Текст книги "Игра, разорвавшая время (СИ)"
Автор книги: Ольга Солнцева-Кларк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 11 страниц)
Так и получилось. Когда Федя воскликнул своим тонким голосом: «Есть! Здесь, кажется, тайник!», Фрол был от него на расстоянии нескольких метров.
Он, стоявший от Феди на расстоянии, видимо, засомневался и переспросил:
– Тайник? Ты уверен?
– Да! Конечно же! – взволнованно ответил его товарищ. – Здесь, за иконой, ниша! Помоги мне! Рамка слишком тяжелая! Я не могу отодвинуть достаточно, чтобы просунуть руку.
Тень Фрола тоже ухватилась за икону.
Федя пискнул восторженно:
– Да! Тут что‑то есть!
– Отойди от нее! – вдруг Фрол произнес эту фразу так, что у Гоши мурашки по коже скользнули.
Похоже, ни у одного него.
– Ты чего, Фрол? – жалобно спросил Федя.
Послышался щелчок затвора.
– Отойди!
– Я же твой друг! – скулил Федя. – Я тебя от партизан прятал. А так бы они тебя пристрелили как предателя и карателя.
– От партизан ты меня спрятал, потому что боялся, что я тебя пристрелю, – холодно произнес Фрол. – И я бы мог пристрелить тебя… тогда… Но этого не случилось. Видно, что судьба у тебя была такая: еще пять месяцев пожить.
– Не убивай меня, Фрол! Свирепов, не смей! Я тебе еще приго…
Выстрел разорвал тишину, будто сам воздух треснул от напряжения. Тело Феди рухнуло на пол.
– Свирепов… – прошептали губы Ильи. – Свирепов! – выкрикнул он и молниеносно выскочил из палатки.
– Илья! Стой! – закричал Гоша.
– Кто здесь? – испуганно воскликнул Фрол Свирепов.
– Гадина! Я нашел тебя! – это снова кричал Илья.
Прогремели два оглушительных выстрела – один за одним. Гоша инстинктивно прижал ладони к ушам.
Одна из пуль пробила палатку. Ткань мгновенно потеряла натяжение, и вся конструкция осела, словно сложилась сама в себя, накрыв Гошу влажным, тяжёлым пологом.
Это помогло Григорьеву прийти в себя. Он убрал руки от ушей.
Вокруг стояла тишина…
Глава 24
Один среди теней
Гоша, поднимая тент, который укрыл его как тяжелое одеяло, выбрался наружу. Сумрак стал светлее, чем был недавно. Тишина вокруг стояла такая плотная, будто сама церковь задержала дыхание. Запах сырости, мокрого камня и старой, давно умершей штукатурки висел в воздухе. Ему казалось, что ещё минуту назад здесь стоял другой мир – опасный, наполненный незнакомыми голосами и выстрелами. А теперь всё выглядело так, словно время выдохнуло и снова застыло, вернувшись в своё привычное, безмолвное состояние.
Когда неизвестные ему люди Федя и Фрол Свирепов бродили в развалинах, было практически темно, как ночью. А сейчас стало так, словно вечер только-только подступал.
Трава была влажной, пропитанной дождем, – его брюки тут же основательно промокли до колен.
Гоша покосился в тот угол церкви, где недавно была стрельба. Никого там не было. В том числе, и тела Феди, в которого стрелял Свирепов.
То есть этого Федю не убили, и он ушел? Или отполз раненый?
Возможно, он еще жив, и тогда надо ему помочь.
Но он может оказаться мертвым. Перебрался в другое место и там уже умер.
Надо проверить.
На неожиданно задрожавших от страха ногах Гоша медленно двинулся туда. Чем ближе он подходил, тем яснее понимал: никого там не лежало, и следов крови тоже не было. И выползти было некуда – высокая стена, и никакого отверстия.
Взгляд Гоши заскользил по руинам – по стенам, по их верхней кладке. Всё было так, как будто ничего не произошло: не было пришедших к руинам двух непонятных личностей, не было поиска ими клада, не звучала стрельба.
Выстрелы!
Гоша порывисто обернулся назад, к выходу, – туда, где стояла палатка.
Нет, она не стояла. Палатка больше не держала своей треугольной формы, а «размазалась» по земле синим бесформенным пятном.
