Текст книги "Игра, разорвавшая время (СИ)"
Автор книги: Ольга Солнцева-Кларк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)
Если Вулканова обнаружили в камере, Фрола уже ищут.
Тогда его «помощником» станут не деньги, которые бы открывали двери перед ним, а оружие.
Он знал, где можно достать пистолет, который есть у старой бабки Карпухи из соседнего села. Однажды он потребовал у нее мяса, когда в лесу начал скрываться. Так она – ведьма – пошла как будто в погреб, а сама вернулась с пистолетом. Как он понял, с немецким. Откуда он у нее, только черту известно. Направила эта старуха на него оружие и велела убираться подобру-поздорову.
Свирепов подкрадется тихонько к ее дому, она наверняка в огороде копается. Если не удастся самому найти оружие в погребе, тогда старуху ломиком припугнет, чтобы сама ему пистолет отдала.
Надо только успеть, пока его не обнаружили…
Но сначала – церковь…
Сначала – клад…
Он ускорил шаг. Ломик лежал в руке так естественно, будто всегда был его.
Он вышел на берег реки. С левой стороны вдаль уходила голубая лента воды. С правой – на расстоянии – безмолвствовали руины.
Свирепов почти сбежал с холма. Это был не только азарт. Это был и страх – его скоро начнут искать, поэтому надо торопиться…
Когда он приблизился к руинам, то увидел двух парней. Один стоял на коленях и что-то держал в руках. Другой находился рядом. Первого он узнал: Илья – сын агронома и библиотекарши. Второго тоже уже видел у палатки.
Парни заметили его. Илья поднялся с колен. Оба напряженно смотрели в его сторону.
И тут Свирепов понял, ЧТО сейчас в руках у Ильи.
Сундук!
Илья держал в руках сундук.
Сердце у Свирепова ухнуло вниз, а потом резко ударило в грудь.
– Нашли мой клад… – прошептал он.
Гром грохнул так близко, что воздух дрогнул.
Свирепов сжал ломик крепко в кулаке и шагнул вперёд.
Теперь он знал точно: клад найден. И никто не уйдёт отсюда просто так…
Глава 42
Время сломано
Илья и Гоша застыли в оцепенении. Каждый успел подумать о своем. Гоша вспомнил о недавнем звонке телефона и решил, что это наверняка звонил тот полицейский, который сообщал ему о том, что Свирепова поймали. Значит, мог быть снова он: предупредить ребят о том, что преступнику удалось бежать. (Вот он, почти уже рядом!)
Илья отметил про себя: его личный враг вернулся, чтобы найти клад. И вот убийца уже здесь – в том месте, где он не раз творил свои злодеяния. А вокруг – безмолвные руины, свидетели его преступлений. И, как бы это не выглядело странно, судьба все-таки предоставила ему, Илье, этот шанс: отомстить тому, кто убил и его маму тоже. Вот таким странным образом: сделав Илью молодым, а Свирепова перебросив в будущее прямо «мстителю» в руки. Лови и наказывай!
«Ты об этом мечтал, когда после войны в милицию пошел работать», – подумал Илья.
Он почувствовал, как внутри поднимается старая, тяжёлая злость – та, что жила в нём с того дня, когда он узнал правду о смерти матери.
Мысли в головах парней проскользили молниеносно, но этого хватило Свирепову, чтобы предстать перед ними на расстоянии пяти метров со своим грозным оружием.
Свирепов выглядел злым, взвинченным, мокрым от пота. Его рот кривился, дыхание срывалось. Короткий лом был сжат в руке так сильно, что рука выглядела белой на фоне загорелого, обветренного лица. Его глаза блестели недобрым огнем. Его взгляд метался между замершими парнями – быстрый, хищный, как у зверя, загнанного в угол, но готового броситься в атаку. В каждом движении чувствовалась нервная дрожь – не от страха, а от ярости и отчаяния.
Вдруг его взгляд остановился на сундуке – Илья по-прежнему держал его в руках, он просто забыл о нем. Глаза Свирепова стали медленно расширяться.
– Вы нашли клад⁈ – просвистел он хриплым голосом. – Где он был спрятан?
Ни один из парней ему не ответил.
