Текст книги "Белое и Черное (СИ)"

Автор книги: Ольга Рог

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Глава 32

Хрясь! Полено разошлось пополам. Мужская сильная спина обтянулась болоньевой курткой при нагибе за вторым поленом. На фоне смешанного зимнего леса здоровый мужик с колуном выглядел офигенно брутальным.

Юлька втянула носом морозную свежесть предновогоднего декабря. Пахло сколотым деревом, дымом, снегом и, наверное, предвкушением счастья. В доме Дарья и Артем нарезали салаты, пытаясь ограничить аппетит Коськи, который налегал на вареную колбасу. В большой кастрюле мариновалось мясо с крупными кольцами лука. У них два ящика мандарин и яблок. Сергей привез в багажнике, скупив оптом в рыночном павильоне.

Хозяйственный. Рукастый. Смелый защитник. Жаль, что шапку на него никак одеть не получается… Светит в холод лысиной, будто менингита не боится.

Можно стоять так до бесконечности, не замечая, что мерзнут ноги в тонких колготах, но он почувствовал ее. Обернулся. Одним замахом вогнал топор в пень. Подобрав дрова на руки, кивнул Юле в сторону бани. Развернувшись, пошел первый.

У нее ноги отнялись. Неужели, намек? Или что? Полки протереть?

«Надеюсь, Юль, твоей пятой точкой» – женское либидо состроило точный прогноз на ближайшее время.

Воровато оглянувшись на окна, она посеменила следом, едва сдерживая себя, чтобы не запищать от радости, прикусив нижнюю губу. По юлькиному телу, голодному до ласк, волнами заходило желание. Сердце зашлось в ритме шагов, на щеки полыхнуло жаром.

Юля заскочила, пригнувшись в предбаннике и тут же оказалась в жестком захвате. С ее плеч был сорван пуховик. Трикотажное платье задралось до пояса. Нижнее белье поползло вниз. Голова оказалась между двух висящих березовых веников.

– Се-ре-жа, – прерывисто выдохнула она. – У тебя руки холодные-е-е.

«Как же с ним тесно, не развернуться. Тут вообще вдвоем уместиться можно?» – у нее голые колени уперлись в деревянную лавку, больно и очень неудобно. Ухнула, когда в бедра вцепились уверенно пальцы, подтянув под нужным углом, заставляя выгнуться в спине.

– Сейчас и согрею, – зашипел Травкин заполняя ее собой.

Все потеряло значение: место, холод, задуваемый через не полностью закрытую дверь, тревоги, сомнения… Мужское и женское слились воедино, забывая в этот самый момент о проблемах, разногласиях, своих установках. Стало жарко, как он сказал… Как говориться: «Мужик обещал, мужик сделал!», поставив финальную точку обоюдным оргазмом, прострелившим два тела насквозь.

Напряжение спало. Дурман в голове постепенно рассеивался.

– Ты кричала, пришлось рот заткнуть. Извини, – Сергей по-армейски быстро привел себя в порядок, пока она неловко копошилась, один раз упав голым задом на лавку. А этому хоть бы хны. Зашел в баню и открыл заслонку печи, начав подбрасывать поленья в топку. – Юль, парилась когда-то в бане? – в его глазах плясали огненные черти.

– Нет, – ответила просто и представила, что Сергей отхлещет ее голую веником. Сглотнула.

«Сплошная романтика с Травкиным» – Юля с сарказмом посмотрела на дырку в капроне, которая пошла стрелкой вниз. Потом глупо улыбнулась. Какие там колготки? Рядом ее мужчина. Совершенно точно ее. И если Сергей еще не понял, то…

– Поцелуй меня? – сказала тихо Юля, сидя на лавке, сминая в руках край платья. Ресницы подрагивают. Ноги в коленях сжаты, и вниз расходятся v-образно до косолапо расставленных стоп в ботинках. Самой себе Юля казалась трогательной в этот момент, открытой и беззащитной. Только помани…

Огонь в его глазах потух. Властные губы поджались. Травкин медленно повернул голову в ее сторону.