Получается, Гоша вернулся обратно, в свое время? А до этого успел побывать в прошлом, но в другом периоде времени, не в том, куда попадал дважды, в предыдущие ночи.
А Илья? Где он?
Остался в том времени, откуда только что вынырнул обратно Гоша? Или…
Тут Григорьев вспомнил выстрелы.
Черт! Этот тип Свирепов стрелял в Илью! Тот узнал имя предателя, кто стал виновником гибели людей, и бросился за ним следом.
А вдруг Свирепов ранил Илью? Или еще хуже, убил?
Гоша бросился в проем в стене. Он выскочил наружу, из церкви, стал в панике оглядываться по сторонам. Ильи нигде не было видно.
– Илья! – позвал он товарища.
В ответ – тишина. Только птица взлетела с березы, напуганная внезапным криком.
Гоша прислушался. Его собственное дыхание казалось слишком громким, будто мешало услышать что‑то важное.
– Илья! – усилил голос Гоша.
Звук, едва сорвавшись с губ, будто провалился в мокрую листву, поглотился ею. Эхо не откликнулось.
Лес стоял глухой, настороженный, как зверь, который притворяется спящим. Сердце у Гоши колотилось так, что отдавалось в висках. Он вспомнил выстрелы – резкие, оглушающие, такие настоящие.
И чем дольше он слушал тишину, тем сильнее становилось ощущение, что Илья не просто ушёл – с ним действительно могло случиться что‑то страшное.
Он обошел руины вокруг, затем пошел по тропинке к лесу, которая уводила в противоположную сторону от берега реки. Григорьев вглядывался в примятую траву, искал следы – в надежде понять, куда мог убежать Илья, преследуя человека, имя которого он назвал Гоше. Тот, который был, по словам парня, предателем и навел фрицев на церковь со спрятавшимися в ней людьми.
Нет, никаких следов найти не удалось. Мир после дождя жил обычной жизнью. Пока еще не такой активной, но рутинной и спокойной.
А что, если Илья вернулся на берег? Подумал, что он, Гоша, тоже уже там?
Григорьев заспешил к палатке на берегу – сначала быстрым шагом, потом перешел на бег…
* * *
Берег был пустынен. Недалеко от палатки были следы кострища. Они с Ильей так торопились, чтобы успеть в церковь до начала грозы, что всё побросали здесь в спешке. Валялась перевернутая походная печка и брошенные в спешке невымытые после обеда тарелки. Впрочем, дождь заполнил их водой и почти промыл.
От кострища тянуло слабым запахом угля и мокрого дерева – будто место пыталось напомнить о том, что здесь недавно кипела жизнь. Тент палатки дрожал под легкими порывами ветра, словно пытался подняться, вернуть себе прежнюю форму, но снова оседал, распластываясь по земле.
Гоше вдруг показалось, что берег стал каким‑то чужим – будто он никогда здесь не жил, не ел, не смеялся. Как будто само место не помнило того, что происходило всего несколько часов назад.
И от этого становилось ещё тревожнее.
Григорьев поднял голову вверх. Небо было затуманено серыми облаками – иногда дождь приносит с собой изменение погоды. И воздух стал значительно прохладнее, чем был до грозы. Осень уже воевала с летом, пытаясь выдавить его прочь.
Здесь, у реки, было тише, чем в лесу. Сумрак уже заставил живность попрятаться в свои норки.
* * *
Чтобы не сойти с ума от тишины и побороть тревогу, которая не хотела отступать, Гоша активно работал. Он натаскал огромную кучу хвороста из леса. Накрыл ее клеенкой – она была припасена у него в рюкзаке именно на такой случай. Судя по облакам, дождь затаился где-то неподалеку, и вскоре он может снова начать опрыскивать всё вокруг.
Сумерки сгущались. Одиночество неожиданно стало давить Гошу. И появился пока еще слабый страх. Это будет его первая ночь, когда он заночует здесь в одиночку. В месте, где происходят переходы в прошлое. Еще утром он был вполне готов к этому, но неожиданная встреча с Ильей всё изменила. Теперь опасность обозначилась реальнее, чем он чувствовал ее раньше.
Темнота сгущалась быстро, как будто кто‑то торопился накрыть лес плотным одеялом.
