Текст книги "На круги своя (СИ)"
Автор книги: Ольга Романовская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]
А красивый у Эллана профиль! Преувеливает, нет лорду Марону пятидесяти. Силен, гибок, без намека на седину. У такого о возрасте не спрашивают: оскорбление. Напрасно Эллан на себя наговаривает, он тоже воин. Я помнила уверенные быстрые движения в поединке с Твейном.
– Эллан, зачем? – Со вздохом повторила вопрос.
А внутри все вопило: «Отчего вы так холодны?»
– Что – зачем, миледи?
Он издевается?!
– Нет. Соблюдаю правила игры.
Как прикажете это понимать?
Путем логических размышлений пришла к выводу: Эллан обиделся на обвинение в притворстве и корысти. И после такого женщины – сложные существа? Да я с темными лишний раз вздохнуть боюсь! Не так посмотришь, не то скажешь – и все, наказание неминуемо.
– Дышите уж! – рассмеялся Эллан, вновь став прежним. – Только на честь не покушайтесь.
Последняя фраза прозвучала жестко, как удар бича.
Заморгала, уставившись на лорда.
Честь? Когда я успела оскорбить лорда Марона как мужчину.
Эллан подошел, двигаясь плавно, как хищник, с такой же внутренней мощью, и, ухватив за руку, резко поднял на ноги. Не удержав равновесия, ткнулась ему в грудь и ухватила за плечи.
Пальцы Эллана скользнули по затылку, заставив замереть.
По позвоночнику пробежали мурашки.
Ладони на плечах лорда дрогнули и робко погладили. Зачем, сама не знаю.
Лорд больше не держал, но я сама не желала отстраняться. Стояла и с замиранием сердца ждала новых прикосновений.
Тепло мужской кожи обжигало. Ладони намертво замерли на шершавой ткани пиджака, а потом вновь пришли в движение. Живот ныл в ожидании; пальцы против воли рассудка поглаживали ворот рубашки лорда. Тот не двигался и улыбался. Чем больше приподнимались кончики его губ, тем гуще краснела.
Нужно остановиться, Дария, иначе он подумает… он поймет…
– Значит, леди согласна на… – прошептал Эллан, почти касаясь шеи.
Испуганно не дала лорду договорить, предчувствуя окончание фразы. Я боялась его. Или самой себя? Иначе отчего так взволновали его объятия, – когда только успел? – голос, биение собственного сердца?
– Вы маму помочь найти обещали, —затараторила я, старательно избегая смотреть на Эллана. —Вдруг от нее что-то осталось: дух, могила.
Говорить, говорить и еще раз говорить! Иначе Эллан задаст неудобный вопрос, и мне не удастся отмолчаться. Допустим, я знаю ответ, только каковы последствия? Знаю уже, чем кончается «долго и счастливо» у темных, не желаю вновь пережить боль одиночества.
Лорд отпустил, даже на два шага отступил. Руки плетьми упали вдоль тела. Никого искать он явно не собирался.
–Собираетесь в Умерру? – Эллан не скрывал раздражения. – Не советую.
– Вы обещали, – напомнила я. – И не в Умерре, а в замке-убежище Филиппа. Там лангов нет, не бойтесь.
– Давайте, Дария, оскорбляйте, – Лорд сложил руки на груди, стал прежним ледяным истуканом, – провоцируйте и останьтесь одна. Нашли время и место! Но раз уж обещал, – тяжкий вздох, – придется. Только предупреждаю, —вновь повысил голос Эллан и толкнул ни в чем не повинную книгу; та едва не упала, —соваться к лангам не позволю. И не из-за собственного страха, а нежелания вашей бесславной гибели. До ужина, миледи!
Лорд Марон развернулся и ушел, оставив на душе сомнения, сожаление и досаду. Наверное, я трусиха. Да что там, все именно так и едва не лишилась единственного близкого человека.
ГЛАВА 7
Филиппа я застала посреди гостиной. Потный брюнет отрабатывал удары на живом манекене – фантоме. Тренировался перед отъездом в Мир воды.
Герцог восседал на диване и давал указания, в основном, ругал и перечислял, куда и как уже ранили бы нерасторопного сына.