Свирепов выглядел сейчас сумасшедшим. Взгляд дикого животного, рваная грязная одежда, металлический ломик в руках, которым он без раздумий мог нанести удар…
Гоша лихорадочно пытался придумать хоть что‑то, чтобы спасти их от этого опасного человека. Позвонить? Отвлечь? Бежать? Однако мысли путались и не складывались в решение. Телефон был в кармане, но достать его сейчас было невозможно.
Природа постепенно ухудшалась, меняя свое настроение в плохую сторону. Вдруг сверкнула молния. Через какое-то время загромыхало неподалеку. Уже ближе к ним.
Но этим троим было не до «шуток» от природы.
– Это мой клад! – хрипло проговорил Фрол.
Свирепов переложил ломик в другую руку, словно примеряясь, как бы швырнуть его так, чтобы задеть хотя бы одного из парней.
У Гоши мурашки по коже пробежали.
А Илья спокойно, будто ничего не происходило, спросил:
– С чего бы это – «твой»?
Он по-прежнему прижимал сундук к груди.
– Мой – и всё! – был ответ. – Поставь его на землю. И… уходите. Тогда я вас не трону.
– Еще чего? – сквозь зубы процедил Илья и усмехнулся.
Гоша поразился тому, что он совсем не боится Свирепова. Но и Григорьев не хотел выглядеть безмолвным трусом. Поэтому выпалил:
– Это вам лучше отсюда уйти! Сюда уже полиция едет!
Свирепов бросил на него взгляд – быстрый, оценивающий и одновременно уничтожающий:
– Ты кто такой? Я тебя в глаза не видел. Тебя это вообще не касается.
Усилился ветер. Он сорвал сухие листья с деревьев, закрутил их в воздухе. Гроза приближалась стремительно – небо темнело прямо на глазах.
«Сейчас ливанет!» – с тревогой подумал Гоша, почувствовав внутреннее бессилие, стремящееся подавить его волю. Он не понимал, гроза сейчас – хорошо это для них или плохо.
Свирепов бросил на Гошу быстрый взгляд, убедился, что тот отступил, и снова двинулся к Илье. Тот невольно шагнул назад. Фрол поднял ломик над головой, стал приближаться. Гоша схватил камень с земли.
– Не подходите! – предупредил.
Голос сорвался от напряжения.
Свирепов качнулся к нему, угрожающе махнул ломиком. Тот рассёк воздух со свистом, в такой опасной близости, что Гоша почувствовал на щеке холодный порыв – будто сама смерть рядом пролетела.
Гоша отшатнулся назад, запнулся за кочку, сел на землю. Падение получилось мягким, но воздух был выбит из его легких страхом – дышать стало тяжело. Григорьев панически вскочил, боясь реального удара.
Однако Свирепов уже забыл о Гоше: он двигался в сторону Ильи. Медленно. Грозно. Уверенно. В руках он по-прежнему сжимал свое опасное оружие.
Илья отступил на пару шагов, остановился. Он не мог придумать, что делать. Руки у него были заняты, а убегать от подлеца и преступника он не собирался.
Гошу трясло – ситуация была не под полным их контролем. Этот человек легко мог пойти на новое преступление.
– Эй, Свирепов! – крикнул Григорьев. – В этом сундуке, кроме сгнивших денег и фотографий, ничего нет! Уходите, пока не поздно!
В Илье всплеснулось раздражение к товарищу.
«Он что, таким образом хочет мне помочь? А я не хочу отпускать Свирепова! Он должен понести наказание!»
Но сундук тянул вниз, как якорь. Если отбросить клад в сторону, старое дерево сломается. Всё, что в сундуке, разлетится по сторонам. Потом ни собрать, ни починить. Если же наклониться, чтобы поставить аккуратно на землю, Свирепов мгновенно достигнет его и ударит тяжёлым ломиком по склонённой голове.
Снова ударил гром, в этот раз так резко, что воздух дрогнул, будто невидимая волна прошла по земле. Ветер сорвался в ярость, хлестнул по лицам людей первыми крупными каплями дождя.
Начало грозы словно подтолкнуло Свирепова к действию – он сделал пару шагов вперед.
– Стойте! – отчаянно закричал Гоша.
Он уже был позади Свирепова, однако прыгать на него сзади, со стороны спины, не решался.
– Стойте, говорю я вам! – повторил он увереннее. – Это – уже второй сундук. В этом ничего нет, кроме сгнивших бумажек. А в первом – драгоценности!
