Текст книги "Не все НПС попадают 3 (СИ)"
Автор книги: Ольга Войлошникова
Соавторы: Владимир Войлошников
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)
– Напротив, купил по стечению непредвиденных обстоятельств. Занесло меня как-то в ведьмацкую локацию.
– А-а! Это тот случай, про который нам Александр рассказывал?
– Он самый. Шёл я через торговую площадь вечером, слово за слово с лавочником…
– О, брат! Лавочники – народ бойкий. Только зазевайся…
– Думаю, тот лавочник счёл, что его вечер удался́, – усмехнулся Петька.
Шпаги они прицепили сразу – иначе что это за аристократ, без оружия?
Лифт открылся в узком проулке между домами. Первое, что бросилось в глаза – заметный уклон узкой улочки. Как потом станет ясно – практически все улицы Генуи довольно круто спускались к огромной гавани, являющейся, по сути, организующим центром этого города. А ещё здесь было обилие мрамора –повсюду, в домах и скульптурах. И это выглядело очень аристократично.
Андреа повёл Петьку за собой, попутно делясь ценными фактами о месте своей приписки.
Из краткого экскурса стало ясно, что помимо порта город знаменит университетом (действующим, кстати), банками (одними из первых в средневековой Европе), двойными укреплениями со стороны суши, которые делали его одной из самых сильных крепостей в Италии, а также, возможно, самыми извилистыми улочками из всех, известных Андреа.
Они вышли на обширную площадь, и приятель гостеприимно взмахнул рукой:
– Вот наше скромное жилище, прошу.
Дом, украшенный портиком и кучей прочих архитектурных красот, под стать было назвать особняком или даже дворцом. Мраморная ограда опоясывала двор – небольшой кусок земли перед центральным входом, который, судя по всему, иногда использовался как тренировочная площадка.
Во дворе они, однако, останавливаться не стали, а поднялись по лестнице и проследовали через несколько пышных покоев в большой тренировочный зал, из которого как раз выходило несколько учеников.
– Ты только не удивляйся, – предупредил Андреа, – пол в зале песком посыпан.
– Для худшей устойчивости?
– Верно. Отец говорит, что на улицах нам вряд ли будут обеспечены отдраенные мостовые, так что ученикам неплохо бы получить навык поединка в недружественных условиях.
– Разумно.
Молодые люди раскланялись с покидающими зал фехтовальщиками, и Петька наконец-то был представлен отцу Андреа, мастеру Доминико, – в ещё более витиеватой и изысканной манере, чем при обычном общении с юным отпрыском аристократической семьи дель Конте.
11. ВОЛЬНЫЕ ХЛЕБА
ФЕХТМЕЙСТЕР
Просторное и высокое помещение, сопоставимое со школьным спортзалом, было обнесено по периметру галерейкой, разбитой на два этажа. Выше галереи были устроены окна; вдоль длинных сторон – простые стрельчатые, в торцевой восточной – огромная витражная роза. Цветные косые лучи падали на песок тренировочной площадки ярким узором.
За перилами верхнего ряда галереи можно было разглядеть кресла для возможных зрителей (должно быть, показательные турниры здесь не редкость) и несколько дверей, ведущих (как Петька позже узнал) в раздевалки и различные подсобные комнаты. Нижний ярус был поделён на ниши, в некоторых также имелись кресла и более демократичные скамьи, в прочих – стойки со шпагами и мечами разнообразных видов.
Доминико был чуть ниже нынешнего Петькиного роста и, по ощущениям, – в очень хорошей физической форме. Серо-стальные глаза смотрели внимательно и открыто.
– Итак, молодой человек, ваше желание овладеть искусством фехтования весьма похвально. Полагаю, вы уже имели счастье получить некоторые уроки?
Петька замялся, не зная: сто́ит ли сообщать мастеру об уроках, которые прошлой (и, видимо, позапрошлой) ночью решила ему преподнести игра. И не будет ли заявление о том, что он тренировался с самим Камиллой Агриппой* истолковано как шизофреническая мания? Хотя мастер, скорее всего, подразумевал школьный курс холодного оружия…
Камилло Агриппа —
знаменитый фехтовальщик XVI века.
Одним из первых начал применять
геометрическую теорию и логику
для вычисления
оптимальных направлений ударов
и сходных позиций
и для выработки точных способов обороны.
