Текст книги "Жажда ночи (СИ)"
Автор книги: Ольга Горовая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц)
КАК?!
Тьма взметнулась в Древнем, отзываясь не менее яростным, оглушительным ревом, рвущимся из его груди.
И все находящиеся здесь вампиры, так же как и он, неистово зарычали, выступая вперед, закрывая своих любимых от внезапной угрозы.
Уже разворачиваясь, обхватывая, притягивая к себе задыхающуюся Лилиану, Тео не мог осознать, не понимал, каким чертовым образом, Стефану удалось сюда незаметно добраться??!
Он не мог этого сделать, НЕ МОГ!!
Не было у его создания сил обойти Мастера, скрывая свое пребывание!
Но, несмотря на всю невозможность, скалящийся Стефан стоял на равнине, у кромки леса, и…
ЧТО ОН С НЕЙ ДЕЛАЛ, ЧЕРТ ПОБЕРИ?? ЭТО НЕ БЫЛО СИЛОЙ ТЬМЫ! ЭТО НЕ БЫЛО ЧЕМ-ТО, ЧТО БЫЛО ЗНАКОМО ВАМПИРУ!
Лилия всхлипывала, когда конвульсия за конвульсией пробегали по ее телу.
Ярость, страх, ужас… все это билось в сознании Древнего, не давая увидеть всего, не позволяя понять, как защитить свою любимую…
Он пытался укрыть ее, защитить…
Но Стефан пробивался. Он использовал то, чем так был доволен Теодорус, когда обращал этого маньяка. Магию, которой, почти интуитивно, по наитию, обучался…
Проклятие!!!
Его новые союзники, казалось, так же мало понимали в происходящем.
Но уже сейчас, они начали выполнять свои обязательства.
Даже сквозь бушующую, беснующуюся тьму в себе, раз за разом бьющуюся о преграду колдовства Стефа, Тео ощутил, как Михаэль пытался сплести свою силу с ним. Ощутил безумие Макса, вплетающееся в эту связь, тьму Грегора…
Но никто из них, даже объединив силу – не мог достать до этого проклятого маньяка, терзающего его драгоценную Лилию!
Дьявол!!
Он готов был призвать кого угодно, самого владыку ада, лишь бы уничтожить свое собственное создание, которое оказалось проклятием для Лилианы…
Но ничего не выходило!
Он хотел, чтобы весь мир, сама вселенная взорвалась, уничтожая с собой и Стефана, освобождая Лилию…
В этот момент, ее рука, так и зажатая в кулак, резко, судорожно разжалась… Пальцы Лилианы начинали бледнеть, приобретая синюшный оттенок…
Догадка, словно удар молнии, пронзила Теодоруса.
И уже не размышляя, Древний сделал то единственное, что мог, чтобы избавить любимую от невыносимой, разрывающей тело боли, которая терзала ее…
Расхлестнув свою силу, он вырвал ее из сцепки с мощью остальных. Сейчас они не могли помочь. Только мешали…
Теодорус ударил всей мощью своей тьмы Стефана, вкладывая в этот удар то, что могло пробиться сквозь его колдовство…
Древний упал, упираясь коленями в россыпь мелких острых камней, и не ощутил этого.
Его руки продолжали удерживать Лилию, которая уже затихла. Ее судороги прошли. Хорошо.
Тео тяжело сглотнул кровь, выступившую во рту из лопающихся сосудов.
Напротив него, на кромке темного леса, словно зеркальным отражением, упал на колени Стефан…
– НЕЕТ!
Вопль его творения был пропитан недоверием, недоумением. Он был ошеломлен тем, что сделал Теодорус. Наверное, не предполагая, что его силу можно обойти…
Древний набрал воздух, немеющими губами, ощущая, как этот вздох, жидким пламенем растекается по разрушающимся легким…, и с усилием, отрешившись от боли, тысячами осколков, пронзившей мозг, снова ударил Стефана своей силой, подпитывая ее тем, что поддерживало саму жизнь в нем…
Когда-то, Ротан уничтожил целый отряд подобным заклинанием. Своим колдовством, вытягивая жизненную сущность, души из людей, уничтожая их на всех возможных уровнях, заставляя испытывать невыносимую агонию, разрушающую тело.