Гоша сам не верил, что Свирепов клюнет на его враньё, но другого выхода не было. Голос дрожал – от чего? от страха или наглости, – он уже и сам не понимал.
Свирепов полуобернулся к нему, краем глаза не упуская из виду Илью.
– Что ты сказал?
– Что слышали! Мы оттащили в церковь первый сундук… Он там, под палаткой спрятан… Там бриллианты и золото…
– Ну, если ты соврал! – погрозил ломиком Свирепов.
И бросился к проему в стене. Он рванул к руинам так резко, что даже ветер не успел за ним. Ломик блеснул в руке, как будто молния переместилась внутрь грозного металла… Через несколько секунд его фигура, как мрачная тень, занырнула внутрь.
– Зачем ты это сделал? – спросил Илья.
– А лучше бы, чтобы он нас этой палкой отдубасил?
Илья сердито отмахнулся и, поставив сундук на землю, рванул в дверной проем. Гоше ничего не оставалось, как последовать за ним…
* * *
Только они пересекли проход в стене и оказались внутри разрушенной церкви, как полил дождь. Пока несмело – только разбрасывая вокруг крупные капли.
По развалинам рыскал Свирепов, заглядывая в каждый угол. Во всех его движениях было одержимое нетерпение. В руке по-прежнему был ломик.
– Где? Где клад? – завопил он, увидев парней и, как обезумевший хищник, бросился на них в атаку.
И тут небо словно прорвалось: дождь хлынул стеной. Вода обрушилась на руины проливным потоком. Прямо над ними взорвался оглушительный удар грома – так резко, что уши заложило. Следом ударила яркая вспышка молнии. На секунду всё вокруг было ослеплено белым светом.
И Гоша невольно зажмурился…
* * *
Когда он открыл глаза, то понял, что снова очутился в том дне прошлого, где уже побывал дважды.
Дождь больше не лил, молния не сверкала и гром не гремел, а была благостная тишина и тепло. Церковь снова была с куполом. Около икон горели свечи. Только они сейчас освещали темное помещение. С настенных фресок за происходящим наблюдали святые.
Гоша увидел замершего в центре церкви Илью и прижавшегося к стене Свирепова, который от такой неожиданности выронил из руки ломик.
В полутемном помещении негромко запел молитву приятный мужской голос…
Глава 43
Все повторилось… Почти…
В полутемном помещении негромко запел молитву приятный мужской голос…
Гоша сразу понял, где он.
Совсем недавно он хотел этого: вернуться в тот день прошлого, когда можно было остановить смертоубийство – постараться вывести людей из церкви. Он готов был рисковать, чтобы помочь. Из-за этого наперекор своим товарищам Гоша остался здесь, у руин, а Веня и Диана ушли. Потом появился Илья, и они уже вместе хотели это сделать…
Не получилось…
Тогда не получилось. Они попали в другой момент времени, когда жаждущий найти клад Свирепов убил своего дружка Федю.
А вот теперь… опять… У двери валяется синей кляксой палатка… Горящие свечи, запах ладана, блики от пламени, отражающиеся на иконах, лики святых на фресках… И… негромкий голос, поющий молитву. Эхо разносится по помещению, улетает вверх, под купол:
Слава Отцу и Сыну и Святому Духу,
и ныне и присно и во веки веков. Аминь.
Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Безсмертный, помилуй нас… [1]
Гоша поёжился. Он понимал, что скоро случится непоправимое.
Илья стоял в центре церкви, прямо под куполом. Он был потрясен, ошарашен. Только что гремел гром, сверкала молния, лил как из ведра дождь – а теперь благость, тепло и видимость покоя. Он растерянно смотрел вокруг себя и в этот момент выглядел беззащитным. На его лице отражались одновременно и ошеломление, и боль – он догадывался, что попал в прошлое. Возможно, в тот самый день, о котором рассказывал ему Гоша, в тот день, когда погибла его мама.
Свирепов замер у стены. Лицо Фрола было белым, как мел, – то ли освещение так падало, то ли он был смертельно напуган переменами. Ломик валялся на полу. Выглядело так, что он забыл о нем.
Отец Василий пока не замечал, что в церкви появились люди. Он продолжал петь молитву, стоя перед иконой, окруженной свечами. Когда произнес последнее слово, зажег погасшую свечу другой свечкой и повернулся, чтобы отойти.
И тут заметил Илью.
