Текст книги "На круги своя (СИ)"
Автор книги: Ольга Романовская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]
ГЛАВА 5
В конце коридора мелькнуло лицо Норжина. Надо бы попрощаться, он, в сущности, хороший мальчик. Милый, пока не стал мужчиной. Когда они вырастают, превращаются в сволочей. Абсолютно все.
Ну, кто следующий? Давайте, скидывайте маски. Неважно, темные вы или серые, суть одна – гнилое дерево. Обмануть, использовать и выбросить – вот ваше кредо. Не получилось – сломать, уничтожить.
Предубеждения? Как бы ни так! Возьмем приемного отца – он убил мою мать и мечтал превратить меня в личную племенную кобылу. Другие из рода Онексов не лучше. Пленники сами собой на крюках не появлялись. Таковы серые. Темные? Вон, сидит образчик в кабинете. Могу продолжить, только не хочу.
Иногда казалось, будто я одна посреди моря лжи и мертвенного холода.
Два мира, и везде одно и то же. Конечно, наиви погибли: они не умели ненавидеть.
Мысли перенеслись в Умерру. Что там теперь, зачем навсеям Сомнейская долина, человеческие королевства за заливом? Видимо, хотят единолично править магическим миром. Люди колдовать не умеют, дай им в руки самый мощнейший артефакт, ничего не сумеют. Легкая добыча. Рабы нужны всегда, а уж сколько наложниц и наложников к услугам темных!
Губы дернулись от отвращения.
Геральт Свейн набрал бы целый гарем.
Мир воды… Оскалившиеся замки, страшная граница пустынных земель. Крюки, виселицы, присланные в подарок головы, отряды магов. Смерть и кровь. Ради чего? Обычного клочка земли и бесплатных плотских удовольствий? Не верю. Тут что-то другое, то, о чем лучше не знать. Хватит с меня чужих «скелетов», в своих бы разобраться. Например, выяснить тайну рождения, настоящие имя и фамилию. Дарией назвали Онексы, Эрассой стала пару недель назад милостью веоского монарха.
Нужно вернуться в убежище Филиппа, где мы встретили Шепчущего. Там я слышала голос матери. Хотя бы увижу призрак, если не дано застать в живых.
Пирамидка связи нагрелась, настойчиво требуя внимания. Прикинулась глухой, но собеседник попался упорный. Размазав слезы по щекам, неохотно вытащила ее и провела ладонью над вершиной. Следовало бы улыбнуться, но пусть уж видят гримасу вместо маски.
Над пирамидкой возникло объемное изображение Эллана. Недовольный учитель постукивал пальцем по крышке карманных часов. За его спиной переливался активированный портал.
– Дария, вы надумали? – Опять претензии. Стоит тряхнуть, и вот он, навсей. – Я не у себя дома, должен уйти.
Лорд резко замолчал: заметил слезы и плаксиво поджатые губы. Он тут же стал темнее тучи и презрительно осведомился:
– Геральт Свейн?
Промолчала. Какая разница?
Нехорошо, конечно, совсем забыла об Эллане. Разумеется, ехать к нему не нужно, в городе полно гостиниц, устроюсь, но предупредить следовало. В результате лорд нервничал, испытывал терпение Геральта из-за зареванной светлой.
– Помнится, я задолжал ему поединок, – ох, не понравился мне тон Эллана: столько ненависти! – Если граф отменил вызов, придется настоять.
– Не надо! – пискнула я, разом позабыв о недавнем заключении про сволочей. – Если из-за меня, не нужно!
Одно дело – обвинить на словах, другое – убить. Крови Геральта я не желала, ничьей не желала. Только Эллан решил за меня. Он нарочито спокойно и медленно убрал часы в карман жилета, смерил пронзительным взглядом и угрюмо возразил:
– Надо. Пришло время платить по счетам. Ваши слезы я ему не прощу.
– Эллан, не!..
Осеклась, натолкнувшись на кристаллы льда в голубых глазах. Такой лорд Марон внушал страх. Не хватало только пофыркивающего коня, меча или посоха в руках. Мягкость и податливость слетели, явив истинного темного.
Женщина повелевает? Как бы не так. Подчинись и смирись, женщина.
– Идите, вещи потом заберете, – тон Эллана потеплел, хотя глаза остались прежними. – Отоспитесь, переедете к жениху, а там и дом обставят.
