Текст книги "На круги своя (СИ)"
Автор книги: Ольга Романовская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]
Попыталась избежать неотвратимого, но некромант настаивал. Нужно освежиться? Он подождет. Отдохнуть? Пожалуйста, Соланж не спешит. Не говорить же открыто, что танец с ним – пытка? Моральная, не физическая. Увы, Соланж прекрасно двигается, плывет по залу, парит, как сильф.
В итоге сдалась и вручила некроманту ладонь.
Соланж неспешно ввел в круг танцующих и остановился напротив, как того требовал рисунок танца. Мы присоединились последними из двенадцати пар, поэтому фаза приветствия вышла короткой, скомканной, после чего некромант и я постарались догнать ритм.
Не поднимала головы, изучая рисунок паркета. Кровь шумела в ушах.
Два шага назад, один в сторону. К некроманту и от него. Пируэт, обойти вокруг партнера, коснуться спиной. Последнее давалось особенно тяжело. Мнилось, будто одежда Соланжа – вековой лед, но, вместе с тем, я жаждала встречи с ней с замиранием сердца, как канатоходец, вновь и вновь заигрывала с законами мироздания.
Сердце сменило ритм. Два удара в танце, один, когда наши тела соприкасались.
Страх и мучительное ожидание. Взмокшая спина и горящие кончики ушей. Наверное, сейчас я бы не заметила, если бы под ногами вместо паркета оказались раскаленные угли.
– Я задолжал дом, – спокойно, будто ничего не замечая, начал светскую беседу некромант. – Если хотите, могу сегодня же передать бумаги. Купчая оформлена на ваше имя.
– Я пришлю слугу, – едва ворочала языком.
Показалось, или по лицу партнера пробежала тень?
Обойдя соседнюю пару, некромант вернулся ко мне и продолжил терзать.
– Вы напоминаете кролика, миледи.
– А вы – удава.
– Кролики не повелевают удавами. Сжальтесь, миледи. Вы ходячий соблазн.
Глаза Соланжа смотрели жадно, вызывающе. Они раздевали, более того, силились проникнуть под кожу.
– Вокруг полно навсеек, готовых подарить ласку.
Некромант скривился.
– Навсейки годны только для мимолетных утех. В них слишком много магии, а я не собираюсь делиться с женщиной своей.
Несмотря на пикантность темы, не прервала разговор. Во мне взыграло любопытство, а еще стало обидно за женщин, которыми пользовался некромант. Как той брюнеткой, с которой он даже не разделил ложа. Причина банальна – займись Соланж любовью с магессой, потерял бы часть силы. Разумеется, подобное в планы некроманта не входило, но нельзя же низводить женщину до животного! Приласкала и свободна.
– Слишком высоко себя цените? – обронила через плечо, совершая очередной пируэт. – Хотите пополнить коллекцию наиви?
Соланж тихо рассмеялся и покачал головой.
– Я все объясню, но не здесь. Например, в саду после танца. Надеюсь, вы перестанете загонять внутрь собственные желания и поймете, что наши судьбы связаны.
Отвернулась, ощущая, как пульсирует кровь в ушах.
Надо было тогда уйти, – сколько раз повторяла прописную истину, уже со счета сбилась! – но зрелище оказалось столь волнительным, что полностью овладело разумом и чувствам.
И тело Соланжа, такое идеальное, таинственное, притягательное…
На миг нахлынули былые эмоции. Захотелось прикоснуться к тому, что некогда сжимала навсейка.
Великая Мать, надеюсь, экранирующий медальон скроет мысли, иначе впору провалиться сквозь пол.
– Все возможно, миледи, – прозвучал в голове вкрадчивый, обволакивающий голос некроманта, – но вы боитесь. Желаете и боитесь. Надолго ли вас хватит, Дария? Наиви не ланги, они не чураются чувственной сферы жизни. Никакое воспитание не убьет темперамента. Граф разбудил вас, а я с превеликим удовольствием научу принимать себя истинную. О, не беспокойтесь, получите все целиком! Вас я не унижу, не брошу, более того, подарю верность.
