Текст книги "Жажда ночи (СИ)"
Автор книги: Ольга Горовая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 22 страниц)
И, как выяснилось достаточно скоро, их расчеты оправдались.
Почти.
Рохус появился в одиночестве на равнине немного раньше указанного в "приглашении" срока, снисходительно, и даже с насмешкой обводя глазами собравшиеся пары. Так, будто бы его безгранично удивляло, что эти вампиры могли даже на миг возомнить, что имеют нечто, ради чего он изменит собственные планы.
Впрочем, Сирина не могла не отметить с гордостью, что Михаэль ни капли не проигрывал этому вампиру в высокомерии.
Как и Теодорус.
В этом перевес оказался на их стороне. Два к одному, если уточнить.
– О, как мило с вашей стороны все подготовить, – вампир обвел насмешливым взглядом пентаграмму, в которой находились девушки, а потом, перевел глаза на мужчин, непоколебимой стеной замерших перед ним, отгораживая любимых от врага. – Не люблю возиться в пыли, знаете ли, – Рохус взмахнул рукой, словно делился впечатлениями от опыта в домашней уборки. – А здесь, как я вижу, уже об этом позаботились, – он посмотрел прямо на нее, но Рина только презрительно скривилась, стойко выдержав это внимание.
– На твоем месте, я бы сбавил обороты, Рохус, – Михаэль вздернул бровь, вынудив их визави этой репликой переключить внимание на него. – Не думаю, что даже в своем… самом сильном состоянии, ты так уж легко справишься с нами, – он с насмешливой издевкой приподнял уголок рта, и указал на стоящих по обе стороны от него друзей. – Может, все же, попробуешь прислушаться к разуму?
– Не советовал бы тебе торопиться, Рохус, – глядя куда-то, поверх плеча бывшего союзника, добавил свою реплику Теодорус. – иногда, холодный разум оказывается сильнее даже приступов твоей ярости…
Они замолчали, предоставив оппоненту время подумать.
Признав их равенство, Рохус кивнул, соглашаясь начать переговоры.
Однако не успели они и двух слов произнести, как на сцене, с совершенно иными намерениями, появился новый участник.
Ведьма пришла не говорить.
Это стало понятно сразу же.
Только готовность Сирины и остальных девушек к вероятной атаке, помогли отразить им первый удар силы, закруживший материю реальности равнины еще до появления самой старухи.
Линии пентаграммы, нанесенной девушками, засветились легким сиреневатым свечением, впитывая в себя дополнительную мощь.
Покачнувшись от налетевшего вихря, Сирина раскинула руки, зная, что подруги копируют ее движения, и сомкнула пальцы на ладонях Лилианы и Элен.
Круг замкнулся.
И он оказался сильнее квадрата из четырех девушек, на который ведьма рассчитывала свой удар.
Только Ярина поморщилась, прикусывая нижнюю губу клыками, от напряженной попытки устоять, не разорвав контакт с Каталиной и Лили.
Но никто не подумал бы осудить ее. Скорее девушки завидовали ее неопытной реакции, так явно напоминавшей, в чем они принимали участие ранее. И что, возможно, им еще предстоит.
Судя по всему, ведьма не рассчитывала на то, что ее будут ждать в такой компании.
Как и Рохус, похоже, не предполагал увидеть здесь свою подельницу.
Удивление, и даже недовольная злость на лице, которое только что обдавало всех вокруг холодом надменного превосходство, ясно показали Сирине, что в стане врагов нет сплоченности.
Что ж, им самим это могло только помочь…
– Какого дьявола ты творишь, старуха?! – Рохус даже не пытался скрыть, что взбешен. – Я приказал тебе оставаться на месте. Что толку от твоих дряхлых фокусов теперь?!
Ведьма не обернулась на вампира, молча окатив его презрением, внимательно и раздраженно рассматривая девушек.
– А что с тебя толку?! Ты ведь даже не понимаешь, что это все означает, – она в ярости взмахнула рукой, описывая морщинистой ладонью пентаграмму. – Они вызывают Кали, разрази все гром! Что ты собираешься противопоставить им при таком раскладе в одиночестве, а, могучий припадочный вампир?!