Признаться, не ожидала увидеть здесь Родриго. Полагала, герцог вычеркнул Филиппа из жизни, сделал вид, будто бездетен, а тут тренировал, давал советы. Не стал спарринг-партнером, это тоже удивило. По-моему, логично сражаться с живым противником, чем с безликим эфемерным нечто, но навсеям виднее.
Герцог сидел лицом к двери, поэтому заметил меня первым и остановил поединок.
– Переоденься, – бросил он сыну. Так бы приказывали собаке. – К тебе невеста и благодетельница приехала. Не порталом, хотя мог бы подсуетиться.
– Мог бы, – утирая пот со лба, согласился Филипп. Его бока тяжело вздымались, спина лоснилась от влаги – брюнет сражался наполовину обнаженным, в одних домашних брюках. – Только Дария не предупредила.
Герцог отмахнулся: отговорки, и поднялся мне навстречу.
– Ты вообще ничего не делаешь. Жену прикажешь тоже мне тебе искать? Пора бы остепениться, а не прыгать по клубам и борделям.
Филипп заскрежетал зубами, но стерпел и это. Отец для него теперь тринадцатый Вседержитель.
Присела в реверансе, приветствуя его светлость.
Родриго улыбнулся – холодно, по-светски, и подошел поцеловать руку. Затем ловко ухватил под локоток и усадил на диван.
– Филипп сейчас придет, только приведет себя в порядок, – извинился герцог и нетерпеливо кивнул сыну: иди, мол, неприлично перед дамой в таком виде ходить. – Он готовится к отъезду, вспоминает навыки ближнего боя.
Кивнула, догадываясь, что Родриго вовсе не собирался развлекать светской беседой. Так и вышло. Стоило Филиппу уйти, как герцог устроился вполоборота ко мне и спросил:
– Надумали с помолвкой?
Признаться, опешила. Я успела забыть о давнем разговоре.
– Завтра крайний срок, – напомнил Родриго, нервно барабаня по колену. – Лучше бы Фил, – за все время он впервые использовал уменьшительное, домашнее, имя, – уехал без кольца. Просто скажите, что госпожа, а не невеста, все поймут.
– Но я не госпожа…
Право слово, что за работорговля!
– Госпожа, – покровительственная улыбка тронула уголки губ герцога. – Он ваш должник, значит, вы госпожа. Вот и скажете, что Филипп три года обязан вас ублажать. Обычная практика, мужчины отдают долги чести не только женщинам.
– Хорошо, я подумаю, – кивнула, а сама гадала, правильно ли поступаю, не наврежу ли себе и брюнету.
Филипп, конечно, сволочь, но ссылка на войну – достаточное наказание. Унижать, оскорблять – увольте!
Искоса глянула на Родриго. Под маской отца скрывалось чудовище. Как можно выставить собственного ребенка на посмешище? Или очередной урок? Как успела понять, навсеи любят бросать в воду. Выплывут или нет, уже не их забота.
– Подумайте сегодня, – с легким напором ответил Родриго. – Или, – издевательская усмешка, – вам легче думать с изумрудами в ушах? Извольте, хоть с головы до ног усыплю.
Странная щедрость, еще больше подталкивающая к мысли пойти наперекор воле герцога. Какую гадость он задумал?
Герцог открыто признал, что хочет наказать сына. И вот, видимо, обдумал, как все организовать. Сдается, дело не в разрыве помолвки, Родриго задумал нечто жестокое, раз предлагал самоцветные горы. А вдруг все закончится смертью? Герцог слов на ветер не бросает, раз говорит, у него нет наследника, значит, так и есть. Вряд ли Филипп смиренно воспримет лишение наследства, значит, от него нужно избавиться, а меня сделают пособницей убийцы. При мысли об этом кровь стыла в жилах. Стало очень-очень холодно, руки меленько задрожали, покрылись «гусиной кожей». Сердце забилось с натугой, будто ему приходилось пробиваться через толщу льда.
– Что с вами, миледи? – встревожился Родриго и поспешил набросить на плечи пиджак.
Атласная подкладка скользнула по коже, словно змея. Такая же гладкая, холодная. Или для меня от всего сейчас веет холодом?
Укуталась в пиджак, но дрожь не прошла. Сама не понимаю, почему. Пылкое воображение на такое не способно. Заболела? Но я точно не простыла.
– Миледи? – Герцог придвинулся ближе и накрыл ладонями руки. – Вызвать лекаря? Вы такая бледная!