Огонь потрескивал, бросая на деревья рыжие отблески, и каждый раз, когда тень шевелилась, Гоше казалось, что кто‑то стоит за его спиной. Он ловил себя на том, что постоянно оглядывается. Мысли путались: переходы, прошлое, люди, которых он видел – живые, настоящие, а теперь исчезнувшие.
Федя, который упал от выстрела. Фрол, который стрелял. Илья, который бросился за ним. Всё это казалось одновременно реальным и невозможным.
Гоша пытался убедить себя, что это просто странное приключение, но внутри росло ощущение, что он оказался в месте, где границы между временем тоньше, чем воздух над костром. И что эта граница может снова дрогнуть в любую секунду.
Впервые Григорьев задумался над тем, что этот самый Илья появился из ниоткуда. Он даже толком не объяснил Гоше, где живет. Сказал, что давным-давно жил в поселке Тихоречном. И всё. Больше ни слова о себе.
И еще была странная фраза, которая насторожила: «Как мама погибла, я туда ни разу не ходил». Он имел в виду церковь. А Гоша в тот момент удивился: мол, такого быть не может. Илья – молодой парень, а церковь была разрушена более семидесяти лет назад. Несоответствие!
А может, Илья – из прошлого? Одежда на нем странная, прически такие сейчас не носят. По крайней мере, в городах.
А что? Гоша уже ничему не удивится. Он убедился: прошлое здесь, у руин, бродит рядом страшной тенью. В нём – война, разруха и смерть. И вот появляется Илья. Он знает того человека, из-за кого на людей упала бомба. Он знает имя убийцы: Фрол Свирепов. И этот Фрол реально готов убивать. И убивает. Гоша это своими глазами видел. Точнее, больше слышал, чем видел.
И тут Григорьев замер от собственной мысли. Он же всё это снимал! Ну, не всё! Он хотел снять только момент, когда случается переход в прошлое. А потом он планировал сунуть телефон в карман и заняться спасением людей. Но это не случилось. И всё потому, что они попали в другой день прошлого. Позднее, чем ожидалось.
А телефон… Где его телефон? Он не помнит, когда отключил видеозапись.
Григорьев сунул руку в карман. Там было пусто.
Значит, телефон остался в пробитой пулей палатке, там, в церкви?
Гоша покосился на руины. Они были не близко, чтобы разглядеть их хорошо. Но контур их пока еще обозначался – полная темнота не наступила. Идти сейчас туда совсем не хотелось.
Он заберет телефон завтра утром. С его гаджетом ничего не случится. В церкви вряд ли кто-то появится. Сегодня не хочется никаких приключений, никаких переходов в прошлое. И подвигов тоже не хочется.
Гоша начал разжигать костер. Вскоре пламя охватило ветки сосны и стало разгораться.
Гоша забрался в палатку. Нашел купленные накануне бананы, хлеб, нарезанные кусочки сыра. Выбрался наружу, уселся на бревно, стал уминать свой «ужин» за обе щеки, глядя на яркие язычки пламени.
Если Илья не вернется, нет смысла здесь больше задерживаться. Завтра утром он заберет из руин свой телефон и порванную пулей палатку Вениамина, а потом потихоньку начнет собираться, чтобы покинуть это странное место. Днем – его электричка, на которой он доберется сначала до большого города. А потом и до своего. Ближе к вечеру он будет уже дома.
Вся история, которая с ним произошла, останется в памяти, как сон, как воспоминание – со временем болезненные моменты сгладятся и забудутся. И Илья… Он тоже забудется. Наверное.
А друзьям он скажет, что новой ночью ничего не случилось. Ведь, если он начнет им рассказывать, совесть проснется – хотел изменить судьбы людей, спасти их, но не смог, и где-то даже поспешил позорно сбежать от руин.
Хотя… О чем это он? Прошлое исправить невозможно! Вот сейчас к нему медленно приходит понимание этого. Гоша должен признать свое бессилие в этом деле.
Где-то в стороне хрустнула ветка, и Григорьев резко обернулся. На пока значительном расстоянии он увидел силуэт человека, который двигался прямо по направлению к костру…
Гоша резко вскочил. Пламя костра вспыхнуло ярче от его движения, и на мгновение силуэт впереди стал отчётливее – высокий, сутулый, будто человек нёс на плечах тяжесть, которую давно не мог сбросить.