В этот момент, оторвав Сирину от наблюдения за этой… "познавательной" встречей и жадного рассматривания той, кто оказалась причастна ко всему в ее судьбе, сияние пентаграммы стало ярче.
Сиреневый оттенок накалялся, переливаясь, усиливаясь, становясь практически раскалено-белым.
Ад!! Какого черта?! Она не планирована такого!
Сирина лихорадочно пыталась понять, что происходит, оглядываясь на таких же растерянных, как и она сама подруг.
– Да что ты? – это ей показалось, или ступни Рохуса оторвались от каменистой почвы равнины?! Ох, ты ж! Лицо вампира неуловимо изменилось, а глаза затянуло черной поволокой.
И, услышав приглушенное ругательство Теодоруса, ощутив трепет ладоней Лилианы в своей руке, Рина поняла, что творится.
Слишком много силы!
Чересчур много, дьявол все разрази! Она не рассчитывала на такое изобилие подпитки для портала, созданного на случай призыва Кали. Если сейчас же не перехватить управление над ритуалом -… богине может уже не потребоваться ни одна из них.
– Элен, Лили, – Сирина оставалось надеяться, что в общем гомоне, ее шепот не привлечет к ним особого внимания. – Мы теряем контроль над порталом, – она скосила глаза, указывая на сияющие линии пентаграммы, которые, казалось, уже начали отрываться от начертанного на мерзлой земле контура.– Больше нет времени. Мы должны немедленно провести призыв, иначе…
Ей не было необходимости продолжать.
Обе девушки имели представление о том, чем может закончиться неконтролируемая подпитка пентаграммы такой силой.
Они не были счастливы от того, что придется идти по этому пути. Но теперь не было другого выбора.
На один миг Сирина позволила себе посмотреть на Михаэля.
Если она не произнесет заклинание, если не призовет Кали, заключая богиню в свою оболочку – та получит слишком много силы, и сможет принять материальную форму.
И тогда ее любимый может умереть.
Это показалось ей достаточно веской причиной, чтобы преступит запрет Мастера.
Он почувствовал ее боль, раскаяние, решимость.
Наплевав на накаляющуюся атмосферу перед ним, послав к черту Рохуса, впадающего в транс, и ведьму, с которой у Михаэля имелись счеты за прошлую встречу, Мастер резко развернулся, находя глазами Сирину.
– Нет!! – его рев разнесся по равнине, перекрывая все разговоры и завывание ветра, вызванного вихрем ведьмы.– Нет, Сирина, не смей!! – он пытался опять навязать ей свою волю, как созданному творению. Но, уже произнося это – понимал, что не успел…
– Прости, – с болью в изумрудных глазах прошептала Сирина. – Я люблю тебя…
И сомкнув веки, она начала речитативом начитывать древнее заклинание, слабо раскачиваясь в такт произносимым словам.
– Нет! – Михаэль не хотел верить.
Просто не мог. Но пути назад уже не было.
Линии звезды, на лучах которой стояли девушки, засверкали еще ярче, когда к Рине присоединился голос Лилианы.
Теодорус рядом с ним, грубо выругался, забыв про присущую ему сдержанность.
Все повернулись к действу, разворачивающемуся за их спинами.
Даже ведьма и Рохус, казалось, забыли о своей склоке. Хотя вампир и не вынырнул из своего транса, все еще паря в паре сантиметров над каменистой землей.
И в этот момент, вся энергия слилась, собралась вокруг Сирины, оплетая его любимую сверкающим коконом.
Вспышка света, который стал бездонно черным, не могла ослепить вампиров, и все же, Михаэлю показалось, что ему выжгло глаза.
– О, какая компания… – этот голос…
Мороз прошел по коже Вечного, и он знал, что не единственный отреагировал так.
Его Сирина, его любимая… Кали опять поглотила ее.
Наверное, он бы бросился вперед, наплевав на собственную беспомощность против богини смерти, но Грегори и Макс, с силой сжали его плечи, не дав другу наделать глупостей.
– Не стоит, Михаэль, – Теодорус остановился прямо перед ним, не позволяя Михаэлю увидеть ту, которая завладела его Риной. – Ты знал, что до этого может дойти. И знаешь, что еще может, придется сделать. Вспомни о том, кто ты, – голос Теодоруса не был насмешливым или поучающим.