Тоже самое делал Стефан с его Лилией.
Даже имей Теодорус магическую силу – не смог бы побороть этого сейчас.
Разрушить это заклинание можно было только одним образом – перекрыть силу чем-то большим. Отразить ее, как зеркалом, на самого мага, убивая его…
Теодорус ощутил, когда начала рассыпаться, развеиваться ветром плоть его создания…
Хорошо.
Он смог это сделать.
Смог убить Стефа…
Ад!
Маленькая вселенная взорвалась там, где должно было быть сердце Древнего.
Смерть мага не могла остановить силу, мощным потоком продолжающую бить из него в пространство. И это убивало самого Тео.
Разрушало.
Забирала сущность Древнего.
Это был билет в один конец.
Тео знал об этом, выступая против своего создания…
У Теодоруса не было души, он так давно потерял ее. И не было больше никакой надежды.
Но это не имело значения.
Если только так Теодорус мог спасти Лилиану – вампир без всякого размышления бросил все в жертву этой тьме, этой силе, словно вакуум, высасывающей капля за каплей из него жизнь.
Лишь бы спасти ее. Уберечь. Защитить…
Дать жить… без него.
Голубые, прозрачные глаза распахнулись, слепо глядя в него. И в них плескался ужас.
– Нет! ТЕО!! НЕТ!!
Руки Лилианы обхватили его лицо, будто стараясь удержать ускользающее сознание в разуме вампира.
Он знал, что она поняла, ощутила, как жизнь уходит, как мертвеет его тело…
– Тише, драгоценная, – его пальцы накрыли ее губы, запирая крик, – тише, все хорошо… все…
Тьма подступала к нему, разрывая внутренности Теодоруса.
Он не хотел, не мог оставить ее. Был не в силах уйти от своей Лилии, оставляя ее без света, без цветов, без мира…
Она зарыдала, прижимая сильнее его пальцы. Обхватила его, медленно сползающее на землю, тело…
– Нет, пожалуйста… Нет…не надо, – он не знал, кого она умоляла.
Для него не было спасения. Но ее слезы мучили Древнего.
Он не желал, чтобы Лилиана плакала! Никогда! Теодорус хотел, чтобы она всегда улыбалась…
Кто теперь позаботиться об этом? Кто защитит его алмаз, его Лилию?
Как он мог уйти?! Как мог покинуть свое спасение?! Как мог бросить ее одну в этом мире, без себя, раздери все дьявол! ОН НЕ МОГ, НЕ ХОТЕЛ ЭТОГО!!!
НО ЕЕ ЖИЗНЬ БЫЛА ВАЖНЕЕ…
И уже не было выбора.
Рык, хриплый, грубый, сорвался с его губ.
– Защити ее. Союз заключен, – слова толчками вырывались из его горла, прерываясь этим ревом. Не важно. Михаэль понял каждое из них. Но Тео не повернулся, чтобы проверить это. До самого последнего мгновения, он хотел смотреть на нее. – Она знает все о Рохусе…
Теодорус попытался сглотнуть, понимая, что уже не в силах произнести ни слова.
Его горло, его легкие – отмирали, разрушались.
Пальцы Древнего в последний раз скользнули по щеке Лили, в попытке вытереть текущие слезы.
И губами, которые отказывались повиноваться, он прижался к ее волосам, понимая, что уже нет сил цепляться за сознание.
Последним усилием, попытался освободить Лилию от тяжести своего тела, оседающее на нее
– Драгоценная…, улыбнись мне…
– ТЕО! – Лилиана обхватила его плечи, и сквозь рыдание, попыталась растянуть губы. Она старалась для него… А он не мог даже поднять руку, чтобы повторить контур ее губ пальцами. – Не умирай…, пожалуйста… НЕТ!