– Юль, не начинай, – нашарив в кармане пачку сигарет, он щелкнул зажигалкой, прикуривая одну. С противным скрипом закрыл дверцу печки, лязгнув задвижкой. – Я никогда не женюсь на тебе. Никогда не стану отцом твоим детям. Я просто друг, Юль… И ничего больше. Не занимайся самообманом, – отповедь выходила с дымом, отравляющим небольшое пространство между ними.

Травкин смотрел ей в глаза и верил сам, в каждое сказанное слово.

– Еще скажи, что пожелаешь счастья с другим, – хмыкнула Юлия, качнулась, будто ее толкнуло в сторону. Березовый веник зашелестел, погладил по макушке, жалея влюбленную дурочку.

– Потом поймешь, что я был прав, Юль.

– К пенсии, когда внуков буду нянчить? – она отвела взгляд, подумав, что зря поддалась эмоциям и подняла тему. Травкин нового не сказал. Секс для него ничего не значит.

Но, все равно обидно, что снова щелкнули по носу, поставив на место.

Глава 33

Юля с Дашей успели сходить в парилку, пока парни жарили шашлыки. Коська немного покашливал, поэтому мать не рискнула его греть. Распаренные, они вышли, укутавшись в полотенца на голове. Помахали мужчинам и получили синхронное пожелание «с легким паром». От запаха жареного мяса можно было слюной подавиться.

– Скоро будет готово. Девчонки, идите, не мерзните после бани. Мы принесем, – доложил Травкин, переворачивая шампура и подмигивая Костику, набивающему рот куском хлеба.

Женская часть коллектива пили чай за столом и смотрели в окно, как Коська бегал и кормил воробьев, которые дрались за крошки хлеба.

Так и ее жизнь, Юлина, не знаешь, урвешь ли ты свое женское благополучие или как тот коричневый пухляш, нахохлишься от неудачи, жалобно чирикая вслед более успешному воробью.

Была обида, да сплыла. Нет смысла дуться, если сама виновата, что еще верит в сказки в тридцать четыре годика. Себя тоже нужно хоть немного уважать, поэтому Юлька отчаянно делала вид, что ничего не случилось. Она решила, что больше не станет ждать от Сергея цветов и ласковых слов. Не ее случай. Юля разрешила себе жить дальше без камня разочарования за пазухой.

Дарье же сияла ярче лампочки, не сводя с Артема влюбленных глаз и ее дыхание превращалось в азбуку Морзе, выдавая первые зародившиеся чувства. Парень внешне вообще не похож на Травкина, так и не скажешь навскидку, что родственники. Тема голубоглазый брюнет, пока угловатый, как все подростки. Лет через несколько, из него выйдет шикарный мужик, на которого будут вешаться женщины. Но, как все будет не знает никто.

– Принимайте мясо, хозяюшки! – Сергей поставил кастрюлю на стол, куда снял с шампуров шашлык, прикрыв сверху крышкой, чтобы не остыло, пока они сходят с племянником в баню.

Шумно засуетились оставшиеся. Юля младшего сына раздевала и умывала, когда тот приплясывал от нетерпения усесться за стол. Дарья раскладывала тарелки, и разные соусы в пакетах. Свое почетное место занял салат, который они с Артемом настрочили из овощей. Порезан хлеб.

– Кушать! – требовал Коська, стуча вилкой по столу.

Его личико все еще было красным после гуляния и серые, как у матери глаза искали, что бы стянуть. Юлька достала пару кусков мяса и порезала их на более мелкие.

– Ох, мать, зря ты это. Большому куску рот радуется, – пришел Травкин, который сделал первый заход в баню и накинув большой халат, примостился рядом с Юлей.

От него потянуло жаром и запахом чистого тела. По вискам стекали крупные капли пота. Покраснев как маков цвет, Юлия делала вид, что не замечает его оголенной груди в распахнутом халате и волосатых ног в резиновых сланцах.

– Ух! Я еще снегом обтерся! – хлопнули двери за Артемкой, и он тоже с голодным рыком напал на еду.

Юля любит такие моменты, когда все довольны и все едят. Это женское, глубинное – накормить семью. Пусть они странная семья, с непонятным статусом. Срать, что там думает Травкин по этому поводу. Она не обязана с ним соглашаться.

