Текст книги "Джейн. Драконы не плачут, драконы сильные (СИ)"
Автор книги: Ольга Токарева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 26 страниц)
Первым избитым оказался слуга, который приносил в комнату еду. С трудом Корнеру удалось оттащить невиновного. Бешенство застилало принцу глаза, он размахнулся, чтобы ударить Корнера, но хозяин замка стальной хаткой вцепился в его руку. Карие глаза смотрели холодом, с губ готово было сорваться заклинание, но графу удалось совладать с собой.
– Ты избил ни в чем не повинного человека. – Корнер намеренно опустил предлог «моего», до отъезда принца приходилось взвешивать каждое оброненное слово. – Или королевская печать настолько слаба, что ее смог открыть человек, не обладающей магией?
Граф знал, чем задеть принца, он пустил в ход самую излюбленную месть. Почему месть? Потому что магический потенциал у принца был небольшой, и он везде старался наложить королевское заклинание, снять которое под силу было только тому, кто его навел, или членам королевской крови.
Разум Таувера постепенно стал проясняться, он оглянулся на дверь, вырвал руку из захвата и вернулся в комнату. Принц не шевелился некоторое время, пытаясь уловить отголоски чужой магии, но ничего не почувствовал. Повернувшись к хозяину замка, несколько минут стоял в раздумье, верхняя губа чуть дернулась от бушующих чувств.
– Ты хочешь сказать, что в твоем замке живет потомок королевских кровей?!
Корнер смотрел на бывшего друга, понимая, что того распирает ненависть. И едва смог унять бушевавшее негодование.
– Ты прекрасно знаешь, что в замке нет никого королевских кровей.
Граф твердым шагом обошел принца и ступил в комнату Нэйры и ее дочери. Пустив заклинание по определению магии, граф был немного удивлен и раздосадован. Его брови то сходились у переносицы, то взлетали от напряжения.
– У меня одно объяснение произошедшему здесь.
Корнер замолчал, раздумывая, огласить свои мысли или пусть будущий король сам решает свои задачи. Но потом подумал, что принц, не разгадав, кто взломал королевскую магическую печать, отправит гонца за придворными магами. И как только гонец домчится до дворца, целая орава магов прибудет в замок, а это дополнительный шум и лишние хлопоты. Катарине нужен покой, она совсем бледная, а после избиения Нэйры все время лежит в постели, в глазах ее – боль и отчаянье.
– Я уловил чужеродную магию.
Граф опять умолк.
– Какая еще чужеродная? О чем ты говоришь?! Этого просто не может быть, на Тистреле нет магов, способных сорвать заклинание, наложенное членом королевской семьи.
– Ну почему же…
Лицо графа стало невозмутимым, спокойным. Он, в отличие от венценосного отпрыска, ходил на все занятия в академии, особенно после того, как ее посетили драконы. Вот тогда он воочию увидел драконью магию и был поражен ее силе. Магия, наложенная человеком, рассыпалась от одного только прикосновения драконьей.
– Здесь явное присутствие драконьей магии.
– Что?!
Принц замолк на полуслове, в его расширенных глазах читалось изумление, а затем лицо стало меняться и он зашелся в громком истеричном смехе. Насмеявшись, окинул Корнера веселым взглядом.
– Ты смеешься?
– Разве у меня есть на это право? К тому же с драконьей магией нам посчастливилось ознакомиться в академии на первом курсе, и я запомнил ее силу и цвет.
– На первом курсе? – Принц ненадолго нахмурился. – Точно. Я даже помню, что не ходил на это занятие. Только я все равно не понимаю, кто мог помочь пленницам бежать, или ты от меня что-то скрываешь?
Плечи Корнера чуть дернулись от удовольствия.
– Ты хочешь сказать, что я скрываю в своем замке дракона? Это просто нелепо и смешно – кидать мне такие обвинения. Где драконы и где я, слабый беззащитный человечишка.
Графа ликовал, он все-таки смог задеть самолюбие венценосного.
– Я ничего не понимаю! Откуда в твоем замке драконья магия?!
– Я тоже не знаю этого, – совершенно спокойно ответил Корнер.