– Илья? Я не слышал, как ты зашел, – проговорил священник, улыбнувшись. – Ты взволнован? Что-то случилось?
У Ильи перехватило горло. Он не смог вымолвить ни слова.
– Я знаю, что случилось! Точнее, случится, – громко сказал Гоша, чтобы привлечь к себе внимание.
Отец Василий вздрогнул от неожиданности, обернулся на звук его голоса.
– Здравствуйте, молодой человек! Кто вы?
– Это неважно, – резко ответил Григорьев.
Паника начала овладевать им. Он понимал: надо торопиться. Вот-вот может начаться бомбежка.
Его вдруг затрясло, дыхание участилось. Он бросился к отцу Василию, схватил его за рясу, потянул к выходу, приговаривая быстро, сбивчиво:
– Надо уходить!.. Сейчас будет взрыв!.. Надо остановить людей!.. Они уже идут сюда…
Отец Василий нахмурился, отшатнулся. Странный парень что-то бубнит себе под нос, тянет его куда-то.
– Что с тобой? Ты бредишь?
Он многое в жизни повидал. Он знал, что люди от страшных событий могут сходить с ума.
– Эй! – громкий оклик со стороны заставил всех троих обернуться.
Свирепов уже пришел в себя. Он снова держал в руках ломик. Вид у него был грозный.
– Фрол? А ты как тут оказался? – снова удивился отец Василий.
Он быстро оглянулся на дверь. Та была плотно закрыта.
Свирепов понял это движение по-своему. Он рывком бросился вперед и загородил дорогу к выходу.
– Отсюда никто не выйдет, пока я не получу сундук. Эй, ты! – крикнул он Гоше. – Где клад? Я убью всех троих, если вы мне не скажете.
Оранжевые точки свечей отражались в глазах Свирепова. Взгляд его светился безумием.
– Фрол? Ты в порядке?.. Я вижу, ты чем-то обеспокоен, – голос отца Василия был мягок и тревожен. – Как ты тут оказался? Я думал: ты в лесу, с партизанами.
Резко и коротко прозвучала фраза, брошенная Ильей:
– Он – с фрицами!
Отец Василий ошеломленно обернулся к нему.
Гоша продолжил мысль своего товарища:
– Он уже направил сюда самолет немцев. Нам надо уходить как можно быстрее!
– Какой самолет⁈ О чем ты говоришь, дурак? – завопил Свирепов. – Клад! Где клад?
При этом он поднял ломик вверх и угрожающе стал размахивать им. Металлический стержень блестел оранжевыми всполохами в свете свечей, и казалось, это не ломик, а огненная палица. На стенах и в темных углах заплясали тени. Словно Свирепов теперь был не один, а за ним стояла целая вооруженная банда.
Он неожиданно взревел и бросился с ломиком над головой к Гоше. Тому едва удалось увернуться.
И тут входная дверь с шумом распахнулась. В церковь стали торопливо заходить люди. Их одежда была мокрой от дождя. Женщины, старики, подростки. Маленькие дети – на руках или прижавшиеся к матерям. Некоторые из них плакали.
– Мама! – услышал Григорьев тревожный возглас Ильи.
Его приятель продвигался к высокой женщине со светлыми волосами. Она увидела сына, обернулась к нему.
Гоша узнал другую молодую женщину – с длинными косами и малышом на руках. Она громко заговорила, обращаясь к священнику с той же самой фразой, что и в прошлый раз:
– Отец Василий! Поселок бомбят. Фриц на самолете летает. Мы сюда прибежали. Церковь бомбить не посмеет! Ведь так?
Малыш у нее на руках заплакал. Тут же подхватили плач и другие ребятишки.
– Будем молиться! – произнес священник. – Все в руках Божьих!
И обернулся к Свирепову:
– И ты молись, Фрол.
Тот слегка опешил от такого предложения.
– Нет! – выкрикнул Гоша. – Уходите все из церкви! Сейчас начнется! Быстрее! Прошу вас!
– Ни одного не выпущу! – заорал Фрол и побежал к выходу. – Назад! Отдайте мне мой сундук! Всех убью.
Ломик засвистел в его руках. Люди шарахнулись в стороны.
– Дебил! – закричал Гоша. – Тебя тоже сейчас накроет!
Однако тот его даже не услышал.
– Илья, помогай!