Словно, почувствовав ее настрой, впалые глаза обратились к ней.

– Юль, пошли, ты мне спинку потерешь, – облизнул большой палец и зрачки расширились, как у наркомана, увидевшего дозу.

Вот так. Нисколько рожа не треснула сообщить, об их связи прямо за столом. При детях.

К чести присутствующей здесь молодежи, они уткнулись в свои тарелки и сделали вид, что ничего такого необычного Сергей не сказал вслух. Костик, в силу малого возраста, совсем не отреагировал, чавкая набитым ртом.

– У тебя руки длинные. Дотянешься, – Юлька выдала кривую улыбочку, что не обязана за ним бежать, когда тому вздумается. Подложила в тарелку Костика еще салат и преспокойно себе тоже.

– Ладно, – поднялся полковник во весь свой исполинский рост, успев закинуть на ходу шашлык в рот. – Я не долго. Оставьте мне пару кусочков.

Юлька заглянула в кастрюлю, где дна еще не видать. Таким объемом можно свадьбу накормить. Кинула взгляд на сына, который устал жевать и по всей видимости, уже объелся.

– Пойдем, я тебя умою и в кроватку положу, – подхватила Коську на руки.

– Неть, – вяло протестовал малыш, и положив голову на плечо матери, обмяк.

***

– Мам, уснул? – подняла на нее глаза Даша, когда та вернулась и села на прежнее место.

– Не долетая до подушки, – кивнула Юля, прикрывая зевок ладонью.

С ней так всегда, начнет укладывать сына, и сама валится спать. Сколько ей Леха вменял, что жена – сурок, не дождешься супружеского долга.

– Что-то дядя Сережа долго. Тема, сходи проверь, – толкнула парня дочка локтем в бок.

– Я сама, – Юля подумала, что ей нужно взбодриться. Налопавшись слонихой, завалится рядом с Костиком очень заманчиво, но вредно.

На улице уже стемнело. Юля, накинув на голову капюшон пуховика, стала озираться. Сверху падал хлопьями снег. Трудно не заметить в свете красных габаритов автомобиля Травкина, склонившегося над багажником. Лица не видно, его поглотила черная дыра открытого нутра машины.

Юлии хотелось окрикнут мужчину, но она сдержалась, продолжая наблюдать.

«Какого черта он там делает?» – мелькнула мысль партизанить за Сергеем, не обнаружив себя. Нет, Юлька не прячется. Просто, немного помолчит.

Глава 34

«Меньше знаешь – крепче спишь» – фраза, не лишена смысла. Юлька ворочалась с боку на бок рядом с мирно сопевшим сыном посередине. У стены, вытянувшись струной, спала Дарья. Юля же скрипела старой кроватью, меняя бока, но ничего не могла с собой поделать.

Вопрос: «Почему Травкин вместо бани рылся в багажнике?» – засел глубоко и никак не хотел убираться. Еще она зацепилась за сказанное Сережей, что они «просто друзья». Интересная, конечно, у них дружба, больше напоминающая отношения без обязательств.

– Юль, я слышу, что ты не спишь, – она чуть с кровати не свалилась, подпрыгнув от неожиданности.

– Я сплю, – решила пойти в отказ и крепко зажмурилась. – А ты чего бродишь? – открыла один глаз, чтобы различить в потемках большую фигуру мужчины.

– Пойдем, чаю попьем, – до ее лица долетело теплое дыхание пригнувшегося Травкина.

Юля просто кивнула. Посмотрела на спящего Костю. Укрыла его выставленную ногу одеялом. Поцеловала сжатый кулачок, с откинутой на подушку руки. Дотронулась кончиками пальцев до волос дочери. Вздохнув, стала выбираться с нагретого места.

Одернула бомбер теплой флисовой пижамы розового цвета, низ которой заканчивался штанами. Всунув ноги в тапки, Юлька пошаркала на кухню. Там стояла расправленная раскладушка, где должен почивать полковник, но на ней даже подушка не смята.

Скромно присела на стул, сложив руки на колени и щурясь, еще не привыкшими к свету глазами, посмотрела на Сергея. Тот с какой-то отеческой печалью стал говорить с ней, чуть наклонив лысую голову на бок:

– Ты хорошая девочка, Юля.

