Текст книги "На круги своя (СИ)"
Автор книги: Ольга Романовская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]
Вот и вся любовь, все желание! Только похоть и галочка в списке интересных любовниц. Словом, молодец, что не поддалась.
Выглядел некромант страшно, выражение лица зверское, в руке дымится посох. Не живым – магическим огнем, но все равно жутко. И глаза, они практически слились по цвету с волосами, напоминая бельма.
Эллан, уловив страх, сильнее прижал к себе, заодно заслоняя от Соланжа.
– Тихо, ш-ш-ш, он не тронет! – прошептал лорд, поглаживая по голове.
От него слегка пахло потом и кровью. Голос убаюкивал и звучал с непривычной нежностью.
Всхлипнув, ткнулась носом в спасителя и тут же испачкалась. Я совсем забыла о полученной лордом царапине! Надо обработать, но страх пересилил долг лекаря. Я отчаянно цеплялась за Эллана, пытаясь спрятаться от Соланжа. Мнилось, будто он шагнет, рванет за руку и начнет допрашивать.
Биение сердца лорда чуть участилось. Удивительно, но ритм все равно слишком спокойный, а ведь Эллан недавно дрался. Воистину, навсеи уникальны!
– Не подходите, она вас боится, – заметив поползновения некроманта, лорд выставил вперед руку с посохом. – Я потом сам все расскажу. Добровольно, – подчеркнул Эллан и устроил меня так, чтобы ничего не видела. – Неправомерный магический допрос карается законом.
Показалось, или в воздухе закружились снежинки?
Стало нестерпимо холодно, а потом тепло. Только мнилось, источник жара во мне. Он расходился от сердца лучиками солнца, прогоняя тревоги.
– Да отлепитесь от девушки, Эллан! – раздраженно обронил Соланж. – Всю игру испортили!
Осмелилась повернуть голову и поймала укоризненный, обвиняющий взгляд.
– Испортил?! – взорвался лорд. – Да с вашей привычкой тянуть до последнего леди оживлять бы пришлось! Вы что обещали, на каких условиях я согласился закрыть глаза на ваши игры? Знал бы, кого ловили, ни на шаг бы леди Эрассу не отпустил. Она наиви, Соланж, не навсейка! – Голос Эллана взлетел до небес. – Считайте, обычный человек. Хиленькая, слабенькая, неспособная ударить.
Э, я не такая!
Хотела возразить, но лорд ущипнул, призывая к молчанию.
– Неспособны, – упрямо повторил он. – Светлые не могут причинить вред живому существу, только легкий в рамках самообороны. И зная это, Соланж Альдейн…
– Не надо! – оборвал Эллана виновник разговора. – Леди Эрасса в порядке, остальное неважно. Это мужское дело.
Странно, лорд не стал возражать. Вместо этого он взял меня за подбородок и запрокинул лицо, заставляя смотреть в глаза.
Зрачки Эллана показались странными: узкими, как у животного, а потом и вовсе исчезли. В ужасе дернулась и поняла: не могу! Накатила волна паники. Желудок упал в пятки.
Кто угодно, только не Эллан! Он не может, он…
«Эллан такой же темный, как все, – отчитал наивную внутренний голос. – Ты только что видела, каким бывает учитель. Вспомни, он предупреждал, только ты не хотела верить. Не наиви ты, а дура!»
Неужели убьет? За что? Что я ему сделала?!
Судорожно вздохнула и приготовилась к неизбежному.
Сердце щемило. Мнилось, сейчас оно разорвется, распадется десятками осколков.
Зачем меня спасать, чтобы убить? Никто не знал о нитях, никто бы не призвал Эллана к ответу. Даже Геральту плевать, остальным и подавно. Филипп, к примеру, вздохнет с облегчением, а герцог Терский сэкономит круглую сумму. Род Соуренов спасен, все довольны.
– Дария, – чуть слышно, дрожащим от возмущения голосом спросил Эллан, погладив по подбородку большим пальцем, – зачем вы так? Я же обещал: никогда. Пусть земля разверзнется, но зла вам не причиню. Ни царапины! А вы оскорбляете подозрениями, обвиняете в убийстве. Или случай с Твейном ничего не значит? Долга нет, по какой, скажите, причине я желал ему смерти? И убил бы, – лорд, помрачнев, скрипнул зубами и сжал мою руку. – Свидетели небеса, не пощадил бы за это, – он мягко коснулся пальцем расцарапанной щеки, – и это, – ладонь легла на грудь, туда, где трепетало сердце.
