Текст книги "Белое и Черное (СИ)"
Автор книги: Ольга Рог
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)
Глава 63
Все изменилось с некоторых пор. Душа подпевала тонким голосом, что Травкин знает правду, знает и пока молчит. Каждое утро Юля находит его ладонь у себя на животе. Муж забавно, раскидав уши по подушке, посапывает в полуоткрытые губы. Губы у Сережи мясистые, сочные, хоть ложкой ешь, хоть так кусай. А что он ими вытворят… М-м-м.
Осторожно выбираясь из-под «пресса», Юлька несколько раз оглядывается. Не разбудила ли в такую рань? Сегодня у травушки – муравушки День рожденья, и женщина хотела испечь пирог капустный – его любимый.
Малиновый восход – редкость, возможно, Божий дар. Травкин у нее особенный, не ангел и бес… Просто мужчина, со сложным характером, предпочитающий красивым словам дело. Но, он пытается исправиться. Да.
Юлька хихикнула в ладошку и потрогала подушечками пальцев цветы в вазе. Улыбнувшись, опустила свой любопытный нос в бутон, чтобы уловить хоть малейший аромат. Обычно розы из цветочных ларьков не пахнут… Самообман или все же потянуло сладеньким?
Потянувшись довольной кошечкой, Юля еще раз проверила таймер духовки, а тот моргал цифрами, словно просил у нее набраться терпения. В стеклянном прозрачном заварнике чаинки кружатся в кипятке, набухая как пиявки и цвет воды становится все насыщеннее, превращаясь в коньячный.
Щурясь сонным ленивцем, шлепая босыми ногами, на кухню вползает лысый именинник. На нем только хлопковые домашние штаны. Довольно втянув носом запах выпечки, Сергей облизнулся… Но интересуется его не еда, а вырез декольте в халатике у Юльки. Не отрывая серых требовательных глаз, он закрывает за собой дверь, поворачивая «собачку» на ручке – замке.
– Где мои тыковки? – сжал ее грудь, вызвав ответный тихий стон.
Рваные вздохи. Руки, сжимающие бедра до синяков. Покачивания становятся рывками с нарастающим темпом. Юле хочется завыть от экстаза, когда разлетается вдребезги сомнения и страхи. Есть только ОН, наполняющий страстью, точно так же пылающий изнутри. Сережа обязательно подхватит в конце, когда от бессилия поведет в сторону и подкосятся ноги. Усадит к себе на колени и помолчит о своей любви, уткнувшись носом в мягкую грудь.
Таймер выждал отмерянные минуты идиллии, и дзинькнул, сообщив, что пища земная готова к употреблению.
– С Днем рождения, Сереж, – Юля подает отрезанный кусок пирога на тарелке и ставит рядом чашку ароматного чая.
– Юлька, это лучшая днюха в моей жизни. Честно!
В серых глазах плещется счастье, а в серо-голубых обещание, что оно продолжится.
– Кто еще не одет, останется дома! – Травкин снисходительно наблюдал за сборами членов своей семьи. Но если не поторопить, то они провозятся до вечера.
Дарья носится и ищет свою заколку, только грива волос назад. Костя, хватает в обе руки по машинке и смотрит не третью, которая не помещается.
– Шаболда, – ругается чуть слышно, чтобы мама не отреагировала.
Недолго думая, он одну игрушку запихивает матери в раскрытую сумку, и довольный собой, снова наполняет ладошки. Мелкий одет в комбинезон и резиновые сапожки на меху… Все лужи в округе точно будут Коськиными!
Юлия утрамбовала большой пакет с едой и озиралась по сторонам: «Ничего не забыла?». Руководитель суеты подхватил одной рукой продукты, на второй Костик сидит гордый, как орленок. Женский состав замыкает процессию, опечатывая квартиру на ключ.
– Ула! Дача! – скандирует Костик, пока папа несет его до машины. – Едить в коломысло налево…
– Цыть! Мы больше не ругаемся! – Травкин пристегивает мелкого матершинника в детском кресле. – Мама расстроится. Мы же не хотим ее обидеть?
– Неть, – насупился Коська, оттянув губеху, и горестно вздохнув, потупил глазенки, рассматривая носки своих сапожек.