– Нет, – нашла в себе силы отказаться.
– Да, – лорд вздумал перечить. – Нечего вам слоняться по улицам. Переночуете и трезво оцените ситуацию.
Обещала прийти через пару минут и оборвала связь.
Эллан прав, ничего хорошего со мной в таком состоянии не случится, лучше перебраться к учителю. Подумаешь, выказал характер. Так он темный, а не коврик в прихожей. И правильно настоял, иногда нужно.
Оглянулась на дверь кабинета и вздрогнула: Геральт все слышал. Он стоял в дверях и насмешливо смотрел на меня.
– Вот и защитник нашелся! – Уголки губ презрительно поджались. – Верность – понятие, чуждое женщинам. И как прикажете со мной драться, миледи: до крови или пока не издохну? Предлагаю второй вариант: эффектнее. Как вам картина: наиви опускается на колени, чтобы облегчить агонию бывшего любовника, и дарит страстный поцелуй нынешнему.
Замотала головой и, подобрав юбки, ринулась прочь. Турнюр не способствовал быстроте передвижения, но я успела привыкнуть к изменившемуся центру тяжести. Только вот туфли мешали. Снять бы их вовсе!
Еще немного, и лестница. Только вот добежать до нее мне не позволили, подняли в воздух.
Истошно завизжала, барахтаясь в пустоте. Мнилось, невидимая петля затягивается все туже, выбивая из тела жизнь.
– Я всего лишь хотел, чтобы вы не упали, миледи, – устало прокомментировал свой поступок Геральт и, приподняв брови, явно издеваясь, уточнил: – Вы ведь отныне для меня миледи, верно, Дария?
Чеканя шаг, владелец дома медленно приближался к жертве. Верно, куда спешить, муха из паутины никуда не денется!
Так, только не паниковать, только вновь не сорваться на визг. Ты леди, они умирают достойно. Только как поту не струиться по позвоночнику, когда в руках отвергнутого любовника посох, а острие направлено на меня? Будто сама смерть заглядывает в очи.
Геральт склонил голову набок. На губах играла ухмылка наемного убийцы – равнодушная, циничная.
Затаила дыхание, вслушиваясь в биение собственного сердца.
Навсей воткнул жезл в пол. Острие легко разрезало плиты и вошло ровно наполовину.
Гулко сглотнула.
Жест устрашения удался.
Геральт фыркнул и махнул рукой, снимая чары. Навсей ловко успел подхватить, не позволил упасть. Я оказалась в плену чужих цепких пальцев. Геральт не собирался отпускать, наоборот, развернул лицом к себе и взял за подбородок.
– Ты так и не ответила, как тебя называть, – напомнил он и провел большим пальцем по губам.
Память воскресила прежние минуты ласки, и я горестно вздохнула, опустив глаза.
– Как прежде. И ты… – Снова вздох. – Ты еще не потерял меня, если захочешь, вернешь. Только придется выбирать, Геральт, нельзя получить все сразу.
– Золотые слова, Дария! – Навсей наклонился, практически касаясь губ, отчего они неимоверно зачесались в предвкушении поцелуя. – Золотые слова, маленькая светлая девочка, – повторил Геральт и неожиданно отпустил. – Захочешь, можешь вернуться. Именно так и никак иначе.
И все, развернулся, ушел, не попрощавшись.
Стукнула дверь кабинета, перевернув еще один лист в книге жизни.
Обхватив себя руками за плечи, понурившись, побрела к лестнице. Несколько раз порывалась обернуться – сдерживала гордость.
Хватит. Геральт ясно выразился: прибегу сама, он возвращать не станет.
Любовь не умирает мгновенно. Вот и у меня сохранилось еще достаточно этого чувства. Глупому сердцу верилось, поведение Геральта – обычная надменность, только разум твердил иное. С некоторых пор я больше верила ему.
Королева, Дария. Маскарад. Верный пес и его госпожа.
Не унижайся. Твоя жертва никому не нужна. Геральт не полюбит, ты не станешь счастливой. Народная молва не лжет, сколько ни говори «халва», слаще не станет. Так и тут.
Горделиво расправила плечи.
Вот так, Дария. Выживают сильнейшие.
