Текст книги "Княжна Екатерина Распутина (СИ)"

Автор книги: Ольга Токарева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)

– Все равно не гоже, – возмутилась Глафира. – Ступайте-ка лучше восвояси, а я, как только освобожусь, к вам в покои загляну, – многозначительно намекнула она, что не место похотливым утехам при невинном создании. Схватив оболтуса за руки, она развернула его и, словно таран, направила к двери, приговаривая: – Ступайте, княжич, в свои покои и дожидайтесь меня.

Слегка отрезвив пылающие щеки легкими шлепками, служанка, одернув лиф платья, поправив платье, заглянула мне в глаза с ласковой тревогой:

– Ваше Сиятельство, пора покинуть воду. Вы, верно, проголодались? Наша повариха сотворила восхитительный куриный суп.

При упоминании еды в животе заурчало, словно голодный зверь проснулся в темной утробе. Желудок сжался в томительном предвкушении, и гримаса невольной муки скользнула по моему лицу. Служанка, истолковав ее по-своему, всполошилась, запричитала:

– Только не плачьте, милая. Мы подберем вам самые дивные наряды, и вы будете прекраснее самой принцессы.

Я замерла, выходя из воды, и, продолжая играть роль невинной, блаженной, с опаской озиралась, словно выискивая притаившегося хищника.

– А бояться вот совсем нечего, – продолжала она ворковать, бережно помогая мне выбраться из ванны. Белоснежная простыня мягко обернула мои плечи, и, словно ненароком подтолкнув, Глафира повела меня прочь.

Рыжеволосая красавица мне определенно нравилась: тихая, ласковая, без капли надменности, словно голубка ворковала рядом, помогала облачаться мне в нижнее белье и платье. А то, что у нее там шуры-муры с младшим боярином… Молодость – ветреная пора. Мне до их забав дела нет. Когда вырасту, замуж за этого увальня Михаила я уж точно не пойду.

Неделя промелькнула, словно сон, с тех пор, как я оказалась в этом мире и в стенах особняка Соловьевых. Сегодняшнее утро дышало непередаваемой красотой: солнце золотило верхушки деревьев, а птичий хор звенел в изумрудной листве сада. Легкий, прохладный ветерок, ворвавшись в распахнутые окна, нежно ласкал кожу моих рук. Я купалась в этой радости жизни, день за днем осваиваясь в новом теле.

Все это время я предавалась неге и отдыху, лелея воспоминания о прошлой жизни и размышляя о настоящей. Неразрешимой тайной оставалось, как моя душа совершила этот невероятный переход в тело осиротевшей княжны. И загадочная «лента», принявшая облик зверька, – как эта непостижимая субстанция сумела проникнуть в меня, ухватиться за мою душу и воплотиться вместе со мной в этом новом мире?

Законы мироздания непостижимы для меня, и остается лишь принять судьбу и довольствоваться тем, что имею. А пока у меня не было ничего, кроме фамилии, наводящей ужас на людей. Из обрывков разговоров взрослых я узнала, что была найдена сумка с документами на мое имя. Это было чудесной новостью, ведь теперь не придется никому доказывать, что я – княжна Екатерина Распутина. К сожалению, я не помнила имени моей преданной няни, но ее самоотверженность поразила меня до глубины души. Петр Емельянович распорядился собрать ее останки и предать земле на кладбище. Я не знаю, где оно находится, но как только окрепну, обязательно найду ее могилу и возложу цветы в знак моей благодарности.

Вылезать из-под одеяла не было ни малейшего желания, но задумчивый голос Хромуса заставил насторожиться.

– О… Ещё О, – бормотал он, перебирая камешки. – Какое красивое О.

И тут меня словно разряд молнии пронзил. Отбросив одеяло, я пулей вылетела из кровати и понеслась в тот самый закуток, откуда доносилось его восторженное бормотание. Застыв перед ним, я потеряла дар речи, ошеломлённо глядя на разноцветную россыпь сафиров.

– Где ты это взял? – прошипела я, ткнув пальцем в его сторону для убедительности.