Его реальность разлетелась на осколки от надрывного крика Лилианы. Его сущность взметнулась, стремясь к ней, пытаясь дать ей все, чего она бы ни пожелала…
Но и ради нее он уже не мог удержаться за жизнь. Тьма поглотила Теодоруса.
Смерть оказалось слишком сильной. Сильнее всех врагов, с которыми ему доводилось сражаться…
Ведьма рассмеялась. Все шло именно так, как она запланировала.
Наблюдая в своей чаше за Лилианой, рыдающей над умирающим вампиром, старуха была очень, очень довольна.
Теодорус сделал именно то, на что ведьма и рассчитывала. Как идиот пожертвовал собой, лишь бы защитить свою любимую. Теперь никто не стоял между алмазом и ними.
Прекрасно. Одним ходом, она избавилась от двоих.
От Древнего, который хотел спутать все ее планы, и от этого безумца, неумеренность которого, могла всем навредить.
Прекрасно. Просто великолепно. Теперь надо было лишь добраться до Лили.
Старуха снова посмотрела на тонкую фигуру, сотрясаемую плачем, источающую опустошение и ужас.
Это будет легко после такого шока для нее.
– Глава 10
Тьма снова окружала ее, насмехаясь, издеваясь над рвущейся душой Лили.
Лишь несколько дней в его свете, в его любви… и снова мрак. Но теперь… это было не просто страшно…
Весь ее мир погиб в один миг.
Она умирала вслед за ним.
Лилиан рыдала, громко, надрывно, захлебываясь слезами, наплевав на все, что окружало ее. Пальцами скользила по лицу Теодоруса, с ужасом понимая, что еще несколько минут, и он исчезнет, рассыплется, превращаясь в прах. Развеется ветром по этой равнине…
Тео был Древним, и только потому, его тело еще сохраняло целостность, скреплялось остатками утекающей силы… Но сколько секунд она еще сможет удерживать его, касаться ладонями?
Ей было все равно, что кто-то подошел сзади. Безразлично. Она не собиралась обращать внимания на какие-то звуки, которые были словами, обращенными к ней.
Чьи-то руки коснулись ее плеч, и Лилиана, со злым криком, сбросила их. Слепо толкнула, ударила, желая мучить, расцарапать того, кто пытался отвести ее от тела Тео…
Ее оставили в покое.
Пусть бы они все исчезли, дьявол их побери! Почему не они умерли?!
Почему Теодорус?!
Он был всем для нее!
Как она могла дальше жить?!
Разве Лилиана мало страдала?! Разве она не заслужила хоть немного счастья в своей жизни?! Разве она его, Тео, не заслужила?!
ЗАЧЕМ ОН ЭТО СДЕЛАЛ?!
Она хотела умереть вместе с ним…
Бездна!
Лили даже не могла увидеть его лица,… ничего не могла сделать.
Она упала на его грудь, в которой уже не билось сердце, так сильно сжимая свои пальцы на неподвижно-мертвых плечах любимого, словно этим пыталась удержать его тело в целостности.
А ветер завывал вокруг, отсчитывая последние секунды его, пусть и такой, мертвой близости…
Не понимая, не желая осознавать, она еще крепче прижалась к нему…
Так, что алмаз на ее груди больно врезался в кожу Лилианы.
Алмаз.
Тот, который он подарил ей.
Лили завыла от боли. От того, что ее сердце разорвалось на части. На ошметки, каждый из которых кровоточил, не желая смиряться с такой реальностью…
Кровь… Алмаз…
Лили захлебнулась своими же слезами, пытаясь подняться. Настолько опустошенная, что не понимала, в этом ли мире еще находилась, и было ли то, что мелькнуло в ее сознание, хоть в сотой вероятности процента, осуществимым?
Кровь… Алмаз… Она…
Лили с трудом сглотнула.
И вдруг ее затрясло.
Осознание пришло накатывающим ужасом. Безумным, диким, нереальным страхом…
ГОСПОДИ! У нее был шанс…
Был! А она потеряла столько драгоценных секунд без толку!