– Умру, погибнет последняя наиви, – грустно констатировала я и вздохнула. – Зато всем станет хорошо.
Родриго покачал головой. Не согласился.
А я… Жить совсем не хотелось, такая тоска вдруг накатила. Подойти бы к окну, открыть и шагнуть вниз. Счастливое избавление! Конец обману, тайнам, играм и роли марионетки.
– Зачем вам погибать? – Я не на шутку напугала герцога, иначе отчего он рыкнул на вернувшегося сына, велев принести настойку страстоцвета, а сам крепче сжал пальцы и начал поглаживать. Только вот привычные действия не возымели прежнего эффекта. Холод медленно, но верно сковывал члены. Мысль о самоубийстве казалась все слаще. – Вы такая молодая, красивая, свет на Филиппе и Геральте Свейне не сошелся. Ну не верю, будто во всем Веосе не найдется достойного кавалера.
– Вы хотели сказать: хозяина.
Тоска мертвой хваткой вцепилась в горло, дрожь все не проходила.
Уйти навсегда, захлопнуть дверь.
– Можно вас обнять? – неожиданно спросил Родриго.
Не думая, кивнула. Лишь бы не объясняться.
Герцог придвинулся вплотную и заключил в объятия, поглаживая по спине. Он шептал, какая я хорошая, красивая и еще кучу разной чепухи. Не прерывая странного занятия, Родриго забрал из рук сына рюмку с прозрачной жидкостью и поднес к моим губам.
– До дна, миледи, и все пройдет, – мерно ворковал его голос. – Ничего страшного, вы переволновались из-за покушения.
Ох, надеюсь, не яд и не снотворное! Пусть Родриго говорил о лекарстве, на вид оно подозрительно. И действительно – проглотила спиртное. Очень крепкое, аж закашлялась, но честно выпила до дна.
Горькое питье очистило разум и обожгло горло.
Мысль о самоубийстве отступила, кровь вновь побежала по жилам.
– Легче? – заботливо поинтересовался герцог и отстранился.
Кивнула и попросила оставить нас с Филиппом наедине. Спохватившись, вернула пиджак: теперь он мне не требовался.
Герцог недоверчиво осмотрел с ног до головы, цокнул языком и уже собирался встать, когда внезапно с шипящим: «Арх!» плюхнулся обратно. Глаза Родриго расширились. Единственное возможное объяснение – герцог увидел нечто ужасное.
– Что случилось, отец? – встревоженно поинтересовался Филипп.
Он держался на расстоянии, у отодвинутого к стене столика, будто не у себя дома. Вроде, жилище у брюнета не конфисковали. Снова в щегольском костюме, в дорогих ботинках, он тем не менее не выглядел столь же респектабельно, как прежде. В глазах поселился страх, в действиях – неуверенность. Как же изменила навсея тюрьма, суд и отношение родителей!
– Ну да, ты же не видишь ничего! – раздраженно отмахнулся Родриго.
А дальше он сказал то, чего я меньше всего ожидала:
– Вот выродок-то!
Раскрыв рот, уставилась на герцога.
Кто выродок? Филипп? Как… Он ведь его сын.
– Именно выродок, – спокойно повторил Родриго, выдержав мой осуждающий взгляд. – Вас прокляли – это бесчестный поступок по отношению к заведомо более слабому существу. Еще бы на ребенка порчу наложили! То-то вы плачете!
– А к..к..как вы увидели? – стуча зубами, спросила я.
Значит, речь не о Филиппе. Странно, но полегчало. А потом накатило осознание всей серьезности ситуации.
Меня прокляли!
В голове крутилось: почему никто до сих пор не заметил, почему ее величество так меня ненавидит? Не сомневалась, проклятие – дело рук Евгении.
– Глазами. Я неплохой маг, – Родриго хмыкнул, – а у вас вся аура в дырах.
– Но его светлость Соланж Альдейн...
– Леди Дария! – недовольно оборвал на полуслове герцог. Упоминание некроманта его величества вызывало у Родриго приступы ярости. – У него не тем голова занята. Не аурой, если быть точным, а завоеванием сердца одной женщины. – Покраснела и отвернулась. Быстро же распространяются слухи! – Марон почувствовать не может, Свейн тоже, подобное для некромантов.
– Но ведь вы не некромант, – выдвинула логичный контраргумент.