Надо было больше слушать Алексию и ее подруг, глядишь, не попалась бы, как слепой котенок. Ничего, теперь стану разборчивой, как навсейки, если подпущу к душе и телу, то только самого лучшего.
– Вам плохо, миледи?
Норжин!
Куда же он делся во время разговора? Наверное, спрятался, завидев отца. Ну да, Геральт его не жалует: сын Элизы.
Норжин стоял перед дверью в одну из пустующих комнат и напряженно следил за каждым движением.
– Спасибо, все хорошо, – через силу улыбнулась юноше. – Не проводите меня? Я уезжаю.
Крепкая мужская рука, пусть даже подростка, – верное лекарство от дрожащих ног. Без опоры сползу в портальную комнату только к утру: слишком опустошена и эмоционально устала.
– Надолго? – Судя по глазам, Норжин знал ответ.
Подслушивал.
Неопределенно пожала плечами.
– Позволите навещать вас, миледи?
Норжин, как и просила, подошел, но повел себя иначе, нежели ожидала. Он трепетно сжал мои пальцы, поднес к губам и прежде, чем успела остановить, поцеловал.
– Понимаю, я слишком юн, но мы могли бы разговаривать. – Нахал смотрел, не мигая.
Так он в поклонники набивается?
Рассмеялась. Право слово, какой из него любовник!
Становиться первой женщиной Норжина я не собиралась, хотя догадываюсь, он мечтал об этом. Вовсе не из-за моей персоны – похвастаться близостью перед сверстниками, повысить статус. Пока Норжин никто, а так бы превратился в мужчину.
Юноша обиделся и отступил на шаг, сложив руки за спиной.
– Хорошо, милорд, – попыталась исправить щекотливую ситуацию, —можете меня навещать.
– И вы со мной танцуете на зимнем королевском балу.
Ого, это уже не вопрос, а утверждение.
Приглядевшись, поняла, Норжин и смотрел иначе, как взрослый: исподлобья, по-волчьи. Стало не по себе. Темный, до мозга костей темный! Вот тебе и ребенок!
Норжин во многом похож на Геральта. Те же зеленые глаза, линия подбородка, тонкие губы и профессия. Норжин – без пяти минут маг. Об этом напоминала неизменная школьная форма, придававшая юноше строгости, добавлявшая лет. Черный всегда старит.
Только прежде Норжин маскировался, порой вел себя как ребенок.
Маски, Дария. Только ты каждому демонстрируешь истинное лицо.
– Разве вы приглашены? – иного вежливого отказа в голову не пришло.
– Да, – сверкнули зеленые глаза. – Через полтора месяца мне исполняется шестнадцать. Отныне я имею право на многое.
Слова прозвучали зловеще, словно Норжин намекал, его планы связаны со мной.
Дальше – больше. Юноша перевернул мою безвольно свисавшую вдоль тела ладонь и поцеловал запястье. Опешила от подобной наглости, даже пощечину не дала.
– Я умею быть благодарным и верным, миледи Дария. – Очи Норжина окончательно слились в восприятии с глазами серого хищника, мнилось, зрачок тоже изменился. В голосе юноши – решимость, ни следа детскости. Похожим образом Норжин беседовал с отцом после побега матери. – Вы много для меня сделали и, поверьте, не пожалеете, оказав благосклонность. Отец, – короткая пауза, и словно удар ножа, – ответит за все, когда придет срок.
– Милорд! – В ужасе попыталась вырвать руку, но тонкие пальцы Норжина оказались крепкими и сильными. По сути, он мужчина, пусть несовершеннолетний. Выше меня, в будущем году перейдет в старшие классы. Маг, слабый, но маг, привык к оружию: чувствовала характерные мозоли. Словом, справится с наиви без проблем. – Вы забываетесь!
– Простите, – он тут же отпустил и покаянно склонил голову.
Замявшись, Норжин вытащил из кармана визитку.
– Мужчины быстро взрослеют, – юноша вновь смотрел в глаза, прямо и нагло. – Вспомните обо мне, если пожелаете. Я исполню любые прихоти и не променяю на другую женщину. Сделка выгодная, замуж выходить не придется. Понимаю, – смешок, – вы другого выберете. А теперь пойдемте, вас ждет лорд Марон.