Он знал, каково это.
Древний, вероятно, как никто, понимал то, что сейчас бушевало внутри Михаэля.
И только знание этого позволило Мастеру взять себя в руки, и не причинить вред друзьям, в бессмысленной сейчас попытке бунта.
Кивнув, показывая, что он в состоянии следить за событиями, Михаэль кивком головы приказал Теодорусу убраться с его глаз и не закрывать обзора.
Сирина… нет, Кали, в этот раз, не парила над землей. Напротив, весьма охотно, казалось, и даже с удовольствием, бродила по твердой почве босыми ногами его любимой, не обращая никакого внимания, а может и специально, сбивая кожу Рины в кровь.
Дьявол! С какой же силой надо было задевать эти треклятые камни, чтобы разорвать кожу вампира?!
С губ Михаэля сорвалось яростное рычание. Мастер оскалился…, но устоял, покачав головой на вопросительный взгляд Тео.
Древний прав. Ему стоит сосредоточиться на конечной цели.
А, будь оно все проклято! Когда они покончат с этим, если покончат… он выпорет Сирину. Точно выпорет за своеволие и этот придурочный план их спасения.
"Черт! Только бы ему было, кого наказывать. Пожалуйста…, борись с ней, малыш, борись…", сжав кулаки с такой силой, что мышцы, казалось, вот-вот оторвутся от костей, Михаэль пристально следил за происходящим.
– Ты выбрал ее себе в помощники? – насмешливый смешок богини выворачивал наружу внутренности каждого вампира, но никто не осмеливался нарушить тишину. – Женщинам всегда так легко удавалось водить мужчин за нос, даже таких могучих и сильных вампиров, как ты, Рохус, – Кали рассмеялась, легко покачивая головой. – Подумать только, стремиться наказать весь мир за смерть любимой Сибил, и выбрать себе в помощницы ту, кто ее же и убил, – ее смех, колокольчиком прозвенел над равниной, но в нем звучал звон панихиды.
Рохус застыл, и темное марево замерцало вокруг вампира, когда он впился безумными глазами в богиню, казалось, утратив всякое опасение и почтение перед Кали.
– О. Чем. Ты. Говоришь. Дьявол побери?! – едва ли не шепотом прохрипел вампир.
Его взгляд метнулся от богини к старухе, которая в страхе пятилась, уставившись на свою правнучку, превзошедшую ее в удачливости и силе.
Морщинистые губы бормотали что-то бессвязное и она отчаянно мотала головой, будто никак не могла поверить, что где-то Сирине все же удалось переиграть ее.
– Ох, а ты не знал, несчастный, безумный Рохус? – Кали опять засмеялась, и Михаэль слизнул кровь, заструившуюся из треснувшей губы. – Не знал, что это она, – тонкий палец на взметнувшейся кисти богини указал на ведьму, – убила твою ненаглядную Сибил, чтобы заполучить силу, скрытую в твоей тьме!– на секунду, лишь на один миг, в тьме глаз Кали Михаэлю показалось, мелькание взгляда Сирины.
Он прокусил щеку изнутри, не задумываясь над тем, что уподобляется Максу, над которым так часто ощущал превосходство.
Будь проклято все! Боль, чтоб ее, действительно прочищает мозги, когда контроль слетает ко всем чертям!
Его Сирина старалась удержаться в сознании Кали, а значит он не имел права подвести Рину. Пусть и не представлял, как сможет сделать то, что должен.
Отстранившись пока от этого, Михаэль с удивлением наблюдал, как очередным взмахом руки, Кали подняла в воздух мириады пылинок. Но те не кружились бесцельными вихрями. О, нет, мириады частичек сливались, притягивались друг к другу. Образуя… картину.
Рык, более походивший на рев отчаяния, вырвался у Рохуса и перешел в надрывный вой дикого, взбесившегося животного, когда видение оформилось в образ девушки, стоящей на берегу реки, под сенью плакучих ветвей облетевших осенних ив.
Ад! На секунду Михаэль даже пожалел этого вампира. Тем более что сам находился всего лишь за полшага от такого же состояния…
Девушка, вызванная мановением руки богини, повернулась к Рохусу, словно услышала этот крик. У нее были изящные черты лица, высокие скулы и миндалевидный разрез глаз.