И, глядя в его карие глаза, невозможно было понять, говорит он правду или что-то скрывает.
«Хотя что он может скрывать? Я ведь собственноручно бил жабу и даже намеков не видел чужеродной магии, – подумал принц. – Хотя о чем это я? Драконы и мелкая человечишка, это вообще бред. Но только как она сбежала?»
Ноздри принца раздувались от бешенства. Он не понимал, что произошло.
Неожиданно из-под кровати вылетел зверек с разинутой пастью и набросился на принца, его огненные глазки блестели от ярости. Издав пронзительный свист, он подпрыгнул и вцепился острыми зубами в руку Таувера.
Принц закричал, попытался схватить зверька, но тот, поняв намерения человека, разжал челюсти и бросился под ноги графа, дико вереща и скаля зубы. Корнер в испуге отпрыгнул к стене, быстро вытащил из ножен клинок, но зверек метнулся к двери и кинулся наутек. Стук острых коготков о паркет больше походил на стук копыт, что издает стадо лошадей, эхом он пронесся по длинному коридору и смолк.
Бывшие друзья, наконец, пришли в себя от мимолетного ступора и одновременно рванули за зверьком, тут же застряв в проеме дверей, толкая друг друга и не стесняясь в выражениях.
– Это что за тварь живет у тебя в замке?!
Таувер толкнул Корнера, освобождая проход.
Тот сделал вид, что не заметил этого.
– Впервые вижу его.
Услышав разносящийся по замку крик и визг, Таувер кинулся со всех ног на шум, Корнер поспешил за принцем, но только лишь для того, чтобы удовлетворить свое любопытство. Удастся ли принцу догнать прыткого зверька? А вот насчет того, откуда он взялся, имелись у графа кой-какие догадки. Но подтвердить их могла только Александра.
Пунгр ворвался в бордовую гостиную, в которой собралась вся свита короля – рассевшись на мягких диванах и стульях, они с умилением слушали игру принцессы на клавесине.
Прыгнув на спинку дивана, зверек заверещал. А потом, открыв пасть, зашипел на сидевших с выпученными глазами людей. Дамы бросились врассыпную от страшного, неизвестно откуда взявшегося зверька. Поднялся визг, началась беготня и попытки протиснуться в двери всем сразу.
Крохотный дракончик быстро осмотрел гостиную. Увидев открытое окно, радостно подпрыгнул, издав при этом сильный свист, от которого у метавшихся по гостиной людей заложило уши. Сиганув с дивана, засеменил к окну. Запрыгнул на клавесин, на котором недавно играла принцесса. Пробежал по клавишам, издав несколько аккордов, и скакнул на подоконник, свалив при этом большой горшок с цветком. Прежде чем выпрыгнуть в окно, повернулся, опять зло оскалил пасть, свистнул на прощание – и только его и видели.
Подбежав к двери, принц выругался от злости, в дверном проеме друг на друге лежали фрейлины принцессы. Закатив глаза от бушующей ярости, он стал растаскивать завал, но уже по тому, что в гостиной перестали визжать, стало понятно, что зверек убежал.
– Немедленно все в погоню! Я выбью из этой твари, как она смогла сбежать. И отдельная расплата ее ждет за то, что ослушалась моего приказа.
***
Быстрые тяжелые шаги принца разносились эхом по коридору замка. Когда они стихли, граф вернулся к комнате Нэйры, наклонился над бесчувственным телом Олуна и тяжко вздохнул. Проверил тело слуги на наличие внутренних повреждений: перелом ребер, сотрясение, внутреннее кровотечение. Остановив кровь, он отнес Олуна в комнату Нэйры и положил на кровать. Выйдя, нашел служанку Ругви и приказал ей сходить за лекарем, а сам отправился искать принца, понимая, что тоже придется участвовать в погоне.
Корнер не понимал, как удалось Нэйре сбежать вместе с дочерью, да еще после таких побоев. Обычный человек провалялся бы месяц, а то и больше, принц упустил еще и этот момент, но напоминать об этом не стоит. Да, пожалуй, графа не меньше, чем Таувера, интересовал вопрос, как человек, не обладающий магией, смог вскрыть королевскую печать и встать с постели после таких истязаний? И откуда вообще в замке магия драконов?