Не знаю зачем, но я взяла визитку и приняла протянутую руку. Будто кавалер с дамой, мы с сыном Геральта спустились вниз. Надо отдать Норжину должное, он приноравливался к моему шагу, следил, чтобы не оступилась, и одним взглядом разгонял любопытную прислугу. Интересно, кто из него вырастет?
Эллан нетерпеливо расхаживал по холлу.
Пришло время Норжина испуганно юркнуть в сторону, стоило лорду на него взглянуть. Складывалось впечатление, будто юноша собирался совершить нечто постыдное, а Эллан поймал его за руку. По меркам Веоса предложить себя в любовники – пустяк, обычное дело. Что же на самом деле задумал юный навсей? Или банально испугался соперника?
– Даже не думай! – В голосе учителя звучала неприкрытая угроза. – Я предупредил, второй раз повторять не стану.
Юноша сглотнул и поспешил попрощаться.
– Зачем вы так с ним? – я проводила Норжина недоуменным взглядом.
Разительные перемены! Однако он и раньше снимал маску. У таких родителей тихих детей не бывают, а пятнадцатилетние мальчишки умеют скалить зубы.
– Поверьте, Дария, поблагодарите, – туманно ответил Эллан и поторопил: – Время истекает, не хочу добираться верхом.
Стало страшно. Очень страшно. Захотелось бежать из Веоса.
Ужас накрыл удушливой волной, казалось, безо всякой причины. Накопился и выплеснулся наружу.
Они же съедят меня, затравят! Королева вряд ли простит влечение Соланжа и забудет неудобную свидетельницу. Она уничтожит меня, сегодня или завтра.
– Нет.
Вздрогнула и удивленно взглянула на Эллана. Он опять читал мысли, но как? На мне экранирующий медальон.
– Нет, – решительно повторил лорд и стиснул мою ладонь, – королева не тронет. Не позволю.
Обещание прозвучало так весомо, что поверила.
Только много ли может Эллан?
– Больше, чем вам кажется, – хитро улыбнулся лорд. – Совет – это сила, а я не простой маг. Но пойдемте, вам нужно отдохнуть. Как-нибудь расскажу о собственном месте в иерархии Веоса. Краснеть не придется, Дария.
Нахмурилась, осмысливая слова Эллана. Прежде казалось, он не так уж и силен. Вспомнить хотя бы случай с Соланжем. Очередная мужская ложь, чтобы набить себе цену?
Ответом стало насмешливое фырканье.
Глаза Эллана блестели, уголки губ ползли вверх.
– Дария, не вещи явны. Это Геральт Свейн любит лезть на рожон. Он боевой маг, они все такие. Я предпочитаю избегать конфликтов, если в них нет необходимости. Соланж Альдейн мне не по зубам, так зачем его злить? Лучше извиниться, чем проиграть. Честь не вернешь. К тому же, вы знаете, некромант застал меня в не лучший жизненный момент. Паршивый, скажем прямо.
Брови удивленно поползли вверх. Темный признается в слабости? Да скорее небо рухнет на землю!
– Не рухнуло, как видите, – рассмеялся Эллан, подталкивая вперед. – Однако, – его голос сталью разрезал воздух, – это слышали вы и только вы. Надеюсь, поняли намек, Дария?
Голубые глаза, два сверкающих сапфира, словно пригвоздили к полу. Не в силах пошевелиться от накатившей паники, даже мыслить перестала. Стояла и смотрела в холодные глаза, гадая, пришел ли очередной час разочарований и как поступит лорд, если проговорюсь.
Эллан моргнул, и наваждение спало. Ко мне вернулась способность дышать. Стало нестерпимо душно: слишком часто билось сердце.
Лорд бережно, но крепко сжал пальчики и прошептал:
– Не бойтесь. Слово чести, Дария, я не причиню вам вреда. Но не надо болтать, хорошо?
Эллан поднес мою руку к губам и поцеловал сначала тыльную, затем внутреннюю сторону ладони и отпустил. Уставилась на него косулей, поднятой волками. Растерзает или пожалеет?
Для навсеев я игрушка и никогда не стану человеком. Каждый в любой момент может прихлопнуть. По сути, кто я? Светлая. Почему они погибли? Не могли защищаться. У лангов и навсеев зубы, а у меня? Магия, и та чужая.