Тень качнулась, шагнула ближе. У Гоши сердце ухнуло куда‑то вниз, в живот, и он почувствовал, как ладони вспотели. Он не мог понять – это Илья? Или… кто‑то другой?
Фигура приближалась медленно, но уверенно, и Гоша с ужасом осознал, что через несколько секунд узнает ответ, который может ему совсем не понравиться.
Глава 25
Аватар
Можете представить себе уровень облегчения, которое испытал Гоша, когда узнал в подходящем к костру человеке Илью. Он тут же выдохнул легко и радостно.
– Илья! Ты в порядке?
Илья молча кивнул, тяжело опустился на бревно у огня. По его суровому лицу скользили рыжие тени от огня. Парень явно был чем-то озабочен.
– Что случилось? – осторожно спросил Гоша.
– Ушёл, гад! – процедил сквозь зубы Илья.
– Ты его не догнал?
– Нет! В лесу было уже достаточно темно. Он мог затаиться где-то в кустах, а я мимо проскочил и не заметил.
– Он в тебя стрелял. Два раза. Он палатку прострелил. Тебе повезло, что он промахнулся и не попал в тебя.
В голосе Гоши послышался упрек: разве можно так безрассудно бросаться прямо следом за вооруженным мужчиной⁈
– Он попал, – Илья поднял подол своей просторной рубашки.
Примерно там, где были пришиты нижние пуговицы, зияла аккуратная черная дырка. Для Гоши она бы показалась простым пятном от грязи, если бы Илья не продемонстрировал отверстие.
Григорьев невольно передернулся от мелькнувшей мысли.
– Да ты везунчик! – совсем не радостно пробормотал он.
– Нет, как раз наоборот! Я хотел его поймать и не смог! Это ОЧЕНЬ плохо!
Гоша воскликнул:
– Я ничего не понимаю! Ну, ушел и ушел. Кто он тебе, этот предатель из прошлого, что ты так обеспокоен тем, что не поймал его? Столько воды утекло! Большинство тех, кто в то время жил, уже ушли в вечность. Почему тебя это так взволновало?
Гоша говорил горячо. Он и вправду не очень понимал мотивы Ильи.
Для Гоши всё происходящее было приключением – страшным, опасным, но всё же приключением.
А для Ильи, казалось, это было чем‑то личным, почти болезненным. Будто он не просто гнался за преступником прошлого, а пытался закрыть какую‑то рану, которая не давала ему жить.
Гоша чувствовал это, но не мог понять – почему такая ярость? почему такая одержимость?
– Ты много не знаешь…
– Расскажи, и я тоже это буду знать.
– Ты не поверишь, – сумрачно ответил Илья.
– Ты же поверил в то, что я побывал в прошлом! Меня теперь трудно чем-то удивить.
– Хорошо, – медленно проговорил Илья. – Расскажу. Что я теряю? Ну, не поверишь ты мне, что из этого?
– Вот именно, – широко улыбнулся Гоша.
Он обрадовался решению Ильи. Понимание всегда лучше неизвестности. Знание – сила! Умную фразу когда-то кто-то придумал. Надо посмотреть в интернете, кто.
– Ну, тогда слушай, – усмехнулся Илья.
Он начал с того, что у него в доме с месяц назад поселился парень, увлеченный созданием компьютерных игр и мечтающий о создании такой игры, которую можно внедрить в проект «Погружение в Игру».
– Картинка, которую он создал на компьютере, напомнила мне вот эти места, где я в детстве жил, – Илья сделал широкий взмах рукой, тем самым обозначая близлежащую территорию. – Я ему об этом сказал. И еще обмолвился о кладе, о котором шептались в поселке: мол, спрятан он где-то у церкви. Вот Макар и загорелся…
– Макар? – насторожился Гоша.
– Макар… Он мне стал рассказывать о проекте «Погружение в Игру» и о своих мечтах. А на следующий день он нашел… инвестора для своего проекта. Вот так! Потом стал меня соблазнять тем, что я могу попасть в Игру и найти для него клад. Ну, и для себя самого, разумеется. Разделим, говорит, деньги напополам, и будет нам счастье. Только он по молодости своей понять не мог, что деньги мне не интересны, а вот незавершенное дело в прошлом – это да… Короче, я согласился.