Некромант шагнул ко мне и положил руки на плечи. Вздрогнув, заморгала и оказалась в тесных объятиях некроманта. Танец не предусматривал подобных прикосновений, однако Соланжа не волновали подобные мелочи. Пальцы ласкали сквозь ткань платья, глаза купали в янтаре.
Королева, она наверняка все видит! И убьет, непременно, убьет: только слепой не поймет, чего жаждал некромант.
«Доверься мне!» – наклонившись к самым губам, шепнул Соланж и в следующий миг оторвал от пола. Оказалось, музыканты заиграли совсем другую мелодию, а я не заметила короткого перерыва между танцами.
Затылком ощутила недобрый взгляд, но оборачиваться не стала. И так знала, королева в ярости.
– Милорд, ее величество…
– Сделаешь шаг навстречу, отвечу взаимностью и не позволю Евгении причинить вред, – заверил Соланж.
Его дыхание изменилось, участилось. Горячее дыхание мужчины, обуреваемого желанием. Самое время вырваться, спастись бегством, но танец увлек, взял в плен.
Я задыхалась от страха и восторга. Никогда прежде не летела, не испытывала сладостного ощущения невесомости и неимоверной надежности партнера. Отчего-то и мысли не возникало, будто некромант уронит, не поймает, а ведь он подбрасывал к потолку, к сияющему свету.
Платье развевалось, шлейф коконом обвивал ноги. Соланж мастерски исправлял игры ветра, и на пол я опускалась, не путаясь в волнах ткани.
Запах вербены щекотал ноздри. Казалось, он везде, заполнил весь зал.
Вот Соланж снова ловит, прижимает к себе и жарко шепчет, чуть прикусив ушко: «Осчастливьте меня, миледи!»
Это прозвучало как ушат холодной воды.
Дурман развеялся, я снова смогла мыслить здраво. Былые слова, намеки, жесты всплыли в памяти, достучались до здравого смысла. Оттолкнула некроманта и, наплевав на свидетелей, попыталась уйти, но Соланж не позволил, вернул в круг танцующих.
– Ну же! – Некромант закружил на одном месте. – Я нравлюсь вам, к чему глупая гордость?
– Вы омерзительны в похоти, ваша светлость!
Намерено назвала Соланжа по титулу: тот его не любит.
Некромант дернулся, как от пощечины, и замер. Рук не убрал, но смотрел волком. Губы чуть подергивались, побелевшие, поджатые.
– Значит, похоти, миледи? – таким тоном можно заморозить. И действительно, в воздухе закружились снежинки. – Похоть не предлагает женщине, более того, магессе, разделить ложе с кем-то из рода Альдейнов. Вам следовало бы знать. Как и то, что той, которую не помнят через минуту, не даруют защиту. Если не верите, спросите у Эллана Марона.
Соланж разжал пальцы, отступил на шаг и исчез, чтобы материализоваться в противоположном углу зала. Я осталась стоять в центре всеобщего внимания, опозоренная и брошенная, хотя всего лишь блюла собственную добродетель. Прикрывшись веером, подобрала шлейф и бегом ринулась прочь из зала, подальше от шепотков и женщины в костюме танцовщицы. Разговор с ее величеством вбил бы последний гвоздь в гроб маскарадного вечера.
Задыхаясь, вылетела в сад и зашуршала юбками по песку дорожек. Кажется, мимоходом спугнула парочку в беседке.
Шум праздника стих, и я замедлила шаг, огляделась в поисках скамейки. Ноги гудели, а удобные кресла остались позади, в залитом светом зале. Подумала и сняла туфли. Все равно никто не видит, зато стало легче.
В груди клокотала обида.
Будь проклят Соланж Альдейн с его грязными предложениями!
Но в то же время он сказал нечто такое, от чего болезненно сжималось сердце. Будто я в чем-то виновата перед некромантом.
Ухо уловило шелест шагов.
Не желая столкнуться с праздно шатающимся гостем, свернула на боковую дорожку, однако незнакомец последовал за мной.
– Послушайте… – обернувшись, недовольно начала я, но договорить не успела, погрузившись в вязкую темноту колдовского сна.
Последнее, что запомнила до того, как смежить веки: искрящийся волшебный порошок, летящий в лицо, и человек в костюме стражника.