– Проклятие! Я даже не подозревал, что у Рохуса… – Теодорус ошарашенно посмотрел на бывшего союзника, полностью поглощенного видением, а потом перевел глаза на Лилиану, которая, как и все другие девушки, продолжала стоять в пентаграмме, с сжатыми в кулаки руками, напряженно следя за передвижением богини. – Это проливает на многое свет…
Михаэль мысленно согласился с другом.
Как и Кали.
Богиня с усмешкой повернулась и пристально посмотрела на них двоих, будто старалась определить границы терпения Михаэля.
– Неправда ли, забавно? – наконец, насмешливо вздернув бровь, проговорила она, заставив этой репликой заледенить кровь в их телах.
Михаэль промолчал, почти ощущая, как кристаллы льда царапают его внутренности.
– Сибил…, – сиплый хрип Рохуса вновь заставил его посмотреть на видение.
Тот, казалось, совершенно отрешившись от всего, смотрел только на эфемерную девушку, протягивая к ней дрожащую руку.
Но в этот момент девушка отвернулась, будто услышала, как кто-то окликнул ее со спины. Из-за ивы вышла улыбающаяся женщина, в которой несложно было узнать ведьму, пусть и более молодую. С ответной улыбкой Сибил сделала шаг ей навстречу.
Рохус зашипел, очевидно, не понимая того, что видел.
И в этот миг картинки видения замелькали со стремительной скоростью. Губы ведьмы беззвучно зашептали какие-то слова, она выбросила вперед, по направлению приближающейся девушки распахнутую руку и та упала, схватившись обеими руками за грудь.
– Нет!! – Рохус бросился вперед, словно пытался изменить сейчас то, чему не успел помещать триста с лишком лет назад. – Нет! Сибил!!
Мириады пылинок разлетелись, закружились вокруг него, когда вампир ворвался в центр созданного богиней видения.
Кали засмеялась. Так, словно никогда за все свое существование не видела ничего веселее этой картины.
А потом плавно приблизилась к отчаянно мечущемуся среди пыли Рохусу.
– А ведь она сказала Сибил, что это ты прислал ее, – проведя рукой по плечу вампира, насмешливо проговорила богиня. – Сибил умерла, считая, что это твой приказ выполняла ведьма. Она проклинала того, кого так слепо любила, что отринула предостережения предков…
На миг Михаэлю показалось, что Рохус не в том состоянии, дабы осознать, что именно ему сообщила богиня. И даже пожелал, чтобы так и было. Узнать подобное – никто не выдержал бы…
Но уже в следующую секунду Рохус замер, прекратив бессмысленное, отчаянное движение, и с мертвым выражением лица, застыл посреди равнины. А потом, его глаза разыскали старуху, которая все еще продолжала пятиться, очевидно, надеясь скрыться пока вампирам не до нее.
Все произошло слишком быстро. Молниеносно.
Михаэль, ни разу не бывший свидетелем транса Рохуса, и лишь слышавший о приступах последнего, оказался не вполне готов к этой первобытному, животному всплеску тьмы и бешенства, который ураганом охватил пустошь, неся смерть и разрушение. Хотя, возможно, немалую роль в этом сыграла и Кали, все еще стоящая за спиной Рохуса.
Она облизнулась, когда ураганные порывы ветра отбросили на ее лицо несколько капель крови того, что лишь недавно являлось причиной стольких проблем для Михаэля и его друзей, и с некоторой брезгливостью, стряхнула ошметок плоти старухи, вероятно являвшийся до этого глазом последней, со своей руки.
– Я всегда считала, что она ничтожество, – пожав плечами, проговорила Кали. – Но вы все, – ее бездонные глаза обвели каждого, присутствующего на равнине, – так слепо поддавались ее хитрости, – богиня передернула тонкими плечами его Рины.
И Михаэль вдруг осознал, что чертовски, дьявольски зол!
Он сам хотел свести счеты со старухой! Ему было, что той предъявить!
Кали захохотала, без всяких трудностей прочитав эти мысли по его окаменевшим чертам и сжавшимся кулакам.
