Текст книги "Поцелуй осени"
Автор книги: Ольга Покровская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 20 страниц)
3
Никита, конечно же, просил Лику не пропадать, звонить, клялся, что не отпустит ее так, обязательно нагрянет в ее холостяцкое логово и вытащит на очередную пирушку. Однако Лика знала, что это лишь слова, больше он не появится. Наверно, она сама рада была такому исходу. Как будто давний нерешенный вопрос вдруг закрылся раз и навсегда, как будто она подвела итог под этой историей и отправила ее в пыльный архив памяти.
Жизнь шла своим чередом. Пирс, подувшись немного после неожиданного фривольного ее поведения, вскоре остыл, и непринужденный тон их партнерско-интимных отношений восстановился. Лика продолжала честно нести свою вахту в качестве специального корреспондента службы новостей Первого канала в Нью-Йорке. Однако все ее мысли, все расчеты на будущее были связаны с их совместным с Пирсом проектом. Она, не жалея сил, колесила по Нью-Йорку в недавно купленном темно-синем «Форде», отыскивая пристанища беженцев, борясь с тошнотой, ныряла в непостижимо грязные, вонючие трущобы, пыталась разобраться в самых разных акцентах.
В одну из ночей Лика беседовала с группой миниатюрных бангладешцев с нежно-оливковыми лицами, ютившихся под опорами большого каменного моста. Присев на корточки и выставив вперед темную коробочку диктофона, она задавала вопросы наиболее бойкому из всех молодому парню. Внезапно где-то совсем рядом заворчал мотор машины, темноту прорезал свет фар. Лика ожидала, что ее собеседники, услышав приближающийся автомобиль, разбегутся кто куда в страхе встретиться с полицией, забьются по щелям, как потревоженные ночью на кухне тараканы. Но, на ее удивление, они обрадованно залопотали на своем непонятном наречии и, забыв про Лику, направились к остановившемуся чуть поодаль фургону.
Из кабины выскочила улыбчивая девушка в форменной куртке, вслед за ней два дюжих молодца вытащили из кузова массивные дымящиеся котлы. Девушка, вооружившись половником, принялась разливать по пластиковым тарелкам густое варево, азиаты, выстроившись в очередь, с благодарностью принимали из ее рук пищу. Дождавшись, пока все страждущие получили свою порцию ужина, Лика направилась к уже сворачивающей полевую кухню девушке и принялась расспрашивать ее. Оказалось, что девчонка – активистка какой-то волонтерской организации, обеспечивающей бездомных горячей пищей и медикаментами. Девушка, торопясь отправиться дальше к ожидавшим ее голодным, быстро рассказала корреспондентке:
– Нам многие обеспеченные люди помогают. Жертвуют деньги, одежду. Самый сложный вопрос, конечно, с лекарствами. Но недавно и с этой проблемой удалось справиться. С нами связался один бизнесмен, руководитель крупной фармацевтической компании. Он очень помог нам с медикаментами.
– Как же зовут этого доброго гения? – заинтересованно спросила Лика.
И девушка, уже запрыгивая в кабину фургона, крикнула в окно:
– Мистер Греков. Мистер Андрей Греков.
Лика вздрогнула. Это имя, прозвучавшее из прошлого, эхом отозвалось в жаркой наполненной странными звуками и острыми запахами нью-йоркской ночи. Андрей Греков, руководитель крупной фармацевтической компании… Ну конечно, было бы странно, если бы он не достиг высот. Благородный, целеустремленный, милосердный былинный богатырь. Сколько же они не виделись? Четыре года? Интересно было бы посмотреть на него теперь, здесь, в другой стране. Этот мистер Греков просто преследует ее. Надо же, как мала наша земля. А что, если… Что, если взять у доброго доктора интервью в рамках проекта? Одно то, что они встретятся тут, за одиннадцать часов лета от Москвы, уже повод… Заявиться с диктофоном – мол, расскажите, как дошли до жизни такой, почему помогаете бездомным?