– Ничего страшного не случится, вы заснете, – ворковал Эллан. Глаза его напоминали бездну. – Даю честное слово Маронов. И, – голос стал холодным, враждебным, – если вы считаете меня предателем, не приходите больше. Либо учитель и ученик верят друг другу, либо они ничего не добьются.
Верить…
Хорошо, я готова отдаться вашей воле, Эллан Марон.
Переборов доводы здравого смысла, перестала сопротивляться, расслабилась.
Значит, Эллан владеет гипнозом. Он об этом не рассказывал. Ну да, зачем, у нас же доверие!
На глаза навернулись злые слезы обиды.
Конечно, ты неполноценная, зверушка, игрушка, не равная. Вот такие друзья в Веосе! Больно, но жизненные уроки всегда пахнут полынью.
– Вы не спрашивали. Ни разу не удосужились узнать, как я к вам отношусь.
Удивленно взмахнула ресницами.
Ого, тоже обида! Еще жертву из себя изобразит и наврет. А я поверю, потому как светлая.
– Да не лгу я вам! – мысленно лорд перешел на крик. – Хватит уже, Дария! На счет «три» вы заснете, – Эллан вновь надел маску спокойствия и нервно поправил волосы. – Вечером зайду, хотя, честно, после сегодняшнего видеть вас не хочется.
И все, дальше короткий счет и темнота.
ГЛАВА 4
Заворочавшись, потерла виски и открыла глаза. Ожидала увидеть жертвенник, резко села, прижимая одеяло к груди, и с облегчением выдохнула. Моя спальня.
Вечер.
Солнце золотит занавески. Они колышутся, будто сотканы из сотен блестящих нитей.
На мне – ночная сорочка. Волосы тщательно расчесаны, сама я умыта. Даже царапины чем-то обработали – они больше не саднели.
Маскарадный наряд исчез, вместо него на подлокотнике кресла висел халатик.
Откинулась на подушки.
Странно, я столько всего пережила, а практически спокойна. Словно опоили чем-то.
Поискала глазами причину странного поведения и, кажется, нашла – стакан на прикроватном столике. Потянулась к нему и принюхалась. Нос уловил запах трав. Ясно, пока я лежала в бессознательном состоянии, мне влили сильную дозу успокоительного.
Однако меня волновало не чужое самоуправство, а причина, по которой мужчины не позволили присутствовать при разговоре. И где Геральт? Сомневаюсь, что домашний дух не сообщил о моем пробуждении. Любящий человек тут же поспешит проверить, а Геральт не торопился. Дома ли он вообще?
Поведение любовника не нравилось. Чем больше думала, тем больше хмурилась.
К примеру, во время похищения пирамидка связи не вывалилась из внутреннего кармашка, однако Геральт не попытался разузнать, куда я запропала. Выходит, либо не желал, либо не заметил моего исчезновения. Например, увивался вокруг ее величества. Право слово, какое ему дело до наиви, когда тут королева и нужно вымолить былые милости. Она-то способна осчастливить, а я – выпитый сосуд. Силу отдала, постельные развлечения со светлой подарила.
Женские домыслы?
Увы, я видела, как Геральт по-собачьи преданно смотрел на Евгению. И после этого обижаться на Эллана? Да он самого главного не сказал: идиотка ты! Любит тебя Геральт, как же! Сколько еще намерена тешить себя сказками о свадьбе? Сказать, что ему нужно? Правильно, одни плотские удовольствия.
Вспомни, он хоть раз промолвил теплое слово? Я не про «сосудик» и прочие постельные словечки, а про нежность. Хоть раз представил как официальную спутницу, невесту? По закону Геральт мог сделать предложение, не дожидаясь смерти супруги. А его от брака тошнило! Одно дело – трахать последнюю наиви – грубо, но как есть, – другое – любить, заботиться, признать равной.
Ничего у вас общего, только постель.
Тяжело вздохнула и прикрыла глаза.