ГЛАВА 3
Очнулась от нестерпимого острого запаха. Закашлявшись, замотала головой и открыла глаза. Не без труда: веки налились металлом.
Склонившийся надо мной мужчина – лица не видела, его скрывала маска волка – убрал пропитанную вонью тряпицу и выпрямился.
Взметнулся плащ, будто крылья ворона.
Весь в черном. Кожаные перчатки, наглухо застегнутая рубашка со стоячим воротничком. Сапоги для верховой езды. На поясе – оружие. Я видела лишь краешек ножен, но догадывалась: у него нож или кинжал и меч.
Перед глазами все слилось в большое радужное пятно. Не могла различить деталей, только контуры предметов и их цвет.
Чем же меня попотчевали? Заклятием сна? Тогда откуда слабость и нелады со зрением?
– Не двигайся, – посоветовал мужчина.
Голос незнакомый, усталый, безразличный. Такое бывает, если, к примеру, долго не спать.
Не послушавшись, попробовала сесть и с ужасом осознала: не могу.
– Я предупреждал! – Незнакомец по-прежнему не выказывал эмоций. – Я влил особое зелье, его действие закончится через сутки. Надеюсь, успею решить, что с тобой делать.
Страх разлился по телу, заполнил каждую клеточку.
Неужели опять?! Великая Мать, как я устала умирать! Неужели двух раз недостаточно? Чем, чем я провинилась перед Вседержителями?
Облизала губы – хоть это дозволено – и хрипло попросила, ни на что не надеясь:
– Отпустите меня!
Мужчина покачал головой и, склонившись, провел рукой по волосам. Зажмурилась: ласка зачастую предшествует удару. Однако мужчина ничего не сделал, просто выпрямился.
– Я бы отпустил, – в голосе прорезались нотки сожаления, – но не могу. Ты совершила опрометчивый поступок, помешала одному человеку. Не заговори ты с герцогом Терским, спокойно бы спала в своей постели.
Вздрогнула и широко распахнула полные страха глаза.
– Во мне нет силы! – пискнула я, надеясь хоть так уменьшить интерес к себе.
Может, если не подойду на роль жертвы, некромант – стоячий воротничок снимал все вопросы о профессии похитителя – передумает? Если верить книгам, служители смерти похищали дев исключительно для ритуалов. Помню, как обладатели черных воротничков облизывались на первом балу в Веосе, как тот же Соланж стремился затащить в лабораторию.
– И не девственница, – решила добить я.
Ради спасения собственной жизни и не такое скажешь.
– Меня не интересует чужая постель. – Кажется, некромант улыбнулся под маской: что-то такое проскользнуло в голосе. – Хотя последнее плюс, а не недостаток. Ты ведь наиви?
Согласно замычала, не зная, к чему он клонит. Выяснилось, банально хотел расспросить, как оказалась в Веосе. Странно, мне казалось, все темные в курсе. Значит, некромант пребывал в отъезде или вовсе недавно вернулся с войны.
– Напрасно молчишь, за разговорами веселее ждать. – Мужчина устроился рядом на корточках и убрал забившуюся мне в рот прядку – сбивающая с толку мелочь. То ли пощадит, то ли, наоборот, убьет с особым цинизмом. – Зная того человека, быстро он не придет. Да и мне скучно. Одни духи, – пожаловался похититель.
Кто должен прийти? Геральт? Некромант заманил его в ловушку? Или речь о Соланже? В последний раз меня видели именно с ним. Наверняка у некроманта множество врагов, вот и решили, будто я ему дорога. С другой стороны, Соланжа ко мне действительно тянет. Раз так, похитители не ошиблись.
Или мы ждем сообщника? Тогда мне не поздоровится.
Да нет, вздор, я слишком мелкая пташка, чтобы заинтересовать кого-то. Наживка, не более. Раз так, ждут кого-то из навсеев.
Сердце болезненно сжалось.
Не хочу, чтобы из-за меня кто-то пострадал!
Пелена с глаз начала спадать. Оказалось, я лежу на деревянном полу. Комната небольшая, но жилая. Вон кровать, застеленная лоскутным покрывалом, вот табурет, стол, с которого свешивается хлыст. Странный, с четырьмя концами, заканчивающимися острыми иглами.