Гошин слух царапнула фраза: «по молодости своей», но он не придал ей особого значения. Люди в мире живут разные. Не все молодые за деньгами готовы гоняться, высунув язык.
– … Короче, согласился я. Правда, в голове мысли были свои, тайные от Макара. Потом он создал аватар по моей старой фотографии. Одновременно с этим инвестор привез оборудование для «погружения в Игру». А одним вечером Макар меня сюда перебросил. Как я понял, тайно от своего инвестора.
– А какое дело-то у тебя было незавершенное в прошлом?
Гоша так и не понял мотивации Ильи, не мог увязать его дикий энтузиазм догнать незнакомого лично ему человека. Ну, знал он о предателе Свирепове, это понятно. В Тихоречном наверняка об этом каждый школьник знает. Все-таки история их поселка. Но одно дело – знать историю по рассказам стариков, и совсем другое – бросаться в лес за вооружённым человеком, рискуя жизнью. Гоша никак не мог уловить, что именно так задело Илью, почему он говорит о Свирепове так, будто тот живёт у него под кожей.
И вдруг пошли такие откровения, что у Гоши голова закружилась.
– Я этого Свирепова с 1945-го года ловил. В милицию пошел работать, чтобы получить больше возможностей узнать о преступниках. Да только так и не нашел его следов. Скрылся подлюга, основательно залег на дно.
– С какого года? – ошарашенно переспросил Гоша.
– С 1945-го года. Ты не ослышался. Мне сейчас, Гоша, уже девятый десяток. А то, что ты видишь, – это мой аватар. Вот почему Свирепов не смог меня убить. Хотя пуля прямиком мне в живот шла. Макар говорил мне о том, что я буду практически неуязвим.
Гоша открыл рот от неожиданности. Перед ним сидел не его ровесник, а почти древний старик! Гоша смотрел на него и пытался совместить в голове два образа – молодого парня в просторной рубахе и старика, который прожил почти век. Это было странно, неправдоподобно, но в то же время… всё сходилось. Илья действительно говорил и двигался как человек, который многое видел и многое пережил.
Только возраст прятался под молодой оболочкой.
– Вот и вся история! – закончил Илья, не замечая удивления Григорьева. – Поверил?
Гоша сглотнул подступивший к горлу комок и промолчал. Он все еще был в ауте.
– Как думаешь, – как бы между прочим спросил Илья, – Свирепов ушел обратно в прошлое или остался в нашем настоящем?
Григорьев почти пришел в себя и ответил:
– Думаю, что остался в прошлом… Слушай…те, а этот Макар… Он в фирме админом работает?
Частица «те» прибавилась невольно. Называть старика на «ты» больше язык не поворачивался.
– Не знаю. Что-то с компьютерами связано. Но что именно, я не в курсе. А почему ты спрашиваешь?
– Просто у меня есть один знакомый – онлайн приятель. Всё совпадает. Наверно, я его знаю.
– Знаешь? Это хорошо. Ты можешь с ним связаться? Я хотел выйти из Игры, когда понял, что вместо прошлого в своё время попал, но как с Макаром связаться – непонятно. А он на мои призывы не реагирует. Хотя говорил, что будет видеть меня.
– У меня есть чат, через который мы общались, – Гоша полез в карман брюк. – Ой, а телефон-то у меня где?
И тут он вспомнил, что в последний раз телефон у него был в руках в тот момент, когда он приготовился снимать переход в прошлое. А потом – эти двое, выстрел, убийство… Григорьев даже не помнит, отключил он запись или нет.
– Кажется, я телефон в церкви оставил. В палатке, – расстроенно сказал он.
Телефон был дорогим. Родители купили его год назад, когда сын поступил в университет. Потерять бы его не хотелось. Дело было не только в цене.
Телефон оставался единственной ниточкой, связывающей его с нормальной жизнью – с друзьями, с домом, с миром, где нет порталов, выстрелов и людей из прошлого. Мысль о том, что он мог потерять эту ниточку, неприятно кольнула.
Григорьев покосился в темноту, туда, где были руины. Сейчас разглядеть хоть что-то в той стороне было невозможно.