«Ответы найдем, когда принц догонит Нэйру», – подумал граф. В том, что он ее догонит, Корнер не сомневался. Слабая беззащитная девушка, да еще с пятилетним ребенком, не сможет уйти далеко.
Погруженный во все эти размышления, граф вошел в комнату жены. Лицо у нее было бледное, в карих глазах светился страх. Корнер едва смог разобрать, о чем она спрашивает.
– Он уже забрал Александру?
Корнер вздохнул.
– Нет, они сбежали.
Длинные ресницы Катарины распахнулись в немом вопросе: «Как?».
Корнер устало присел на супружескую кровать и потер лицо.
– Не знаю. Таувер в бешенстве, собрался организовывать погоню.
– А ты?
– Мне тоже придется отправиться вместе с ним.
Корнер вновь потер лицо, со всей силы сжал волосы на своей голове, он был в отчаянии от бушующих чувств и предстоящий погони. Предположения, одно страшней другого, вырисовывали перед мысленным взором картину расправы.
– Ты так переживаешь?
Катарина коснулась своими пальчиками руки мужа.
– Злоба перекрывает его разум, бешенство застелило глаза, мне страшно подумать, что он сделает с Нэйрой, когда ее нагонит. Придумает самую извращенную пытку.
– Пытку?
– Да. Королевское заклинание сорвано магией драконов.
– Что?!
В голосе графини было столько удивления, а затем она откинулась на подушки и закрыла лицо руками.
– Это я во всем виновата. Я!
Корнер отвел ее ладони от лица, стал целовать каждый пальчик.
– О чем ты говоришь? Как ты можешь быть причастна к побегу Нэйры?
– Не к побегу. Все это время я скрывала от тебя и от нее самой, кто она такая. Хотя я сама не знаю этого в полной мере. Я ехала тогда на учебу в магическую академию, и возле небольшого городка мой кучер остановил лошадей. Выглянув из окна кареты, я увидела сожженную траву и два обугленных тела. Конюх спрыгнул с козел, обошел место происшествия, и уже собираясь запрыгнуть назад, случайно заглянул в придорожную канаву и там увидел лежащего без сознания молодого человека. Он спрыгнул в канаву, чтобы проверить, жив тот или нет…
Катарина тяжко вздохнула, бледности ее лицу добавляло белое кружевное постельное белье, взяв край одеяла, она с волнением перебирала его своими тонкими пальчиками.
– Ликонд перевернул лежащего без сознания человека и опешил. Это оказалась девушка.
– Но почему он сразу не признал в ней девушку?
– Дело в том, что когда он поднял ее на руки и вынес из канавы, я тоже была сильно удивлена… – видя, что муж безмолвствует, Катарина продолжила: – На девушке была странная одежда, синие брюки местами порваны, рубашка вообще не поддавалась никакому описанию: обрезанный рукав и сама по себе такая короткая, что едва прикрывала пупок.
Брови Корнера влетели, тонкие губы сжались от напряжения и волнения.
Катарина вновь вздохнула, но поняла, что, начав свой рассказ, не может остановиться.
– Но даже это не было таким шокирующим, самым странным были ее короткие волосы.
– Что?!
Катарина перестала мять одеяло и увереннее посмотрела на мужа.
– Да, ты не ослышался. Пойми меня правильно, я тогда была совсем юна и впервые покинула родительский дом. Конюх положил девушку в карету, тогда я смогла лучше рассмотреть ее.
Графиня вновь замолчала, она непрерывно смотрела в пол, заново переживая тот момент. Потом подняла свои карие глаза на мужа.
– Сейчас, когда я смотрю на Александру, вижу лицо Нэйры. Они так похожи, только у Александры цвет волос другой, а у Нэйры он черный с легким отливом пепла.
Корнер взволнованно посмотрел на жену, его черты заострились, взгляд стал более озабоченным. Видя реакцию мужа, Катарина чуть улыбнулась, но взгляд ее был печален.