Решено, сегодня проверю, испытывает ли Геральт какие-то чувства. В Веосе разрешено делать мужчине предложение при свидетелях. Вот и предложу себя при Эллане – наверняка учитель останется на ужин, пусть и дуется на меня. Если любовник согласится, значит, ошиблась, оболгала. Нет – съеду из дома. Спать с Геральтом ради похоти не смогу. Пусть с ним очень хорошо, но невыносимо знать, что тебя используют.
Да, сначала придется тяжело, душевно и физически, потому как привыкла к мужчине, но ничего, переживу. Жила шестнадцать лет и хлопот не знала. В крайнем случае есть комендант Особой тюрьмы. Он предлагал подобные интимные услуги. На вид – приличный мужчина, если погасить свет, от Геральта не отличу. Попользовалась и выставила за дверь.
Или любовника найду. С тем же Соланжем пересплю. Он хочет, вот и совпадут наши желания. Или попробую, каково с Чувствующим. С Элланом даже проще: знакомый. Только вот стыдно, неловко, и как уговорить? Не только его – себя. Тут, наверное, сложнее всего в первые минуты, потом забудусь, и Эллан все сам сделает. Мужчины в Веосе опытные, умелые, взять хотя бы Филиппа. Он принес не только боль, пусть близости с брюнетом я не желала.
С Элланом должно выйти замечательно, недаром Чувствующих всегда заводят как любовников. Только… Только нехорошо это. Никаких чувств, никакой душевной близости. Стоп, последняя как раз есть.
Ладно, чего гадать! Сначала Геральта проверю.
В разгар тяжких и местами стыдливых – не каждый день признаешься в интересе к мужчине, пусть и теоретическом – в дверь постучали.
Поспешно пригладила волосы, натянула одеяло до подбородка и крикнула: «Войдите!»
На пороге возник Геральт. Он настороженно глянул на меня и отвел глаза. То ли испытывал чувство вины, то ли не желал, чтобы я прочитала отголоски мыслей.
– Как ты себя чувствуешь? – Любовник присел на краешек постели.
Голос звучал сухо, официально – словно о здоровье тетушки справлялся.
– Спасибо, ничего не болит.
Рассматривала его и гадала: знал или не знал? А если знал, отчего спасли другие?
– Кто тебя… – Геральт поджал губы и сделал короткую паузу, – по лицу?
– Королева, – не видела смысла лгать. – Привлекла внимание потенциального любовника.
Украдкой бросила взгляд на зеркало. Уфф, синяки и кровоподтеки свели. Хорошая мазь, надо рецепт спросить.
– Потенциального любовника? – удивленно и – может, это всего лишь игра воспаленного воображения – раздосадовано переспросил Геральт.
– Не делай вид, будто не знаешь! – отмахнулась я. Право слово, хватит ломать комедию! – Соланжа Альдейна.
– Ясно, – кивнул любимый.
Вот так, одно скупое «ясно». А как же обещание отомстить, наказать? Сочувствия не прошу: оно у темных под запретом, но за честь дамы мог бы вступиться! Ладно, королева, стиснуть зубы и проглотить, но к Соланжу пойти нужно. Прежде Геральт не раз порывался, ненавидел некроманта его величества, а теперь поджал хвост. Не из страха – такое бы почувствовала. Банально не желал. Не стоила я.
В воздухе повисло неловкое молчание.
Геральт хмурился, а я пристально наблюдала за выражением его лица. Чем вызвана ярость? Соланжем, мной, королевой, самим Геральтом? И в похищении и побоях ли дело? Сомневаюсь! Слишком похоже на досаду. Любовница причинила неудобства.
– Тебе цветы прислали, – сквозь зубы процедил Геральт и глянул так, будто я во всем виновата. – Соланж Альдейн. Я сказал Филиппу, пусть решает, как с ними поступить. Жених ведь. Или принести?
Покачала головой. Ничего принимать от некроманта не собиралась.
– Я не мог. Ты ведь объяснений ждешь? – Оправдания прозвучали как обвинения. – Искал, но следящие чары обрывались в саду. Прости.
Не верилось. Ложь сквозила в каждом жесте. Именно поэтому Геральт злился.
– Она приказала? – обошлась без имен.
Геральт кивнул и покаянно опустил голову.
– Я не мог. Это сложно объяснить, – глухо произнес он.
– Отчего же? – пожала плечами и зябко обхватила колени руками. – Королева – хозяйка, ты ее раб, поверенный и любовник. Ее величество сама сказала. Не мне – твоей покойной жене, но какая разница? Так что я все знаю, нет смысла притворяться.