– Во всяком случае, сударь, я не перепутаю, за какой конец шпаги следует держаться, – неуклюже пошутил он.
– Что ж, – Доминико скупо улыбнулся, – давайте оценим ваш уровень на практике. Думаю, это будет куда полезнее словесных баталий.
– Как вам будет угодно.
Мастер приглашающе повёл рукой:
– Желаете воспользоваться тренировочным оружием?
Петька оглянулся. Тренировочные клинки были представлены в изобилии.
– Ваша школа относится к приверженцам обучения на затупленных клинках?
– Напротив, всё, что представлено вашему взору – боевое. Однако иногда, по разным причинам, ученики предпочитают пользоваться нашим арсеналом. В частности, когда некто хочет опробовать какие-либо типы клинков, иную форму гарды и так далее – чтобы подобрать наиболее для себя подходящее, прежде чем приобретать нечто подобное.
– Разумно. Однако, пока меня интересует шпага, и я предпочёл бы тренироваться со своей, дабы не попасть в неловкую ситуацию, положившись на привычную длину клинка или же его вес.
Мастер Доминико одобрительно кивнул:
– Могу я, в таком случае, познакомиться с оружием, которым вы предполагаете пользоваться регулярно или хотя бы чаще прочих?
– Конечно, сударь.
В нефэнтезийных локациях предметы из личных запасников тёмного властелина переставали нести поражающее магическое воздействие, преобразуясь в обычные изделия, пусть и очень хорошие, и Петька протянул мастеру свою шпагу безо всяких опасений. Однако, Доминико отнёсся к клинку очень внимательно и даже, кажется, узнал.
– Как давно она у вас?
– Недавно. Я получил её… в наследство.
– И как долго… – крошечная пауза показала, что мастер старается подобрать максимально нейтральные слова, – вы предполагаете ею пользоваться?
– На данный момент я не планирую менять оружие, – вежливо улыбнулся Петька.
Андреа сообразил, что под верхним слоем смысла скрывается ещё один, но сути уловить не мог и переводил непонимающий взгляд с отца на друга, не задавая, впрочем, неуместных вопросов.
– Что ж, прошу вас, – старший дель Конте вернул Петьке шпагу и указал: – красная дорожка.
Весь зал был разбит на узкие, метра по три, полосы. Никаких барьеров, впрочем, между ними не было – лишь цветные границы, обозначенные на белом мраморном полу. Сквозь рассыпанный песок они смотрелись хуже, но, тем не менее, проглядывали довольно отчётливо.
Петька прошёл на указанное место – практически в самый центр цветного солнечного пятна от витражной розы.
Придётся стоять против света – нарочно мастер его так поставил или совпало так?
Хотя – неважно.
Мысли стали спокойными и безэмоциональными. Петька внутренне отодвинул мастера Они – с гномом веселее будет выйти в бой на топорах. И даже память рыцаря Экберта, знатного бойца на мечах, сейчас не очень подходила. А вот немецкий парень, присланный отцом в Италию для овладения искусством шпаги – парень, имя которого никак не вспоминалось, но зато живо вставали в памяти зарисовки и записки (а ещё, особенно поначалу, многочисленные ноющие порезы, синяки и ссадины), проживший в разных городах восемь лет и в конце концов удостоенный чести учиться у самого́ Агриппы – он был здесь в самый раз.
Петька отсалютовал мастеру Доминико шпагой и отвёл клинок вниз и немного в сторону…
– Приступим, – голос мастера дель Конте достиг ушей как будто сквозь кокон.
Поединок, поначалу медленный и неторопливый как ученический спарринг, постепенно набирал обороты, становился резче, агрессивнее – и быстрее, быстрее, ещё быстрее!
В какой-то момент их скорость превысила нормальную. Петька понял это по деталям, отпечатавшимся на краю сознания – песку, разлетающемуся медленными фонтанчиками, пылинкам, застывшим в воздухе, словно тусклые искры. Доминико дель Конте в боевой фазе мог разгоняться ничуть не хуже тёмного властелина, и при этом имел реальный опыт ежедневных многочасовых тренировок на протяжении нескольких десятилетий!
Петька допустил ошибку.