– У меня такая степень по магии, что могу проводить ритуалы, если приспичит, – скинул маску скромности герцог и уже серьезно спросил: – Просто снять проклятие или найти автора? Услуга вам в счет услуги мне.
Я не спешила ни отказываться, ни соглашаться. Во все глаза смотрела на Родриго и думала. Странная дрожь возникла в доме Филиппа, мысли о никчемности жизни появились там же. Совпадение? В последнее время я все больше убеждалась: ничего «просто так» в Веосе не существует. Значит…
– Зачем вы это сделали? – я не спрашивала, а обвиняла.
Герцог изображал саму невинность. Поднял брови, чуть ли не захлопал ресницами, как барышня. Филипп и вовсе открыл рот от удивления.
Ну, кто из них?
Переводила взгляд с одного мужчины на другого, стараясь уловить признаки обмана.
Отступивший было холод возвратился. Теперь он иголочками покалывал пальцы.
За кого меня принимают навсеи? Сопоставить факты легко. До порога здоровая, после – проклятая.
– Зачем вы это сделали? – повторила я и скинула пиджак его светлости.
Тут же застучали зубы, зато без фальшивой заботы.
– Что сделал? – нахмурившись, переспросил герцог. – Объясните, сделайте милость.
Пиджак лежал там, куда я его бросила – молчаливый вызов. Понимала ли? Безусловно.
– Прокляли, – чтобы и вовсе не осталось сомнений, сунула пиджак в руки владельцу.
Тот и не подумал взять, помрачнев, безмолвствовал, зато Филипп смолчать не пожелал.
– Дария, как вам в голову могла прийти такая гнусность? – с жаром выпалил он. – Отец никогда бы так не поступил!
– Вы многого не знаете, Филипп, – покачала головой и грустно улыбнулась. – Рассказать не могу, – быстрый взгляд на мрачного герцога, – но поверьте, мотивы имелись. Он же и вас мучает, а вы его защищаете!
Поразмыслив, убедилась: из двоих подозреваемых возможность имелась именно у Родриго. Филипп еще не оправился от суда и ритуала, а герцог сам признался в увлечении некромантии. Испугался, что оставлю сына на родине, и подстраховался.
Брюнет сжал кулаки, но, опомнившись: невесту трогать нельзя, опустился передо мной на колени и накрыл ладонями руки.
– Дария, позвольте вызвать лекаря, – напористо попросил он, чуть поглаживая ладони. – Вы испуганы, у вас расстроены нервы…
– Благодаря вашему отцу, который ненавидит всех, даже собственного сына! – банально не смогла сдержаться. – Ничего, он и вас скоро убьет.
Родриго побледнел и, отшвырнув пиджак, вскочил. Ощутив нависшую надо мной, сжалась в комочек, пожалев о неосторожных словах.
А вот и на-ре. Оно вышло из тела полностью и замерло рядом с хозяином. Одно движение, и от моего сознания ничего не останется, захоти Филипп помочь, не успеет.
Герцог рассержен и не на шутку. Мышцы напряжены, желваки гуляют по щекам. Едва ли зубы не скрипят. Зрачок почти исчез, радужка обзавелась алым ободком.
Сейчас убьет!
На-ре метнулось ко мне. Филипп попытался помешать, но Родриго рыкнул: «Сидеть!», и брюнет замер. Его собственное на-ре лишь чуть-чуть вышло за пределы тела. Понимаю, я бы тоже не осмелилась перечить такому герцогу.
Прощай, Дария!
Зажмурилась, когда второе «я» Родриго коснулась кожи, отчаянно попыталась закрыться, сознавая: бесполезно, на-ре сломает защиту. Но хоть сколько-то продержусь, не так позорно умру. Увы, силы были изначально неравны, и на-ре проникло внутрь. Так быстро! Подчинило себе и тело, и сознание. Никакой медальон эманации силы не помеха, дар медиума тоже. Субстанция обладала зачатками сознания, но на контакт не шла.
Некогда я испытала подобные ощущения. Сначала онемение, а затем черепную коробку медленно, но верно начинают сжимать.
– Отец, прекратите! Она же умрет! – донеслось словно из забытья.
– И ты огорчишься? – Сколько едкой насмешки в голосе!
Даже не сомневаюсь, проклятие – дело рук Родриго. Наслаждается процессом, пока только играет, хотя может прихлопнуть за один вздох.