Губы предательски дрогнули. Чтобы не опозориться и избежать ненужных вопросов, отвернулась. Помню, Эллан Чувствующий, но одно дело – знать, другое – видеть. Плаксивая гримаса вызовет лишь раздражение.
– Ну что вы, Дария? – с непривычной нежностью и тревогой откликнулся Эллан и обнял, привлекая к себе. Пальцы прошлись по волосам, скользнули по шее, помассировали лопатки. Сначала прикосновения лорда заставляли сжиматься, вздрагивать, но затем страх отступил, сметенный надежными руками. – Да не трону я, никогда не трону. Как можно? – Голос учителя стал тише, теплее. Так когда-то, казалось, в другой жизни говорил Геральт, когда мы оставались наедине. – Вы случайно можете проговориться, и мне придется прекратить с вами общаться. Это… – Эллан на мгновение замялся. – Я не хотел бы подобного, но, сами понимаете, иного выбора нет. Честь – главное для мужчины.
Кивнула.
Плечи дрожали. Мурашки разбегались по позвоночнику, покалывали невидимыми иголочками пальцы.
Эллан прижимал все теснее, гладил, даже поцеловал в подбородок – непривычный и смелый для учителя поступок. Складывалось впечатление, будто лорд хотел бы скользнуть губами выше, но не решился.
Никакой страсти – легкие, воздушные касания. Однако за ними чувствовалось нечто… Словом, сделай я шаг, удовлетворила бы давнее любопытство.
Надежность и сила – вот чем веяло от Эллана. Именно в этом я сейчас нуждалась.
Страх отступил, остались растерянность и опустошение.
Руки лорда замерли. Касания изменились, утратили налет нечто большего, чем дружба. Вот так, не люблю сюрпризов.
– М-да, представить не могу, чтобы навсейка так поступила! – вполголоса пробормотал лорд. – Вы как хрустальная ваза: одно неловкое движение и вдребезги. Поменьше надо плакать, и уж если ощущаете себя ущербной, развивайте дар. Я же говорил, колдовать сможете. Только без толку, пока не перестанете прятаться за чужую спину. Стоит раз показать зубы, половина проблем отпадет. Но вы маленькая, тяжело, наверное, огрызаться, – вкрадчивым голосом заключил Эллан и продолжил поглаживать.
Задумалась. А ведь лорд прав, зачастую я сама виновата, жалею себя. Либо сижу, сложа руки, надеясь, что Вседержители все исправят.
– Умница! – Эллан чмокнул в лоб, отпустил и протянул платок. – Пойдемте-ка отдыхать. День выдался трудным. И напомните, когда у вас день рождения?
– Зачем вам? – замерла в сладостном ожидании.
Эллан хочет сделать подарок!
Едва не запрыгала, хлопая в ладоши, словно маленькая девочка. Подумать только, пару минут назад боялась, а теперь жаждала внимания. Именно от Эллана Марона.
– Сюрприз, – таинственно ответил лорд и ободряюще похлопал по плечу. – Ничего, научитесь быть сильной.
Хотелось бы!
До портальной комнаты дошли в полном молчании.
Геральт не объявился, не вышел из кабинета.
Привычно встала внутрь треугольника и закрыла глаза. Эллан обнял за талию. Сначала он таким образом успокаивал, теперь объятия вошли в привычку.
Перемещение в пространстве не доставило прежних неудобств. Наоборот, казалось, словно парю между мирами, во всем теле такая легкость. Никакая кровь из носа не могла испортить удовольствия. Делала глубокий вздох и не дышала.
Никогда прежде не видела портальной комнаты в замке Эллана и с интересом осматривалась. Увы, ничего интересного. Стандартные линии на полу, кольца для факелов на стенах и… Тут я встрепенулась. В углу стоял треугольный каменный стол, на котором валялся небрежно сброшенный плащ. В Веосе таких старомодных не носили. На плаще – пятна грязи. Показалось, или под ним одежда? Ой, а из-под стола выглядывают кончики сапог и седельная сумка. Хотела подойти ближе, но Эллан, хмурясь, ухватил за руку и весомо возразил:
– Не надо.
– Вы по мирам ходите? – несмотря на нежелание учителя обсуждать эту тему, все же спросила я.
Глаза раз за разом останавливались на плаще. Кажется, пятна от ржавчины. Откуда? Свет в том углу мгновенно погас, но я успела сообразить: на полах не ржавчина, а кровь.