Одно неверное движение – и клинок мастера чиркнул его по кисти, обратным движением раскроив колет и оставив в боку неглубокую, но очень неприятную кровоточащую рану.
Поединок прекратили.
На рукаве Доминико виднелись следы крови – где-то Петька всё-таки слегка его достал, и хотя повреждения были несопоставимы, эти несколько капель, казалось, произвели на Андреа глубочайшее впечатление.
Откуда-то появился человек в рубашке с подвёрнутыми рукавами и с кожаной сумочкой-лентой, в кармашках которой было рассовано множество странного вида инструментов. Медик! Он наложил Петьке швы и бинты – здесь же, на одной из стоящих в ближайшей нише лавок. Выпитая лечилка умерила боль, но принесла лишь частичное облегчение.
– Следовало предупредить тебя, – извиняющимся тоном пояснил Андреа, пока лекарь накладывал небольшую повязку его отцу, – у нас мгновенное исцеление невозможно. В локации как бы настоящее средневековье, частичная модуляция тяжёлых условий жизни. Но всё же не так печально, как это было на самом деле.
Ну, естественно! Кто бы согласился неделями терпеть боль и неудобства?
– И сколько заживают раны?
– Быстрее, чем можно было бы предположить. Подобные твоим – за пару дней. И тем не менее, находятся такие господа, кто не желает терпеть и этого.
Интересно…
– И что же они предпринимают?
– Различное. Кто-то покупает медальоны святых целителей и заказывает молебны об исцелении в храмах.
– Помогает?
– Коне-е-ечно! Кто-то обращается за снадобьями к алхимикам. Дело это рискованное и результат порой непредсказуем.
– Чувствую, это не всё?
– Говорят, иные господа прибегают к помощи заговоров и колдунов, но стоит помнить, что сей путь чреват общением со святейшей инквизицией.
Однако.
Мастер Доминико подошёл и присел на скамью напротив.
– Великолепный уровень, молодой человек – и похвальная скромность! Однако, я вынужден спросить: вы действительно считаете, что вам необходимы уроки фехтования?
Петька попытался сесть прямее и поморщился от саднящей боли.
– Да, и сейчас я ещё более утвердился в своём намерении, чем прежде.
Ну, что ж, давайте назначим дату следующего занятия…
Андреа явно был не прочь прогуляться с Петькой лифтовой кабинки, однако на верхней галерейке уже толпилась группа учеников, которая пришла к нему как к младшему наставнику.
– Если тебя не затруднит подождать, пока закончится мой урок, мы могли бы прогуляться вдвоём, – предложил он. – Через час я освобожусь. Я бы показал тебе пару достопримечательностей.
– Возможно, в другой раз, – вежливо откланялся Петька. – Полученная рана всё-таки доставляет мне определённые неудобства. Да и к свои обязанностям пора возвращаться.
– Я велю слуге сопроводить вас, – предложил Доминико.
– Не стоит, я прекрасно помню путь, и здесь совсем рядом.
К тому же, он вовсе не собирался идти пешком. Петька спустился по лестнице, вышел в дверь, заботливо распахнутую одним из слуг – и тут же воспользовался этой же дверной створкой, шагнув к Яге в избушку.
– Ну что за мужик пошёл! – всплеснула руками та. – Только отвернись – а он уж вона чё! Всё тело располосовано!
– Ну, ты уж совсем-то не причитай, – усмехнулся Петька. – Давай, чё там у тебя: живая, мёртвая вода…
– Сперва мёртвая, – деловито поправила его Ягуся и достала с полочки пузырёк.
Андреа завершил занятие и подошёл к отцу, сидевшему за столом в кабинете верхней галереи, в который не было доступа обычным игрокам. Оценил едва отпитый бокал вина…
Доминико был серьёзен и задумчив.
– Как давно ты знаком с этим молодым человеком, сын?
– Около месяца, – Андреа присел напротив. – А в чём дело? Если необходимо, я припомню точнее. В тот день произошёл скандальный случай в зомби-локации, мне как раз пересылали видео – и, между прочим, тоже с участием Петруччо. Можно посмотреть дату получения.
Отец пожевал губами.
– Показывай.
– Видео? – удивился Андреа.
– Да.
Отец пересмотрел фрагменты очень внимательно, некоторые по два-три раза.
– Что случилось? – Андреа начал тревожиться.