Вседержители свидетели, какой ценой дались эти слова, как трудно было сохранить спокойствие!
Не за ужином, все решится прямо сейчас.
Назад пути нет, придется принимать решение. Нельзя всю жизнь провести наивной девочкой, верящей в любовь вопреки здравому смыслу.
– Дария!
Геральт подскочил и с покрасневшим от переполнявших эмоций лицом навис надо мной. Испугавшись, дернулась. Думала, ударит.
Не возразил.
Грустно улыбнулась.
Всего лишь постельная игрушка, та же наложница, пусть и благородная. Вот Евгения – госпожа и не только по происхождению. Ее Геральт ценит, а о тебя вытирает ноги.
Вспомни об эротических фантазиях темных. Для них высшее наслаждение – слиться со светлой. Желательно тремя разными способами, чтобы испробовать все грани удовольствия, а после можно убить. Помнится, Геральт не желал просвещать насчет непристойных желаний, сама узнала, не без помощи королевы.
Отвернулась, не желая смотреть на того, кого любила. Неужели он предатель? Еще и трус, раз не желает сказать правду. Покорился воле госпожи, как цепной пес! Где, где знаменитая навсейская гордость? Куда подевался прежний Геральт? Нынешнего любить не могла.
Позолота слезла, обнажив гнилую суть.
Геральт Свейн, граф Местрийский палец о палец не ударит ради леди Дарии Эрассы, если последствия ему повредят. Да и так не станет утруждаться, когда наскучу. Он уже сейчас отдалился, дальше только хуже.
Пусть бьет. Больнее, чем сейчас, Геральт уже не сделает.
– Не говори о том, чего не знаешь, – холодно возразил Геральт и присел рядом. Рука накрыла мою руку и крепко сжала. Жест настолько не вязался с тоном разговора, что лишь укреплял в мысли о предательстве. – Да, ее величество доверяет мне, но не более. Политика и только. И, Дария, прости, но существует род, честь, родина. Если бы речь шла только о твоем похищении, я бы убил мерзавца, но все гораздо сложнее. Впрочем, зачем я перед тобой оправдываюсь? – спохватился навсей. – Ты светлая, не поймешь. Не стоило меня спасать, любить и жить здесь, если не собиралась принимать правила игры.
– Правила? – задохнувшись от негодования, вырвала руку. Глаза заблестели от еле сдерживаемых слез. Встать бы и уйти, громко хлопнув дверью, но я выдержу и дойду до конца. Надо дойти. – Ты о них не говорил. Ты вообще не считал нужным разговаривать, что-то объяснять. Удобно, когда под боком красивая дурочка, которая никуда не денется и смотрит с обожанием. О, сколько всего поведал Эллан! Не жутких секретов – что ты, обычных правил и законов. Даже Соланж Альдейн, и тот оказался словоохотливее. Законы давали мне права, а тебе – обязанности, поэтому наиви от них тщательно оберегали. Как видишь, напрасно. Дурочка поумнела. И не надо твердить о чести, ты просто меня не любишь.
Геральт шумно втянул воздух. Губы сжались в тонкую линию. Злится. Попала в точку.
Конечно, Дария, какая любовь, если он соблазнил сразу после того, как узнал о светлой сути. Прежде собирался насиловать, низведя до животного, и убить, когда не смогу удовлетворять хозяина.
Овдовев, Геральт и не подумал жениться. Еще бы, зачем? Геральту нужна постельная игрушка, любовница.
Горько, но такова жизнь. Опыт – тяжкий путь ошибок. Все, что ни происходит, к лучшему.
Никакого предложения. Спектакль окончен.
Усмехнулась сквозь слезы и уткнулась лицом в подушку. Сама не заметила, как разрыдалась – громко, в голос.
– Перестань! – раздраженно прикрикнул Геральт, вбив еще один гвоздь в мое сердце. – Нет ничего уродливее плачущей женщины.
Прежде разрыдалась бы пуще прежнего, но жизнь среди темных кое-чему научила. Выпрямилась, утерла слезы и, указав на дверь, прошипела: «Вон!»
Геральт не пошевелился, пришлось повторить, толкнув навсея в грудь.