– Не глупи, Мастер, – с насмешливым превосходством протянула она, сделав шаг в его сторону. – Разве не для этого твоя ненаглядная Сирина и вызвала меня?! А она такая сладкая, твоя ведьма, – богиня облизнулась. – Вряд ли я смогу отказаться от нее и во второй раз…
Он собирался поспорить с богиней смерти. Серьезно, и даже друзья, вероятно, не смогли бы его остановить.
Но в этот самый момент, Рохус, отошедший во внимании Михаэля на второй план, так и не вышедший из помешательства своего разума, все с тем же отчаянным ревом, полным горя, бросился к Кали.
Наверное, и ее он считал виновной в смерти той, которую так любил и не смог уберечь. А Михаэль не стал бы закладываться на то, что Кали не приложила руку к гибели неизвестной ему девушки.
Однако в этот миг, он думал не об этом.
Рохус, отчаянный, сорвавшийся со всех ограничений вампир, несся к его Сирине, собираясь нанести той удар такой силы, что никто не устоял бы.
Возможно, для Кали он оказался бы не сильнее комариного укуса, но мог ли Михаэль рискнуть настолько, чтобы проверить это?!
С неистовым, яростным рычанием, он кинулся наперерез Рохусу, призывая силу собственной тьмы. И… уже не смог остановить нанесенный удар, когда Кали, с зелеными глазами его Рины, полными боли, ступила на линию пересечения обоих сил.
"Прости", услышал он ее голос в собственном разуме, " но иного способа – нет".
Две волны неистовой, яростной тьмы, две силы, равные по могуществу, врезались в хрупкую, тонкую фигурку, скорчившуюся от этого столкновения. Хриплый, полный непереносимой боли крик, сорвался с губ Рины, разрывая реальность Михаэля на части.
Но до того как такая же боль поглотила его сознание, уничтожая Вечного, он заревел, проклиная себя. Потому что знал – его сила, ударила любимую первой.
Он, именно он убил Сирину.
"Что ж, значит, они умрут вместе…", мелькнула и потерялась в сокрушительной боли последняя мыль Мастера.
В тот же миг кто-то дернул его, судя по ощущениям, распадающееся тело, вверх. Кто-то неистово встряхнул Михаэля, и дико проорал ему на ухо:
– Пей, дьявол тебя раздери, иначе не выкарабкаетесь!!
Он ощутил, как что-то горячее полилось на его лицо, и против всякого желания самого Михаэля, против его отчаяния, требующего смерти за такое, тьма вампира рванулась к этой влаге, пахнущей жизнью. Клацнула зубами, вонзилась в мышцы, разрывая артерии, круша кости и плоть того, кто так добровольно и глупо пытался спасти обезумевшего, потерявшего разум Вечного.
Он пил жадно, все еще не видя ничего перед собой, кроме тонкой, сломленной фигурки его Сирины, безвольной куклой падающей на камни. Казалось, этот момент будет вечно стоять у него перед закрытыми глазами. И от отчаяния, от гнева, от бессильной ярости, он еще глубже вонзался в того, кто пытался докричаться до него.
Его снова отдернули, но едва тьма Мастера вскинулась, готовая бесноваться, крушить все, что попадется под руку, в клыки Михаэлю сунули новую, свежую плоть.
Он не стал терять времени. Однако сделав первый же глоток, распахнул глаза, наконец-то осознав все, что происходит.
Михаэль знал этот запах. Знал вампира, который сейчас молча терпел его издевательства, покорно подставив свою руку под клыки, разрывающие мышцы.
Грегори. Его брат делился с ним тем, что могло пригодиться и самому.
Взгляд Михаэля метнулся в сторону, где стояли Теодорус и Макс. Он не помнил, чтобы те менялись, но судя по искореженным и измочаленным, лучшего сравнения Мастер не смог бы подобрать, запястьям обоих, они уже успели поделиться с ним своей кровью.
Заметив, очевидно, что разум понемногу берет верх над тьмой и монстром Михаэля, Теодорус кивнул ему, указывая подбородком на… Сирину, все еще лежащую на земле.
– Давай, пока жив ты – жива она. В этом суть вашего идиотского единения, так ведь? – яростно, пытаясь заставить его думать, прошипел Древний, оторвав Михаэля от Грегори. И подтолкнул его к неподвижной Рине. – Давай, черт возьми, нашей крови на вас двоих хватит ненадолго!