На-ре нарушило связь с даром, с подаренной магией. Если даже больше ничего не делать, скоро начну чахнуть.
Ответ резанул болью:
– Нет.
Абсолютно спокойно, без тени сожаления.
Неужели ошиблась, отец и сын провернули все вместе?
Ну да, брюнет не огорчится. Я для Филиппа никто, всего лишь средство спасения. До суда – потенциальная постельная игрушка. Теперь понимала, для чего брюнет затащил в ванну. Он знал о чувствительности наиви и рассчитывал на пару дней удовольствия. А я еще корила себя за тот вечер! Филипп знал, что делает, наверняка продумал задолго до бегства. Геральт рассказал о взятой наложницей наиви, брюнет почитал о свойствах крови светлых и расчетливо их пробудил умелыми движениями.
Брюнет спас, немного, но нравился – как результат, удовлетворение отдельно взятого субъекта. Наиви охотно занимаются с симпатичными им мужчинами любовью, даже если разумом против. Шутка Тех-кто-есть-всегда.
– Тогда уйди. Распорядись о комнате для невесты и в кой-то веки подари ей что-нибудь! – рявкнул герцог. – Она тебя с того света вытащила, тварь неблагодарная! Лучше бы казнили, тогда бы не пришлось краснеть, – сдавленно прошипел он.
Вот так поворот! Зачем подарки трупам? Или я чего-то не понимаю?
Послышались быстрые шаги, хлопнула дверь, и на некоторое время в гостиной воцарилась тишина: на-ре герцога блокировало все органы чувств.
– Слушайте мой голос, – Родриго говорил четко, медленно и на удивление спокойно, даже устало. Куда только подевалась ярость? – Вы молча ляжете на диван и закроете глаза. Можете заснуть, главное, не двигайтесь. После, – а вот и злость, – я все выскажу вам, леди, не посмотрю, что женщина.
На-ре покинуло тело. Ко мне вернулась способность видеть и слышать.
Покачнувшись, рухнула на диван. Герцог устроился рядом, буравя очень нехорошим взглядом. Когда падала, не подумал поймать или поддержать.
«Не посмотрю, что женщина» …
Страшно до желудочных колик! Одно радует: выскажет, а не сделает.
Родриго втянул на-ре, снова укутал в пиджак и подтолкнул подушку под бок. Забота не вязалась с перекошенным злостью лицом герцога. Но навсей держал себя в руках, мышцы постепенно расслаблялись, а кулаки уже не сжимались.
Покорившись скорбной участи, легла, как требовал Родриго.
– Глаза, миледи, – глухо напомнил он и засучил рукава.
Тут я не выдержала и вскочила.
Реакция у темных отменная. Мгновенно поймал и прижал к обивке. Держал надежно, но не причинял боли. Значит, немного, но успокоился. Только глаза злющие, и алый ободок не померк.
Гулко сглотнула, когда Родриго склонился к самому лицу и выдохнул:
– Не надо меня злить. Мне хватает забот, добавлять новые в виде проклятия я бы не стал.
– Не верю! – замотала головой, пытаясь вырваться.
Бежать и еще раз бежать! Мало ли, что пришло в голову герцогу? Он не забудет, не простит.
В итоге попыток отпихнуть Родриго окончательно потеряла контроль над телом. Навсей не прикладывал особых усилий, сначала терпел, морщился, а затем в мгновение ока решил чарами проблему.
– Леди, то, что он, – Родриго кивнул на дверь, – получил по заслугам, несомненно. Однако наше родство не повод для поспешных выводов. Теперь вы видите, что помолвка с Филиппом бесполезна.
– Отпустите, ваша светлость! – без надежды на успех, попросила я.
И он отпустил, без промедления, даже отсел на край дивана.
– Хорошо, помолвки не будет. – Зачем настаивать на том, что самой не нужно? – Но, согласитесь, мои подозрения оправданы.
Родриго состроил кислую мину и процедил:
– Я до такого не опущусь. Только руки марать! А теперь ложитесь, я сниму проклятие, хотя, видят Вседержители, вы этого не заслуживаете, – сверкнул глазами собеседник.
Конечно, не заслуживаю. Какая-то светлая, тлен под ногами. Спасла Филиппа, терпела его самого. Не удержалась и высказала это в лицо герцогу. Тот засопел… и поправил сползший с меня пиджак.