– Ладно, утром туда схожу, – проговорил он и подумал: – «Ничего с моим телефоном за ночь не случится. В такой темноте вряд ли там кто-то будет лазать и разброшенные телефоны собирать».
Да и фонарик тоже там, в руинах, остался. Не факел же делать, чтобы туда идти.
– Мы наверно не будем пока ему звонить, – отозвался Илья. – Я не оставляю надежду, что можно еще вернуться в тот день прошлого, где мы сегодня побывали, и снова встретить Свирепова.
Гоша подумал о том, что у него в запасе осталось два-три дня. А потом надо ехать домой, чтобы к учебе приготовиться, которая уже начнется на следующей неделе.
Мысль о том, что он будет сидеть на лекциях, слушать преподавателей, писать конспекты показалась сейчас такой далёкой, почти нереальной.
Как будто это была жизнь другого человека, а не его.
Здесь, у костра, рядом с Ильёй, среди руин и теней прошлого, всё выглядело куда более настоящим.
Глава 26
Тревога
Гоша спал очень плохо. Ему снова и снова снился один и тот же сон – липкий, тревожный, от которого он просыпался в холодном поту. Стоило ему провалиться обратно в дремоту, как сон возвращался, будто ждал его за порогом.
Человек в тёмной одежде подбирался к палатке. Он крался почти бесшумно, но иногда его нога наступала на спрятанный в траве сучок, и раздавался сухой, хрупкий треск, похожий на щелчок сломанной ветки. Незнакомец замирал, будто прислушивался, и несколько секунд стоял неподвижно, уставившись на палатку, где спали двое – Гоша и Илья.
В руке у него было ружьё. Оно поблёскивало в лунном свете – холодным, металлическим блеском, от которого у Гоши внутри всё сжималось.
Человек подбирался ближе, почти вплотную, тянул руку к входу палатки… И в этот момент Гоша просыпался.
Он лежал, словно скованный цепями. От ужаса не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. Только слушал – напряжённо, до боли в висках. Снаружи стрекотал сверчок, где‑то в реке плескалась рыба. И – всё. Ни шагов, ни дыхания, ни человеческого сопения.
Сердце бешено стучало, потом постепенно замедлялось. Гоша успокаивался… и снова засыпал.
И сон возвращался.
Так повторялось несколько раз.
В очередное пробуждение он с облегчением понял, что наступил рассвет, и осторожно выбрался из палатки.
Горизонт высвечивался яркой жёлтой полосой. Над землёй висел полумрак, будто утро ещё не решилось вступить в свои права. Вокруг не было ни души.
Было ощутимо прохладно. Гоша пробежался по берегу туда‑сюда, чтобы согреться. По пути он бросил взгляд на руины – там было пусто, тихо, безжизненно.
Разжечь костёр оказалось делом пары минут. Гоша, стараясь не разбудить Илью, достал из палатки ветровку, надел её и уселся ближе к огню. Пламя приятно грело руки, но тревога не уходила.
* * *
После завтрака они вдвоём отправились к церкви. Здесь ничего не изменилось со вчерашнего дня. Те же камни на полу, та же трава, тянущаяся к свету, та же синяя палатка, распластанная на земле.
Гоша невольно покосился на место, где вчера упал Федя. Там было пусто – будто ничего не случилось. Ни следов борьбы, ни кровавых пятен, ни даже примятой травы. Эта стерильная пустота пугала сильнее, чем следы крови.
Тишина давила. Казалось, что кто‑то стоит за стеной, прячется, наблюдает. Гоша ловил себя на том, что постоянно оглядывается. У него было непроходящее ощущение, что кто-то прячется за стенами.
Илья же выглядел абсолютно спокойным – будто всё происходящее было для него привычным.
Гоша шагнул к палатке, приподнял ткань, сунул руку внутрь и стал наощупь искать телефон. Нашёл. Достал. Нажал кнопку включения.
Экран остался чёрным.
– Чёрт… разрядился, – разочарованно выдохнул он. – Придётся идти в посёлок, искать, где зарядить. И пауэрбанк тоже пустой.
– Сходим, – кивнул Илья. – Можно прямо отсюда.
– Нет, вернёмся к палатке. Я зарядку возьму…
* * *
Уже подходя к лагерю, Гоша ощутил, что что-то изменилось. Неуловимые следы присутствия живого существа, которые он скорее почувствовал, чем увидел. А может, его по-прежнему преследовали ночные страхи.