– Не волнуйся, со мной все в порядке и мой рассказ не бред. Когда мы добрались до ближайшего городка, я попросила позвать целителя, чтобы он осмотрел девушку, все еще пребывающую без сознания. Целитель явился незамедлительно. Проделав магические манипуляции, он излечил ее, но все оказалось куда хуже. Девушка пришла в себя, но потеряла память. Это стало для меня еще большим потрясением. На тот момент я не понимала, что делать с совершенно незнакомой девушкой, да еще и ничего не помнившей о себе. Кто она, почему на ней такого вида странная одежда? Но самым тяжелым для меня было осознать, что девушка невероятно красива.
Катарина посмотрела с мольбой в глазах на мужа.
Корнер подсел к ней на кровать, взял ее холодные пальцы в свои, преподнеся к губам, подул на них, согревая дыханием.
Взгляд Катарины потеплел от его ласки и заботы, и, вздохнув в очередной раз, она продолжила:
– Я решила оставить девушку при себе служанкой, но не знала, как быть с ее формами и красотой. Целитель посоветовал мне сходить к местному магу и купить для девушки накопительный амулет памяти. Что я и сделала. Придя к магу, я приобрела амулет и попросила у него артефакт морока.
Голова Корнера поднялась, по яркому и возбужденному взгляду графиня поняла, что он все понял. Катарина, опустив глаза и стесняясь смотреть на мужа, продолжила:
– Маг продал мне артефакт, описав, что произойдет с внешностью, если его надеть человеку на руку. Я взяла оба амулета и, рассчитавшись, покинула его дом. Придя в гостиницу, быстро надела артефакт на руку незнакомки и стала потихоньку учить ее словам и рассказывать о нашем мире. Так как имени девушки я не знала, то назвала ее Нэйрой. Прошло уже шесть лет, как она носит амулет морока. Пойми меня правильно, я не знала, что амулет не снимается, маг меня обманул!
Пелена слез заволокла глаза Катарины, она подтянула одеяло до самого подбородка, стараясь таким образом спрятаться от гнева мужа, если таковой последует.
Но Корнер наклонился и коснулся губами ее губ.
– Твой рассказ очень странный, но не верить я не могу. Неужели у Нэйры ни разу не было прояснения сознания? Ведь при потере памяти бывают вспышки воспоминаний о прошлой жизни?
Катарина посмотрела на мужа глазами, полными боли.
– Пару раз бывало, а однажды я застала ее с Александрой в нашей гостиной. Нэйра играла с ней и вдруг спросила: «Признайся, Александра, у тебя в роду китайцы или японцы были?». Услышав непонятные слова, я думала, что упаду без чувств. Мне тогда показалось, что она все вспомнила. Но как оказалось, она сама сильно расстроилась от того, что сказала непонятные слова, и не могла объяснить дочери их значение.
– Да, слова действительно странные и если она говорит о чьих-то родословных, то я про такие не слышал и не читал ни в одной из книг.
Корнер погладил Катарину по волосам, с любовью смотря на нее.
– Я думаю, самое лучшее, что ты могла сделать, сама того не подозревая, – это скрыть девушку ото всех. Не придумай ты тогда этого… даже страшно за ее жизнь. Может, у нее и не было бы этой жизни, и она умерла бы в той канаве. Или еще хуже – ее могли подобрать совершенно другие люди и неизвестно, как бы они с ней обращались. Если бы ее увидел Таувер, у него были бы вполне понятные намерения… И ни ты, ни я не смогли бы ему воспрепятствовать.
Катарина захлопала длинными ресницами.
– Чего ты так удивляешься, моя кареглазая, наш будущий король не отказывает себе в любых удовольствиях. Вспомни хотя бы свою подругу Патрисию. Именно на нашей помолвке он зашел к ней в спальню и взял то, что хотел. Да что греха таить, он и на тебя глаз положил и все подбирал удобный момент.
– Как?!
Катарина приподнялась, сидя на постели. С бледным лицом и невинным взглядом карих глаз она была похожа на маленькую девочку, открывшую для себя что-то диковинное.
Теперь пришла очередь Корнера тяжело вздыхать, он положил жену на постель, прикрыл одеялом.
– Ты по своей детской наивности ничего не замечала. Я боялся за тебя и поэтому был вынужден поторопить отца с помолвкой. А теперь ложись, закрывай глаза и постарайся уснуть. Ты носишь под сердцем нашего первенца и ничего не должно помешать ему родиться на свет здоровым.