На мгновение она засомневалась, стоит ли встречаться с этим давно вычеркнутым из сердца человеком. Вспомнился их последний разговор, мучительная неловкость, сквозившая в его взгляде, в жестах, отчаяние, охватившее ее, когда стало окончательно ясно, что нафантазированное ею светлое будущее никогда не наступит. Она решительно тряхнула головой, выдавила из себя непринужденную безразличную улыбку. Ну нет, с той историей давно покончено, и она уже не та сомневающаяся и вечно ждущая чего-то девчонка, какой была тогда. Да и грош ей цена как профессионалу, если упустит нужное интервью из-за каких-то глупых рефлексий. Решено, завтра же утром она отыщет телефон благородного и бескорыстного мистера Грекова и договорится с ним о встрече.
Офис Андрея располагался почти на самом верху одной из центральных нью-йоркских высоток, в деловой части города. У Лики даже дух захватило, когда, едва вступив в кабинет большого босса, она оказалась перед стеклянной стеной, за которой открывалась панорама огромного, ощетинившегося небоскребами города. Сквозь окно, выходящее на юг, виднелся изгиб Бруклинского моста, которого Лика смутно побаивалась. С севера же розовели в лучах заката каменные замки Нью-Джерси. Впрочем, вполне возможно, что виновником минутного удушья был не вечно спешащий город, а мужчина, поднявшийся ей навстречу из-за широкого стола темного дерева. Черт его подери, душу он, что ли, дьяволу заложил за вечную молодость? И не думает меняться, подлец! Ну, черты лица чуть грубее, мужественнее, ну, морщинки возле темно-синих глаз – впрочем, это может быть и от солнца. Золотистые волосы, ничуть не поредевшие, без седины, зачесаны назад, волнами спускаются к затылку. Дорогая светло-зеленая рубашка, белые брюки, кожаный ремешок часов охватывает широкое запястье, никаких украшений… Все тот же невозмутимый, спокойный от сознания собственной силы и правоты богатырь из русских народных сказок.
– Привет, спаситель всех голодных и обездоленных! – вспомнила Лика их былую шуточную манеру общения.
Она подчеркнуто непринужденным дружеским жестом протянула ему руку. Он удержал ее в ладонях, будто случайно чуть погладил тонкие пальцы.
– Здравствуй, независимый корреспондент.
С формальностями покончили быстро. Лика задала вопросы по составленному заранее списку, удивляясь, что впервые, кажется, за все время ее профессиональной деятельности, спрашивает точно по шпаргалке, не импровизируя, не цепляясь за что-то интересное в процессе. Просто отрабатывает скучную повинность, спеша перейти к своим не одобренным редакцией личным вопросам.
– Удивился небось, когда тебе секретарша назвала мое имя? – весело прищурилась Лика.
– Ничуть, – покачал головой он. – Ты не бог весть какой неуловимый Джо.
– В смысле? – сдвинула брови она.
– В смысле, я давно знал, что ты здесь, – развел руками Андрей.
Она спросила, подавив всколыхнувшееся внутри неприятное чувство – обиду, разочарование?
– Чего же не объявлялся?
– Повода не было, – отозвался Андрей.
Ну разумеется. С какой стати ему, деловому человеку, миллионеру, обремененному семьей, без повода заявляться к какой-то знакомой юности.
– К тому же, – добавил он, – ты тогда не ответила на мое письмо, не позвонила. И я не был уверен…
– Да… Я тогда не успела… – смешалась Лика. – Так замоталась с этим отъездом. А что за дело у тебя было?
– Да не бери в голову. Теперь уже неважно, – отмахнулся он.
– Ясно… – кивнула она.
За окном пророкотал полицейский вертолет. Лика машинально поглаживала пальцем хромированный край диктофона. Андрей, прикусив нижнюю губу, очень сосредоточенно перекладывал бумаги на столе. Затянувшееся молчание сковало сам воздух в кабинете…
На столе задребезжал телефонный аппарат. Андрей стремительно снял трубку, заговорил с секретаршей, нахмурился, покосился на часы. И Лика, внезапно почувствовав себя лишней, назойливой, отбирающей время у занятого человека репортершей, рывком поднялась с кресла.