– Я переночую здесь, ваша милость, – говорила решительно, но руки дрожали. – После… Вы обещали мне дом, так потратьтесь хотя бы на обстановку и экипаж. Адрес узнаете у его светлости герцога Соланжа Альдейна. Пока не обустроят новый дом, поживу у жениха. Желаю удачи в королевской спальне. Вы идеальная пара: оба – редкостная дрянь.
Оскорбления Геральт стерпеть не смог. Он ухватил за плечи и встряхнул, будто яблоню. Лицо перекосило от бешенства. Навсей еле сдерживался. Он явно собирался ударить, но еще не решил, куда бить, как и сколько раз.
– Повтори! – хрипло приказал Геральт.
Его чуть ли не трясло от ярости. Пальцы сжимались все сильнее, причиняя ощутимую боль.
– Вы прекрасно слышали, милорд. Пустите!
Постаралась вложить в голос всю твердость, на которую была способна, и ударила Геральта по руке. Кажется, подействовало. Он отпустил, рывком поднялся и одним движением смел флакончики с туалетного стола. Они разлетелись по полу радужными осколками. В нос ударило приторное смешение ароматов.
Поджав ноги, сидела и смотрела на то, как медленно растекаются темным пятном любимые духи.
Сердце сковал холод. Словно камень положили на грудь.
Не любит и не любил.
Опомнившись, Геральт замер, тяжело дыша, и обернулся ко мне.
Чужой взгляд, пристальный, изучающий. Хищник, оценивающий, кто перед ним: соперник или жертва.
– А ты изменилась! – Геральт сделал шаг к кровати и остановился. – Уже не наивная девочка, даром, что светлая. Только играешь с огнем! Я терплю, хотя давно должен убить, Дария. – Вот, значит, как. Любимая – и убить. Маски сброшены, актер не считает нужным соблюдать условности. – Вспомни, сколько пощечин ты мне дала, сколько раз оскорбила? Ничего не пожелала узнать, но уже сделала выводы. Знаешь ли ты, – напирал навсей, – что ее величество приказала тебя уничтожить? Только моими стараниями ты еще жива. Да, я спохватился слишком поздно, зато убеждал королеву в твоей невиновности, хотя, свидетельница Тьма, сомневался, уж не прельстилась ли Соланжем Альдейном. В итоге ты жива, ее величество успокоилась, а я дрянь. Отличная плата за добро, леди Дария!
Искренен ли Геральт или потчует очередной ложью? Слишком много злости. Навсей ненавидел и не думал этого скрывать. Ноздри раздувались, пальцы теребили цепочку часов, свешивавшуюся из кармана жилета.
– Благодарю, милорд, – ответила подчеркнуто холодно, хотя хотелось кричать. Губы дрожали. Я кусала их, чтобы позорно не разрыдаться вновь. Хватит! – Теперь мы квиты. Я дважды спасла вам жизнь, вы дважды ее возвратили. Уходите. Нас больше ничего не связывает.
– Дария… – нахмурился Геральт.
– Нет! – поспешно вскинула руки, не желая ничего слушать.
Хватит лжи, хватит красивых слов! Не хочу в них верить, вновь оказаться в плену иллюзий. Если Геральт любит, он извинится, остановит.
– Хорошо, – неожиданно быстро сдался навсей, укрепив худшие подозрения. – Воля ваша. Настаивать не стану. Позволите навещать или навсегда вычеркнете из жизни, миледи? Доставил удовольствие и пошел вон.
О, он знал, как ударить!
Кровь прилила к щекам. Хлопала ртом, как рыба, не в силах достойно ответить.
Геральт галантно, словно пару минут назад не наставил синяков, склонился над рукой и удалился, плотно прикрыв за собой дверь.
Не знаю, сколько я пролежала, обнимая подушку. Приходила горничная – прогнала. Не могла ни с кем разговаривать, не желала есть. Потом вспомнила об Эллане и заставила себя встать. Только стоит ли одеваться?
Подозрительность прочно пустила корни в разуме.
Лорд Марон тоже отличился, обвинил невесть в чем. А ведь мог бы сказать, предупредить. Он выбрал атаку – признак вины. Неужели очередной притворщик.
Тяжко вздохнула.
Эллан, с вами будет еще горше. От Геральта в последнее время я подсознательно ожидала чего-то подобного, от вас – нет. Вы приручили к себе, заставили поверить в тепло и участие. Своеобразное, темное, но участие.