– Возможно, что и ничего… И всё же… – отец нажал паузу. – Вот здесь. Ничего не видишь?
Андреа с сомнением промотал видео на десять секунд назад.
– Кажется…
– Абсолютно точно. У этого мальчика и близко нет той подготовки, что мы наблюдали сегодня. Видна хорошая спортшкола, но это было что-то связанное с мячом и бегом.
– Он говорил – регби, – растерянно вставил Андреа.
– Вот. В регби могу поверить. Но фехтовальщик он… Начального базового уровня. Посмотри, как он молотки держит.
– А ведь верно.
– И, тем не менее, это именно тот Пётр, которого мы имели счастье лицезреть сегодня. По совокупности остальных движений видно. Но, – отец прямо посмотрел сыну в глаза, – если бы меня спросили, я бы предположил, что между этой записью и сегодняшним днём – лет двадцать работы над собой.
Андреа присвистнул.
– А до этого события, – Доминико кивнул на монитор, – ты с ним знаком не был?
– Да нет же, пап! Он и появился тогда в первый раз. Сказал, что его сразу с выпускного забрали.
– По ускоренной?
– Да.
– И сразу в зомбятню?..
– Он сказал, напросился с куратором. Да ещё и болевой забыл переключить, как с детской локации прибыл, так на сотке и зашёл.
– Однако! Понятно, почему у него кровь из ушей шла.
– Ага! – Андреа снова живился. – Видел бы ты, как Лёха стонал!
– Застонешь тут… – Отец покачал бокал. – Знаешь, сын, если бы я не знал, что в учебке могут находиться исключительно наши, НПС, я бы подумал, что это моб. Скорость, допустим… Но в совокупности? К размышлению: ты знаешь, что твой приятель Петруччо не пересекал двор и не выходил из наших ворот?
– Как это? – удивился Андреа.
– Очень просто, – Доминико оценил густые потёки вина, медленно стекающие по стенке бокала и наконец отпил, – Вышел из наших парадных дверей. И исчез. Ещё и шпага эта…
– А что с ней не так? – Андреа был совершенно обескуражен. – По виду похожа на хороший толедский клинок.
– М-гм. Я надеюсь, ты хорошо его запомнил? Хотя, он может обмануть тебя, изменив свой вес и габариты, подстраиваясь под хозяина.
– Это какое-то легендарное оружие?
– Нет, не легендарное. Индивидуальное. Шпага тёмного властелина.
СРЫВ
На обсыпанном сахарной пудрой столе виднелись следы крошечных туфелек. Значит, она здесь, в какой-то малой форме! Фея, вроде того. По столу шарится, гадина…
Всю ночь Каларниф просидел, запершись во тьме кладовки, уговаривая себя, что кицунэ не должна суметь пробраться внутрь. Наверное. Всю ночь ему чудился шёпот, шорохи и тихий неприятный скрежет, как будто кто-то пытается проверять прочность замка и дверных петель прочными как сталь когтями.
Мысли путались, и иногда он проваливался в сон, чтобы вскоре тревожно вскинуться от очередного подозрительного звука.
Он ждал, когда в тоненькую щель под дверью начнёт пробиваться серый свет утра – но ночь всё не кончалась и не кончалась, растягиваясь, как карамель. Наконец он решил размяться, поднялся и сделал несколько шагов… влипнув у самой двери во что-то клейкое! Ругаясь, он начал проворачивать в замке ключ. Дело шло с трудом – в скважину тоже была залита какая-то гадость! Он шипел сквозь зубы, отдирая дверь от щедро разлитой под ней субстанции – миллиметр за миллиметром. Ночь давно ушла, и дом, его разгромленный дом, был наполнен светом. Лучше бы не видеть этого всего!
В арке, ведущей в кухню, мелькнула тень, и Каларниф устремился за ней, прилипая на каждом шагу и отдурая ботинки с характерным треском – чтобы увидеть эти следы в пудре. Или в муке. Уточнять и нюхать рассыпанное не хотелось, не то что пробовать.
Тварь!!!
Память услужливо выбросила картинку с нижней полкой кладовки, в которой он только что сидел. Бывший хозяин дома был поклонником натуралистичности. От него и остались тазы эти, тряпки, швабры. А кроме того – несколько жутковатого вида крысоловок.