– Для дракона, – проследив за моим взглядом, пояснил мужчина и, ослабив воротничок рубашки, потянулся к маске.
Ожидала, он ее снимет, но нет, только проверил крепления-ремешки.
– Видишь ли, иногда люди оказываются не в то время не в том месте, – отеческим тоном пояснил некромант. – Ты, например. Посчитала бы, что я привидение, веселилась бы на балу. Ведь сначала держала язык за зубами, чего вдруг заговорила?
Промолчала. Сама не знала ответа. Вроде, и понятно почему, а в двух словах не скажешь.
– Извини, не могу рисковать, – развел руками незнакомец.
– Почему вы не снимите маску, раз все равно меня приговорили?
В собственных устах слова прозвучали жутко, но так и есть. Некромант определил мою судьбу, но я попытаюсь ее изменить. Хорошо бы сообразить, где нахожусь. Это не замок, уже радует. На особняк тоже не похоже: там даже в комнатах для прислуги штукатурят стены, здесь же обычные доски. Крестьянский дом? Возможно, но тогда где печь и кухонный закуток? Селяне обычно ютятся в одной комнате, где и спят, и готовят. Остаются гостиница и бедный дом в провинции. Например, пристанище лэрда – безземельного дворянина. Не у всех есть деньги на особняки из камня.
И в Веосе ли я вообще? С некроманта станется перенести в другой мир. Сумел же Филипп? Похититель тоже мог владеть знаниями о природных порталах или обладать достаточной силой, чтобы открывать свои.
– Мало ли, – уклончиво ответил мужчина и уселся на табурет. – Однако, жарко в ней! – посетовал он и утер лицо под маской платком.
Безуспешно попыталась разглядеть печатку на перстне, но умный некромант перевернул ее камнем внутрь. Скрывался. Значит, не в ладах с законом.
Убрав платок, некромант вернулся ко мне и переложил на кровать. По его словам, чтобы ничего себе не застудила: «Тут сквозняки бродят». Странная забота о той, которую собрались убить.
С помощью наводящих вопросов выяснила, в доме мы не задержимся, дождемся таинственного незнакомца и покинем Веос. Мне со смешком обещали незабываемый полет на драконе.
Стоп, граница охраняется, там и муха не проскочит, как же он?..
Размышления прервало появление Элизы. Она просочилась сквозь стену и замерла полупрозрачной фигурой над плечом хозяина. На покойной жене Геральта красовался все тот же ошейник, а в глазах полыхала ненависть.
– Отольются тебе мои слезы, сучка! – Графиня хрипло рассмеялась. От ее голоса мороз пробежал по коже. – От смерти не сбежишь, она всегда догонит.
Мужчина резко обернулся, и Элиза разом растеряла словоохотливость. Она отлетела к стене, готовая в каждую минуту исчезнуть.
– Ты никто, забыла? – Некромант поднял руку и сжал материализовавшийся из воздуха жезл. – Моя рабыня, не более. Жизнь в прошлом, теперь только посмертие.
Мужчина повел жезлом, и графиня издала странный булькающий звук. Мгновение – и от руки некроманта к Элизе протянулась цепочка. Тонкая, серебряная, вроде той, которую видела во дворце.
– Посторожишь ее. – Мужчина потянул за цепочку, заставив Элизу фактически войти в себя. Неприятно, наверное, соприкасаться с призраком. – Если что-то случится, знаешь, как позвать. Я ненадолго отлучусь.
Графиня недовольно засопела, но промолчала.
Некромант привязал Элизу к кровати и склонился надо мной. Теперь я видела, у него зеленые глаза, красивые, с поволокой. И знакомые, определенно, я когда-то встречала похожие. Напрягла память, силясь вспомнить, кого мне напоминал похититель. Увы, образ упорно ускользал.
Сняв перчатки, похититель удобнее устроил меня на кровати. К чему такая трогательная забота? Или недавно приобретенный титул подарил право на достойное обращение в плену?
– Убивать жалко, – признался некромант и ласково скользнул ладонью по абрису лица. – Возможно, ты последняя наиви на свете. Теперь уж точно последняя.
– А? – встрепенувшись, уцепилась за его слова. – Вы видели светлых раньше?