– Что ж, спасибо за интервью. Я пришлю тебе экземпляр газеты, только это, наверно, будет не скоро. Это долгий проект…
– Подожди! – остановил ее Андрей.
Он вышел из-за стола, подошел ближе, снова коснулся ее руки. И солнце, словно специально поджидавшее удобного момента, выплыло из-за растрепанного белого облака и ударило в стеклянную зеркальную стену кабинета со всем своим нестареющим, вечно молодым жаром. Золотыми пятнами легло на скулы этого большого крепкого русского мужика, зеленоватыми бликами заискрилось в глазах Лики. И заставило сердце биться сильнее, мешая дышать. Черт возьми, и как это Андрею удается работать в таком душном кабинете?
– Мы ведь так и не поговорили по-хорошему, – начал он. – Может быть… Встретимся как-нибудь? В неформальной обстановке?
– Пожалуйста, – улыбнулась она. – Но ты ведь такой занятой человек.
– Это верно, – со смехом отозвался он. – В Нью-Йорке у меня секунды свободной не бывает, проклятый телефон не унимается. Расстрелять бы того, кто изобрел мобильные! Я его вырубаю, только когда улетаю во Флориду на несколько дней.
– Вот видишь, – развела руками Лика. – И на том спасибо, что для интервью выкроил минутку. Ты же акула капитализма, какие могут быть дружеские встречи.
– А знаешь что, – предложил вдруг Андрей. – Поехали вместе! Серьезно! Приглашаю тебя к себе на дачу, так сказать.
– Огурцы полоть? – хохотнула Лика. – Или колорадских жуков собирать? Учти, мое время теперь дорого стоит, если ты собирался эксплуатировать меня как бесплатную рабочую силу…
– Ничего, я с тобой расплачусь дарами природы, – подхватил он. – Отсыплю тебе пару кило экологически чистых помидоров, тут это дорого стоит, сможешь обогатиться. Не, правда, давай слетаем? В ближайшие выходные?
– А… жена твоя не будет возражать? – чуть прищурившись, ядовито спросила Лика.
– У меня нет жены, – спокойно ответил Андрей. – Мы… разошлись.
Сердце подскочило до самого горла и бешено застучало в голове.
– Ты ничего не перепутал? – пересохшими губами выговорила она. – Или потом к тебе опять не вовремя вернется память?
– Нет, – сдвинув брови, серьезно подтвердил Андрей. – Это точно. Никакой жены у меня давно нет.
– Я ничего не понимаю… – в голосе Пирса звучали неприкрытые собственнические нотки. – Куда ты собралась, интересно? – В гости к одному знакомому. Это недалеко. Всего на два дня.
Лика крутила руль, пытаясь хитрым маневром выбраться из намертво вставшего нью-йоркского трафика. Мобильный телефон она плечом прижимала к уху.
– К Андреевскому? – насторожился Джонсон.
Лика невольно фыркнула. Похоже, ее американский друг пришел в ужас. Должно быть, та разгульная ночь и вправду произвела на него сильное впечатление, и теперь он лихорадочно подсчитывает, на сколько дней выйдет из строя его проверенный боец, если снова встретится со змеем-искусителем.
– Нет, не к Андреевскому, – поспешила она успокоить Пирса. – К одному… руководителю фармацевтической компании. Он оказывает помощь волонтерской организации, занимающейся бездомными. Хочу взять интервью, это будет интересно…
Впереди, откуда ни возьмись, появилась белая «Хонда». Лика резко ударила по тормозам и лихо обругала неаккуратного водителя, высунувшись в окно.
– И из-за этого интервью мы должны отложить съемку? Я уже договорился с фотографом, он должен был связаться с тобой сегодня вечером…
– Слушай, эмиграционная служба США уже столько лет не может справиться с нелегалами. Неужели ты думаешь, они за неделю испарятся? Снимем в следующий раз.
– Мне не очень нравится эта идея, – не унимался Пирс. – Я не люблю, когда срываются планы. Ты уверена, что это интервью того стоит?