Сложно им, мужчинам, жить. Столько запретов. Ничего. Костик видел большую кучу гравия у дома. Он найдет для мамы самый красивый камень или два… Или, как пойдет. У него за сарайкой ведерко припасено. Сокровищ много не бывает.
Глава 64
– Это потрясающе! – водила рукой по стене Юля. – Цвета такие вкусные, будто пастель развели и нанесли тонким слоем. Лимонная гостиная переходящая в оливковую кухню. Сережа, да ты просто эстет!
Травкин снисходительно усмехнулся, подняв бровь, а затем замер, уставившись на нее так, словно второе пришествие увидел, нимб над ней разглядел. Юля рвано выдохнула, чувствуя, как электрические разряды катятся по венам. Как так можно одним взглядом показать, насколько человек тебе дорог? Сердце замирает, а потом несется вскачь с топотом…
– Иго-го! – влетел Коська верхом на швабре, размахивая маленьким деревянным кинжалом, который для него вырезал папа из обыкновенной палки, найденной на прогулке. Места было много, поэтому лихой наездник не задержался и его понесло дальше.
Из коридора раздалось шебуршение пакета, чавканье и бульканье… Будто у них завелся большой инопланетный слизняк, уничтожающий продуктовые запасы.
– Вкусно? – Юлька выглянула из-за угла, застав поедателя творожного сырка за делом.
– Неть, – нисколько не смутился Костик и затолкал остаток белой массы в рот, помогая проталкивать пальцем. На полу валялась пустая пластиковая бутылочка от питьевого йогурта. Зажатая швабра между ног чуть не выпала, когда он отвлекся, вынимая большое яблоко. – Даше! – заявил расхититель продуктов и уже не так прытко, как раньше, не слезая с «коня», потопал в комнату сестры, где она делала селфи и хвасталась подружкам, что скоро у нее будет отдельная своя комната.
– Детям здесь очень нравится, хоть сейчас переезжай, – Юля вернулась и положила сидящему на табурете мужу руки на плечи. Слегка помассировала пальчиками бугры через ткань футболки. Пригнувшись, потерлась носом об лысину.
– Остались кое-какие мелочи, Юль, и мебель завести. Кстати, как многодетному отцу, мне обещали дополнительный отпуск… У нас будет полно времени, чтобы обустроиться.
Она замерла. Убрала руки и отступила на шаг. У них до сих пор не было разговора про ребенка, которого Юля носит. Травкин сомневался в отцовстве, а сейчас… Сейчас ничего не понятно.
Полковник чутко уловил перемену в настроении жены. Холодом потянуло, будто Юлька греть перестала, спрятавшись за ширму своих женских заморочек.
– Юль, у нас ведь скоро родится маленький, – кожа на шее выкрутилась складками, когда он повернул голову и посмотрел через плечо.
– Не знаю, что у «вас», – передразнила она. – Я через шесть месяцев стану матерью в третий раз… Извини, пойду прогуляюсь, свежим воздухом подышу.
Травкин набрал воздух, но ответить было уже не кому. Юлия хлопнула дверью. В окно было видно удаляющуюся фигуру в пальто. Пояс по бокам болтался не завязанным концами на ветру. Остановилась, словно забыла куда шла и зачем. Спохватившись, свернула по вытоптанной тропинке в сторону старого дома.
Травкин чувствовал себя полным мудаком. Думал, что окружит заботой и Юлька сама все поймет, догадается. Только сейчас приходит запоздалое предчувствие, что она сделала совсем другие выводы.
Его сорвало с места, будто сбили ударом. Табурет в сторону грохнулся, он – на выход. Не оделся, не подумал даже. Шаг чеканил, будто земля под ним зыбкая и вот-вот затянет в бездну. Рванул старенькую дверь на себя и нашел ее безумным взглядом у печки. Печь сегодня затопили, чтобы прогреть дом… Жена ладошки свои положила на побелку и стоит. Плачет, твою мать! Она, сука… Из-за тебя плачет!
В груди кольнуло резкой болью. Травкин перешагнул через порог и приблизился, рвано дыша как медведь. Навис большим и грозным, выставив одну руку вперед над ее головой.