Корнер наклонился, вновь поцеловал жену, слегка стукнул пальцем по ее острому носику.
– Не волнуйся, спи, а перед сном помолись богине Арсар, чтобы принц не догнал Нэйру и ее дочь.
– А если она все вспомнит? – Катарина вновь беспокойно приподнялась с подушек.
Граф перебирал пальцами каштановые локоны жены.
– А если вспомнит, то это даже лучше. Я смогу отвезти ее к мужу.
Катарина откинулась на подушки.
– Ты прав, нужно было давно тебе во всем сознаться, не пришлось бы так переживать.
– Вот и умница, в следующий раз не таи секреты. Я ведь тебя люблю и не хочу, чтобы ты что-то скрывала от меня и страдала из-за этого.
Катарина сладко вздохнула, прикрыла ладошкой раскрывшейся в зевоте рот.
– Отдыхай и ни о чем не волнуйся.
– Хорошо, ступай. – Она слегка коснулась пальцами руки мужа, успокаивая и подбадривая его.
Граф встал, посмотрел на уже спящую жену. Его губы разошлись в легкой улыбке, в глазах лучились нежность и обожание. Нехотя он развернулся и вышел из комнаты. Из всего, что он узнал, выходило, что Нэйра – совсем не Нэйра, но предъявить это очень разгневанному будущему монарху сейчас – значит, еще больше распылить огонь его любопытства. А если граф расскажет, что на девушке амулет морока, то могут быть совершенно неизвестные последствия. Принц заберет ее во дворец, соберет всех магов и если им удаться разомкнуть путы морока, то королевской свадьбы может не случиться из-за ревности Арнелины.
То, что принц едва переносит свою будущую жену, даже слепому видно.
***
Корнер вышел на парадное крыльцо родового замка, обвел взглядом столпотворение – лошади, слуги, свита принца. Увидев злорадный взгляд серых глаз будущего правителя, ухмыльнулся про себя: «Как же тебе не терпится расправиться с беззащитной девушкой. И это будущий король. Гнилое сердце и разум, погрязший в безумии».
На лице принца гуляла злая улыбка.
– Я уже хотел посылать слуг за тобой. Была такая мысль, что ты решил пропустить наше мероприятие.
Граф легкой походкой спустился со ступенек и подошел к Тауверу.
– Совсем нет. Зашел к Катарине и объяснил нашу поездку. Я не мог уехать на несколько дней, не рассказав, куда мы отправляемся.
Тон и взгляд, каким сейчас наградил граф принца, тому совсем не понравились, что-то изменилось в ауре друга, может, появились спокойствие и безразличие. Но задаваться подобными вопросами не было времени, грудь жгло от предвкушения предстоящей погони.
– Все по коням! – прокричал принц и с легкостью взлетел на круп своему скакуну, породистому жеребцу по кличке Вольный. Кличка очень хорошо подходила строптивому животному, которое очень четко чувствовало настроение своего хозяина и бывали моменты, когда он кусал рядом скачущего коня. Поэтому свита всегда старалась скакать позади своего принца.
Граф ловко вскочил на спину своему Райну, похлопал коня по шее, подбадривая и придавая ему уверенности, и конь, почувствовав настрой хозяина, пустился в галоп.
***
Третьи сутки погони совсем вымотали преследователей, многие отстали, вернулись в замок. Лишь Таувер с клокочущим внутри гневом продолжал гнать своего коня. Проведенная в степи Каургов ночь еще больше раззадорила любопытство венценосного принца. Ночные хищники чуют запах еды за сотню миль и больше всего они любят человечину.
Принц погнал по следу беглецов своих лучших псов, мало того, отпустил своего орлана в небо. Псы, гонимые различными запахами и настроем седоков, вошли в раж. Найдя место ночлега беглянок, они прыгали и выли от переизбытка чувств. Завидев подпрыгивающих псов, с лица Таувера отхлынула кровь, он со всей силы ударил кнутом коня и тот пустился в галоп. Не доскакав до места, где резвились псы, принц спрыгнул с коня и помчался вперед. Цепляясь за длинную траву, он падал несколько раз, а добежав, наконец, до места ночлега, остолбенел. Весь этот небольшой отрезок пути ему мерещились растерзанные тела, но то, что он увидел, повергло его в еще больший ужас. Его взору предстала примятая трава, и ничего более, на чем бы мог задержаться взгляд.