– Не надо, – упрямо повторил Эллан.
Учитель напрягся; руки сжались в кулаки. Однако лорд всячески сдерживал агрессию или, во всяком случае, собирался обратить ее не против меня.
– Я и так догадалась, – чуть слышно пробормотала в ответ и шагнула за пределы потухшего рисунка.
Разумеется, лорд убивал. Где, тоже догадывалась: не в Веосе. Только зачем обманывать и говорить, будто он не бывает в Умерре? Помнится, когда просила помочь найти маму, Эллан категорически отказывался. Мести лангов, видите ли, он опасается. Угу, и шинкует серых по дюжине в неделю.
Внутри медленно, но верно закипала злость.
Так бы и сказал: не хочу, зачем лгать?
– И оскорбить? – взвился Эллан.
Эмоции таки прорвались наружу.
Совсем забыла, что лорд слышит мысли.
– Уже оскорбили, милорд, не сдержали обещания, – обернувшись, резко ответила я. Даже руки на груди сложила. – Читаете мысли и не краснеете. А заливались соловьем. Слово темных только для темных и то, пока им выгодно.
Эллан молчал. Он подался вперед. Глаза сверкнули, пальцы дернулись, желваки вздулись. Лорд сделал глубокий вдох и опустился на одно колено. Куда только ярость делалась? Вместо нее – покорность и раскаянье, пусть показная, но сам факт…
Обомлев, наблюдала за тем, как Эллан склоняет голову. Собственная злость улеглась. Потом пришло осознание, и я трижды пожалела о неосторожных словах. Вот почему эмоции идут впереди мыслей? Молодец, заработала извинения и получила врага, лишилась единственного друга. Для кого недавно повторяли, что значит для навсея гордость?
Ладони вспотели.
Бегающий взгляд никак не мог ни на чем остановиться.
Чего ожидать от Эллана, что делать самой?
– Я попросил прощения, – бесцветным голосом пояснил лорд. –Можете дать пощечину или оставить стоять так до утра. Не сдержавший слова достоин наказания. Без вашего приказа я встать не могу.
Ошеломленно уставилась на замершего в унизительной позе Эллана.
Подумаешь, солгал наиви. Велико преступление!
– Дария, не вздумайте прощать! – рыкнул лорд. Лицо на миг исказилось, в нем проступило нечто звериное. – Я не заставляю бить, говорю о пощечине. В худшем случае останется синяк. Хотите, чтобы вас уважали или использовали? Если первое, не спускайте оскорблений. Ну! – поторопил Эллан, вырывая из ступора. – Не бойтесь, обиды не затаю.
Собралась с духом и дала лорду пощечину. Замахнулась, но как следует ударить не решилась, шлепнула. Больно ведь, зачем издеваться?
– Слабо, – нахмурился Эллан. – Будто погладили. Дария, со всего размаху. Не будьте тряпкой, вспомните… – Лорд задумался. – Хотя бы как подло усыпил. Словом, вспомните любую гадость и ударьте снова.
И тут до меня дошло: Эллан учит! Не просит прощения, а именно учит.
Лорд улыбнулся, подтвердив догадку.
Дико как-то: тренироваться давать пощечины. Живому человеку.
– Ну не мертвому же! – рассмеялся Эллан, нарушив патетику картины. – Тяжела преподавательская доля, чего только ради учеников ни сделаешь! – И уже серьезно продолжил: – Грустно наблюдать за тем, как вы позволяете вытирать об себя ноги. Магия не разовьется, пока внутри не изменитесь. А теперь все сначала. – Он поднял голову и подставил щеку. – Скажите, какая я сволочь, дайте пощечину и назначьте наказание. Если мужчина рыпается, ударьте снова и откажите от дома. Твердо, без всяких слез. Упражнение полезное, сбережет нервы и поднимет вашу цену в обществе. Навсейки никогда не отвечают на обиду слезами, не позволяют собой пользоваться. Их нужно завоевывать, доказывать, что она должна впустить мужчину в жизнь. Они не существа второго сорта, они равные и становятся слабыми только рядом с тем, кто сильнее и сам стал слабым ради них. Они никому не обязаны, не потерпят собственничества и не нуждаются в опекунах. Вы должны стать такой же или смириться с короткой и несчастной жизнью.