Гоша бросился к палатке, схватил ее в охапку. Илья догадался, что задумал его приятель. Он подбежал к нему. Они растянули синюю ткань, намереваясь запутать в ней разбушевавшегося Свирепова.
Но было уже поздно. Послышался гул приближающегося самолета. Гошино сердце сжалось от отчаянья.
– Он сюда летит, сюда! – испуганно воскликнула старуха с растрепанными седыми волосами, выглядывающими из-под косо повязанного платка.
Началась паника. Люди кинулись к выходу, но там со своим ломиком стоял Свирепов. Похоже, он еще не понял, чего так испугались люди.
Кто-то случайно споткнулся, кто-то задел свечницу. Она упала, и пламя красно-желтыми языками поползло по полу.
В гул вплелся громкий, пугающий свист, а затем – удар такой силы, что дрогнули стены и пол под ногами.
А дальше Гоше показалось, что всё словно замедлилось. Купол у дальней к людям стены начал осыпаться – тяжёлые обломки камня полетели вниз. Столб пыли тут же смешался с хлынувшим внутрь потоком дождя.
Отчаянные крики людей, плач детей, вводящий в ступор гул самолета, свист падающей бомбы, грохот рушащихся стен – всё смешалось в страшный шум.
Вторая бомба упала в центр купола. Он треснул протяжным, страшным звуком. Гоша видел, как падают люди, как кровь смешивается с водой и пылью.
– Илья! – отчаянно закричал он.
Того не было видно.
Пламя бушевало там, где его не достиг дождь. Гоша видел искажённые ужасом лица людей. Он заметил Свирепова. Тот пробирался к двери, расталкивая людей. И тут прямо на его голову упал обломок купола.
А потом случился сильный удар совсем близко с Гргорьевым. Такой сильный, что воздух выбило из легких. Гоша почувствовал, как ноги оторвались от пола. Затем его выкинуло взрывной волной в образовавшийся проем в стене.
И мир погас. Наступили одновременно тишина и темнота…
[1] Орфография сохранена как в оригинале.
Глава 44
Пусто
Над ухом настойчиво зудело:
– Зззз… Зззз… Зззз…
Гоша с трудом открыл глаза.
Над ним висело синее, без единого облачка небо. Оно было таким глубоким, что на секунду захотелось просто смотреть в него и ни о чём не думать. Ладони ощущали мягкую траву. Лицо приятно грели солнечные лучи.
Он скосил глаза на источник звука. Над цветком кружила пчела. Она трудолюбиво спешила собрать нектар из цветка, который вскоре увянет, покорясь силе осени.
И тут память накрыла его разом: клад, Свирепов, гроза, церковь, бомбёжка… В душе поднялась тревога – резкая, как удар. Крики, кровь, огонь, падающие обломки купола… И потом – взрывная волна, она-то и вышвырнула его наружу.
«Где Илья⁈»
Гоша резко сел. И тут же почувствовал, как откликнулось болью тело – кольнуло в боку, потянуло плечо. В ушах зазвенело, будто они всё еще хранили звук того взрыва, что случился в церкви.
Григорьев с трудом поднялся. Голова кружилась. Одежда была в пыли. На темных джинсах проступало еще более темное пятно.
«Кровь?» – испугался Гоша.
Он взглянул на свои руки. Они были сильно исцарапаны, но кровь уже подсохла.
Гоша медленно побрёл к руинам.
Здесь всё было как обычно. Покосившаяся дверь, заросшее крыльцо, стены, на которых росли тонкие берёзки с желтеющей листвой… Как до того очередного момента, когда опять время затолкнуло их в прошлое.
Просто поразительно, какое здесь страшное место! Непонятная сила играет с теми, кто приблизился к руинам, злые шутки.
– Илья! – Гоша позвал приятеля.
Его лицо ласково задел теплый ветерок, играючи взлохматил волосы. Но это не уменьшило Гошино беспокойство.
Перебравшись через проём, он оказался внутри развалин. Солнечные лучи падали через выбитые окна. Пахло пылью, старым деревом, травой. У двери всё так же валялась синяя палатка.
Ильи не было.
– Илья! – снова позвал Гоша.
Негромко. Он словно боялся услышать эхо от своего голоса. Это опять будто втолкнет его в тот момент времени, когда звуки молитвы, которые произносил отец Василий, уносились под купол…
* * *
Затем Гоша обошел церковь вокруг. Ильи нигде не было.