– Там, – ответил он, махнув своей маленькой растопыренной лапкой в неопределённом направлении.

– Где там⁈ – не унималась я, предчувствуя надвигающуюся катастрофу.

Фамильяр вперил в меня взгляд, завораживая причудливой игрой своих голубых, словно подернутых дымкой, глаз. Удивительно, но я начала замечать, что и мои собственные глаза за последнюю неделю словно выцвели, приобретая оттенок, идентичный его. Казалось, только я одна замечала эту странную метаморфозу; остальным же было все равно, что до меня, что до изменений, происходящих с моим телом.

Зверек, задумавшись на мгновение, вдруг легко вскочил и, бросившись ко мне, мгновенно перевоплотился в бесформенную ленту, которая скользнула мне в грудь. Тут же я увидела, как он проник в сейф и взял оттуда сафиры. Еще один способ нашего общения: Хромус мог передавать мне свои воспоминания.

– А ну немедленно выметайся из меня и верни все на место! – прорычала я. – Воровать нехорошо. Ты вообще знаешь, что за такое полагается? – спросила я и тут же сама себе ответила: – Наверняка нет. А за воровство, знаешь ли, тебе оторвут лапы, а мне – руки. И если ты, может, и сможешь отрастить себе новые конечности, то я – нет. Как я безрукая жить буду, если нас с тобой выгонят? – строго спросила я, глядя на его обиженную мордочку.

Надо сказать, эта «лента» эволюционировала с невероятной скоростью. Облазила все окрестности, впитывала знания, словно губка, и, похоже, уже обжилась в новом мире, и новая форма тела ей очень даже нравилась.

– О, вкусные, – отозвался он, высвобождаясь из моего тела в облике фамильяра, и устремил молящий взгляд, полный тоски, с меня на сафиры.

Еще одна его причуда – он ни в какую не желал признавать магические камни, извлеченные из тел чудовищ, сафирами. В протяжное «О» зверек вкладывал нечто непостижимое, тайну, доступную лишь его разуму.

Я опустилась на корточки перед ним. Вздохнула, протянула руку и нежно погладила его дымчатую шёрстку на голове, едва коснувшись мягких ушек и крохотных рожек.

– Послушай, дружище, – я старалась подобрать самые убедительные слова. – Сафиры – это не просто лакомые камушки, это сокровище, понимаешь? Петр Емельянович прекрасно осведомлен о содержимом своего сейфа. Если он обнаружит пропажу, разразится буря невиданной силы. И, поверь, первым подозреваемым стану я, а следом – ты. До моего появления в его доме ничего не исчезало. А если каким-то образом раскроется твой дар проходить сквозь любые препятствия… Страшно даже представить последствия. Не забывай, мы в мире, где магия – реальность, и мы еще не видели ее истинного могущества. Вдруг найдется маг такой силы, что поработит тебя и заставит служить себе? Ты станешь пленником, а меня снова выбросят на улицу, как ненужную вещь. Я не ощущаю в себе магической силы, а без такого чудесного фамильяра, как ты, я никому не буду нужна, даже с княжеским титулом. Мы оба одиноки в этом мире, у меня никого нет, кроме тебя. Мы должны держаться вместе, помогать друг другу, строить наше будущее. А для этого нам нужно быть тише воды, ниже травы, – вспомнила я еще одну старую поговорку. – Пожалуйста, верни сафиры на место. Обещаю, как только появится возможность, я обязательно подарю тебе эти восхитительные камешки.

– Мы пойдем охотиться на монстров? – спросил он, в голосе прорезались нотки мальчишеского задора.

– На охоту? – переспросила я, задумчиво почесывая затылок. – Ты думаешь, это так просто? Для всех я ребенок, и никто не подозревает, что в этом хрупком теле заключена душа взрослой девушки. Чтобы быть самостоятельной, мне нужно время – вырасти, набраться сил, отточить умения, научиться побеждать этих тварей. Сначала нужно разузнать, откуда они лезут. Вдруг тот вид монстров, что ты убил, – лишь щенки по сравнению с теми чудовищами, что где-то таятся. И, судя по цвету сафиров, моя догадка может быть верна. Потерпи немного, дружок, и все у нас получится. Я сама жажду сразиться с монстрами – ведь для меня это единственный путь к независимости. Не знаю только, дадут ли мне такое право… Но после разговора с тобой я понимаю, что пора сбросить маску блаженной Катьки и предстать перед всеми не кем иным, как княжной Екатериной Распутиной.