– Юль, я знаю, что малыш мой. Он мой! Прости меня за те слова, родная. Ты не представляешь, как жалею, что их произнес. Язык бы мне вырвать… Юлька, я не умею извиняться, – Сергей снова задышал, словно воздуха перестало хватать. – Хочешь, с крыши спрыгну? Только не плачь, пожалуйста.
Вторая рука потянулась, пощупать мягкие волосы… Только чуть-чуть потрогать. Вот так, пропустить сквозь пальцы. Порывало прижаться всем телом, вдавить в себя, взять прямо здесь… Это реакция мужика, который не понимает, как поступить с любимой. А если не знаешь – трахай! Но, что-то удерживало… В ушах запищало тонким комариным предупреждением.
Тихий скулеж ему стал ответом. Опущенные хрупкие плечи затряслись. Пальцы на поверхности печи скрючились, царапая ногтями штукатурку.
– Ладно, пошел… Прыгать, – сделал пару шагов по скрипучим половицам.
– Стой, дурак! – выкрикнула вслед сквозь слезы.
Глава 65
– Почему раньше не сказал? Молчал столько времени… Ты понимаешь, что я… Столько всего передумала, Сереж. Твое молчание, как отправить босого и слепого по дороге с битым стеклом, – Юля рвано втянула воздух одновременно носом и ртом, словно задыхалась, не хватало воздуха, будто ступор внутри. Еще и еще дышала.
Милая. Растрепанная. Но, даже в этом прекрасная. Травкину хотелось сгрести ее в объятия и не отпускать, пока не высохнут слезы, не пройдет вся слабость.
– Прости, Юлька идиота конченого. Меньше всего я хотел причинить тебе боль. Сам запутался и тебя подвел… Прости, – прошелестел, взирая как раненый волчара искоса, вцепившись сильными пальцами в косяк двери. – Я, как раненый зверь, напоследок чудил, выбил окна и дверь, и балкон уронил, – процитировал Высоцкого, горько ухмыльнувшись. – Бывшая жена убедила, что я бесплоден. Вместо того, чтобы проверить, повелся как щенок сопливый на бабское коварство. Не знаю, за что она мне мстила и не хочу знать. С такими странностями не каждый квалифицированный психолог разберется… Юль, ты и дети – самое дорогое, что у меня есть.
Между ними яркий перезвон обиды. Юля снова заплакала, закрыв лицо руками. От облегчения или еще чего-то… Кто у беременной разберет?
Травкину в спину холод шпарит сквозь тонкую рубашку, а спереди жаром отдает. Он словно попал между терморегулятором радиатора… Та гребанная черта, когда не знаешь куда сунуться – кругом засада. Полковник, который не боялся ходить под пули, видел страшные вещи, бесчеловечные… Не мог перенести слезы любимой женщины. Хотелось сбежать и нырнуть с разбега в сугроб лысой головой или с крыши сигануть, как обещал.
Сцепив зубы, Сергей сделал шаг вперед.
– Юля, давай все забудем, исправим. Посмотри на меня, родная, – он осторожно, словно минер убирал ее трясущиеся ладошки от лица. Подцепил мокрый от слез подбородок, и заставил взглянуть на себя. – Скажи мне еще раз… Снова. Скажи, Юль.
Она не сразу поняла, что имеет в виду муж, чего от нее добивается. «Снова сказать?» – щелкнуло в голове. Обнулить. Вернуться туда, где не станет сомнений.
– Сережа, у нас будет ребенок, – икнула и облизнула соленые губы. В заплаканных глазах со слипшимися ресницами плещется надежда. Они станут счастливыми, даже если не сразу… Им нужен еще один шанс. Позарез.
– Правда? – подыграл свою роль счастливый отец. – Юлька-а-а! Я и не наделся на такую радость, это просто подарок судьбы, Юль, – здесь уже потянуло искренностью. – Мой малыш, – положил ей руку на чуть выпуклый живот и ощутил пульсацию. Сердце его колотнуло в такт. – Охренеть. Это нужно отметить! Нашим старшим детям сообщить. Ты как? Давай, скажем? – выгнувшись крючком, уткнулся своим лбом в ее светло-русую макушку. Запах груши и ванили, чуть соленой карамели… Охренительно, как вкусно и до болезненных спазмов в горле не хочется отрываться.