Что случилось? Илья остался там, в прошлом? Там же убило Свирепова. Гоша сам видел, как на него упал большой обломок купола. А Илья? Он спасся?
В горле запершило. Гоша вдруг остро ощутил потерю. Оказывается, он по-настоящему привязался к своему новому приятелю.
И тут в мирные звуки природы ворвался посторонний звук – вой сирены. Гоша вздрогнул от неожиданности и порывисто заспешил наружу.
К церкви подъехала полицейская машина. Из нее выбрался местный полицейский – тот самый, которому они с Ильёй передали видеозапись. Теперь его голова была перевязана.
– Старший лейтенант Вулканов, – привычно представился тот. – Я вам звонил вчера. Преступник Свирепов сбежал из участка. Он здесь не появлялся?
– Нет, – соврал Гоша.
Не мог же он начать рассказывать Вулканову о том, что здесь реально происходило ночью!
– А где твой приятель?
– Рыбачит, – Григорьев махнул как можно беспечнее в сторону реки.
– Ты что-то помятый какой-то, – подозрительно посмотрел на него Вулканов. – Одежда грязная, руки исцарапаны. И вон, синяк на лбу.
Гоша машинально поднял руку и потрогал лоб. Там обозначилась небольшая шишка. Наверно, в области синяка. Он уже собирался придумать объяснение, но не успел.
Вулканов заметил на земле… сундук.
– Это что? – спросил.
– Это… мы вчера с Ильей клад здесь нашли, – честно сознался Григорьев.
– А-а, так вы кладоискатели! – усмехнулся Вулканов. – А рыбалка – только прикрытие?
Гоша улыбнулся и неопределенно пожал плечами.
– И где вы клад нашли?
– Вон там, в старом колодце! – Гоша указал пальцем.
– А внутри что?
– Хотите – сами посмотрите.
Они подошли к сундуку. Гоша присел на корточки, откинул крышку. Пахнуло сыростью и временем. Вулканов с интересом склонился, опершись ладонями о колени.
– Ух ты! Старые деньги… И фотки какие-то… У нас есть коллекционер в поселке. Он старину собирает… И старые фотографии тоже. Надо, чтобы он посмотрел. У него собраны снимки многих жителей, кто жил в поселке. Даже тех, кто до войны… Трогать нельзя… А то рассыпятся. Пусть специалист сделает… А внизу что?
– Там – какие-то украшения.
– Уж не тот ли это клад, о котором мне отец рассказывал? Семейство Серебряковых оставляло что-то ценное местному священнику, когда за границу после революции уезжало. Он сам погиб во время бомбежки церкви в сорок первом… Похоже, и тайна вместе с ним ушла… А вы вот нашли… Что собираешься с кладом делать?
– Мне он не нужен, – сказал Гоша. – Это принадлежит этим местам. Вы же можете, как представитель власти, клад забрать?
– Да. Конечно. Заберу. Всё, как нужно оформим. Вам с твоим другом по закону деньги полагаются. Как награда. Передашь своему приятелю?
– Да, – Гоша смотрел на сундук, избегая взгляда Вулканова. Он не хотел лишних вопросов.
– Что ж, мне пора, – произнес Вулканов. – Если здесь заметишь преступника, сразу звони в полицию.
– Я, скорее всего, домой через час поеду, – ответил Гоша.
– Хорошо. А твой друг?
– И он тоже.
Вулканов попрощался, сел в машину и уехал. Машина скрылась за лесом, и снова тишина вернулась в этот уголок природы.
Гоша сходил в церковь за палаткой, свернул ее в узел и заспешил к берегу. Внутри еще теплилась маленькая надежда, что Илья может оказаться там…
Хотя…
Вряд ли бы он оставил лежащего без сознания Гошу у церкви…
* * *
Ильи нигде не было.
Палатка стояла, словно заброшенный, никому не нужный домик. Река блестела так ярко, что резала глаза. Сегодня сильнее пахло тиной, чем всегда. А трава вокруг была небрежно примята – будто здесь побывали не самые аккуратные туристы.
Гоша прошёл к месту, где они с Ильёй рыбачили.
Пусто. Ни следа, ни намёка.
Значит, он остался в своём времени.
Хочется надеяться – жив.
Гоша вдруг остро почувствовал одиночество.