– Уверена! – резко бросила Лика. – Абсолютно уверена. Все, дорогой, не могу больше говорить. До связи. Я позвоню.
Она остановила «Форд» на стоянке аэропорта, выйдя из машины, захлопнула дверцу, вдохнула тяжелый душный запах раскаленного асфальта. Вытащила из багажника небольшую сумку и, отключив мобильный телефон, сунула его на самое дно. Затем посмотрела в плавящееся над Нью-Йорком небо. Вот точно такого же цвета глаза у мужчины, пригласившего ее провести с ним несколько дней вдвоем, в маленьком уютном доме на берегу океана.
4
Солнечный луч горячим пятном лежал на переносице. Лика поморщилась и надвинула ниже широкополую соломенную шляпу. Впервые за много лет она вот так спокойно, никуда не спеша, лежала, растянувшись, в шезлонге у бассейна. Рядом высокий полосатый зонт – раскрой его, и попадешь в блаженную тень. Стоит протянуть руку, и пальцы ухватятся за влажный бок бокала, в котором плещется холодный мохито. А через час в доме зазвонит колокольчик, приглашая ее отобедать чем бог послал. Казалось бы, судьба, наигравшись с ней вдоволь, наконец забросила ее в рай. Лежи, ни о чем не думай, наслаждайся пропекающим до самых костей солнечным теплом. Лика же вместо этого отчаянно злилась.
Черт бы подрал этого Андрея, вечно он заставляет ее чувствовать себя полной идиоткой и сволочью. «Поехали вместе, проведем уик-энд в моем доме у моря…» Она и развесила уши, размечталась. Навоображала себе, что он наконец-то понял, оценил, решился… Представила, как на этот раз все будет совсем по-другому. Они смогут просто беседовать, говорить обо всем на свете, сидя вечером на берегу океана. И глядя на закат, она вздохнет, и, может быть, расскажет ему обо всех этих уносящихся с посвистом вдаль одиноких годах. О том, как выматывала себя работой, чтобы, возвращаясь в пустой дом, сразу же падать головой в подушку и выключаться до утра. О том, как пришлось бежать из России, из родного города, где еще оставалось хоть какое-то призрачное ощущение, что она не одна на целом свете. А Андрей будет слушать молча, крепко сжимая ее руку, и от его ладони по телу будет разливаться приятное тепло…
На деле же все произошло совсем иначе, и Лике теперь было стыдно и досадно за свои глупые романтические мечты. Уже в который раз. Стоило им с Андреем въехать на машине в автоматически открывающиеся ворота, как со стороны дома на них понеслось какое-то полуголое лохматое существо. Андрей вышел из машины, и перемазанное чем-то черным, замотанное в красную тряпку существо, истошно голося, повисло у него на шее.
– Кто это? – ошеломленно спросила Лика, выглянув в окно автомобиля.
– Это Артур. Мой сын, – радостно пояснил Андрей. – Артурка, познакомься, это моя старая подруга, Лика.
– Привет! Ты кто такой? Первобытный человек?
Лика вышла из машины, присела на корточки и протянула руки к малышу. Мальчишка был очень похож на Андрея – те же насыщенно-синие глаза, всклокоченные золотистые кудри, прямо-таки маленький ангел с пасхальной открытки. При одном взгляде на него хотелось немедленно взъерошить ему волосы, защекотать, заласкать это глазастое чудо. Ребенок обернулся на нее, сверкнул горячими злыми глазами и бросил:
– Отстань, жопа!
Лика задохнулась от возмущения, Андрей же лишь рассмеялся и с притворной строгостью погрозил отпрыску пальцем:
– Ну вот, разве можно так со взрослыми?
– Пап, а что ты привез? – не выказывая ни малейшего раскаяния, теребил его сын.
– А вот мы сейчас посмотрим. – Андрей, зажав в ладони маленькую лапку Артура, повел его к багажнику машины.
Лике же ничего не оставалось, как отправляться на поиски дома самостоятельно.