Нет. Кто‑то действительно побывал у палатки.
Туристская печка валялась на боку. Ткань входа была распахнута. Продукты, которые лежали справа от палатки в пластиковом контейнере, исчезли.
– Кто бы это мог быть? Дикие собаки? Лисы? – спросил Гоша, оглядываясь по сторонам.
Илья только руками растерянно развел.
– Ну вот… теперь ещё и продукты покупать, – вздохнул Гоша.
Они двинулись в сторону леса, через который можно было добраться до посёлка. Илья несколько раз оглядывался – резко, настороженно, будто ожидал увидеть того, кто уже приходил сюда ночью.
Гоша тоже чувствовал взгляд в спину.
И от этого становилось только холоднее.
Глава 27
Встреча на тропе
Лес встретил их веселым хором перекликающихся птиц, лучами солнца, пробивающимися сквозь листву, и сразу стало спокойнее на душе. Тепло и свет – это жизнь. Они рассеивают тьму и дают надежду.
Илья и Гоша шли по узкой тропинке, которая вела от лагеря у берега реки в сторону посёлка.
Гоша уже ходил по этой дороге раньше – когда они с Дианой и Вениамином выбирались за продуктами. Тогда он почти не смотрел по сторонам: болтали, смеялись, было не до того. Теперь же он заметил, что тропинка идёт чуть выше уровня земли, а по обе стороны лес будто проваливается в неглубокие влажные ложбины. Местность здесь, похоже, заболоченная: трава слишком высокая, а деревья – и хвойные, и лиственные – выглядят тонкими, вытянутыми, словно им не хватает твёрдой почвы под корнями.
Место казалось тихим, но живым – как будто природа здесь дышала по‑особенному.
– А ты уже был в посёлке после того, как в Игре оказался? – спросил Гоша Илью.
– Да. Именно там я понял, что попал в своё время. Когда в магазин зашёл.
– По дате использования продуктов? – догадался Гоша.
Илья кивнул.
– Понятно… Ну, и встретил кого-то, кто мог бы тебя узнать?
– Стариков? Нет, никого не встретил.
– Не могу привыкнуть, что тебе уже за девяносто лет, – пробормотал Гоша.
– Да? А мне приятно снова быть молодым, – подмигнул ему Илья.
Он шёл чуть впереди, и Гоша замечал, как новый приятель то и дело замедляет шаги, оглядывая знакомые места.
Илья вдруг остановился, огляделся вокруг и тихо, почти восторженно, сказал:
– Слушай… Я сейчас вспомнил, как мы в детстве тут дудочки делали. Видишь эти стебли? – он кивнул на высокие камыши у тропинки. – Надрежешь сбоку, вытащишь сердцевину – и получается свисток. Мы с пацанами целыми днями свистели, пока взрослые не начинали ругаться.
Он присел, сорвал один из стеблей, повертел в руках, будто проверяя, подходит ли.
– Давно хотел попробовать снова… Интересно, руки помнят или нет?
Илья шагнул в сторону леса, чуть вглубь, туда, где трава была выше и стебли толще.
– Подожди здесь, я быстро.
– Илья, может, не сейчас? – слабо воспротивился Григорьев.
– Да ты не волнуйся. Пять минут, и дальше пойдем. Если хочешь, можешь идти тихонько вперед, я тебя догоню.
Гоша остался на тропинке, наблюдая, как Илья скрывается за деревьями. Потоптался на месте, прислушиваясь к звукам продвижения Ильи вглубь, к шагам, которые постепенно затихали. Вздохнул, обернулся по сторонам.
Было мирно, но тревога словно снова вынырнула из маленького болотца в этом лесу и стала обволакивать Гошу.
Ему опять показалось, что кто-то за ним наблюдает. Невидимый, неуловимый и очень опасный. Показалось, что в лесу, – с другой стороны, не оттуда, куда ушел Илья, – в густой тени ели шевельнулась ветка. Едва заметно, но достаточно, чтобы по спине пробежал холодок. Создавалось впечатление: словно кто-то прятался там.
Гоша поежился и решил – по совету Ильи – медленно пойти вперед. Стоять на месте и боязливо озираться по сторонам – это не в его характере.