Лилиана никогда этого не делала.
Только слушала однажды, как мать рассказывала ей об этом. Давно…
Но к черту! К дьяволу и надежду, и страх. Пусть все, что отвлекает – катится в бездну!
Не обращая внимания на холодный ветер, обдувающий, леденящий, мокрое лицо, она резко дернула цепочку. Не задумываясь, откуда у нее силы, не обращая ни малейшего внимания на то, что срывает кожу с шеи, и крепко зажала алмаз в левой руке, позволяя обрывкам цепи свободно болтаться в кулаке.
И в это же время, продолжая глотать свои слезы, подавляя истеричный вой, зубами разорвала запястье сама себе, чувствуя, как начинает стекать по руке горячая кровь.
Ей было плевать на резкую боль, на запах крови, разносимый ветром.
Единственное, что билось в ее мозгу, подобно птице, удерживаемой силками: "успеть, успеть, успеть…"
Что эта маленькая дрянь делает?!
Впервые за многие столетия, ведьма испытывала недоумение и страх. Впервые, что-то было не так, как она предполагала.
Что делала эта тварь?? Откуда знала слова для этого ритуала?! Кто научил ее?! Как показал символы?!
Старуха гневно ударила сухим морщинистым кулаком по столу, и вода в чаше пошла рябью.
Этого она не предвидела.
Не могла эта девушка сделать такого.
Невероятно.
Если она знала этот ритуал, то не могла не знать и цену, выплачиваемую за такое. Ни один человек не сделал бы подобного. Ни один не захотел бы потом расплачиваться.
Старуха закусила губу, испытывая гнев и ярость.
Но глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться.
Ничего у нее не выйдет. Даже являясь алмазом, Лилиана не сможет провести ритуал.
Не сможет… и поплатиться за попытку.
И все будет почти по плану… А для призыва, она что-нибудь придумает.
Старуха впилась глазами в чашу, испытывая неуверенность, и страшное подозрение, что сама была виновата в том, что то, к чему она так долго шла, могла оборваться не начавшись…
Нет, не сможет эта сволочь, эта безумная мразь сделать ничего.
Она же слепая… Она не справится.
Лили резко вздохнула, набирая полную грудь воздуха, и не обращая уже внимания на свои слезы, на соленый привкус крови во рту, начала говорить, окуная пальцы кулачка с алмазом в сбегающие по руке струйки собственной крови.
Она впервые произносила эти слова. И на секунду, на тот драгоценный миг, которых осталось так мало, испугалась, что не сможет вспомнить.
Но ее сила, та, которую никто не пробуждал, которую все отталкивали и пинали, насмехаясь над ее убогостью, рвалась из глубин Лилианы, взывала к нему, тянулась к мертвому телу Теодоруса, лежащему у коленей девушки из клана Карателей.
Голос прерывался на чужых словах, но не ломался, с каждым произносимым звуком становясь все тверже, все уверенней, и ветер затих, придавленный силой, к которой взывала Лили.
Ночь, казалось, застыла вокруг них, как и вампиры, которых она не слышала, но ощущала рядом.
Теперь, главным было не сбиться, не ошибиться…
Слишком древним было то, к чему Лилиана взывала.
Запретным. Неприкасаемым. Непроизносимым…
Пальцем, испачканным в собственной крови, Лили потянулась, стараясь нащупать лоб Теодоруса,… и с ужасом ощутила, как скользит ее рука по его коже…, которая становилась подобной песку на ощупь…
Страшная реальность… В тысячи, десятки раз ужасней той, что сразила Лили несколько минут назад, забрала у нее дыхание…
Она не успеет.
Не сможет вовремя нанести все символы.
У Лилианы был способ, и не было пути для его реализации!!
Будь проклят этот мир! Будь прокляты те дети, что сделали ее слепой!
Она могла вернуть его… и не имела времени сделать это…
Лилия ощущала себя раззможенной от понимания, от надежды…, от опустошенности из-за ее невозможности… из-за своей ущербности…
Будь проклята она сама, слепая, убогая, не способная спасти его!!