Андрей мог, по крайней мере, предупредить ее, что в прекрасном райском уголке, куда он ее пригласил, будет еще один жилец с довольно-таки несносным характером. Она могла бы как-нибудь подготовиться к этой встрече. Может, захватить с собой какой-то подарок, чтобы завоевать расположение наследника фармацевтических капиталов. Черт, она, конечно, всегда любила детей, но, вот беда, совершенно не представляла, как с ними нужно обращаться… Так что со стороны Андрея было не слишком-то корректно ставить ее перед фактом. Или он думал, что Лика с первого взгляда подружится с его дурно воспитанным отпрыском? Хотел сделать приятный сюрприз! Может, тут все-таки еще и супруга где-то припрятана?
Однако жены в небольшом двухэтажном домике из белого камня, где в каждой комнате веяло кондиционированной прохладой, а с террасы открывался вид на океан, не было. В этом Лика убедилась, немного поболтав с тихой горничной Салли, явившейся показать приготовленную для нее спальню. Постоянно в доме жил только маленький Артур с бессменной чернокожей няней, отец же наведывался к сыну лишь по выходным, и то не каждую неделю.
– Хозяин так занят, – участливо качала головой Салли. – Бизнес, поездки…
«Занят… – огрызнулась про себя Лика. – Так занят, что времени на воспитание мелкого тирана у него не хватает». Впрочем, она постаралась подавить вспыхнувшую в ней неприязнь. В конце концов, это ребенок, маленький мальчик. К тому же так похожий на отца… И он не виноват в том, что папаша с мамашей не научили его, как себя вести. Надо будет попытаться найти с ним общий язык.
Однако подружиться с этим вождем краснокожих оказалось решительно невозможно. За завтраком мальчишка плевался вишневыми косточками через картонную трубку, пару раз угодил Лике в тарелку, вызвав лишь добродушное ворчание любящего отца. Затем пробрался к ней в комнату, выкрал из шкафа туфли и выкрасил их ядовито-желтой краской. На предложение Лики поиграть отозвался:
– Давай! Чур ты будешь уродливая ведьма! Ты на нее похожа.
И, в конце концов, когда Лика шла вдоль бортика бассейна, с разбегу плюхнулся в воду, окатив ее с ног до головы фонтаном брызг.
Ни о каких неспешных откровенных беседах с Андреем речь уже не шла. Безумный папаша ни на шаг не отходил от своего отпрыска, восторгаясь каждой его шалостью. Лика терпеливо ждала, когда нянька поведет маленького разбойника заниматься, думала, хотя бы тогда им удастся провести наедине пару часов. Но не тут-то было. Артур, ревниво покосившись на нее, заявил, что не пойдет заниматься без папы, хочет ему продемонстрировать, как он научился читать. И Андрей беспомощно развел руками:
– Что ж, придется пойти. Ты не заскучаешь? – обратился он к Лике.
– Ну что ты! – ядовито отозвалась она. – Пришли ко мне двух обнаженных мулатов, и можешь проваливать на все четыре стороны.
Однако, как оказалось, в этом гиблом месте Андрей утратил не только здравый смысл, но и чувство юмора. Он криво усмехнулся, не нашелся что ответить и потащился в дом вслед за довольным пакостником. И вот уже почти два часа она лежала тут у бассейна одна, больше не грезя о романтических прогулках под луной по флоридским пляжам, но надеясь, по крайней мере, что за два дня не свалится здесь с нервным срывом.
Два часа, проведенные в тишине, под солнцем, прохладный душ и выпитый у бассейна бокал мохито почти вернули ей благодушие. К обеду Лика спустилась в длинном невесомом сарафане, поймала скользнувший по ее обнаженным опаленным солнцем плечам взгляд Андрея и не смогла сдержать довольную улыбку. Что ж, может быть, все еще не так плохо. И, будто услышав ее мысли, на веранду, где был накрыт к обеду стол, словно черт из табакерки, выскочил Артур. Умытый и облаченный в чистое, мальчик уже не казался таким чудовищем. Обыкновенный избалованный ребенок пяти с гаком лет. Лика улыбнулась и ему, спросила:
– Как позанимался?