Глава 4
Знакомство с новым миром

Хромус вернул в сейф сафиры, и я уже собиралась попросить его, чтобы он принес мне мой документ о рождении. Хотелось узнать, сколько мне полных лет и кто были родители Катерины, но, поняв, что он не умеет читать, отказалась от этой затеи. Наверняка притащит мне все бумаги, а там, возможно, деньги, и, боюсь, может получиться так, что Петр Емельянович откроет свой тайник, а там пустота. Не хотелось бы, чтобы поднялся шум. И если даже документы вернутся на прежнее место, это вызовет лишь больше вопросов и страха. Необъяснимый феномен всегда подсознательно вызывает душевный трепет.

Первым делом я хотела узнать, как называется планета, на которую попала моя душа? Чем живет эта голубая красавица, какие технологии развиты и все прочие? А для этого мне нужно было найти источник знаний, и, кажется, я знаю, кто это будет.

В покои вошла Глафира, луч света, играющий в комнате, вспыхнул золотом в ее волосах и исчез, озарив красивое лицо молоденькой девушки.

– Ты уже проснулась? – спросила она, потягиваясь, расставив руки в стороны и сладко зевнув.

Я мотнула головой, откинув одеяло, встала босыми ногами на ковер, по которому ступало не одно поколение детей Соловьевых. Строгие синие линии на его ворсе причудливо переплетались с голубоватыми и белыми завитками, рождая узор, удивительно похожий на морозные кружева на зимнем окне.

Пробежав по синей линии, я направилась в ванную делать утренние процедуры, пока моя служанка застилала кровать. Освежившись прохладной водой, я направилась в покои, а там уже и к шкафу с платьями. Бросив взгляд на пестрое разноцветье нарядов, замешкалась, не зная, что подобрать. На помощь пришла Глафира. Не раздумывая, она схватила первую вешалку с платьем бледно-зеленого цвета, сшитого из тонкого хлопкового материла.

В этом мире женщины облачались в ниспадающие до пола ткани, мне, привыкшей к свободе комбинезонов, предстояло освоить новую элегантность.

– Глашенька… – прозвучал мой тихий вопрос, едва слышный сквозь шелест листвы за окном. – Скажи мне, как называется наша планета?

Служанка, словно завороженная, замерла на миг, держа в руках мягкий кожаный туфель. Её большие изумрудные глаза распахнулись в немом изумлении, словно она увидела нечто невозможное.

– Да это же проще простого – Тераклус, – пролепетала она, запинаясь, словно боясь произнести крамольную мысль. – Любой знает… Хотя откуда тебе знать, блаженная ты наша.

В её голосе сквозило снисхождение, даже жалость. Она, кажется, не поняла, что вопрос, сорвавшийся с моих губ, был вполне осмысленным. Вопрос, который не должна была задать девочка, чьё сознание, как ей казалось, окутано туманом. Но пока это было мне на руку. Нужно постепенно, словно росток, пробивающийся сквозь асфальт, приучать её к мысли о моих проблесках разума.

– Наша повариха сегодня напекла чудесных творожных пончиков, – заворковала она, словно птичка, расправляя складки на моём платье. – Я их так люблю со сметаной! А ты с чем предпочитаешь?

Я кивнула, едва сдерживая слюну, бросила жадный взгляд на стол и, подойдя к нему, села на стул, застыв в ожидании, словно голодный зверь, учуявший добычу.

– Вот и славно, – проговорила она, одарив меня лучезарной улыбкой, и, бросившись к двери, проронила на ходу: – Скажу, чтобы положили тебе пять штук… Два я по дороге съем, а тебе и трех хватит.