Раздосадованный принц прошелся кнутом по спинам псов и те с визгом отскочили в сторону, стараясь увернуться и не попасться под горячую руку хозяина.
Корнер спрыгнул со своего коня, его брови поднялись на миг. Признаться, он и сам не меньше принца переживал за Нэйру и Александру. Всю дорогу он старался гнать от себя подальше мысли о том, как Каурги окружают беглянок. Когда он услышал радостный вой псов, у него по коже прошелся легкий озноб. Псы – животные, и им была отдана команда искать – и они нашли. Но только вот кого?
Сердце графа учащенно стучало, когда он отправился вслед за принцем и приостановил коня, увидев искаженное от злобы лицо венценосного бывшего друга и его попытку избить псов. На душе у Корнера стало вдруг легко и радостно. Он старался отвести взгляд от принца, делая вид, что с вниманием рассматривает место ночлега беглянок.
– Как им удалось выжить?! КАК?! – орал принц, подойдя вплотную к Корнеру с искаженным от гнева лицом.
– Признаться, сам удивлен не меньше вашего. Даже я со своим даром воздушника и немалым магическим потенциалом не остался бы один в дикой степи с хищниками, – приняв невозмутимый вид, граф еще раз обошел место ночлега. А у самого крутился в голове один и тот же вопрос: «Кто же ты такая на самом деле, Нэйра?»
– Хватит! Все по коням, я догоню эту тварь и узнаю о ней правду. – Таувер схватился за круп коня и взлетел ему на спину, стеганув со всей силы плеткой. Конь встал на дыбы от резкой боли, что пронзила его, попытался сбросить разъяренного седока.
Принц, прокричав ругательства, натянул удила и едва удержался в седле. Конь рванул так, что комья травы с землей вырвались из-под его копыт.
***
На пятые сутки погони орлан в небе закружил на одном месте, издавая радостный клекот.
– Нашел.
Одновременная мысль пришла ко всем, кто следовал за принцем. Только не у всех в душе радостью отозвалось это известие. Корнер увидел маленькую женскую фигурку на холме, и у него сжалось сердце. Больше всего на свете ему хотелось, чтобы беглянкам удалось скрыться. Он не совсем понимал решение Нэйры отправиться в Драконью Долину. По рассказам уцелевших очевидцев, это место представляло собой холмистую бескрайнюю долину без единого источника воды. Мать и дитя были обречены, хотя не лучшая доля ждала бы их, останься они в замке.
Нэйра посмотрела в небо и облизнула пересохшие потрескавшиеся губы – кружащая над головой большая птица внушала тревогу. Поднявшись на сопку, девушка оглянулась и замерла. Сощурив глаза от яркого солнца, всматривалась вдаль, пытаясь разглядеть всадников, остановившихся на верхней сопке примерно пятого от нее холма. Даже с такого дальнего расстояния Нэйра узнала наследного принца. Она почувствовала его взгляд, пропитанный яростью и ненавистью. Волна холодных мурашек прокатилась по спине и рукам, вызывая еще больший ужас и взвинтив и без того усиленное нервное напряжение. Стук сердца отдавался от страха глухими ударами в голове.
Наклонившись к уже чуть спустившейся с холма Александре, Нэйра быстро скинула мешок с плеч и надела его на дочь. Схватила ее за плечи и с мольбой в глазах закричала:
– Беги, Саша! Беги и не останавливайся! Что бы ни случилось – беги!
Слезы вмиг выступили на изумрудных глазах ее дочери, нижняя губа слегка затряслась.
– Мама, а как же ты?
Брови Нэйры сошлись на переносице, и чуть тряхнув дочь за плечи, она строго произнесла:
– Ты беги, а я тебя потом найду. И помни, в нашем роду наверняка были китайцы или японцы, а может, еще кто, ты только помни об этом. Беги, дочь, а если ты останешься, мне будет очень плохо и больно.