Кивнула, пока смутно представляя, как можно превратиться в Элизу, Валерию или ее величество. Не смогу, характера не хватит, даже Эллана ударить не могу, хотя и причина имеется.
– Хватит нюни распускать! – Лорд сердился. Неудобно ему, наверное, на колене стоять. – Или хотите, чтобы и дальше так делал? И буду, пока вы ясно и четко не дадите понять: поплачусь.
И я решилась, ударила вновь, оставив красную отметину на лице.
– Чтобы в последний раз, милорд, я подобного не потерплю!
– Неплохо, – одобрительно кивнул Эллан, потирая щеку. – Остался приказ. Что-нибудь мелкое и унизительное: ущемленное самолюбие долго помнится.
Приказ, значит?
Крепко задумалась. Как назло, в голову ничего не лезло.
Эллан терпеливо подождал пару минут, затем, отряхнув брюки, встал и посоветовал заготовить на досуге пару приказов в качестве домашнего задания.
Я все еще не могла прийти в себя, и лорд предложил подняться в гостиную. Раз подняться, то в свои покои: парадные комнаты внизу.
Гостиная оказалась небольшой и уютной. Тут я еще не бывала – в прошлый раз Эллан показал не все комнаты. Сразу видно, любимое место отдыха хозяев. Обитые шелком стены с вышитыми деталями герба Маронов, огромный, во всю стену, камин с драконом на кованой решетке. Мягкая мебель в тон стен. Странно, но темно-красный, почти пурпурный цвет не раздражал, наоборот, успокаивал.
У камина, в лучших традициях, валялась волчья шкура. Хищник был матерый, даже после смерти внушал уважение. Морда скалилась, обнажив внушительные клыки. Интересно, лорд сам его добыл?
А еще шкура навевала такие мысли… Стало щекотно от воображаемого мягкого касания меха. На таком занимались любовью под мирное потрескивание камина, долго и страстно.
Тело на минуту откликнулось, но разум быстро унял желание.
Держи свои фантазии при себе, Дария!
Однако потеря не столь велика, если я размышляю о поцелуях, мягкости шкуры и волшебном проникновении абстрактного мужчины. Ну, или не абстрактного. У кабинета есть хозяин, он сильный, умный, красивый, с удивительными пальцами и голосом, который умел разгонять все печали.
Покосилась на Эллана. Тот хранил прежнее спокойствие и тайком поглаживал щеку. Стоило заметить, что я наблюдаю, отдернул руку. Такой забавный! Невольно улыбнулась. Мы квиты, каждый станет молчать о маленьком проступке другого.
Устроилась на диване и в блаженстве вытянула ноги. Эллана не стеснялась, смело скинула туфли.
Лорд подошел к стоящей в углу треноге со сферой из красного дерева и нажал на скрытую пружину. Крышка распахнулась. Оказалось, внутри сферы бар. Не спрашивая, чего хочу, Эллан извлек бутылку затемненного стекла и щелкнул пальцами. Домашний дух тут же водрузил на низенький столик высокие рюмки и вежливо поинтересовался, потребуется ли закуска.
– Вы ужинали? – Лорд вопросительно глянул на меня.
Покачала головой.
– Тогда аперитив, а после ужин.
Дух кивнул и исчез.
Эллан разлил зеленоватую, пахнущую травами жидкость по рюмкам и взглянул на часы.
– Час у нас есть. Я не предупреждал о скором возвращении, ужин задерживается. Спальню выберете сами или остановитесь в прежней?
Согласилась на последний вариант. Меня вполне устраивала та комната, лишь бы только наложница Эллана снова бурно не выражала восторгов насчет его тела. Поразмыслив, поняла: мне неприятны не сами стоны, а их причина. Знать, что Эллан… Словом, не желаю представлять обнаженного учителя верхом на женщине. В отличие от Соланжа подглядывать за утехами Эллана совсем не хотелось.
Думала, лорд улыбнется, как-то отреагирует, но он и бровью не повел. Неужели не читал мысли? Непривычно.
– Эллан, – не решаясь сделать глоток, покосилась на смаковавшего напиток наставника, – можно задать вам несколько вопросов?
Он кивнул, прикрыв глаза в знак согласия. Мое присутствие тоже не смущало Эллана, и он закинул ногу на ногу, блаженствуя в кресле после трудного дня.