Будь проклята…
Спазм сжал ее горло, нарушая заклинание, разрывая слова, которые нельзя было прерывать…
Но тишины не последовало…
Глубокий женский голос подхватил слова, не давая прерваться заклинанию, и тонкая, сильная рука обхватила ее кисть, поднося пальцы Лилианы к коже Тео, на ощупь уже напоминающей шершавый пергамент.
– Сирина…, – яростный, почти испуганный голос Михаэля прозвучал сзади, но никто не отозвался.
Женщина начитывала заклинания, продолжая быстро помогать Лилиане, менять положение руки, чтобы та успела написать символы на теле Теодоруса.
Чувствуя себя так, словно впала в транс, не зная уже, есть ли для нее, для них, хоть какая-то надежда, она сглотнула, проталкивая внутрь себя все опасения и страхи, и снова начала проговаривать заклятие…
Заклинание зазвучало в два голоса.
Ее кисть, водимая рукой Сирины, коснулась лба, по памяти девочки пяти лет, рисуя символ.
Закрытые веки.
Она нарисовала кровью знак, ощущая, как лихорадочно стучит ее сердце, отсчитывая мгновения, словно пылинки, улетающие у нее же из-под пальцев.
Неподвижные губы, уже ставшие шершавыми…
Дыхание сбилось, но она не перестала говорить.
Грудь, над сердцем, которое было пожертвовано ради нее.
Его ладони, лишь минуты назад обнимавшие Лилию.
Лилиана писала символы, окуная палец в свою кровь, и шептала…, рыдала…, выкрикивала заклинание.
А уверенный голос Сирины вторил ей в той мертвой тишине, которая, будто, покрывалом укрыла равнину. И еще два женских голоса вплелись в этот речитатив…, не проговаривая слова, просто отдавали силу, подпитывая произносимые Лилиан и Сириной заклинания…
Тридцать секунд…
Они вложились в тридцать секунд.
Успели до того, как ветер начал сдувать первые порошинки с кожи Теодоруса.
Ее палец скользнул, делая последний кровавый виток, растирая алыми мазками его губы и щеки.
И делая глубокий вдох, Лилиана размахнулась, призывая то, что никогда не позволяла себя выпустить.
Своей болью, своим отчаянием, неисчерпаемым горем – пробуждая силу внутри себя.
Она, с размаху, ударила алмазом, зажатым в кулаке, о землю…
Делая то, что было невероятным: сила переполнила, рванулась сквозь ее пальцы, тысячей осколков взрывая алмаз, до костей прорывая ее ладонь, пробивая ее насквозь обломками. Самый крепкий камень разрушился, освобождая скрытую и в нем самом силу…
Свет.
Ослепительная вспышка белого света вспыхнула в ее мозгу, разрывая его на части.
И тишина исчезла, наполняясь насмешливым хохотом. Таким, от которого лопались сосуды в ее теле, и кровоподтеки появлялись на бледной коже.
Сзади зашипели вампиры, но Лилиане было не до них.
Она видела.
Смотрела своими глазами, и видела то, что происходило на равнине.
То, чему она была виной и причиной.
Девушка хохотала, зависнув в воздухе над равниной.
Лилиана знала ее.
Это была Сирина. Та, которую она видела глазами Теодоруса.
Та, которая только что помогала ей самой.
И в то же время, неуловимо другая.
Ужасающая…
Зеленое шелковое платье Рины развевалась странными волнами, так же, как и черные пряди волос, хотя ни один порыв ветра не нарушал нечеловеческий покой и мертвую атмосферу, давящую на всех, находящихся здесь. Ее глаза были закрыты, а голова отброшена назад.
Но Лилиан интересовало не это…
Не до конца веря, еще не понимая, удалось ей или нет, Лили посмотрела на землю перед собой…
У ее колен лежал Теодорус.
Мертвый.
Воздух резкими толчками, со стоном, вырвался из ее груди.
Тео…
Увидеть это своими глазами… было ужасно.