– Не твое дело! – буркнул мальчишка, влезая на стул.
– Артур, ну как ты разговариваешь с гостьей? – повысил наконец голос Андрей.
– Она мне не гостья. Я ее не звал, – огрызнулся мальчишка, цапнул с блюда куриную ногу и принялся есть ее, пачкая лицо и футболку капающим жиром.
– Извини, я… – обратился к Лике Андрей.
И та, гордясь своей выдержкой, бросила примирительно:
– Не обращай внимания. Он просто шутит.
– Ты обещала рассказать мне подробнее про свой проект, – попытался замять неловкость Андрей. – Что там за история с нелегалами?
– Тебе правда интересно? – обрадовалась Лика. – Вообще изначально идея была не моя, а моего… знакомого американского журналиста Пирса Джонсона. Но теперь, когда я столько сил вложила в эту работу, мне уже кажется, что это дело моей жизни, извини за высокопарность.
Она принялась увлеченно рассказывать о материалах, которые удалось собрать, о том, что еще запланировано, и как проект будет выглядеть по завершении. Андрей заинтересованно слушал ее, задавал вопросы. Мальчишка же явно страдал оттого, что всеобщее внимание не было сосредоточено на нем. Он угрюмо возил ложкой по тарелке, катал шарики из хлебного мякиша, зевал и всячески выказывал свое недовольство. Андрей, однако, впервые за этот день решил уделить часть своего внимания Лике и на обиженное пыхтение сына не обращал внимания.
Салли внесла блюдо с покрытым шоколадной глазурью тортом.
– Ты не разрежешь? – с улыбкой попросил Лику Андрей.
Она встала, неуверенно взялась за нож. Удивительно, на какое-то мгновение ей показалось, что здесь, с ней за столом, ее муж и сын. Что это обычный для них субботний семейный обед. Сейчас она разрежет торт, разложит куски по тарелкам. Они вместе выпьют чаю, а потом пойдут прогуляться к морю…
Первый кусок торта она протянула Артуру. Мальчишка принял из ее рук тарелку, затем молниеносным движением влез в нежную темно-коричневую глазурь всей пятерней и, быстро выскочив из-за стола, изо всех сил шлепнул рукой Лику по спине. Она вскрикнула от неожиданности. На светлом платье остался жирный коричневый пятипалый след. Мальчишка закатился от хохота.
– Нет, это ни в какие ворота не лезет, – вышел наконец из себя Андрей. – Сейчас же иди в свою комнату.
– Папа, ты что? – испуганно заморгал глазами Артур.
– Дэззи! – громогласно позвал Андрей.
Пыхтя и отдуваясь, прибежала толстая негритянка.
– Заберите этого паразита. И чтоб я его не видел до завтрашнего утра!
Мальчик немедленно заревел, словно Дэззи нажала на нем какую-то невидимую кнопку. Нянька подхватила его на руки и потащила из комнаты, он же яростно отбивался и орал, путая русские и английские слова:
– Не хочу, не хочу ведьму! Пусть она уйдет! Она злая…
Наконец крики стали тише, должно быть, Артура водворили в детскую и захлопнули дверь. Лика подошла к зеркалу, посмотрела через плечо на испорченное платье. Интересно все-таки, за что мальчишка так на нее ополчился? Или дело не в ней самой, а в том, что слишком уж часто появляются в уютном белом домике разнообразные «злые ведьмы»?
– Черт, извини, пожалуйста! – смущенно потупился Андрей. – Я мало времени провожу с сыном и не успеваю как следует заняться его воспитанием. Ты, наверно, готова его убить…
– Ну зачем же убивать? Лучше выпороть хорошенько, – засмеялась Лика.
– Не произноси этого слова вслух в этой стране! – с притворным ужасом замахал руками Андрей. – Иначе за тебя возьмутся социальные службы!
– Признают меня маньяком и монстром и запретят приближаться к твоему дому, – подхватила Лика. – Ладно, Андрей, я пойду переоденусь. Сохрани для меня кусочек торта.