Александра шмыгнула носом, но послушалась мать и ее маленькие ножки засеменили по склону холма. Это был самый большой холм во всей Долине Драконов, дальше высота заметно снижалась.
Александра, оказавшись у подножия, остановилась, тяжело дыша, ее глазки постепенно стали округляться. Яркая вспышка возникла перед соседним холмом, и из нее вышел мужчина. Прежде чем он превратился в Белого дракона, девочка успела разглядеть его светлые волосы, развевающиеся на ветру.
***
Редгар вышел из портала, несколько дней пути совсем вымотали его. Приходилось все время держать ментальную связь с Александрой, он чувствовал ее усталость и страхи. Через нить, видимую и ощутимую только его внутренним драконом, он передавал ей силы и ставил защитный купол, когда наступала ночь.
Последний портал был самым долгим и забрал большую часть сил. Выйдя из него, Редгар увидел девочку, которая размазывала кулачком лившиеся по щекам слезы. Страх и отчаянье витали в воздухе, ими была пропитана вся ближайшая местность. Ветер, гуляющий по холмистой Драконьей Долине, подхватил волнительный трепет ребенка и обрушил на Редгара.
Прочувствовав все тревоги и страхи Александры, драконья ипостась взревела и взяла верх над разумом младшего наследного принца. Слишком сильны были эмоции маленькой девочки с такими же белыми волосами, как у хозяина. Разум Белого дракона заполнили ее страхи. Спасти, защитить любой ценой, убить врагов, осмелившихся причинить боль их малышке.
Драконья ипостась вновь взревела, времени на раздумья совсем не осталось. Белый дракон выпустил огненное пламя, защищая малышку, в последний момент понимая, что натворил.
Пламя взметнулось, загудело, наполнив Долину жаром, и устремилось вперед навстречу врагам.
Александра с замиранием сердца смотрела, как огромная пасть дракона открылась, и на нее полетело жаркое пламя. Ее ноги вдруг стали такими непослушными и тяжелыми, что если бы она и захотела убежать, то все равно не смогла бы сдвинуться с места. Ее глаза все сильнее округлялись от вида стремительно приближающего пламени, и когда оно ее достигло, сильно зажмурила глаза и сжала кулачки от страха.
Саша, затаив дыхание, ждала, когда ей станет больно. В замке, у горевшего на кухне очага, она не раз случайно обжигала свои пальчики и помнила, как долго заживали раны. Но это пламя не обожгло, а наоборот, коснулось ласково и бережно, высушив мокрые щеки и глазки, прошлось нежной «рукой» по волосам, как будто успокаивая и подбадривая, и устремилось вперед.
Драконья ипостась, видя, что натворила, заскулила отчаянно и тоскливо, отдав бразды правления хозяину. Если бы волосы Редгара были иного оттенка, то наверняка сейчас бы побелели от вида того, как выпущенное им пламя несется со всей скоростью на одиноко стоящую посреди Долины маленькую беловолосую девочку.
Принц драконов почувствовал, как его сердце окаменело в тот момент, когда хрупкое и маленькое тело Александры качнулось от обрушившегося на нее драконьего пламени. Его сердце пропустило глухой удар и застучало учащенно, когда он увидел, как пламя заботливо, словно мать, успокаивает и ласкает его девочку. Осушив слезинки на ее щечках, пламя вновь загудело и метнулось вперед.
Дракон, едва переставляя лапы, последовал за рвущимся по долине огнем, готовым уничтожить все. А на пути пламени, на сопке высокого холма, стояла спиной к наследнику светловолосая девушка. Белый дракон чувствовал ее страх, отчаяние, слышал учащенное сердцебиение и взволнованное дыхание. Редгар все отдал бы, только чтобы повернуть время вспять. Он не совсем понимал, почему огонь, выпущенный им, не навредил девочке, скорей всего, подействовала родительская привязка – и драконье пламя приняло Александру за его ребенка.