– Хорошо, – хлюпнула носом Юлия. – Сейчас, только надо умыться и немного привести себя в порядок. Ты иди, Сережа. Накройте пока стол с Дашей… Я скоро, – отослала его домой, подталкивая на выход…
Слабенько отпихивала, но пришлось уходить. Если его женщина просит немного побыть одной, значит, так надо.
Едва за Травкиным, закрылась дверь, она прильнула к окошку, высматривая его. Сережа неуверенно потоптался у порога, и пошел к новостройке. Пару раз обернулся.
– Вот видишь, бабушка, ты была права. Этот дом принес мне удачу в семейной жизни. Недаром Лешка его не любил и подбивал, чтобы продали… А, потом судьба сама распорядилась, нашелся хозяин.
Юля умылась холодной водой из крана под оцинкованным умывальником. В потрескавшееся старое зеркало на нее смотрела симпатичная женщина, которая выстрадала свою долю благополучия. Видит Бог, она была терпеливой… Кто же еще Травкина сможет приручить и умиротворить?
– Нам с мамой нужно кое-что сказать, – у Сережи уши покраснели от волнения. Как воспримут его приемные дети? Травкин обоих записал на себя, с согласия Юли и Дашка не противилась. Коська его папой зовет не напрасно…
– Ой, да знаю я вашу тайну, – махнула рукой старшая, сморщив нос. – Будто и так не понятно, почему маму воротит от рыбы.
– Лыбы, – закивал Костик, загребая в ложку оливье и помогая с другой стороны хлебушком. – Лыбы нетю.
– Эм… Получается, что сказали? – кинул полковник беспомощный взгляд на сидящую рядом жену.
– Нет, уж Сереженька, договаривай до конца, – она подняла выразительно бровь: «Хватит сиськи мять, говори, как есть».
– Ек-макарек, – тыльной стороной ладони он вытер со лба проступивший пот.
– Еканый Бабай, шука, – помог Коська, вылупив глазенки. Малой понял, что происходит что-то важное и перестал жевать.
– Ребята, у нас будет третий ребенок… мальчик или девочка. Мы пока с мамой не знаем, – и притих, ожидая ответной реакции, переводя тревожный серый взгляд с одного на другую.
Костя наморщил лоб и повернулся к сестре, будто искал подсказки, чего такое им сказали. Откуда еще одного ребенка возьмут? Поморгал.
– Иглушки мои, – закатал губы в трубочку, словно тот, другой малыш станет отнимать все непосильно нажитое. Закрутил головой в поиске своих драгоценных машинок.
– Кость, твое никто не заберет, обещаю, сынок, – папа погладил его по голове. – Игрушек всем хватит, честное слово мужика.
Мальчик понимающе кивнул. В «честное слово мужика» он верил.
Глава 66
Весна прела, цвела и пахла пряным. Воздух каким сладким стал вокруг… Веточка сирени в руках Юли и мечтательный взгляд на зеленую березовую рощу, где щебечут птицы на все голоса.
– Упаль, – доложил Коська, улыбаясь во всю пакостливую мордашку.
Мокрый, как мышонок… грязный. Полные сапожки начерпал воды. На лбу и подбородке красные пятна, будто его покусало все, что летает и ползает… Плюсом, волдыри от молодой крапивы на ладошках.
– Костик, где же ты лужу нашел? – закудахтала мать, тяжело поднимаясь, придерживая одной рукой большой живот. Густые волосы упали на побледневшее от волнения лицо.
Мальчик округлил невинные глаза: «Мам, ты в меня не веришь? Я… да, лужи не найду?».
– Пойдем скорее домой, горе мое луковое, – обхватила холодную ручонку и потянула в сторону входной двери.
Костик для приличия поупирался, хлюпая сапогами и помяргал, включая капризульку:
– Ну, ма-а-ам! Хочу гуять!
Ей пришлось встать на колени в прихожей, чтобы раздеть уличного Ихтиандра, скинув мокрую одежду в угол горкой. В одних трусах, босиком Костя пошлепал в гостиную, оставляя за собой мокрые следы.