– Конечно, видел. – В голосе прорезалась покровительственная усмешка. Как же мешает маска: не видно выражения лица! – Более того, делил с одной из них ложе. Давно, очень давно и не совсем добровольно с ее стороны. Но это неважно. Той наиви давно нет в живых, как и ее сестер.
Некромант замолчал и скользнул по мне задумчивым взглядом.
– Потерявшая силу, значит, – пробормотал он и оправил сползшее с груди платье. – Не сейчас, малышка, – подмигнул похититель и похлопал по руке. Мужчина – и не потискал выпавшую из платья грудь, даже сальным взглядом не окинул. – Все женские прелести потом. Не сомневаюсь, они превосходны, но я слишком устал. И от жизни, пожалуй, тоже, – с неожиданной безысходностью добавил некромант.
С облегчением выдохнула. Когда некромант завел разговор о светлых, думала, придется примерить на себя участь Алексии. Сомневалась, будто темный откажется от удовольствия убить светлую, а перед этим развлечься. Помню ведь поговорки навсеев. Словом, обреченно решила последовать народной мудрости и в процессе попытаться выторговать жизнь, но обошлось.
Данного конкретного мужчину женщины не интересовали. Почему? Я лекарь, уловила бы признаки. Например, чуть участившееся дыхание при касании обнаженной груди. Тут же полное равнодушие.
Повернувшись спиной, похититель шагнул к двери. Уже на пороге нетерпеливым движением сорвал маску волка, обнажив вьющиеся смоляные волосы. Увы, лица некромант не показал.
Общество Элизы оказалось на редкость неприятным. Графиня и при жизни не отличалась приветливостью, а после смерти проявила характер во всей красе. Она проклинала мужа, который «не соизволил сдохнуть, когда просили, а после прах дома хранить не стал», поносила меня за охмурение Филиппа и нежелание отдаться Норжину.
– Хорошая вышла бы пара! Он всего на год тебя младше, оба – дети. Но нет, она под Геральта легла, всю игру испортила! – шипела покойница. – Дура, Норжин бы из благодарности за первый раз на руках носил.
Лежала и молчала. По опыту знаю, отвечать в таких случаях бесполезно.
Постепенно ругань Элизы стала фоном для размышлений. Пыталась вычислить, какого человека поджидает похититель и зачем им я. Тут возможны два варианта: шантаж и допрос. В первом случае меня попытаются продать или обменять. Тогда нужно ждать Геральта или Филиппа. Соланжа отмела: танец, даже нескромный, не признак серьезных отношений.
По второй версии я знаю нечто важное, о чем не подозреваю. Способность чувствовать души? Но ведь это неотъемлемо от меня, Эллан только магию подарил, поправил энерготоки. Или?.. Вдруг дар можно изъять? Только, право слово, не понимаю, какой от него прок. В Веосе полно Чувствующих, Видящих и Слышащих. Или боятся связываться с сильными, проще «высушить» беззащитную девочку?
Эх, дотянуться бы до ниточки, повязанной Элланом! Как хорошо, что тогда он настоял, подарил. Бескорыстно, между прочим. Навсеи редко делают что-то просто так, только за плату. Эллан тоже намеревался повязать нити в счет долга: я спасла ему руку, вылечила, но уступил, поддался на уговоры. Просто неправильно это, лекарь обязан помогать просто так.
Увы, воспользоваться щедрым даром не могла: некромант предусмотрел возможность побега, спеленал и сторожа приставил. Покосилась на Элизу. Та ничуть не изменилась. Впрочем, мертвые не меняются, навеки остаются такими, каким их забрала смерть.
Хвала предкам, графиня замолкла, перестала плеваться ядом и, нарочито не замечая пленницу, раскачивалась на привязи. Элиза тоже нужна некроманту для корыстных целей, потом он избавится от неприкаянной души.
– Норжин по вам скучает, искать порывался.
Не знаю почему, всплыл в памяти разговор с юношей. Может, потому, что Элиза его упоминала. Хоть бы спросила, как сын, а то одна злоба.
– Надеюсь, отец удержал, – графиня не повернула головы. – Дурак слюнявый, кому он нужен? Слабак!