Когда она снова спустилась на террасу, уже темнело. Налетевший с моря легкий прохладный бриз шелестел в тяжелых пальмовых листьях, теребил ветки акаций. По расстилавшемуся далеко внизу серебристому океану плавно катились волны. Небо, окрашенное розовым и сиреневым, словно выгнулось, распласталось над темной поверхностью залива. Андрей стоял спиной к ней, облокотившись на перила. Светлая футболка, обтягивающая крепкие плечи, покрытая темным загаром сильная шея, выгоревшие волосы.
Лика чуть помедлила на ступеньках, чувствуя, как замирает и ухает в груди сердце, бесшумно спустилась, подошла ближе и положила ладонь на его широкую спину. Он обернулся, глаза в свете заката отливали сиреневым.
Лика, оттолкнувшись ладонями, подтянулась, присела на широкую балюстраду, откинула голову.
– Тебе нравится здесь? – спросил Андрей.
Кажется, впервые за все годы их знакомства голос его звучал тихо, серьезно, без тени насмешки. И она на мгновение испугалась этой перемены. Будто какой-то притаившийся за сценой невидимый режиссер дал отмашку, заставляя послушных актеров сменить привычную манеру игры. И ясно стало, что теперь не удастся отшутиться, придется отвечать головой за каждое произнесенное слово.
– Нравится. Очень… – кивнула она.
– А ты… хотела бы поселиться тут? Жить всегда? Каждый день…
Он напряженно вглядывался в ее лицо.
– Андрей, у меня ведь работа, – растерянно напомнила она.
– Я не про работу сейчас говорю, ты же понимаешь…
Он придвинулся ближе, горячие ладони легли на талию, в потемневших вдруг глазах опрокинулась и задрожала выплывшая из-за горизонта луна.
Почему-то вспомнился вдруг дурацкий полудетский треп: «Повзрослею, остепенюсь, заведу жену. Да вот хоть бы и тебя!» Как отчаянно вышучивала она его когда-то, как боялась, что он произнесет эти слова всерьез. И вдруг теперь, после стольких лет, когда все надежды хоть на минуту почувствовать себя обыкновенной женщиной, все невольные мечты о доме и семье, мечты, за которые бывало так мучительно стыдно, когда все это задвинуто в дальний угол, заставлено какими-то другими целями и устремлениями, почти забыто…
– Так как же? – настойчиво повторил он.
Лика почувствовала, как сильные руки крепче прижимают ее, как играют под футболкой крепкие мускулы поджарого тела. Дыхание сбилось и подкашивающей волной ударило по глазам. Уже не думая ни о чем, не понимая, что делает, она обхватила его руками, оплела, вцепилась изо всех сил. Вплелась пальцами в мягкие пшеничные волосы, прижалась к его горячей груди, ощутив, как грохочет, ударяясь о ее ребра, его сердце. Губы коснулись ее виска, щеки и, наконец, нашли рот, прижались жадно, жарко, неотвратимо. И она откинулась назад, исступленно подставляя под его поцелуи шею и плечи. Он что-то шептал, неразборчивое. Радость моя? Люблю?.. А медово-желтая сладкая луна все выше взбиралась по потемневшему небу.
Вдруг что-то больно вонзилось Лике между лопаток. Она дернулась, вскрикнула, обернулась. Андрей от неожиданности разжал руки, и она, потеряв равновесие, едва не рухнула с перил вниз, в темноту. Он все-таки успел подхватить ее, и Лика соскочила с балюстрады на пол.
Она провела рукой по саднившей спине. В испачканных кровью пальцах осталась пластиковая пуля из детского ружья. Конец пули был грубо обструган ножом. Видно было, что кто-то неумело и старательно обтачивал ее, пытаясь заострить.
– Что это?
Андрей не успел ответить, как из пышных кустов жасмина под домом раздался отчаянный гадкий хохот, и на дорожку выскочил Артур в испачканной землей голубой пижаме:
– Я самый меткий в мире стрелок! Хо-хо! – заверещал он, молотя кулаками по груди.