– Недостаточно хорошая для тебя, Сереж, – вернула ему «пас», опустив глаза в темные «воды» чая.

Обхватив горячую чашку двумя руками, сделала глоток. Фыркнула и добавила еще одну ложку сахара. Добавив, поняла, что не в сладости дело – горько где-то изнутри. Противно от самой себя, что любимый мужчина ее не принимает, втирает какую-то ересь.

Травкин в чем ее пытается убедить? Что они не пара? Как Дельфин и Русалка. Красавица и Чудовище. Как белое и черное…

Конечно же, все люди разные! Было бы забавно, найди Сереженька себе женщину под стать – лысую, с большими ручищами. Курили бы вместе и мерились силушкой на кулаках. И секс… Б-р-р-р! Дебильное сопоставление. Чуть не передернуло от того, куда ее богатая фантазия завела.

– В том и дело, Юль, что тебе нужен нормальный мужик, а не такой, как я. Урод, – заворочал челюстью. Самому сравнение не зашло? Да? Она не знала, как правильно реагировать на самокритику.

– Уговорил. Познакомь меня с нормальным. Полностью доверюсь твоему вкусу. Поимел женщину сам, дай рекомендацию другому. В письменном виде характеристику, – ерничала она, глядя на угрюмое лицо своего упрямца. – И…и… вообще! Что ты прятал в багажник? Я все видела! – вздернула нос.

– В смысле… В какой багажник. Когда? – в серых глазах появилась настоящая растерянность, а затем тревога.

– Эм. Выхожу на крыльцо, когда ты второй раз в баню пошел, а там ты роешься в багажнике своей машины, – она похлопала растерянно ресницами. – Правда, там было темно и лица не разглядеть. Но кто еще будет копаться в твоей машине, Сереж? – проговорила уже не так уверенно.

– Юлька, я был в бане, – Травкин, сидящий слева от окна, чуть отодвинул занавеску и посмотрел в темноту ночи. Черты лица заострились, словно Травкин сейчас обернется волком. Губы его зашевелились, выдавая отборные нецензурные выражения. Потом полковник резко вскинул голову на нее. – Хорошо, что ты к нему не подошла, Юль. Завтра возвращаемся в город.

– Но, дети хотели здесь… Елку нарядить, – ее царапнуло разочарование. Столько радости было в родных глазах. Они же ничего толком не видят, Юлька не может им даже поход в торговый центр организовать. Средств нет на гуляния. Малышу, которого манит все яркое и красивое не объяснишь… Дашка, старается лишний раз не просить, донашивает до победы, понимая, как матери тяжело.

На даче, на природе им очень понравилось.

Юля с ненавистью подумала про человека, вскрывшего машину Травкина. Надо было подойти и двинуть поленом по башке, чтобы не трогал чужое! Скотобаза.

Глава 35

Самая трудная работа – быть матерью, попробовать правильно объяснить детям, почему так, а не иначе. Как сказать, что праздник окончен, перед самым Новым годом?

– Мам, мы вчера с Темой гирлянду протянули к елке у забора и… И, – покрасневшими глазами Дашка смотрела на нее, как на врага народа. – Почему мы должны уехать? – выкрикнула с истеричной ноткой.

– Так решил дядя Сережа, – Юля отрешенно смотрела в окно, как Травкин с племянником расчищают снег у дома. Лысый черт почувствовал ее взгляд, обернулся. Она выдохнула весь воздух из легких ноздрями и задержала дыхание, будто прислушивалась, что еще осталось внутри…

В доме пахло едой. На завтрак запарена гречка, куда Юлия положила оставшиеся куски мяса. Порезанный хлеб на разделочной доске методично искусывает Коська. Везде оставил свои зубы, выедая верхнюю корочку, которая казалась ему вкусной. Хлеб Костик любил больше всего, особенно свежий и хрустящий. Домой из магазина, они доносили его изъеденным, словно по пути хомяки напали и погрызли булку со всех сторон. Бороться с этим бесполезно, все корочки принадлежать Косте по умолчанию, если не хочешь криков на одной высокой, разрушающей нервы ноте.