Он был таким…, таким…
Идеальным. Единственным.
Ее идолом…
И таким мертвым…
Его кожа была бледной, почти серой. И Лилиане показалось, что под кровью, которой сама испачкала его, она уже видит структуру пылинок, рассыпающуюся прахом…
Громкий рык, такой, что был слышен даже в диком хохоте Сирины… или той, кем она была теперь, раздался сзади.
Это заставило Лилиану обернуться. И с удивлением, она увидела, как Михаэль, сжимает кулаки. Очевидно, невероятным усилием удерживая себя на месте. Два других вампира были рядом с ним, словно готовясь сдерживать друга в случае, если у того сорвет контроль.
Две другие девушки, стояли на середине расстояния между Риной и Лили. И между ними всеми, светились, непонятные, эфемерные нити той странной связи, что собрали их по всему миру.
Эта картина не задела ее.
Ничто не имело значения. Не могло пробиться сквозь шок осознания того, что перед ней лежал мертвый Теодорус.
Ее руки обхватили его щеки, и Лили прижалась к его губам,… неподвижным, остывающим, мертвым…
– Итак, ты решилась… – голос, который не мог принадлежать никому, живущему на этой земле, полоснул по ее нервам обжигающей болью, отвлекая от Тео.
Лили даже не вздрогнула. Не было ничего больнее того, что она переживала от осознания его смерти.
Но Лилиан подняла голову, понимая, что ее призыв был услышан.
Перед ней, в теле Сирины, расположилась в воздухе та, даже имя которой было под запретом. Ее не называли. Заменяли имена синонимами, нарицаниями. Ее ужасались. И никогда, уже в течение трех тысяч лет, никто не решался ее вызывать.
Мертвая богиня…
Богиня смерти…Кали было одним из ее имен, самым безобидным…
– Что же ты молчишь? Озвучь свою просьбу, ради которой призывала меня, Лилия, – глаза Сирины горели черным огнем, пылали. Казалось, что тьма изливается из этих очей, заполняя пространство, на котором все стояли.
У нее сел голос, а горло сжалось от ужаса, от страха, от невыразимого ощущения, которое сковывало все ее члены из-за такого близкого присутствия богини.
Но Лилиана не собиралась теперь сдаваться и отступать.
То, что богиня явилась – замедлило распад тела Древнего. Но не остановило. И ей стоило умолять быстро…
– Оживи его, – Лилию прижимало, пригибало к земле, но она боролась, продолжая держать ладонями голову любимого. – Верни мне…
Богиня рассмеялась.
И от этого хохота, кровь потекла из носа Лилианы, прочерчивая теплые дорожки к губам. Лили опустила это, стараясь выдержать черноту взгляда Кали.
– Ты человек…, все еще человек, – богиня прошлась по ней взглядом. – Зачем тебе прах вампира, Каратель? Я могу предложить большее…
– Я не Каратель, – Лили прервала Кали, видя, как все серее становится кожа Тео. Вот это было страшным для нее. Самым ужасным. – Я его Лилия. Я принадлежу Теодорусу. А он – мне. Верни мне его, пожалуйста…
Если надо было умолять, она была готова к этому. Как и ко всему, чего могла потребовать Кали.
– Тебя отвергли, – словно не заметив слов Лилианы, продолжила Кали. – Твоя семья отреклась от тебя, из-за слепоты. Я могу вернуть тебе это все. Отца, мать, сестру, клан… Могу сделать так, что тебя примут назад, вернут все, что тебе причитается. Что скажешь? – богиня улыбнулась.
Губы Лили треснули от этой улыбки.
– Нет, я отказываюсь от этого дара.
На лице богини появилось удовольствие.
– Хорошо. Я задам другой вопрос. Ты хочешь, чтобы это зрение у тебя осталось? Я могу сделать так, что ты больше никогда не будешь во мраке. И будешь опять видеть. Своими собственными глазами.
Голос богини изменился. Стал мягким, ласкающим. Медом струился по коже Лилии, избавляя от любой боли и страдания.
Искушение.