Сначала хотела возмутиться, а потом вспомнила: любовь, равно как жалость и страх для навсеев позорна. О, тогда Элиза – образец местной добродетели! К счастью, не все такие, хотя и со странностями. Тот же герцог Терский супругу любит и не скрывает чувств. Может себе позволить. Хотела бы я взглянуть на смельчака, который назовет Родриго Соурена слюнтяем!
Или Эллан, он не смущается проявлять дружескую симпатию.
Оба взрослые люди… и не продавали душу демону. Пусть формально графиня и не одержимая, но по мне – хуже Талии.
Зелье, которым меня опоили, действует сутки. Прошло несколько часов. Если таинственный гость задержится, я смогу двигаться, хотя бы пальцами шевелить. Хватит для того, чтобы дернуть за ниточку, благо она на запястье. Вторая на шее, до нее сложнее добраться.
Минуты тянулись мучительно медленно.
Элиза молчала, исчерпав запас бранных слов. Я тоже не горела желанием поддерживать разговор. Чтобы унять волнение и хоть чем-то занять воспаленный разум, рассматривала узоры на потолке. Спилы радовали геометрическим разнообразием. Придумывала название причудливым зверям-завиткам и старалась не думать о будущем. Нужно сохранить силы, истерика их отнимает.
Доски закопченные – значит, комнату освещали дедовским способом. Хм, а сейчас магический шар повесили, отрегулирован на мягкий, приглушенный свет.
За окном – утро. Не раннее: солнечные лучи лижут половицы пола, пробиваясь сквозь прикрытые ставни.
Шар постепенно затухал. Очевидно, когда дневное светило окончательно зальет золотом комнату, он и вовсе погаснет.
Итак, утро. Прошло часов семь, а то и больше с момента моего похищения. Не знаю, в какой я части Веоса и Веоса ли, тогда бы точнее определила время. В любом случае оно работало на меня. Веселившиеся на маскараде гости не проснутся раньше полудня. А вдруг сообщник некроманта там присутствовал? Холодок обжег сердце. Добела закусила губу и взмолилась: «Великая Мать, дай мне еще пару часов!»
Наверняка божества смеялись над светлой, которой дали все средства для спасения. Только как ими воспользоваться? Той же пирамидкой связи.
Беспомощное создание, покорно ожидающее скорбной участи!
На пару мгновений испытала чувство гадливости по отношению к самой себе.
Наиви! Пожалуй, это слово можно использовать как ругательство. Если никто тебя не спасет, бесславно закончишь жизнь со слезами на глазах.
Элиза больше не приставала, потом и вовсе исчезла. Я не расстроилась: так лучше. Однако тонкая серебряная цепочка напоминала: дух Элизы по-прежнему в комнате. Пока не отпустит хозяин, она не в силах уйти.
Что же со мной сделают? Используют как наживку или превратят в жертву? Насчет дальнейшего не сомневалась: убьют.
Воскресила в памяти слова некроманта о знакомстве с наиви. Насколько поняла, он держал ее в наложницах. Расспросить бы, где похититель нашел светлую, но вряд ли он признается. Я бы тоже не стала, если бы какая-то пигалица пристала с расспросами, особенно та, из-за которой сорвалась крупная игра.
Похоже, неизвестные заговорщики планировали покушение. Надо было не с Геральтом целоваться, а во дворец написать. Допрыгалась со своим легкомыслием! Вечно закрывала глаза, интересовалась только любовью – и это в мире, где люди друг другу перегрызают глотки. Тебе же первой, дуреха!
Дверь бесшумно отворилась, и на пороге возник закутанный в плащ человек. Ткань полностью скрывала фигуру, лицо тонуло в тени глухого капюшона, однако я уловила характерный шелест юбок. Да и рост слишком низок даже для подростка. В остальном женщина ничем не выдавала принадлежность к слабому полу, двигалась уверенно, порывисто, как мужчина. Каблуки не цокали, наводя на мысль о мягких домашних туфлях.
Ощутив присутствие постороннего, Элиза материализовалась и отчаянно рванулась с привязи. Никогда прежде я не видела объятого ужасом духа. Казалось, ошейник задушит Элизу, хотя умом понимала, это невозможно.