Каларниф вернулся в каморку с инвентарём и сгрёб с полки несколько устройств, напоминающих гибрид дыбы с гильотиной в миниатюре. Почти не спавшему трое суток мозгу идея показалась замечательной.
* * *
Помощник капитана явился вместе с посыльным из городского управления. Пришли они ближе к обеду, когда Каларниф пытался подкараулить кицуне, издалека наблюдая за крысоловкой, установленной на кухонном столе. Замаскироваться среди плащей, накинутых на стойку в прихожей, было гениальной идеей. К тому же, так он находился совсем рядом с дверью, и когда раздался звон дверного колокольчика, рванулся к ней со скоростью молнии.
ПОМОЩНИК КАПИТАНА
Нол распахнул низенькую калитку и пошёл по посыпанной мрамором дорожке к дому проводника. Курьер семенил рядом, подозрительно поводя носом.
– Какой-то странный запах, – пробормотал он как бы себе под нос и тут же спросил Нола: – Вам не кажется?..
– Разберёмся, – сурово ответил Нол и позвонил в дверной колокольчик.
За дверью загрохотало, и на пороге предстал хозяин дома.
– О, боже! – воскликнул курьер.
Нол, до перехода в вирт поработавший в розыске и успевший повидать всякого, испытал острый приступ дежа-вю. Хотя до сих пор с психами и нариками в вирте ему сталкиваться не приходилось. Каларниф был вывалян… в нескольких разных субстанциях. Одежда его была частично раскрашена, а частично изрезана. Красные глаза свидетельствовали о дичайшем недосыпе.
В глубине дома раздался щелчок.
– Она попалась! – выкрикнул проводник и устремился внутрь.
Нол обменялся взглядом с курьером.
– Кажется, этот тип не в себе. Пошли, свидетелем будешь.
Коридор впечатлил.
– Это чего он тут наворотил? – поёжился курьер, разглядывая надписи на стенах и выпачканный чем-то странным пол.
Взгляд Нола зацепился за крупную надпись «Каларниф – дурак!» Помощник капитана подумал, что авторство, кажется, принадлежит иному лицу, но распространяться о своих подозрениях не стал.
Они направились вглубь особняка, следуя за невнятными звуками. Каларниф блевал на кухне. Он, правда, не ел три дня, поэтому исторгать из себя ему было особо нечего, но желудок продолжало выворачивать.
На столе, перебитая ровно посередине туловища, пищала и извивалась здоровенная серая крыса в крошечных туфельках фейского размера.
– Твою мать! – передёрнулся Нол. Курьер от неприглядного зрелища тоже слегка позеленел. – Бери за вторую руку!
Совместными усилиями они вытащили проводника в коридор. Нол вытащил из храна графин с водой, который всегда таскал с собой для подобных случаев, и стакан:
– Пейте!
– А можно мне тоже воды? – сипло попросил курьер и нервно оглянулся. – Извините, а мне обязательно здесь находиться?
– Можете идти по своим делам, но сперва вручи́те… – договорить Нол не успел.
– Я пойду с вами! Подождите! – Каларниф вцепился в него как клещ. – Можно мне пойти?
– Вы можете выходить из дома, – несколько оторопело ответил тот, – запрет покидать жилище отменён.
Курьер достал из сумки большой запечатанный конверт, не нашёл, на что его положить, и опустил на относительно чистый кусок пола.
– Вот, расписываться не обязательно. Я пойду, а? – он явно тяготился сложившимся положением. – У меня есть ещё поручения, и если вы не против… – он развернулся к двери. – А!..
В раскрытом проёме входной двери покачивалась тряпочная кукла, одетая в точности как хозяин дома. С залитыми чёрной смолой глазами.
– Что ещё за… – с отвращением начал Нол…
– Это она! Не оставляйте меня! – зрачки у проводника дрожали, и Нол понял, что это нервный срыв – штука неприятная и требующая вмешательства службы психологической помощи, а также составления кучи лишних рапортов… И тут они услышали это.
Тихий, проникающий в душу смех, похожий на шорох сухих листьев – казалось, он идёт со всех сторон, из-за каждой портьеры, из каждого угла, заставляя озираться, ожидая удара… Грохот захлопнувшейся двери прозвучал как разрыв файербола.
– Мы заперты! – в панике выкрикнул курьер.