Посмотрела в зеркало. Веки опухли, глаза покраснели. Волосы растрепаны. Красавица! Утерла лицо и направилась в умывальную комнату. Там долго отмокала в ванной, уставившись в шапку ароматной пены. Вода остывала, я подогревала ее и так по кругу.
Предательство – это всегда больно.
Но вдруг Геральт таки любит? Возможно, я ошиблась, и он нервничал совсем по другой причине. Если насчет королевы правда, навсей ходил по лезвию орудия палача.
От тягостных раздумий отвлекло очередное появление горничной. Боясь зайти, она подослала духа. Он сообщил о приходе Эллана. Тот ждал в Малой гостиной.
– Хорошо, я сейчас спущусь. Позови служанку.
Кое-как выбралась из ванной. Учитель заслужил прелестную наиви, а не суровое: «Извините, леди вас принять не может». Он-то не предавал, хотя не уверена, что спасал бескорыстно. Я теперь ни в чем не уверена.
Интересно, чем они с Соланжем занимались за моей спиной, и отчего во дворце тихо? Королева спокойно вернулась, выходит, никто не знает о ее родственнике.
Эллан, наверное, выпил не один бокал, когда я, наконец, доползла до Малой гостиной. Выглядела паршиво. Внешний вид отражал душевное состояние. Заметив такое «чудо», лорд вскочил, все еще сжимая в пальцах фужер. Потом спохватился, поставил на столик и решительно шагнул ко мне.
На лице мелькнула тревога. Истинная или наигранная?
Остановилась в паре шагов от Эллана и апатично уставилась в пол.
Простите, никаких светских бесед.
– Вина миледи! – распорядился лорд и, нахмурившись, добавил: – И еды. Что-нибудь легкое, но обязательно с мясом. Живо!
Однако, как смело он распоряжается в чужом доме! Полагала, дух возмутится, но нет, материализовался из воздуха с подносом, безмолвно расставил яства и удалился. Странно. И еще страннее то, что нам прислуживал призрак, хотя это работа обычных слуг.
– Ешьте! – Эллан насильно усадил в кресло и сунул в руки тарелку с мясным салатом. – Никаких разговоров, пока не съедите.
Честно попробовала, но кусок не лез в горло. Прожевала пару листиков салата и отставила тарелку на столик. Вот выпью с удовольствием.
– Вас покормить, Дария? – огорошил вопросом лорд.
– Зачем? – покосилась на салат и перевела изумленный взгляд на собеседника.
– Забочусь о здоровье. С духами заниматься натощак нельзя, а я намерен сделать из вас хорошего медиума.
Покачала головой.
– Всего листик, – настаивал Эллан. – А потом налью вина.
Значит, догадался, чего хочу. Неудивительно – Чувствующий.
Лорд взял тарелку и опустился возле моих ног.
Сердце гулко ударилось о ребра. Щеки покраснели.
Со стороны сцена выглядела так интимно. Пусть мы оба знаем, что не состоим в отношениях, но любовники любовниками!
– Не надо! – промямлила я.
И кормить, и сидеть на полу тоже. Неуютно мне, неприятно, когда унижаются.
Эллан вопросительно поднял брови и улыбнулся.
– Это не унижение, иначе неудобно. Можно, конечно, пододвинуть кресло.
– Нет, – предупредив дальнейшие действия, положила ладонь ему на плечо и забрала тарелку.
Выиграл, поем, сколько смогу.
Довольный вид лорда подтвердил догадку: он смущал намеренно и добился своего.
Не чувствуя вкуса, отправила в желудок половину закуски и в качестве приза получила бокал вина.
– Кто вас обидел, Дария?
Лорд устроился рядом, теперь уже в кресле, наклонился и сжал безвольно свисавшую с колена ладонь.
Покачала головой. Не хочу говорить и не могу.
– Дария… – нахмурившись, начал Эллан, но вдруг замолчал.
Лорд некоторое время разглядывал, словно вычислял карту энерготоков, а потом, ударив рукой по колену, простонал:
– Идиот!
Ахнула, когда Эллан неожиданно опустился на корточки и поцеловал ладонь. Да как – чувственно! От его прикосновения по коже разбежались иголочки.
– Вы наиви, а я мерил по нравам темных. А вот оно как! – Лорд говорил загадками и гладил пальцы. – Прошу, не берите в голову мои слова!