– Леди Эрасса, – Родриго говорил с легким присвистом, сдерживая рвавшиеся наружу эмоции, – последние полчаса вы ведете себя отвратительно, именно поэтому не заслуживаете доброты. Вы обвинили меня в попытке подлого убийства, таком, что никто, повторяюсь, никто руки не подаст. Даже без доказательств, просто пойди шепоток. И ради чего? Я понял бы, если бы речь шла о власти, кровнике, но нет, только ради разрыва помолвки! Герцог Терский проклял светлую девочку! – Он нервно рассмеялся. – Да убил бы я, быстро и безболезненно, потому как женщина, но не проклял. Зарубите себе на носу и выучите, наконец, кодекс чести!
Похоже, я серьезно задела герцога. Опять пресловутая честь. Способ предполагаемого убийства его оскорбил! Вот и Эллан вечно замыкается в себе, дуется, когда по незнанию посягаю на крайне важную часть мужского существа.
– Вы правы, я ничего не знаю о кодексе чести, – признала ошибку и, пересилив страх, легла. – Просто в доме Филиппа…
– Я сниму слепок проклятия, отдадите лорду Марону. Он установит автора. Сведения подделать невозможно, только уничтожить. Но, сами понимаете, если подозрения не оправдаются, придется извиняться и надеяться, Филипп не разболтает. Иначе… – Герцог помолчал и махнул рукой. – Ладно, поговорю. Если не совсем дурак, язык прикусит. Вроде, открыто смерти вам не желает. Сами понимаете, публичный позор дорого обходится, а убивать не хочется. Теперь закройте глаза и помалкивайте.
Страшно, но подчинилась. Устроилась удобнее и замерла.
Дуновение воздуха – Родриго устроился рядом. Я ощущала тепло его бедра, но старалась не думать о недопустимой близости. Странно, что вообще такое пришло в голову. Видимо, инстинкты. Родриго вызывал мурашки. Не такие, как Соланж или руки Эллана, даже не как Геральт, но герцог привлекал как мужчина. Нравился, не более, как прекрасная вещь. Навсеи по большей части симпатичные, в этом и беда.
Представила зеленые глаза Родриго. Нет, меня влекли совсем другие – мягкий обволакивающий свет, с которым так хорошо, спокойно и забываешь, что перед тобой зверь. Веришь ему, идешь к нему, прижимаешься и смело подставляешь спину.
Тело стало невесомым, как во время ритуала Соланжа. Кокон тепла заставил глубоко вздохнуть и блаженно улыбнуться. Если герцог вздумал убить, то выбрал самый приятный способ.
– Можно вас усыпить? – раздался сквозь пелену голос Родриго.
Нечленораздельно промычала в ответ.
Пусть усыпляет, помешать все равно не смогу. Странно, что вообще спросил.
Дальше я ничего не помнила, очнулась на диване от едкого запаха нюхательной соли.
– Вот, – герцог убрал мешочек и протянул колбу с черным дымом, – ваше проклятие. Могу назвать имя наславшего, но пусть уж лучше лорд Марон. Вдруг себя выгораживаю, – Родриго хмыкнул.
Он успокоился, принял прежний чуть отстраненный вид.
– Скажите, ваша светлость, – язык с трудом ворочался во рту.
Ощущала себя разбитой, будто целая толпа потопталась. Хорошо, что герцог усыпил. Наверняка процедура болезненная.
– Элиза Свейн.
С тем же успехом меня могли ударить обухом по затылку.
Графиня? Она же мертва!
– Духи многое умеют, – отмел возражения Родриго и поставил колбу на стол, – особенно, если сильно ненавидят и находятся в особых мирах. Насколько я понял, вас забрали в один из таких, на Изнанку.
Сглотнула, вновь вспомнив страшный алтарь и странный зал.
Значит, герцог считал воспоминания. Логично. Винить не могу – помочь, не владея информацией, невозможно.
– Вы там бывали, ваша светлость? – задала вопрос и испугалась возможного ответа.
– Да, давно и недолго, – Родриго отреагировал спокойно и приложил палец к сонной артерии, считая пульс. – Возвращаться нет никакого желания. Изнанка – мир некромантов и магов с особым даром. Например, Слышащих. Обычным волшебникам там неуютно, да и не выживут.
Странная откровенность. Или следует насторожиться и ждать новой беды?