Обиды не было и в помине. Повариха, должно быть, женщина щедрой души – вся ее выпечка отличалась богатырскими размерами, так что я почти не сомневалась, пончики будут с кулак. И, признаться, не ошиблась. Пока Глафира утирала испачканные сметаной губы, я приступила к завтраку, утопая в волне восхитительных вкусовых ощущений.

– Вкусно, – промолвила я, пригубив стакан с теплым какао.

– Передам Марьяне, что княжне пришлась по душе ее стряпня, уж больно она падка до похвалы, – прощебетала служанка, подхватывая поднос с посудой со стола. Направляясь к выходу, она бросила на ходу: – Ты пока в окно полюбуйся, птичек послушай, а я Михаила покормлю.

Я кивнула, сделав вид, что направляюсь к окну, и как только за ней захлопнулась дверь, прошептала: – Хромус! Слушай, – задумчиво сказала, когда он появился на подоконнике, – наверняка в этом доме имеется библиотека, а она кладезь знаний. На какую планету мы с тобой попали, я узнала, осталось немного разузнать об этом мире. Глафира девушка простолюдинка, обширными знаниями наверняка не обладает. Обратись в мою служанку, и отправимся на разведку.

Мгновение спустя передо мной стояло юное рыжеволосое создание. Как же Хромусу удается с такой безупречностью воссоздавать копии любого живого существа? Наверное, он и сам не знает ответа на этот вопрос, ведь это происходит у него с такой поразительной легкостью.

Выскользнув из комнаты, мы принялись бродить по этажам. К счастью, большинство обитателей были заняты утренними приготовлениями и не обращали на нас никакого внимания. Если бы я была одна, любопытствующие взгляды были бы неизбежны, а так – всего лишь служанка сопровождает блаженную барышню. Что взять с дурочки?

Библиотека обнаружилась на втором этаже особняка, в правом крыле. Открыв дверь, я замерла, словно зачарованная. Вскинув голову, с трепетом в груди разглядывала взметнувшиеся ввысь деревянные стеллажи, облаченные в глубокий темно-бордовый цвет и до отказа набитые книгами в роскошных старинных переплетах. Эта огромная комната скорее походила на музей, пленяя своей вычурностью и строгим величием. Даже два высоких окна, увенчанные резными карнизами, поддерживающими тяжелые портьеры, сквозь которые робко пробивался утренний свет, казались древними стражами, оберегающими этот оплот знаний.

Осторожно притворив дверь, я нерешительно ступила вперед и застыла, не зная, с чего начать. Ни одному смертному не отпущено столько лет, чтобы испить до дна безбрежное море мудрости, заключенное в этих стенах. Несомненно, не одно поколение Соловьевых прикладывало руку к созданию этой сокровищницы.

Хромус, в отличие от меня, ничуть не растерялся. Приняв свою привычную форму ленты, он стремительно метнулся к первому стеллажу и нырнул в книгу на нижнем ряду. Что происходило дальше, оставалось для меня загадкой, я лишь наблюдала, как его тень, словно проворный дух, мелькает от одного стеллажа к другому.

Спустя, казалось, целую вечность барахтаний в пыльных недрах книжных полок, фамильяр, словно спелый плод, сорвался вниз. Он рухнул на ковер цвета осеннего болота, с багровыми полосами, словно следами запекшейся крови. Раскинув лапы в комичном ужасе, он скорчил страдальческую гримасу. Внезапно его пробил ик, и изо рта вырвался призрачный мягкий знак, сотканный из чистого воздуха. И тут случилось нечто совершенно неожиданное. В недрах его существа раздался грохот, подобный раскату дальней грозы, к счастью, без сопутствующего аромата. Я едва успела прикрыть смех кулаком, как Хромус, подскочив от испуга, заметался по ковру, тщетно пытаясь прикрыть лапой пострадавшее место под хвостом, вопя в панике: «Ой, Кисс, что со мной происходит⁈ Меня сейчас разорвет».

Схватившись за живот, я рухнула на пол, и меня захлестнул безудержный хохот. Слёзы, ручьями бегущие по щекам, выдавали приступ веселья, и, утирая их, я поддразнила друга: – Хромус, не переживай! Это из тебя знания бьют ключом… Правда, немного не из того места.