Он начал торопливо собирать вещи. Не было смысла оставаться. Тем более ждать новой ночи…
* * *
Ему повезло с электричкой. Не зная расписания, Гоша пришел за двадцать минут до ее прибытия.
В полупустом вагоне он забросил рюкзак на верхнюю полку и сел у окна. Смотрел на мелькающий пейзаж, но не видел его. Внутри было пусто и тоскливо.
Он вспоминал, как Илья бросился в сторону матери. Он знал, что её убило. Он уверился в том, что Илья тоже погиб.
Удивительно: Гоша был знаком с Ильей очень короткий промежуток времени, а мысль о его гибели причиняет настоящую боль.
Гоша пытался объяснить себе исчезновение Ильи хоть как‑то. Он стал мысленно убеждать себя в том, что если Илья остался в прошлом, то так и нужно было.
Если удариться в философию, то Илья выжил в тот роковой для поселковских день только потому, что на него была возложена миссия: наказать предателя, который был причиной гибели собственных односельчан. А минувшей ночью Свирепова настигло возмездие, поэтому Илья, как и другие люди, не выжил…
Нет, лучше не думать об этом. Больно, очень больно.
А он, Гоша… спасся благодаря тому, что его выбросило наружу взрывной волной…
Интересно, мог ли он тоже погибнуть там, в прошлом?
Григорьев поёжился от этой мысли…
Глава 45
Игра закончилась…
Самый лучший учебный день – первый. Встреча с друзьями и приятелями, которых ты не видел два месяца. Отдохнувшие в отпуске и сегодня нестрогие учителя. Наполеоновские планы на наступивший учебный год.
Вы скажете: к лучшим можно причислить еще и последний учебный день?
Нет, уже не то.
За год студент так устает, что ощущения праздника перед почти наступившими каникулами нет. Это чувство исчезает из-за длинных сессий, изнурительных подготовок к экзаменам. Да и сами экзамены – то, что вроде бы является шагом к приближению отдыха, – в них много стресса и мало удовольствия.
Поэтому первый учебный день – лучший.
Сегодня словно само здание университета светилось радостью. По коридорам бегали и суетились студенты. Везде были улыбающиеся лица, со всех сторон раздавались крики «привет!»
Гоша поднялся к расписанию. Кто-то окликал его, кто-то кричал «Здорово!» Гоша реагировал с улыбкой и тут же спешил дальше.
Самые внимательные, которые привыкли видеть Григорьева всегда полным энергии и оптимизма, наверняка заметили, что сегодня он – другой. И это не маленький синяк делал его отличным от обычного Гоши Григорьева, и не загорелый цвет лица. В его взгляде появилось что-то новое, незнакомое, непривычное.
Второй курс сегодня собирался в аудитории 306 на третьем этаже. Гоша, забежав по лестницам, открыл дверь в класс.
Его встретили шум, разговоры и смех. Звонка на первую лекцию еще не было, поэтому у студентов-второкурсников пока присутствовала отличная возможность наговориться друг с другом.
Несколько человек заметили вновь пришедшего. Послышалось сразу с нескольких мест:
– Гоша, привет!
Гоша махнул рукой всем и сразу и направился к своим друзьям – Диане и Вениамину. Те сидели рядом и рассматривали фотографии в телефоне.
– Привет! – сказал Гоша, подойдя к парте.
Диана первой повернулась. Ее глаза заискрились радостью:
– Привет, Гоша!
– Привет, – эхом отозвался Вениамин.
– Здорово, ребята! – ответил Григорьев и сел на третий свободный стул у их парты.
– Ты когда вернулся домой? – спросила Диана.
– Вчера днем!
– Ого! Так ты прямо с корабля на бал? – улыбнулся Веня.
– Что-то вроде того.
– Ну и как провел время без нас? Хвастайся! – предложил Веня, зная характер приятеля.
– Видел еще что-нибудь? Ну… в церкви… – это поинтересовалась Диана.
– Нет… Наверно, Вениамин был прав: показалось нам всё это! – Гоша был очень серьезен, когда отвечал. – Нам не стоит распространяться о наших совместных видениях… Так, на всякий случай.
Тут прозвенел звонок, и в аудиторию зашел преподаватель. Поприветствовал студентов, поздравил с началом новой сессии и сразу перешел к лекции.