Женщина подошла к постели и хриплым грудным голосом произнесла:
– Я слышу твои помыслы, бежать бесполезно.
Казалось, устами незнакомки говорили твари Сумеречного мира. Человек не мог издавать такие низкие шипящие звуки.
Стайка мурашек разбежалась по позвоночнику.
Хорошо, Элизе, она хотя бы мечется на цепи, а я пошевелиться не могу.
Широко распахнув глаза, в странном оцепенении наблюдала за движениями посетительницы. Вот она выпростала руку из-под плаща. На ладони заплясали огоньки зеленого пламени.
– Не надо! – пискнула Элиза и до предела натянула цепочку.
Гордая самоуверенная графиня, всего пару часов назад унижавшая меня, молила о пощаде. Она сжалась, словно скукожилась, и меленько подрагивала.
Цепочка искрилась. Элиза отчаянно пыталась сбежать, выкачивая крохи магии, оставленные смертью. Только вот отчего она боится, разве женщина собралась убивать не меня? Или Элиза узнала посетительницу? Тогда плохи мои дела, покойная графиня Местрийская не станет дрожать при виде обычной колдуньи.
Шепчущая, одержимая или и вовсе демонесса?
Ладони вспотели.
Провела языком по пересохшим губам и сглотнула вязкую слюну.
– Какой от тебя прок? – цинично спросила женщина уже другим голосом. Охнула, осознав, кто передо мной. Она смотрела на Элизу и, кажется, намеревалась от нее избавиться. Дочь некроманта наверняка умела и такое. – Все, что нужно, ты уже сделала и рассказала. Соланж оказал милость Талии, я, увы, не столь великодушна. Может, потому, что именно меня травили?
Как же ты недалека от истины, Дария, сразу заподозрила, только, как всегда, отмахнулась. Конечно, только ее могла бояться Элиза Свейн – ту, которая питалась чужой энергией, умела слышать иные миры и слишком тесно общалась с демонами. По недомолвкам Соланжа, в юности, только вот вряд ли обитатели Сумеречного мира мстили просто так. О, их волновала не королева, они выбрали жертву по делам. Каким, понятия не имела, но Евгения точно умела больше, чем обычная магесса, пусть даже Шепчущая.
– Я нет… – Голос Элизы казался тоньше мышиного писка.
– Не лги! – Зато королева не собиралась шептать. – Меня и моего любовника. Ты ведь знала о муже, Элиза? Ну же, Знающая, не лги, будто не догадывалась, отчего письма хранились у Геральта, отчего его не отлучили от двора, когда вскрылось предательство. Не изображай слепую! Уж ты-то точно знала, кого убиваешь, не прикрывайся местью за сестру. Талия дурочка, ты – нет. Понимала, третий – лишний. О да, – Евгения рассмеялась и прошлась по комнате, – в союзе двоих нет места для жены. Геральт давно пожалел о браке и принадлежал другой.
Слушала и забыла, как дышать.
Любовники?! Но ведь Геральт утверждал, он провел с королевой одну ночь. Всего одну ночь!
С другой стороны, подумай сама, чем объяснить мягкость наказания за серьезное преступление, доступ в королевскую спальню, доверенные Геральту, а не кому-то другому секреты? Вы с Элизой дурочки на пару, только как же Соланж? Королева не скрывала желания заполучить некроманта. Или одно другому не мешает? Геральт стал неинтересен в постели, а ее величество жаждала новых ощущений.
И все это за моей спиной!
– Ложь! – Элиза взяла себя в руки и стала прежней. Появился блеск в глазах, расправились плечи. – Он раз в год с вами в постель ложился.
– Подсматривала? – усмехнулась королева и сняла капюшон.
Она не успела переодеться, не сняла маскарадную маску, не расчесала волосы. Значит, под плащом костюм танцовщицы.
– Я Знающая, ваше величество, – едко напомнила покойная графиня. – Только деловые отношения. Геральт вам в особые дни нужен. Согласна, он прекрасно справляется и, самое главное, привык к компании.
Даже не верилось, что совсем недавно Элиза тряслась от одного вида королевы и молила о пощаде. Нечто изменилось, вернуло графине былую уверенность. Может, она решила, что Евгения тоже одержима? Признаться, меня напугал ее странный голос. Сродни чревовещанию.