– Я нашел Филиппу невесту, – неожиданно сказал Родриго, пристально глядя в глаза. Значит, пульс нормальный. – С трудом уговорил, подарки от лица сына делал. Она сильнее, но сам заслужил, пусть завоевывает. Если вы завтра скажете «да», Филипп останется холостяком. Вы любите правду, миледи, так держите. Только потому, что вы светлая и изрядно намучились. А теперь я отнесу вас наверх.
– Не утруждайтесь, я прекрасно дойду сама! – отчаянно выставила перед собой руки, когда Родриго наклонился, чтобы обхватить за талию.
Не хочу на руки к герцогу! Нет, я не думала об изнасиловании, просто желала оказаться подальше от неизвестности и опасного навсея. Попыталась встать, но не смогла, рухнула обратно на диван.
– Ну куда вам самой, – укоризненно глянул Родриго, – после снятия проклятия-то! Или в комнате нет мужчины, донести некому?
И он действительно подхватил на руки и направился к лестнице. Там попросил обнять себя за шею и открыл телепорт в шикарную спальню.
Тут былая уверенность покинула меня. Может, стоило бояться именно постели? Вдруг герцог воспользуется ситуацией и попытается сделать ребеночка? Знаю, светлые от темных просто так не беременеют, но тут главное количество попыток. А уж если применить магию, наверняка можно добиться результата. Родриго не скрывал, ему желанны дети от наиви – очень уж хотел герцог власти, а тут такой случай. Вот и покрывало откинуто, к услугам его светлости, так сказать. И держат меня крепко, надежно.
У страха глаза велики.
Родриго уложил меня на кровать и, склонившись, стянул туфельки, чтобы не запачкали белье.
– Сейчас придет горничная, разденет. Отдыхайте. Лорду Марону расскажу сам, а вам подарю книгу о дворянском воспитании. Почитаете о чести этикете и прочих тонкостях. Ладно я, хотя и меня вы довели, сумею остановиться, а другие сразу убьют, – с непривычной благодушной улыбкой добавил герцог. – Нельзя так, миледи, маги вспыльчивы. Вы даже закрываться не умеете, срочно учитесь щиты ставить и не только ментальные.
И все, Родриго ушел. Как оказалось, за алмазами. Думать о них забыла, а герцог не забыл. С загадочной полуулыбкой он извлек из-за спины мешочек и щедро осыпал драгоценностями с ног до головы. Камни оказались острыми, царапали кожу, но стоили!.. Родриго не поскупился.
Положила один из алмазов на ладонь, рассмотрела. Такой яркий, ограненный!
– Нравится? – Герцог смеялся над моим смущением и попытками поблагодарить, которые неизменно заканчивались нечленораздельными репликами. – Настоящие, можете не проверять. Дворянин всегда держит слово.
Значит, Родриго загодя приготовил камни, прознав о моем визите. Оно и понятно – при всей натянутости отношений Филипп – сын герцога.
Вдоволь потешившись зрелищем очарованной наиви, Родриго уже жестко добавил:
– От Филиппа того же стребуйте. Не разбазаривайте время, не прощайте долгов. Фил – балованный ребенок… Да, избалованный, – повторил в ответ на мое удивление герцог, – иначе бы я с ним сейчас не возился. Так вот, ему полезно, смело унижайте и наслаждайтесь жизненными благами. И, – голос герцога стал тише, а сам он повинно склонил голову, – простите за маскарад. Мне стоило увести короля и рассказать о Твейне под пологом тишины. Алмазы вы заслужили.
Изумленно уставилась на темного. Родриго извинялся? Передо мной, лежащей в постели никчемной светлой?
На коже искрились алмазы. Еще минуту назад восхищалась ими, а теперь и думать забыла.
Герцог стоял, подчеркнуто ожидая ответа. Голову не поднимал, наоборот, опустил еще ниже. Как неловко! Умом понимаю, так положено, Родриго действительно пусть косвенно, но виноват, однако он герцог! Птице столь высокого полета не положено нисходить до лордов и леди.
– Ваша светлость, – промямлила я, покрывшись пятнами стыда, – право, не стоит, я недостойна… И… – замялась. Как сказать-то? – Выпрямитесь, пожалуйста.
Родриго придал телу привычное положение. Сразу стало легче. Кланяется, будто королеве!