Хлебный бандит подавился и Юля постучала легонько по спинке. Налила своей жадине воды в чашку и дала запить кашель.

Дарья обиделась. Умеют взрослые весь кайф обломать. Она замкнулась и решила ни с кем не разговаривать, изображая смертельно оскорбленную. Заткнув уши наушниками, забралась с ногами на стул, выставив острые коленки в потертых джинсах и ушла в себя.

Юля и не пыталась ее «пригладить». Бес толку. Пока в себе не переварит разочарование, ничего не докажешь, что Юлька такая же жертва обстоятельств… Чтобы она ни говорила Травкину, его ответ не изменится.

– Пристегнули ремни? – Сергей обернулся к молчаливой команде на заднем сидении. – Молодцы! – его нисколько не волновало, что разговаривает сам с собой. Артем у него на приемнике искал нужную радиоволну и тоже был особо не многословен.

Какое-то время ехали под буцканье динамичной музыки. Травкин приглушил звук, когда они встали в пробке, заехав на оживленную городскую трассу.

Три ряда тарахтащих автомобилей, выпускают в морозное утро белые пары. Кто-то сигналит, что другой водитель слишком близко прижался к его машине.

– Помните, повесть Чехова «Горе»? – спросил Сергей и через внутреннее зеркало уставился на Юлию.

– Это, где токарь – бухарик вез больную жену в мороз за тридцать верст в больницу… И не довез. Всю дорогу переживал, что она расскажет врачу, как он пил и бил ее. «Снег на ее лице перестал таять», – Дарья всегда была начитанной и умной девочкой. Она покраснела, когда поймала уважительный взгляд своего парня, брошенный через плечо.

– И какова мораль? – кивнул Сергей, что доволен ответом.

– Он многое бы отдал, чтобы вернуть все назад, исправить жизнь, прожитую зря, по-другому относиться к жене… Только смерть не отменить, – поддержала Юля разговор.

– Бумеранг ему тоже прилетел. Сам весь отморозился, – Даша надула белый шарик жвачки, схлопнув его, и языком, затащив резинку обратно в рот.

– Мораль, дорогие мои одна – живи так, чтобы не пожалеть потом пришлось, о напрасно слитом времени. Живи с пользой. Живи на перспективу. Ты должен понимать, с чем окажешься в конце пути. Я рад, что мы вместе провели отличный день, который наверняка отложится в памяти. И такие дни еще будут. Наверняка, будут, – добавил тише Травкин и почесал лысый затылок.

Жест означал, что полковник сам не уверен в завтрашнем дне.

– Завтра я дежурю. Как-то так…

– Но, ведь Новый год! – вскликнула Дарья, неосознанно двинув ногой по сидению, на котором сидел Артем.

– Канун праздника тоже нужно уметь отметить. Сейчас приедем, переоденемся и сгоняем посмотреть городскую елку. Говорят, там горки наделали и ледяные лабиринты поставили. Ну, так что, Юль? Поедем?

– Да! Голка! – заверещал Коська, захлопав в ладоши. – Надо голку! – начал требовательно дергать мать за рукав ее пуховика, заглядывая ей в глаза: «Хочу кататься!». Это когда тебя распирает изнутри сказать столько важного, но ты пока не можешь… Приходится рычать или плакать.

Желающих спорить с малым не нашлось. Артем еще раз повернулся и подмигнул Даше. Она, прикусив нижнюю губу, пробовала не улыбаться. Обижена же… Или уже нет?

Глава 36

Вечер наступил быстро. В теплом салоне автомобиля играла негромкая музыка… Громче нее кричал Костик, выдавая эмоции на красиво украшенный предновогодний город. Он тыкал пальчиком на Дедов Морозов со своими Снегурочками, которые спешили по важным праздничным делам. Больше всего Коську интересовал дедовский мешок, конечно. Дашка сказала, что там для хороших детей находятся подарки.

А кто самый хороший мальчик?

– Дай! – требовал свое малыш, заприметив очередного человека в красном кафтане и с бородой.

В машине темно, лишь блики фонарей и иллюминаций неровно освещали вдохновленные лица пассажиров. Даша и Артем шептались о своем через голову Коськи, пытающегося выбраться из детского кресла. Покряхтев, малой понял, что миссия невыполнима и притих ненадолго.