Следующие минуты дракон наблюдал за всем в замедленном действии. Все плыло у него перед глазами, стремительное время, казалось, остановилось. Сердце дракона, пропустив тяжелый, раздираемый горечью удар, стало стучать все медленней, пока он смотрел на пламя, несущееся на одиноко стоящую девичью фигуру. Белый дракон с большим трудом переставлял свои лапы, следуя за своим пламенем, осознавая, что не сможет его остановить. Он шел, чтобы посмотреть на серый пепел, который останется после того, как его пламя обрушится на необыкновенно добрую и любимую им девушку. Он шел, чтобы собрать серую пыль, которая останется от той, которая завладела его сердцем, поселив искорку любви и тепла, что потерял он когда-то.
До Редгара донесся взволнованный возглас брата.
– Создать защитный купол над первой наследной принцессой клана Черных драконов!
В черных радужках глаз Белого дракона на миг вспыхнула благодарность. Его брат признал Александру, значит, вся стая примет его выбор. Только сейчас все отошло на задний план, ведь пламя всей своей мощью обрушилось на хрупкое тело девушки как раз в тот момент, когда она повернулась, чтобы посмотреть на свою дочь.
Хорошо, что Александра не могла сейчас видеть, как пламя сжигает ее мать. Живой защитный купол создавали из своих тел стражи драконов, они плотным кольцом окружали маленькую белокурую девочку. Их сердца трепетали от любви к ней, их глаза сияли счастьем, а по венам бурлила кровь от того, что впервые в клане Черных драконов появилась наследная принцесса. Они создали такую броню, что никакие заклинания, бури, ураганы и прочая напасть не смогут разрушить или сдвинуть с места защитный живой купол.
Воющее пламя охватило тело Нэйры и издало душераздирающий рев. От этого вопля сотни игл боли воткнулись в сердце Редгара, сотни стрел пронзили душу драконьей ипостаси. Холод пополз по жилам младшего наследного принца, холод стал проникать в его кровь, стужа – наполнять его тело. Белая, сверкающая на солнце чешуя покрылась белым инеем. С неба посыпался пушистый снег, чем-то похожий на струи водопада. Ветер закружил, завьюжил, подхватив этот холодный белый пух, и понес его с воем по долине Красных драконов.
Редгар не отводил своего взора от объятого пламенем тела Нэйры, он хотел запомнить последние минуты ее жизни.
Драконье пламя, окружив девушку, шумело, разгораясь ярче и сильнее. Белый снег, кружась, опускался на раскаленную кожу Нэйры, зло шипел, таял и исчезал, оставляя после себя мелкие тонкие трещины, чем-то похожие на паучью сеть. Драконье пламя рыдало, кружа вокруг девушки, свирепо шипело, ударяясь об нее, и разгоралось еще сильней. Когда маленький кусочек кожи на руке девушки откололся и упал, оставив после себя черную пустотелую дыру, пламя взметнулось ввысь. Окатив жаром всех стоящих вокруг, издало сильный визг с нотками дикого хохота.
Белый дракон смотрел, как кожа Нэйры покрылась мелкой сетью и стала лопаться. От вида отколовшегося маленького кусочка на руке любимой, Редгар уподобился неупокоенной нежити, у которой тело живет, а души нет. Белый дракон смотрел, как белые пушинки взлетали вверх, обрушивались на кожу девушки, таяли, шипя от раскаленного жара. Кожа Нэйры от огня и холодной воды пошла мелкими трещинами, один за другим стали падать на землю ее маленькие кусочки.
Редгар с мучительной болью и тоской наблюдал за их падением, каждому он отдавал частичку себя и умирал вместе с ними. Для него перестал существовать весь мир, на его глазах от его пламени умирала любимая.
Магия холода стала расползаться морозной изморозью по холмистой земле. Она спешила, плелась снежными узорами по скудной растительности, замораживая, превращая красную, словно кровь, почву Драконьей долины в белоснежное узорчатое покрывало. Горячее сердце Белого дракона с каждым ударом стучало все глуше и трудней. Ему все тяжелей удавалось биться из-за окутывающего его прозрачного холодного льда. Белые когти дракона стали напоминать острые глыбы льда. Они вонзались в замершую землю, издавая протяжный скребущий скрип. Обледенелая трава крошилась и хрустела под тяжестью Белого дракона, но он ни на что не обращал внимания.