– Какие слова?
Ощущая себя безмерно смущенной, не сводила взгляда с опущенной макушки учителя.
Я полагала, речь о Геральте, причем тут Эллан?
– Слова, сказанные в запальчивости в другом мире. Тогда, когда появился Соланж Альдейн.
Лорд еще раз поцеловал руку, заставив кровь быстрее бежать по телу, одним плавным движением поднялся и занял прежнее место. В пальцах тут же оказался фужер.
– Почему вы тогда разозлись? – Раз уж начали выяснять, надо идти до конца.
Реакция на Эллана пугала. Прежде его поцелуи не оставляли мурашек. Раньше… Но прежде он так не целовал – как мужчина, трепетно, порывисто, словно силясь удержать и выразить всю глубину чувств. Если бы не знала об отношении навсеев к эмоциям, решила бы, что небезразлична лорду Марону. Глупо ведь, правда?
– Из-за обвинений в предательстве. Видите ли, Дария, – Эллан тщательно подбирал слова, вертя в пальцах ножку бокала: нервничал, – как я уже говорил, отношения учителя и ученика предполагают доверие. В нашем случае оно подкреплено клятвой мага и дворянина. И тут вдруг мысли об убийстве. Я не обратил внимания на ваш эмоциональный фон и сказал то, что сказал. Однако обидели меня гораздо больше.
– Но вы все-таки пришли.
– Пришел, – согласился лорд и отставил бокал. – И вовремя. Вас нельзя оставлять одну.
– Почему?
Ответ знала, просто хотелось выяснить, насколько далеко простираются возможности Чувствующих.
– Вы сейчас склонны к самоубийству, – огорошил лорд и тут же удивил вторично, позвал: – Идите сюда.
– Куда?
Эллан не тот мужчина, чтобы сажать женщину на колени со всеми вытекающими последствиями. Или тот? Собирался же он кормить с рук! В конце концов, он не бесполое существо, еще молод и хочет утешить брошенную любовницу Геральта Свейна самым древним способом.
Как-то не сегодня, не так и не сейчас.
Простите, Эллан, но дам пощечину.
Очевидно, лорд с помощью эмоций догадался о мыслях, которые бродили в моей голове, и поспешил разъяснить ситуацию:
– Вам нужна эмоциональная подпитка. Лучше бы обратиться за ней к Филиппу Соурену, но, боюсь, вы успеете натворить бед. Не беспокойтесь, – мягко улыбнулся Эллан, – никаких домогательств.
Приличная женщина не сдвинулась с места, а я встала, уткнулась в ворот пахнущей знакомой горчинкой рубашки Эллана и разрыдалась. Лорд усадил на колени, обнял, погладил по волосам.
Обмякнув, пыталась бессвязно объяснить, отчего поступила так в странном зале без потолка, куда перенес Твейн. Нет, я верила Эллану, но он мог просто сказать. Доверие всегда взаимно и не предполагает двойной игры.
– Ничего подобного! Какие игры? – возмутился Эллан, прекратив массировать плечи. – Я всего лишь хотел уберечь от неприятного разговора. Зачем леди видеть мужские разборки? И о похитителе забудьте, иначе на вас начнут охоту.
– А на вас? – подняла на лорда заплаканное лицо и встретилась с его внимательным серьезным взглядом.
– Я сам умею охотиться, – неожиданно жестко ответил Эллан. – Ничего, никто вас не тронет, – пообещал он и вновь провел ладонью по лопаткам, – а Соланж Альдейн извинится за ловушку.
– Он опять использовал меня?
Лорд промолчал и удобнее устроил на коленях. Странно, но тут так уютно… и не так больно душе. Пусть даже причиной всему гипноз, неважно, лишь бы чувство защищенности никогда не улетучилось. Впервые понимала: не отдаст, не позволит тронуть.
Чувствующие, м-м-м, как они это делают?
Эллан скупыми прикосновениями – странно, мужчине много лет, комплексов нет, опять же наложница, а гладит с опаской – сумел убрать часть горечи из сердца. Только плакать все равно хочется. Или проснуться. Да, именно так, все сон, и Геральт любит меня, королева не била по лицу, а Соланж не подставлял под нож другого некроманта.
– Не все так просто, Дария, – вздохнул Эллан.