Странно, но королева не ответила на дерзость. Наоборот, по губам скользнула блаженная улыбка. Евгения запрокинула голову и облизнула губы. Так чувственно, что у меня заныл живот.
– О да, орудие Геральта подходит к любым ножнам, – бесстыже призналась королева и, смакуя подробности, описала, как именно они занимались любовью.
Только мне виделось совсем другое.
Обнаженный Геральт. Вода медленно стекает по коже, все томится в ожидании меня. И я шагаю к нему, тесно прижимаюсь. Ладонь робко касается взбудораженной плоти. Я приподнимаюсь на носочки, целуя, и тут же ощущаю Геральта. Сначала мучительно медленно и робко, словно в первый раз, отчего минуты превращаются в пытку, а потом – неистово и жадно. Мы сливаемся воедино, и я перестаю понимать, где небо, а где земля.
– Леди Дария хотела бы присоединиться? – елейным голосом поинтересовалась королева. Увы, от нее не укрылись мои мысли. Даром ментала ее величество не обладала, значит, выдало выражение лица. – Я же говорила, стоит попробовать. Только хватит ли смелости отдаться сразу двоим?
Какой?.. Какая!.. Это противоестественно! Как королева может, как Геральт согласился участвовать? А король, он ведь любит супругу, неужели ей мало мужа в постели? Если б меня так любили, мне никто не был нужен. Вот Геральт, и мысли не возникнет с кем-то другим.
«Возникнет, – упрямо напомнил внутренний голос. – Ты недавно представляла».
Тьфу на него!
В любом случае, я не Евгения. У той похоть, ожившая картинка книжек про навсеев. Тех самых, которые замучили Алексию.
Не понимаю и не пойму, зачем женщинам подобное. Они больны? Неужели чувственное удовольствие столь велико, что не пугают возможные последствия? Отринув мораль, как лекарь не могла одобрить смертоносного развлечения.
– Но довольно! – завершила пикантный разговор ее величество. Перед нами стояла вершащая суд королева. – Вы, Элиза Свейн, сегодня же исчезнете навсегда. Бестелесная домашняя собачонка никому не нужна. Геральт тоже потерял привлекательность, вы правы, но только в этом. А теперь брысь!
Евгения материализовала жезл и направила его на притихшую Элизу. Та вновь запаниковала, но теперь сменила тактику – нападала.
– У вас сил не хватит, а знания давно выветрились!
Ее величество зло рассмеялась и холодно напомнила:
– Дочери некромантов ничего не забывают. Прощайте, Элиза Свейн, вашу душу заждались предки.
Жезл в руках королевы завибрировал, налившись серебряным свечением. С острия сорвалась снежинка. Сначала решила: экая ерунда. Только, заледенев, призрак Элизы осыпался мелкой крошкой.
Стало не по себе.
Никаких жестов, никаких слов, просто желание – и вот уже одиноко бряцает серебряная цепочка с пустым ошейником.
Вседержители, заберите меня отсюда!
Но я… Я ничем не прогневила ее величество, она ведь не убьет меня, правда?
– Вот так, милая, – осклабившись в улыбке, королева обернулась. Сердце на миг перестало биться. – То же случится с тобой, если не одумаешься. Соланж мой, заруби на носу!
– Ваше величество, я не…
Чистая правда! Именно королевский некромант жаждал сближения, пусть Евгения пеняет ему. Только всегда наказывают слабых и невиновных.
– Молчать! – не позволила договорить ее величество. Зеленые глаза сверкнули опасным огнем. – Тут говорю я. Не смей лгать! Соланж льнул к тебе, с нетерпением посматривал на дверь в сад. Если бы мог, овладел прямо в зале – мужчина, не прикасавшийся ни спереди, ни сзади ни к одной придворной даме или магессе! Он никогда не испытывал возбуждения, и тут вдруг ты! Чем опоила?
Великая Мать, я бы отдала титул и земли за то, чтобы Соланж оставался холоден! Так и знала, что его домогательства обернутся проблемами со стороны королевы!
Ее величество глядела исподлобья и требовала ответа. Попыталась объяснить, что ни в чем не виновата, не желала и не желаю некроманта – не поверила.