Этот выкрик сработал словно спусковой крючок. Все трое бросились к двери и налегли на неё… чтобы вместе с дверным полотном рухнуть на крыльцо. Петли – они исчезли…
Девятихвостая лиса сидела на крыше и издевательски хохотала над ними в полный голос… а потом превратилась в дымку.
– Кицунэ? – можно было и не спрашивать, факт очевиден. Но Нол обязан был, для протокола.
Каларниф лихорадочно дышал, глаза его блестели:
– Она пришла за мной! Она хочет отомстить!
Мда. Простой беседой здесь не отделаешься…
12. СЛОЖНЫЕ МОМЕНТЫ
КОГДА ТВОЯ ДЕВУШКА… УСТАЛА
– А знаешь что, Петь? – Яга отстранённо размешивала малиновое варенье в чае. – Ты тады мне грибов-то этих усатых припёр, помнишь?
– Конечно.
– Вот с их я тебе лечебного зелья и набодяжу. Для фехтований энтих твоих, – Яга скосила на Петьку глаза и наставительно кивнула: – Ты ешь-ешь, не смотри на меня. Остынет борщец-то.
Борщец, и правда, был знатный.
– А не повяжут меня с твоим зельем? Не хотелось бы, знаешь ли, знакомиться с подвалами инквизиции.
– Ой, да я тя умоляю! Первая дверь – и ты уже не в подвале, а в за́мке.
Петька усмехнулся:
– Ну, после этого меня точно в нечисть запишут.
– Дык… – Яга поёрзала, – а ты прилюдно-т не пей! Лекарёныш тя заштопат, лентами обмотат – ты за столбик привстал, да и тяпнул. А сам вроде как поранетый.
Петька переглянулся с котом. Когда из Яги начинали вот так фонтанировать устаризмы (или как эти все словечки назвать?) – признак это был нехороший. Устала девка…
– Янусь, что-то тебя прёт, тебе не кажется?
Яга пригорюнилась, подпёрла щёку кулаком.
– Кажецца-а-а! Как не казацца-то… Засиделась тут, как старый гриб…
Петька погладил её по руке:
– А поехали завтра куда-нибудь? Проветримся. В стимпанк, например, мне тогда понравилось.
– А чё, можно! – Яга оживилась и начала поправлять кудри, глядясь в самовар. – Причепуримся, вавилоны накрутим! Маринка, поди, припылит уж со своёва отпуска.
Случай, кажется, переходил в клиническую фазу… Петька подумал, что лучше бы уж сегодня куда-нибудь выбраться, но вечером он парням обещал на рубилове кровь из носу быть.
Если только убедительное обоснование какое-нибудь под это дело подвести… Он вытащил из храна и перебрал свои намётки по изменению локации, нашёл нужный листок, встал:
– Так, собирайся!
– Куды это? – Яга встревоженно захлопала глазищами.
– Да тут недалеко. Помощь мне нужна, с этими древесными женщинами. Думаю, ты с лесом лучше разбираешься. Да и по-своему, по-девичьи, быстрее с ними договоришься.
На это у Яги возражений не нашлось.
Они пошли к месту нового расселения энтовых жён, и в момент выхода сквозь универсальную Ягусину дверь, ведущую в стену, Петька сунул ей в руку листок с инструкцией. За Ягой система учебки следить никак не должна…
АНДРЕА
К вечеру Яга относительно пришла в себя, и в учебку Петька возвращался в хорошем расположении духа.
Первым делом при выходе во внеигровую зону забрякали личные сообщения.
От Марины: «Я вернулась!»
От Андреа: «Поговорить нужно»
От Дрозда: «Никого не убил?»
И от родителей: «Петя, в субботу всё в силе?»
Как ни странно, проще всего оказалось ответить куратору. Уверив его, что всё идёт в штатном режиме, и отправив родителям подтверждение с парой сегодняшних фотографий, Петька написал Марине, что примчит к ней сразу после рубиловки, и черканул Андреа: «Где?» – по-любому ведь, батя евойный* поделился с сынком соображениями об особой шпаге. Надо поговорить спокойно, не хотелось бы приятеля – а, возможно, уже и друга – терять.
*Да блин, нахватался сегодня!