Травкин был невозмутим. Он несколько раз скидывал звонки телефона, предварительно убедившись, кто звонит. Иногда быстро строчил сообщения, практически не глядя на экран.

– С работы? – поинтересовалась Юля, которая в этот раз сидела рядом, лишь иногда кидая взгляды назад на детей.

– Да, – коротко ответил Сергей.

Они с трудом нашли место для парковки. Большая площадь сплошь усеяна отдыхающими и расслабленными людьми. Кто-то уже грохал хлопушками и кричат «ура!» пьяным голосом. Красивая большая ель в сердцевине зимней композиции сверкала огнями. Коська открыв рот, пустил слюну от радости и восхищения, заерзал, чтобы его скорее отвели к елочке.

Травкин высадил неугомонных пассажиров. Пошел к багажнику, чтобы достать «ватрушку», которую надули еще дома и наскоро закинули в машину.

– Сереж? Ты чего? – подошла Юля, чтобы посмотреть, почему надолго завил у багажника мужчина.

– Не смотри, – процедил Травкин.

Он хотел резко захлопнуть дверцу… Но было поздно. Юлька взвизгнула от ужаса, закрывая двумя руками широко распахнутый рот. Полковник обхватил ее за шею и прижал к себе, давая поскулить в свою куртку.

– Блядь, почему я лоханулся и не проверил сразу? Ты же говорила про багажник. Придурок! – сплюнул в сторону. – Юль? Слышишь меня? – чуть отстранил ее, заглядывая в наполненные страхом и слезами глаза.

– Я… Я слышу, – кивнула она заторможено.

– Иди, гуляй с детьми. Вызову своих, пусть отпечатки снимут и заберут «подарочек», – скривил губы. – Часа полтора, Юль, гуляйте. Если замерзните, там есть кафе, – выставил палец в направлении небольшого светящегося павильона.

– Артем! – подозвал племянника и строго посмотрел парню в лицо, как мужик мужику, по-взрослому. – Ты, за главного. Смотри за женщинами и мальчонкой. Даша, смотрит за Костиком. Юля смотрит за Дашей и Костиком. Такая у нас сегодня игра, братцы… Задачу понимаем? – всучил надувное средство катания подросткам и те синхронно ответили – Да!

Они разделились. Даша встречала заползающего на горку брата наверху, который самоотверженно тянул за собой «ватрушку», а Тема ловил внизу, верещащего от радости двухлетку.

Костик устал, и Юля, пристроилась на лавочке, посадив сына на колени. Они смотрели как Дарья и Артем катаются вповалку на одном круге с самой большой горы.

– Туда! – показал Коська рукой на светящийся ледяной лабиринт.

– Костя, надо вместе. Подождем твою сестру и Тему, – уговаривала его мать.

– Хочу-у-у! – капризничал мальчик. – Чичас хочу! – давай дрыгать ногами, что ей с трудом удавалось его удерживать.

– Ладно, только с края зайдем и посмотрим, – она замахала ребятам рукой и показала, в сторону ледового творения. Даша и Артем, вроде как поняли и дальше стали кататься, поддавшись драйву скорости и общего веселья.

По динамику на всю площадь певица пела про цветы под дверью и что, она больше не верит… Шел легкий снежок. Погода была благосклонна к гулящим и градусы держались в районе минус пяти.

Коська, как козленок поскакал ко входу в арку. Юля буквально на секунду отвлеклась, чтобы найти глазами Дарью… Посмотрела вниз. Сына нет.

– Костя-а-а? – позвала она, думая, куда же он мог завернуть. Перед ней находилось три развилки. Бортики лабиринта были разной высоты, но полностью скрывали мелкого проказника. – Кость, ты где? – крикнула уже громче, испытывая раздражение.

На нее вылетел парнишка постарше и чуть не упал, столкнувшись. Юля успела поймать чужого ребенка. Присела перед ним на корточки.

– Ты не видел маленького мальчика в синем комбинезоне? – спросила у него встревоженная женщина.

– А? Нет, – он замотал головой, вырвался и убежал дальше.