Кто бы сомневался, лорд читал мысли. Амулет на Чувствующих не действует, нужен двойной щит.
Рука Эллана дрогнула. Он подобрался, напрягся, а потом и вовсе ссадил меня с колен.
Удивленно заморгала. Что я сделала-то? Когда, наконец, разберусь в странностях поведения навсея? То лорд обижается на отказ признать долг, то ему мерещатся оскорбления. Вот и теперь, стоило пригреться, как оттолкнул. Чувства боится проявлять? У темных жалость и слабость – позор. Опомнился, наверное, испугался, что слуги или вовсе Геральт увидят.
– Почему? – Губы плаксиво дрожали, хотя, честно, пыталась сдерживаться. Видимо, держать эмоции в себе оказалось мне не под силу. Еще бы, сегодня разрушился мой воздушный замок любви. – Даже вы, Эллан! – обвинительно глянула на лорда. Тот напоминал каменного истукана: такой же безмолвный, замкнутый. – Спасибо, напомнили о моей наивности. Светлая – существо второго сорта, помню. – Только не это, только не истерика! – Радуйтесь, – рыдания душили, обида рвалась наружу, – вы сумели меня обдурить. Совсем несложно, так ведь?
– Ох, Дария! – покачав головой, Эллан скинул маску.
Он глубоко вздохнул и, пресекая сопротивление, сграбастал обратно на колени. Легко обвел абрис лица и поцеловал в висок – мимолетно, невесомо.
– Вы ничего не поняли, я совсем по другой причине. Тихо, успокойтесь! Все позади, я позабочусь.
Как сладко звучит: «Я позабочусь». Самая желанная фраза на свете! Увы, после Геральта она обесценилась. Помнится, некогда он говорил нечто подобное. Не желаю вновь обмануться, только глупое сердце радостно трепыхнулось, забилось чаще от блаженной истомы.
Эллан развернул к себе и заглянул в глаза. Его руки обвили талию, одновременно крепко и свободно, не как собственник. Мол, ты вольна уйти, если пожелаешь. Я и попыталась, дернулась, но замерла, когда ощутила поглаживание запястья. Большой палец очертил венки и помассировал их средокрестье. Задержала дыхание, наслаждаясь приятными ощущениями. Умом понимала: меня используют, а тело млело. Сама не ожидала от себя такой реакции на Эллана. Нестерпимо хотелось, чтобы он поцеловал, и лорд осуществил мое желание, скользнул губами по коже. Не в губы, в запястье.
Десятки иголочек вонзились в кожу.
Как сладко!
– Не нужно на меня дуться, – вкрадчиво попросил Эллан, притянув к груди. – Я сейчас все объясню.
Женская суть закивала, ум же отчаянно пытался воспротивиться, предупредить, что лорд – темный и врет, как все навсеи. Только я поверила: слышала, как учащенно бьется сердце Эллана. Если лжет, не нервничал бы.
Лорд сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями, и начал своеобразную исповедь.
– Начнем с меня. Признаю, я допустил ошибку и готов извиниться. Как только успокоитесь, по полной форме.
– Зачем мне успокаиваться? – Во мне взыграло любопытство.
– Нужно встать на колени. Мне, разумеется, – улыбнулся Эллан. – Когда у тебя на коленях сидит зареванная светлая, сделать это проблематично.
– Не надо никуда вставать! – ужаснулась я.
Хватит, с меня целования ног! Гадкое чувство, хочется поднять человека на ноги или самой присесть рядом, лишь бы прекратить безобразную сцену.
– Почему безобразную? – вторично удивился Эллан. Разумеется, он слушал мысли. – Вам не нравится уважение?
– Уважение – да, но не унижение. Когда вы благодарили за руку, думала, со стыда сгорю. Я не навсейка, не упиваюсь сломанной гордостью.
– Да ничего я ломать не собираюсь! – вспылил лорд, в сердцах ударив рукой по креслу. Он больше не обнимал, и я остро ощутила нехватку теплых пальцев на талии. – О себе бы подумали! Или спасли, оскорбили – одного слова хватит? Вы леди, женщина, а не подстилка для высокородных, мужчины обязаны извиняться по правилам. Полезно, знаете ли, желания повторить гадость не возникает, потому как, вы правы, стояние на коленях удовольствия не доставляет.