Спустя буквально пару секунд от Андреа пришёл ответ: «Давай у качалки». И сразу следом: «в 17.10».
Петька усмехнулся. Куда как хитроумный ход! Времени восемь минут шестого. Тут или сломя голову нестись или…
Заметили, значит, что он до портала не пошёл. Собственно, мог бы и предположить такую возможность, народу-то у них полон двор – слуги, ученики, по-любому из ниписи кое-какие сотрудники. Расслабился, тоже мне, хрен с тёмного бугра! Он мысленно поворчал сам на себя и сам же себя остановил. Шила в мешке всё равно не спрячешь. Да и с парнями собирался разговаривать. Вот с Андреа и начнём.
Он переместился ближайшей дверью в полупустой вестибюль спорткомплекса и вышел на крыльцо.
– Здоро́во!
Андреа, пристально вглядывавшийся в направлении учебки, слегка вздрогнул.
– Привет.
– Пойдём, присядем? – Петька махнул рукой в направлении лавки, стоящей под клёнами. – В ногах правды нет.
Они уселись и включили приват, чтобы поговорить спокойно.
– О чём хотел?.. – Петька решил не ходить вокруг да около.
– Да, понимаешь… – Андреа держался несколько скованно, – я хотел… – он неловко поправил манжету рубашки, – не знаю даже, как начать…
– Тогда давай я начну. На чём я прокололся? Кроме шпаги, конечно.
Андреа посмотрел на него удивлённо и рассмеялся с каким-то даже облегчением:
– Надо же… Я думал, всё это труднее будет.
– Да ну, перестань! Я что – шпион, что ли, какой? Просто некоторые вещи не хотел, да и не имел права раньше времени афишировать. Так на чём?
– Лифт.
– Это я понял. Стоило не наглеть, а пройти хотя бы через двор. М-хм. А ещё?
Андреа смотрел так, словно сомневался: стоит ли раскрывать последний козырь.
– Скажешь мне, на какую должность ты стажируешься?
Петька развёл руками:
– А разве твой отец не догадался?
– Это всего лишь предположения.
– Тёмный властелин.
Андреа посидел, переваривая.
– Ну, так что было третьим?
Младший дель Конте вздохнул:
– Манера двигаться во время боя. Отец сказал, между записью в зомбятне и сегодняшним днём лет двадцать упорных тренировок, не меньше.
Петька прикинул все прожитые во снах жизни и подумал, что господин Доминико ещё и поскромничал в оценках. Хотя, если упрессовать в этот отрезок исключительно тренировки и битвы…
– Так сколько тебе лет на самом деле? – пристрастно спросил Андреа.
Захотелось закряхтеть и по-стариковски сгорбить спину, потребовалось даже некоторое усилие, чтобы противостоять этому порыву.
– Месяц назад я думал, что шестнадцать. Потом оказалось – почти восемнадцать. А сейчас я вообще не знаю…
– В смысле – «не знаю»?.. – от растерянности Андреа растерял весь свой аристократизм.
– Да я и сам, брат, не очень понял, – Петька со вдруг накатившей усталостью прислонился к стволу клёна и закрыл глаза. – Просто бывает иногда так: засыпаешь и видишь во сне чужую жизнь. День за днём. Год за годом. Живёшь, живёшь, живёшь… Любишь. Воюешь. Друзей теряешь. Умираешь сам… Моя это жизнь теперь – или нет? Мои годы?..
– Фига се… – отозвалась темнота голосом Андреа.
– Ага. Парням не говори пока. В понедельник к начальству пойду. Если меня утвердят – тогда и можно будет. А если вдруг завернут – то и смысла тему поднимать нету.
– Логично.
Петька разлепил глаза и взъерошил волосы, прогоняя накатывающую усталость.
– Пошли в столовку? Я сегодня нежрамши.
– Пошли, – Андреа поднялся и хитровато посмотрел на Петьку: – А может – того? Порталом?
– Для этого, мой друг, мне нужна дверь.
– Так вот! – Андреа мотнул головой в сторону крыльца качалки.
Петька усмехнулся:
– Ладно, пошли. Только шустро, – Петька поднялся по ступеням и открыл дверь в вестибюль учебки. – Прошу.
– О-фи-геть! – шёпотом выдохнул Андреа, восторженно оглядываясь по сторонам. – А как так вышло – ну, с этим свойством?