Зверёк обиженно посмотрел на меня. Грохочущий аккомпанемент, доносившийся из-под его хвоста, наконец стих, и мы смогли спокойно продолжить разговор.

– Ты себя странно вёл, летая от одного стеллажа к другому. А вид мягкого знака, вылетевшего из твоего рта, меня изумил. Ты что, читал книги?

– Зачем их читать? – искренне удивился он. – Я впитал всю информацию, что в них содержится.

– Ничего себе! – не смогла скрыть я восхищения, смешанного с лёгкой завистью, окинув взглядом книжные полки. – Только вот какой-то необъяснимый метаболизм вызвало в твоём организме усвоение столь мощного потока информации. Слушай, а ты случайно не помнишь, на какой полке стоит книга по магии? – спросила я с надеждой, уж больно меня заинтересовал этот необычный феномен.

Зверёк юркнул к третьему стеллажу, цепко вцепился острыми коготками в толстый, видавший виды том и, прижав его к груди, словно сокровище, принёс мне: – Эта книга – врата в мир магии для начинающих. На остальных полках библиотеки знаний находятся книги, раскрывающие все тайны магии.

Сжимая в руках тяжелый талмуд, я направилась к креслу у окна, манившему своим теплом и уютом. Опустив книгу на лакированную поверхность старинного столика, отполированного временем до зеркального блеска, я забралась в кресло. Сердце затрепетало в предвкушении. С благоговейным трепетом перевернув первую страницу, я пропала в лабиринте слов и образов.

Оказывается, люди, наделенные магическим даром, иерархически делились на ступени: адепт, мастер, магистр, архимастер, архимаг, высший маг. Адептом становился каждый, в ком пробуждалась искра волшебства, но лишь немногим избранным судьба даровала мгновенное восхождение до уровня мастера. Источником силы служил резервуар света, расположенный в области солнечного сплетения, от которого по всему телу расходились лучи, пронизанные магической энергией.

Резервуар света – у каждого свой, и его вместимость растет по мере восхождения к новому рангу. Путь от адепта до мастера тернист, но при усердии занимает от года до трех лет. Адепт – лишь искра в ночи, его резервуар скромен, умения вызывать магию робки, познания о принципах ее работы фрагментарны. Мастер же – опытный кудесник, его разум – сокровищница знаний, а руки искусно плетут нити стихий. Сами стихии, словно самоцветы, искрятся разнообразием, каждая, к моему удивлению, излучает свой неповторимый свет: целитель – небесно-голубой, огневик – пламенно-красный, воздушник – кристально-белый, водник – сапфирово-синий, земли – изумрудно-зеленый, менталист – аметистово-сиреневый, некромант – бездонно-черный.

В книге уточнялось, что статусами адепта и мастера обладала львиная доля населения планеты. Около тридцати процентов составляли те, кто достиг уровня магистра, десять процентов делили между собой архимастера и архимаги, которых по какой-то причине объединили в одну категорию. И лишь пять процентов населения были одарены высшей магией, приближенные к короне – сливки общества. Дальше следовала утомительная инструкция о том, как достичь новых вершин в магии.

Бросив взгляд на Хромуса, блаженно дремлющего в лучах солнца на подоконнике, я мысленно разложила по полочкам прочитанное. До мурашек было интересно, пробуждена ли магия во мне?

Перелистав несколько унылых страниц, монотонно повествующих о тяжком бремени повышения магического ранга, я добралась до второй главы. Там, словно вызов, черным по белому красовалась надпись: «Как узреть свой магический резервуар». Бегло скользнув взглядом по строкам, я выхватила суть: «Закрой глаза и сосредоточься в области солнечного сплетения».