– Книгу принести сегодня? Там прописаны все формулировки, но ваша тоже имеет место быть, – милостиво просветил герцог и продолжил мучения: – Можно сесть?
Кивнула и на всякий случай подобрала одеяло. Герцог не воспользовался предложением и устроился на стуле.
– Нужна моя защита? – Вопрос застал врасплох.
– От кого, ваша светлость?
Неудобно лежать и разговаривать о подобных вещах. Увы, сесть пока не могу: голова кружилась.
– От ее величества, – без обиняков ответил Родриго и покровительственно улыбнулся. – Могу оказать услугу. И никаких покушений, спокойный сон.
– Боюсь, подобный долг слишком велик для меня.
Благодаря Эллану я знала, ничего не делается бесплатно, поэтому ни секунды не колебалась. Отказ и еще раз отказ.
На этот раз герцог улыбнулся широко, во весь рот, сверкнув идеальными зубами – сразу видно, в Веосе их не брадобреи лечат, – и рассмеялся. Смотрела на него и не понимала, в чем дело.
– Простите, леди, бывает. Выражение вашего лица…
Родриго не договорил, но и так понятно. Хорошо смешить, а не сердить властьимущих. Герцог обещал мне все высказать, спасибо, передумал. Напоминать не стала.
– Касательно услуги, – герцог вновь стал серьезным, – захотите, знаете, где меня найти. Надеюсь, вы согласитесь снова отужинать у нас?
– С целью? – тут же подобралась.
– С целью поужинать. – Родриго встал. – Игры остались позади, мне интересно с вами побеседовать. Вы другая. Отдыхайте, леди, не стану мешать.
Герцог склонился над рукой и поцеловал дважды. Один раз – как положено по этикету, то есть воздух над кожей. Второй – нежно в костяшки пальцев. Затем и вовсе коснулся щеки, заставив сердце застрять в горле, и прошептал:
– Вы удивительная женщина! Так и быть, сделаю бесплатно.
– Что? – так же тихо прохрипела я.
Нежданная ласка вызвала нехорошее предчувствие. Сейчас Родриго поцелует, переберется на кровать и… Сопротивляться не стану, хочет бесчувственное бревно, пусть получает. Может, тогда поймет, с новым наследником ничего не выйдет. А протесты… Гостиная убедила, для Родриго они – комариный писк, только зря силы тратить.
Предчувствие не оправдалось, герцог показал себя с необычной стороны.
– Окажу услугу. – Пальцы легонько погладили ладонь и отпустили. – Доброй ночи!
Хлопок, легкое свечение, и Родриго испарился. Король на шахматном поле! Покровительство такого – удача, только страшно, не останусь ли в итоге в долгу.
* * *
Филипп воспринял известие об отмене оглашения помолвки с беспокойством. Брюнет тревожился не обо мне, а о собственной жизни: не пересмотрят ли решении суда? Присутствовавший при разговоре герцог заверил: оно окончательное и отмене не подлежит. Бывает, молодые люди решают не связывать себя словом. Скажем, я еще присмотреться хочу. Родриго выразительно глянул на меня, пришлось активно закивать. Поняла намек: Филиппа не бросала.
Несостоявшийся жених воспрянул духом и тут же упал с небес на землю, когда узнал: отмена помолвки не снимает с него обязательств. Брюнет скис, но не проронил ни слова. Значит, на ближайшие три года я обеспечена деньгами.
После Родриго ушел, оставив нас вдвоем. Полагала, он пошутил насчет книги – нет, подарил дорогущий фолиант с золотым тиснением. Судя по количеству страниц, придется корпеть над ним не один год. Честно прочитаю: герцог Терский не из тех навсеев, чьи пожелания можно игнорировать. Опять же самой полезно, чтобы не провоцировать неприятности, хотя, если честно, зачастую надлежит просто промолчать. Вот зачем провоцировала Родриго? Повезло, что он хорошо владел собой и ему знакомы чувства, поэтому пожалел.
Филипп без особого энтузиазма – убежище, как-никак – повторно сообщил координаты замка и поведал о паре ловушек, которые установил. Надеюсь, никаких сюрпризов больше нет. Сомневаюсь, будто брюнет открыл все секреты, но не в его интересах меня убить. Тут спасибо герцогу, который выступил гарантом выплаты долга и намекнул: подозрительная гибель маленькой наиви лишит сына фамилии.