– Редкий глюк системы, – выдал Петька версию, на которой настаивал Дрозд. – Скажи спасибо, что выбирать точку назначения получается, а то могло бы выкидывать рандомно.
– Это да, – огонёк восторга в глазах Андреа немного пригас.
– И до понедельника…
– Я нем как рыба! – приятель как-то торжественно вытянулся и снова стал похож на утончённого итальянского аристократа.
– Приват сними, а то идём с фонарями.
– Ох, я и забыл…
ТЁМНЫЙ ЛЕС
Вольф довольно потирал руки.
– Вы готовы, котятки?
– Я ждал какой-нибудь подставы, – кисло пробормотал Коля.
Петька, между прочим, сделал себе пометку, что о его специализации он ещё ни разу не слышал.
– Да не ссы, – Саня деловито переоблачался в ведьмачий костюм, – рутина.
– Кому рутина, а кому и… – начал Дэн и сам себя перебил: – Слушайте! А здесь не только человеческие формы есть!
Парни сгрудились у большого информационного экрана локации.
– Не, ну…
– А что, это всем тогда, что ли?
– Не-ет, главное, видишь – поставить метки дружественности, иначе нас раскидает по разным группам.
– А-а-а! Можно типа между собой соревноваться, а можно всем вместе?
– Тихо парни! – Вольф поднял руку. – Послушайте папочку. Мы идём большой и дружной группой, верно?
Все хором высказались одобрительно.
– Значит, мы идём против всей локации. С вероятностью восемьдесят три процента те, кого мы встретим, хотят нас убить и сожрать. Некоторые, возможно, ещё и изнасиловать, и тут нужно сильно постараться, чтобы это произошло после убийства, а не до.
– Что, так всё запущенно? – цинично усмехнулся Оддгейр.
– Просто поверь мне, брат! Ты столько не выпьешь. Исключения составляют разве что кельпи, и то когда у них настроение хорошее. Дальше. Респаун в случайном месте, так что постарайтесь не умирать. У одиноких бойцов шансы резко снижаются.
– Ты давай нас не запугивай, – Коля, в кожаном прикиде витч-хантера* сделавшийся совсем худым, сердито сплёл руки на груди.
*Витч-хантер – охотник на ведьм
(и по совокупности на прочую нежить).
– И в мыслях не было, – широко улыбнулся Вольф. – Я пойду вервольфом. Привычно, да и пользы так я вам больше причиню. Запоминайте: у дружественных вервольфов глаза светятся синим.
– А у вражеских?
– Красным, как меч у плохого джедая, – пацаны поржали и бодро разобрали роли.
Петька решил воспользоваться чёрным ведьмацким прикидом. Какая-никакая защита от всяких кислот и прочего.
И только Дэн всё ещё раздумывал.
– Наверное, я тоже вервольфа возьму. Четыре ноги, привычно.
Теперь в переходной кабине было два здоровенных (и, честно скажем, резковато пахнущих) волчары.
Дэн поприседал, покрутился. Потом как-то странно пошевелил челюстями, словно пережёвывая нечто невидимое.
– Может, человеком? – озабоченно следя за этими эволюциями, предложил Андреа.
– Или василиском, а? – Вольф на это всё тоже смотрел с сомнением. – Василиск на велоцераптора похож.
– Нет, – Дэн встряхнулся и оглянулся на хвост, поводя им из стороны в сторону. – Василиск – это, конечно, прикольно. Но два вервольфа лучше, чем один. Типа стая. К тому же василиск говорить не может.
– Это да, – согласились все и отправились в тёмный, тёмный, тёмный лес…
Жути эта локация нагоняла – не то слово, даже в таком вот тренировочном формате.
Сперва их преследовала стая вервольфов. Рубилова и драки хватило всем – и людям, и нелюдям.
Потом, судя по всему, прицепилась какая-то ведьма, потому что пошла игра на нервах, кружение по лесу и все эти мозголомательные штучки. В конце концов они внезапно обнаружили себя стоящими на крошечном островке, с трёх сторон окружённом топким болотом, а с четвёртой отделённом от сухой земли совсем мелким, едва по щиколотку, ручьём. Над трясиной поднимался едкий зеленоватый туман и тёк в сторону островка, обретая какие-то уплотняющиеся формы.