Откладывать не было смысла. Погрузившись в темноту сомкнутых век, я попыталась заглянуть внутрь себя. Увы, сознание упрямо подсовывало картины желудка, занятого перевариванием утренних пончиков, и прочие прелести пищеварительной системы. Отмахнувшись от назойливых образов, я, для пущей концентрации, положила руку чуть выше желудка, надеясь пресечь любые дурные мысли в зародыше. Представила яркое, ласковое солнце и потянулась мысленно к его сиянию. Едва не вскрикнула, когда меня ослепила вспышка ослепительно голубого света. Признать было невероятно, я – целитель! Сердце бешено заколотилось в предвкушении. Осталось лишь узнать, как призвать эту дивную силу?

Перелистав еще несколько страниц, я наконец наткнулась на нужную главу, где до мельчайших деталей описывался ритуал призыва магии, а прилагающиеся иллюстрации словно оживляли каждое слово. Устроившись поудобнее, я приподняла ладонь, мысленно представляя, как из глубин моего резервуара света к ней устремляется поток магии. И вдруг, словно повинуясь моей воле, на ладони заструился бесформенный сгусток света, отливающий странным, почти зеркальным отражением цвета моих глаз и Хромуса. Этот оттенок разительно отличался от привычного целительского голубого. Впрочем, откуда мне знать истинный цвет магии лекаря? Он меня лечил, но вот его магическое сияние почему-то ускользнуло от моего взгляда. А разобраться в этом вопросе мне нужно было кровь из носу.

Глава 5
Великий и могучий Хромус

– О! – воскликнул Хромус, мгновенно вскочив и поднеся мордочку к моей руке. – У тебя тоже есть О? – продолжал восхищаться он, и я заметила в его глазах вихревые потоки, как у существа, попавшего под гипноз.

Не представляла, что он может сделать в таком состоянии, поэтому поспешила объяснить.

– Ты во мне был много раз и наверняка убедился, что во мне нет сафиров, а то, что ты сейчас видишь, – это магия. Вот смотри, в этой книге описывается, как ее призвать. Может, и ты попробуешь?

Зверек очнулся от гипноза, переводил взгляд с моей руки на мое лицо. А я лишь с любопытством наблюдала, как он пытается сообразить. Вскоре ему это удалось. Он замер, погрузившись в себя, затем вытянул свою крохотную лапку, и на ней мгновенно засиял поток, светящийся всеми цветами радуги.

– Ничего себе! – восхитилась неподдельно. – Да ты у нас великий маг! – поддела его, хотя сама не представляла, меняется или нет цвет магии при переходе на другие ранги.

Хромус ничего не замечал вокруг, он с каким-то вожделением смотрел, как сияет, словно радуга, его магия, а затем хлопнулся в обморок. Был ли это переизбыток чувств, не знала, но его задняя лапка умилительно подергивалась. Тогда я решила его еще раз поддеть.

– О такой магии, как у тебя, ничего в книге не написано. Слушай… Я ведь целитель, давай я тебя разрежу, поищу в тебе О, и если не найду, тогда залечу рану.

Зверек мгновенно вскочил, смотря на меня испуганными глазами, прикрывая лапками грудь, и недовольно на меня наехал.

– Еще чего! Нет во мне никаких О, – буркнул он.

– Нет так нет, – бросила я безучастно. Получается, что мы с тобой магически одаренные, и ты во много крат сильнее меня. Недаром ты с такой легкостью справился с монстрами, – и тут я задумалась, вспоминая момент, когда очнулась в теле девочки. – Подожди-ка… Подожди-ка, – говорила скорей себе, чем ему, а в голове уже сложилась догадка. – Выходит, в тех сиреневых камнях, что ты слопал, заключалась магия, отсюда и их дороговизна. Интересно… Интересно, – бубнила я, – в сейфе барона ты тоже нашел сафиры, к тому же разных цветов. А это по своей сути капитал. Тоже себе хочу, – торопливо сказала и тут же сдулась от понимания, что я нахожусь в теле ребенка, которого никуда дальше дома не отпустят. Да и мало я еще знала о мире, в который попала.

Хромус уже очнулся, но все еще находился под впечатлением открытия в себе магии. Получается, если «лента» так среагировала на магию, то способности, которыми она обладала, были с ней с рождения. А вот насколько она была сильна, это останется загадкой. Может, поглощение сафиров вызвало в ее энергосистеме какой-то квантовый скачок. Осталось только спросить у нее.