Вздохнув, Юлия хотела подняться, но сильная резь внизу живота, заставила замереть. Открыв рот, как карась, она хватала ртом воздух, стараясь унять боль… Поглаживала, растирала пальцами низ живота. Но, стало только хуже. В глазах потемнело от страха. Слишком рано! Срок у нее только в первых числах июня. Дома никого, только Коська гремит чем-то из своей комнаты.
Нащупав в кармане курки телефон, она позвонила мужу.
– Как рожаешь? – Травкин сразу не понял, что происходит, увлекшись в работе.
Пришлось отпустить горло хрипящего преступника – грабителя старушек. Современный Раскольников заслужил куда более жесткое наказание за те дела, что творил с доверчивыми и беззащитными пенсионерками. Кулаки чесались разбить ему бубен до кровавых соплей… Но, нельзя. Да, и став семейным человеком, полковник превратился в более сдержанного человека. Все отделение выдохнуло спокойней, не говоря уже о всякой шушере, возомнившей себя выше закона. Приходится доказывать, что они зря тут расслабились.
– Юлечка, может, тебе показалось? – он злобно зыркнул на подозреваемого и указал ему пальцем на чистый лист бумаги. Вывел бесшумно губами: «Пиши, тварь!».
– Сережа, – простонала жена так жалобно, что у него сердце оборвалось. – Воды отошли. Я сейчас вызову неотложку…
Было слышно, как Юлька прерывисто дышит… И, мать его, сдерживается, чтобы еще громче не заорать.
– Вызывай! Скоро подъеду, – сбросив вызов, на пару секунд застыл истуканом. Дезориентированный поплывший взгляд, словно по голове ударили пыльным мешком. Вдох-выдох.
Резко повернулся к мужику, напугав его своими дергаными маневрами до чертиков.
– Че лыбишься, сучонок? Я вернусь, и чтобы подробно все сочинил, без ошибок. Понял? Потерпевшие тебя опознали, так что облегчи свою вину.
Бандит скукожился и послушно закивал. Уткнувшись в бумагу, стал прилежно выводить каракули, с видом человека, который только что отпил уксуса и вынужден делать вид, что ему зашло как ягодный морс.
Открыв двери кабинета, Травкин гаркнул, подзывая капитана, чтобы тот его заменил. Сам, размашистым шагом рассекал коридор, пугая встречных диким взглядом.
«Только бы успеть! Держись, моя хорошая, я буду рядом».
Вообще, эта беременность была для Юли сложной. Два раза ложилась в больницу на сохранение. Он привозил жену домой и скрипел зубами из-за синих разводов на руках от истыканных вен. Вместо косметики в ванной, полку занимали лекарства. Разные коробки с витаминами на кухне… Осторожный секс раз в неделю по расписанию. Травкин терпел, ведь ей было намного сложнее.
– Не дам маму! – Коська нацелился на врача из игрушечного пистолета.
Мальчик трясся как зайчонок, тонкие ножки ходуном. Костя самостоятельно оделся, натянув шиворот на выворот футболку и штанишки натянул до подмышек. В одном носке. Губы предательски куксятся, чтобы заплакать. Он уже понял, что происходит что-то ужасное, мамулю забирают вредители в белых одеждах. Опять.
Затем, пробовал откупиться и принес свою самую лучшую машинку, протянул тете, которая помогала мамулечке собираться. Молча протягивал, забегая вперед. Сердито топал той пяткой, что без носка. Ворчал, что его не понимают, и не сдавался… Снова подавал свою плату обмена, терся под ногами, дергал медика за полы халата, заглядывая требовательно в глаза.
– Кость, сейчас папа приедет. Я ненадолго, милый, – Юля, стараясь при нем не корчится от схваток. Протянула руку, погладив по курчавой голове.
Травкин ворвался вихрем. Встал в проходе сжимая и разжимая кулаки. Обвел всех взглядом.
– Папа-а-а! – кинулся к нему жаловаться Костик и разревелся во весь рот. Машинка выпала, закатившись в сторону.
Полковник подхватил мальчишку на руки и прижал к себе. Если ему сейчас страшно, то какого мелкому?
Коська, обняв мужчину за шею, затарахтел сбивчиво, чтобы отец разобрался с этими… похитителями мамы. Пальчиком показывал. Да.
Врачиха на Травкина захлопала глазами, сжимая стетоскоп, не ожидав увидеть подобный экземпляр почти под два метра ростом с суровым и тяжелым взглядом.