Он ощутимо толкнул Мастера.
Михаэль осознал, что именно Теодорус ему говорил, только упав на землю, и поняв, что умирает. Суть единения состояла в том, чтобы следовать за своей половинкой в любом направлении.
Он убил Сирину. Это заставило Кали покинуть тело его возлюбленной, да. Но и убило их обоих. Точнее, убило бы…, если бы не кровь их друзей, которые, благодаря предупреждению Сирины готовились к этому.
Но даже сейчас, смерть вытягивала из него их дар, все ближе подбираясь к Михаэлю и его любимой. Он даже не мог идти, не мог раствориться, чтобы тьмой преодолеть несколько жалких метров.
И Михаэль сделал единственное, на что у него имелись силы.
Он пополз.
Самый гордый и надменный Мастер, пополз по камням и земле к той, которая имела для него несравненно большее значение, чем что-либо на свете.
Она не дышала. Но Михаэль услышал слабое, едва ощутимое сокращение сердце Сирины, когда, дополз к ней и обхватил хрупкое, безвольное тело руками.
"Он точно выпорет ее за каждое мгновение, которое любому человеку стоило бы целой жизни", решил Михаэль, в последнем усилии разрывая свою кожу пальцами, и сделав в груди, над самым сердцем огромную рану, уткнул лицо Сирины в струящуюся кровь.
– Пей, малыш, – прошептал Михаэль губами, которые отнимались, отказывались слушаться, умирая вслед за ней. – Пей, черт возьми! Я приказываю тебе, как самый худший из тиранов и деспотов, – он тряхнул ее, пытаясь добиться хоть какого-то ответа. – Неужели ты спустишь это мне с рук? Неужели не выскажешь, какое я чудовище, попирающее твои права?
Тишина была ему ответом. На миг, он уже готов был смириться, вновь проваливаясь в темную пустоту небытия, не обращая ни на что вынимания, ни на друзей, которые напряженно следили за происходящим, ни на Теодоруса, который в этот момент вырывал сердце Рохуса у того из груди.
"Что ж, хоть кому-то из нас удалось свести свои счеты", с накатывающим безразличием подумал Михаэль.
Но вдруг, толчком выкинув его назад в реальность, ее горло дернулось, а клыки Рины жадно, причиняя боль, вонзились в его плоть.
Михаэль улыбнулся, испытывая непередаваемое ощущение блаженства.
Вероятно, он сам не менее рьяно рвал тела друзей. Вот только, навряд ли те получали такое удовольствия от его укусов.
– Знаешь, – он не был уверен, что ему не мерещится, когда спустя пару минут услышал ее тихий голос. – Стоит внести поправку в ту проклятую рукопись, – Сирина закашлялась, и вновь припала к его груди, слизывая, глотая алые капли. – Тот автор ни словом не упомянул, что это чертовски болезненный ритуал, – с довольным вздохом, Рина прижалась щекой к ране, которая уже начала затягиваться. – Жаль, что он умер, – прохрипела она, имея в виду, очевидно того самого автора. – Я бы хотела сама порвать его в клочья за отсутствие такого уточнения.
Михаэль только крепче сжал свои руки, удерживающие ее тело на нем, и невнятно хмыкнул, радуясь тому, что Сирина выпила столько его крови. Не факт, что один из сильнейших Мастеров не расплакался бы, как глупый мальчишка, слыша ее жалкую попытку пошутить.
Вместо этого, он притянул Сирину к себе и жадно поцеловал в губы, ни капли не беспокоясь о том, что они все еще валяются на земле.
– Ничего, малыш, – прохрипел он, отпустив ее наконец, – с твоими успехами в колдовстве, ты всегда можешь попробовать оживить беднягу, и высказать ему все, что думаешь о его текстах, – попытался поддеть он Рину.
Она что-то невнятно угукнула в ответ.
Михаэль поднял голову, заставив Сирину посмотреть на него, и увидел, как по щекам любимой катятся алые слезы.
"Что ж, ей можно плакать. Тем более, за них двоих. Иначе, какой вообще смысл в этом чертовом единении?!", с некоторой долей юмора решил Михаэль, губами собирая слезы счастья и облегчения со щек Сирины.