– Хромус, ты, когда жил на своей планете, обладал магией?

То, как он дернулся и со страхом огляделся по сторонам, показывало многое.

– Нет, – ответил он с грустью и посмотрел на меня пуговками глаз. – Я эгомус. А те другие, что за мной гнались, экрибисы.

– Странно… Мне показалось, что вы ничем не отличаетесь.

– С первого взгляда так может и показаться. Наши племена воюют уже много лет. Если бы я попал к экрибусам, они бы меня поглотили. Таким способом они увеличивают силу. Моих соплеменников осталось совсем мало. Пройдет еще пара лет, и наш вид исчезнет полностью. Мы не воины, мы мирные жители.

– Мне жаль, – сказала я, нисколько не кривя душой. Подхватив зверька, прижала его к себе, стараясь утешить. – Не нужно грустить. Ты ведь понимаешь, что ваш вид не исчезнет полностью, потому что ты жив. Кто знает, может, на этой планете и найдется для тебя пара, и вы вместе с ней продолжите ваш род.

– Правда? – спросил он с дрожью в голосе.

– Нужно верить. Мы ведь с тобой живы, а это уже за гранью возможного. Сейчас я маленькая, но когда вырасту, мы с тобой обязательно отправимся в путешествие по миру. Только сперва мне нужно получить образование. Оно необходимо, чтобы заработать деньги. Деньги – это валюта, которая необходима, чтобы жить. Вот ты два миллиона слопал и даже не подавился, – поддела его, – а это мог быть наш стартовый капитал. Хотя чего я говорю… Наверняка барон забрал бы их и вот точно бы не подавился. Мне нужно… – договорить я не успела, дверь библиотеки распахнулась, явив нам девочку немного младше меня.

Кукольная блондинка в дорогом наряде со злобой сверкнула голубыми глазами, заявила гордо:

– Это наша библиотека. Как ты посмела без разрешения войти сюда?

Хромус, захватив с собой сафиры, мгновенно скрылся, скорей всего, от греха подальше, а я, бросив завистливый взгляд на книгу, встала и, ничего не говоря, покинула кладезь знаний. Особо не переживала, любую нужную книгу мне принесет фамильяр. И хоть он не был таковым, но кому какое дело. И еще меня волновал вопрос: кто эта девочка? Вела она себя как хозяйка, вывод было сделать несложно, поэтому нужно узнать о других членах семейства Соловьевых и, возможно, быть готовой вот к таким неординарным случаям.

Выйдя из библиотеки, я направилась бродить по дому, но меня вскоре нашла Глафира и, схватив за руку, повела в сторону комнаты.

– И где ты пропадала? Я все углы обыскала, выискивая тебя, – ругалась она.

– В библиотеке картинки смотрела, – тотчас придумала и стала сопротивляться, упираясь ногами, захныкала:

– Не хочу в комнату… Хочу на улицу.

К моей радости, служанка тоже не хотела сидеть в четырех стенах.

– И то верно, в такую жару сиднем сидеть в потолок смотреть.

Спустившись с крыльца, я жмурилась от ласковых лучей солнца, вдыхала аромат благоуханья цветов с клумб, вертела головой, осматривая хозяйский двор с множеством построек. Где-то на дальнем дворе слышалась гортанная песня, кудахтанье и милое похрюкивание. Сильно хотелось посмотреть на зверушек, но Глафира упорно тащила меня в другую сторону. И когда мы прибыли на место, я поняла, почему она так рвалась сюда.

Огромная площадка, на которой возвышались столбы, земляные возвышения и высокие деревянные препятствия. Множество разных возрастов мужчин сейчас были заняты преодолением преград, вставших на их пути. Все они навряд ли интересовали девушку, все ее внимание было приковано к Михаилу, который, надо отдать должное, сражался мечом со своим противником, мужчиной лет пятидесяти.

Глафира вмиг забыла обо мне, вся погрузившись в движение любимого. Я, осторожно вытащив свою ладошку из ее хрупкой руки, попятилась задом и вскоре дала деру. Меня мужчины не интересовали, неизвестное влекло меня.