– Я о Совете хотела спросить, – поинтересоваться, подслушивал ли лорд мысли, не решилась. Поставила бы себя в неловкое положение. Пришлось бы слишком много объяснять, того, чего сама не могла понять. – Вы намекали, он многое может.
– Может, – подтвердил Эллан. – Короля сместить, например.
Интересная информация. Помнится, Геральт рассказывал нечто подобное, но я прослушала. Тогда политика казалась неважной, хотелось думать только о любимом.
– А как?
– Большинством голосов. – Эллан сделал еще один глоток, блаженно цокнул языком и с легкой самодовольной улыбкой покосился на меня. Миг триумфа всегда приятен, а уж перед лицом женщины – вдвойне. – Или если все маги со способностями, скажем так, солидарны. Мы для Веоса ценнее прочих, чтобы не ушли, можно пожертвовать королем. Белая кость. Это к вопросу о том, что я могу, – лорд отставил рюмку, но позы не изменил, только спину выпрямил. – Например, изменить состав королевской семьи. Ее величество не зря Чувствующих опасается, от них невозможно ничего скрыть, а Евгении Онор есть, что скрывать. Теперь даже больше, чем прежде. Головоломка сложилась, захочу, отравлю ей жизнь. В свете последних событий подобное желание возникает. – Улыбка превратилась в оскал. – Пусть только замахнется.
– На меня? – Вопрос напоминал шелест листьев.
Покачав головой, рассмеялась.
– Вы шутите, Эллан. Какой нормальный темный станет убивать ради наиви.
– Я убью, – со всей серьезностью возразил лорд.
Пальцы сжали ножку рюмки так, что побелели костяшки. Казалось, Эллан собрался убивать прямо сейчас.
– Тогда, наверное, Чувствующие долго не живут, – предположила я, решившись отхлебнуть странного напитка.
Неловкая вышла ситуация, пора исправлять.
Сначала от незнакомой выпивки закружилась голова, а после приятное тепло разлилось по телу. Вкусно, будто лето пьешь, но крепко, едва ли осилю больше рюмки.
– Кто как, – философски ответил Эллан, последовав моему примеру. Рюмка опустела, и он снова стал прежним: доброжелательным, милым, улыбчивым. – Боевые маги живут еще меньше. Они беззащитнее.
Вот это новости. А как же сила, умения? Боевые маги – элита, их тяжело убить, зато сами они преуспели в искусстве смерти.
– Дария, – в глазах лорда плясали смешинки, – что толку в умениях, если я насквозь вижу все помыслы? Что сделает, что скажет маг через минуту, две, час, день. Если захочу почувствовать, не скроешь. Смотрю, – лукавая улыбка перетекла на губы, – вас волнует запретная тема возраста.
– Нет, я нет! – покраснев, замотала головой.
Успела уяснить: о возрасте не спрашивают, но раз за разом хотела узнать, когда кто появился на свет. Детская любознательность! Мне ведь всего шестнадцать. Или уже шестнадцать – в Веосе взрослели быстро, девочки порой в четырнадцать.
Эллан подмигнул, подался ко мне и игриво продолжил:
– Хорошо, только ради вас. Члены Совета редко меняются чаще одного раз в пятьдесят лет. Выводы делайте сами. А живем мы столько, сколько отведено Вседержителями. Долго, Дария, если не убьют. Но тут уж судьба.
Эллан развел руками и налил себе еще зеленого напитка – нечто среднего между настойкой и шерри. Я же все так же сидела с первой рюмкой.
Почему для навсеев возраст – табу? Именно у мужчин, не у женщин. Спросила и получила парадоксальный ответ:
– Женщина прекрасна и сильна всегда, а вот мужчина в ее глазах вовсе нет. Различают три возраста. Первый – юность, до первой женщины и первого боя. Тогда можно смело спрашивать о количестве прожитых лет. Второй – зрелость. Длится она до тех пор, пока мужчина способен сражаться и иметь детей. Третий – увядание, когда возраст становится проклятием. Никому не хочется слыть дряхлым стариком, а не зрелым мужчиной, даже если физически это не так.
Кивнула, хотя не понимала, чем позорна старость. У нас пожилых уважали, а тут… Ну да, жена бросит и возьмет другого мужа. Они любить не умеют, только убивают и используют.