Веня с удивлением бросал взгляды на Гошу:
«Странный он какой-то. Я его таким серьезным вообще не помню».
Поглядывала на Гошу и Диана. От ее внимательного взгляда не ушло, что на лбу у Гоши синяк, а сам он словно повзрослел лет на пять за то время, пока она его не видела.
– Гоша, – прошептала она. – А почему ты, если ничего в следующую ночь не увидел, наутро домой не поехал?
Григорьев ее даже не услышал. Он сидел, нахмурившись, и явно был сосредоточен на своих мыслях…
* * *
После лекций Гоша тут же распрощался с друзьями и заспешил по каким-то «важным делам». Веня и Диана растерянно переглянулись и проводили его удивленными взглядами.
– Он на нас обиделся! – вздохнула Диана. – За то, что мы с тобой его одного оставили.
Веня промолчал. Он тоже чувствовал угрызения совести.
* * *
Гоша завернул на соседнюю улицу. Здесь было относительно спокойно. Он зашел в скверик, где чинно гуляли редкие прохожие – всё же сегодня рабочий день. Присел на лавку и достал телефон. Быстро нашел нужный номер в контактах и нажал кнопку соединения.
– Макар? Привет! – сказал он. – Я вчера не мог до тебя дозвониться…
– Ааа, привет, Гоша! Да у меня телефон сел, а я и не заметил. Столько дел сейчас, ты не представляешь!.. А ты чего звонил?
– Да я хотел тебе сказать…
Макар перебил Гошу, не дав договорить. Стал сыпать информацией сбивчиво и радостно:
– Ты знаешь, тот парень, который мне спонсировал проект, вернулся!.. Мы помирились! Позавчера закупили оборудование! Теперь такой бизнес замутим! Будем скоро деньги лопатой грести!.. И еще… Он уже помещение для работы снял. Я туда переезжаю…
Он торопился поделиться теми счастливыми событиями, которые произошли в его жизни.
– … Там пока поживу… Ну, пока денег на квартиру не заработаю… А потом, представляешь, когда заработаю, квартиру куплю. У меня будет своя собственная квартира! Свой бизнес! Тачку куплю дорогую!.. Этот мажор… Ну, Вадим который… Он – псих, конечно. Но будем надеяться, что когда я прилично денег заработаю, то открою свой собственный бизнес… Без него… А ты чего звонишь-то? По делу? А то мне некогда.
Гоша совсем растерялся. Он почти выдавил из себя фразу:
– А как же Илья?
Макар его даже не понял:
– Какой Илья?
– Ну, тот, кого ты в Игру отправил.
– А, Илья Семенович! А что с ним? Все в порядке! Домой вернулся, сейчас в парк пошел гулять?
– В парк? В какой парк? – Гоша даже задохнулся от такой неожиданной новости.
– В «Сосновый бор».
Гоша, не закончив разговор и не попрощавшись, бросил телефон в карман и рванул в сторону Северного района, где раскинулся самый большой парк города – «Сосновый бор»…
* * *
Григорьев мчался к ближайшей остановке так быстро, как не бегал со времён прошлогодних соревнований по лёгкой атлетике. Однако с транспортом не повезло – на табло высвечивалось время, что ждать автобуса еще целых десять минут.
Десяти минут у Гоши не было.
Он побежал к следующей остановке в надежде, что преодолеет это расстояние быстрее, чем автобус туда приедет.
Но всё было, как назло: автобус задерживался, и на следующем табло снова горело долгое ожидание:
«7 минут».
Гоша, не сбавляя темпа, рванул дальше.
Наконец ему повезло: на третьей остановке оставалось ждать всего три минуты…
* * *
Автобус никуда не спешил. Медленно подбирался к остановкам. Стоял подолгу, вежливо пропуская пассажиров и ожидая тех, кто бежал к транспорту со стороны. Затем снова неторопливо следовал по своему маршруту.
Наконец автобус подъехал к воротам парка. Гоша, уже заранее приготовившийся к выходу, первым выскочил наружу…
Парк был огромным. Где в нем мог быть Илья – одному Богу известно.
Больше часа Гоша двигался по дорожкам – то бегом, то быстрым шагом. Он заглядывал в лица людей, сердце его взволнованно билось. Но среди них не было Ильи. Тот мог уже прогуляться и вернуться домой. Ведь о том, что Илья ушел в парк, Гоша узнал от Макара больше часа назад.