Я родилась в 2716 году на планете Земля. Страдалица, израненная шрамами бесконечных войн и самоуничтожения, много лет балансировала на краю пропасти. И как итог, пятьсот лет назад стал вопрос самой сути жизни на земле. Тогда, словно предчувствуя неминуемую гибель, правители всех стран собрались на судьбоносный совет. Несколько дней, полных тревоги и надежды, жители Земли неотрывно следили за трансляцией заседания. И вот, наконец, вердикт, выстраданный президентами самых могущественных держав, прозвучал как приговор и как спасение: «Отныне путь держав лежит через созидание, а не войну. Ждете сражений? Стройте космические корабли и ищите противников во вселенной. Страна, осмелившаяся нарушить указ, будет стерта с лица Земли». Нашлись государства, которые проигнорировали указ альянса, развязали войну, и через некоторое время от тех мест осталась лишь выжженная земля.

К сожалению, за всё это время животный мир на Земле прекратил свое существование. Всю ту красоту животного мира, живущую в начале тысячелетия, в мое время можно было увидеть лишь в кинохрониках или искусственных зоопарках и палюдариумов. Да что говорить, за это время исчезло бесчисленное количество рек, а те гиганты прошлого превратились в маленькие ручейки. А виной всему бесчеловечная вырубка лесов. Многочисленные поля превратились в безжизненные пустыни. Только когда потеряв природную красоту, люди одумались и искали пути ее воссоздания. И это у них стало получаться. Многие богатые районы уже были засажены деревьями и цветами. Стали оживать крохотные участки земли, но на них необходимо было поддерживать особый климат и орошение. Я так мечтала, что выведу растение, которому будет не страшна засуха и безжизненная почва. К сожалению, умерла, так и не достигнув желаемого.

Выглянув из-за угла стены, я бегло осмотрела двор и, не увидев никого, бросилась к заграждению, от которого доносилось хрюканье. На уроках истории мы проходили разновидности домашних животных. Нам показывали фильмы с их видами и предназначениями в жизни людей. За столько времени я многое подзабыла и вот теперь, открыв рот, смотрела на большое грязное животное. На ее большом пузе имелось два ряда сосков, к ним присосались маленькие особи, визжа и дерясь, они наяривали материнское молоко. Большая особь имела уши, маленькие глазки, вытянутый нос с большим пяточком. Неожиданно самка зевнула, и я увидела два ряда мощных зубов. Такой только попадись, перекусит за раз.

Не успела я налюбоваться на малышей, как меня схватила Глафира.

– Вот ты где!.. – запыхавшись, буркнула она недовольно. – А я обегалась, пока тебя нашла… Пойдем домой.

– Погоди, Глашенька! – взмолилась я. – Никогда в жизни не видела такого странного существа. Как оно называется?

– Вот дуреха, – беззлобно ответила служанка. – Это Машка.

– Машка⁈ – удивление и непонимание так и сквозило в моем голосе.

– Ну, свинья, а кличут ее Машка. Уж больно она плодовитая, по двадцать поросят за раз приносит.

– А-а-а, – протянула я, приусывая палец, а затем дернулась, услышав заливистое «кукареку», тут же спросила: – А кто это так поет?

– Что, и петуха ни разу не видела? – удивленно спросила она, а потом сама себе ответила: – Да и где тебе было чего понять. Умом ты неразумна. Ну, пойдем, покажу тебе скотный двор, хоть время убьем до обеда.

Мы обошли все загоны, Глафира немногословно рассказывала о каждом виде животных и птиц. Я во все глаза смотрела и наблюдала за курами, индюшками, козами, коровами и лошадьми. Служанка поясняла, что из мяса любят подавать на стол и какие вкусные получаются блюда.

Налюбовавшись вдоволь на животных, я постаралась запомнить их названия и еще четче ощутила, как мне не хватает знаний. Мысли о книгах навели на меня воспоминания о Хромусе. Я его не видела с того момента, как в библиотеку заявилась девочка.