Он вспомнил, как недавно шёл здесь с Дианой и Вениамином, как они беззаботно болтали и смеялись.
Насколько лучше быть с друзьями, чем одному!
Ну, где там Илья запропастился?
Гоша обернулся назад – всё еще пусто. Затем он снова сделал несколько шагов вперед.
И тут впереди, пока еще на расстоянии, замаячила человеческая фигура. Она быстро приближалась.
Через минуту перед Гошей возник мужик – абсолютно деревенский, не похожий на городского. Он выглядел как охотник или рыболов – старая выцветшая и не слишком чистая одежда, сапоги. Бородатый, с хмурым и сильно загорелым лицом. Да еще и ружье в руке.
Он явно не ожидал встретить здесь кого‑то.
Резко затормозил, уставился на Гошу колючим, почти безумным взглядом.
– Здрасте! – осторожно поздоровался Гоша.
Незнакомец не ответил. Только сильнее сжал ружьё.
Потом быстро прошёл мимо, обдав Гошу резким запахом пота, дыма и чего‑то кислого. Через несколько секунд он исчез в зелёной гуще.
Гоша ещё какое‑то время невольно смотрел ему вслед. Сердце неприятно колотилось.
Тут наконец на тропинку выбрался Илья. В руках он держал несколько толстых стеблей камыша.
– Ты чего так долго?
– Искал подходящие. Жаль, ножик с собой не взяли. А то бы я уже сейчас попробовал сделать… Пойдем?
Гоша кивнул. Он почувствовал облегчение – снова не один.
Илья вдруг ударился в воспоминания, живо рассказывая о том, как они с мальчишками в этом лесу шалаш строили. Говорил быстро, с улыбкой, будто снова стал тем самым деревенским пацаном.
– Я туда только что сбегал, – махнул он рукой. – Нет, конечно же, не осталось и следа от шалаша. Столько лет миновало…
Гоша слушал вполуха.
Тёплая, спокойная интонация Ильи, его улыбка, солнечные блики на листьях – всё это будто стерло недавнюю тревогу.
И встреча с тем странным мужиком – диким, хмурым, с ружьём – как‑то сама собой выветрилась из головы.
Ну мало ли кто ходит по лесу. Посёлок рядом. Охотники, рыбаки… обычное дело.
Григорьев даже не подумал упомянуть об этом Илье.
Просто шагал рядом, радуясь, что снова не один…
Глава 28
Лицо на фотографии
Через полтора часа и мобильный был заряжен, и пауэр-банк. И продукты куплены. Они тихонько двинулись к выходу из поселка.
Гоша углубился в свой телефон. В «Неотвеченных» было два вызова: один – от Дианы, второй – от родителей.
Гоша быстро набрал Диану. Девушка стала расспрашивать, как у него дела, и вернулся ли уже он домой. Гоша ответил:
– Пока нет. Наверно, завтра утром поеду.
– Ты на нас не обиделся? – осторожно спросила Диана.
– На что?
– Ну, мы тебя вроде как одного оставили.
– Всё в порядке! Я сам остался, – улыбнулся Гоша. – Я тут с местным парнем познакомился. Так что не один теперь…
Потом он переговорил с родителями. Те тоже спрашивали, когда сын домой собирается…
Илья прислушивался к разговорам вполуха. Сам смотрел по сторонам, подсчитывая старые дома, – те, которые выжили с довоенных времен. Таких почти не осталось.
Гоша закончил свои разговоры по телефону как раз в тот момент, когда они проходили мимо дома Ильи – того, в котором он провел свое детство. В прошлый раз ему с домом не захотелось «встречаться», и он выходил из поселка по другой улице. Сейчас же Илья следовал за Гошей. И получилось так, что «встречи» не удалось избежать.
– Это мой дом! – сказал он Григорьеву, кивая головой на старую деревянную, потемневшую от времени постройку. Домишко осел в землю, забор сильно покосился. На окнах ставни были заколочены горизонтальными досками.
Гоша даже остановился от неожиданности.
– Ого! Столько лет прошло, а он – жив.
– Похоже, что никто в него не заселился больше после того, как я на фронт ушел, и обратно оттуда не вернулся.
– Давай внутрь заглянем, если ты не против, – неожиданно предложил Гоша.