От Сергея к Юле потянулась волна предаваемой силы, окутывая с головы до пят покрывалом обещания…
– Все будет хорошо, малой, – похлопал по спинке сына и так выразительно посмотрел на медика, что она засобиралась еще быстрее, успевая договориться с роддомом по телефону, что скоро привезут экстренную роженицу.
Глава 67
Юля позволила себе быть слабой. Можно расплакаться, услышав первый крик своего ребенка.
– Поздравляю! У вас девочка, – акушерка показывает розовый комок с ручками и ножками. – Два девятьсот. Все хорошо, мамочка. Малышка дышит самостоятельно.
Резко раздается хлопок дверью. Молодая мать поднимает голову, чтобы встретится с серыми глазами, затопившими ее в нежности. Врачи не спорят. Поняли уже, что с большим дикарем бодаться бесполезно. Бахилы и одноразовый халат надел и ладно. Идет к ней, не отрывая взгляда. Жуткий, но такой любимый. Шрам на побелевшем лице стал еще заметней. Одно ухо покраснело, будто он его откручивал по спирали. В голове херачит пульс, это видно по пульсирующей вене на виске.
Сердце защемило от переполняющих чувств к этому сложному мужчине.
Сушит горло. Язык почти онемел. Да, она немного покричала. Взмокла так, хоть выжимай. Выглядит, скорее всего, как общипанная курица. Пахнет кровью и потом… Юля ощущает себя грязной и жалкой. Ей дико стыдно, как она орала во все горло: «Травкин, я тебя прибью, скотина! Только доберусь и не знаю, что с тобой сделаю…»
Жутко совестно сейчас за свое сольное выступление, которое слышали все: от врачей до санитарок. Пусть, оно было вызвано приступами боли и беспомощности… Когда ты и ребенок в руках Господа и медперсонала, а у тебя горячо от крови между ляжек и голова кружится от понимания, что идет все не так, не по правилам. С третьими родами Юлька точно понимала, что подобного быть не должно. Медики всполошились, навтыкали ей литр уколов и капельницу, среди всего этого было и успокоительное.
Они справились. Все позади.
Очень быстро забывается ад и страх последних часов.
Все мысли отлетают в сторону, уступая место полковничьему восхищенному взгляду в сторону маленького пищащего свертка. Малышку успели вымыть и запеленать… Только маленькое сморщенное, как у старушки личико, размером с ее кулак щлепает губами.
За окном эпично громыхнула первая гроза. Ветки рябины бьют в стекло вместе с крупными каплями дождя. Молния сверкнула, а с ней и лампы синхронно моргнули в родовой палате.
– Мамочка, приложите ребенка к груди, – ей кладут в протянутые руки новорожденную дочку.
Сергей дышит через раз, рассматривая свое творение. Девочка начинает пищать, делая заявку, что ей не нравится этот холодный и слепящий мир. Верните обратно, где тепло и безопасно! Едва к капризно изогнутым чувствительным губам прикасается сосок матери, древний, как мир инстинкт, заставляет вцепиться в жизнь. Первые капли молока девочку окончательно угомонили. Связь матери и дитя закрепилась.
– Серьезная, вся в отца, – хмыкнула Юлия и подняла к нему лицо, чтобы принять поцелуй в лоб. – Сереж, как мы ее назовем?
Они этого не обсуждали раньше. Пол ребенка на УЗИ уточнили на шестом месяце беременности… А потом, словно боялись сглазить.
Еще раз громыхнуло, аж стены дрогнули. Прижав малышку к себе, Юля поджала губы.
– Может, Майя? Она захотела родиться сейчас, будто сама выбрала весну, – вопросительно посмотрела на мужа, ожидая его предложения.
– Майя Сергеевна Травкина… А, что? Звучит! Ну, здравствуй, доченька… Майя, пчёлочка моя, – выставив один палец, осторожно погладил щеку уснувшей девочки.
Губы малышки сложились в самую сладенькую улыбку, аж внутри все светом залило от счастья у родителей.
Травкин отвернулся, чтобы никто не увидел, как скупая мужская слеза по кривой дорожке шрама ползет вниз. Никто и не заметил. Юля устало хлопала глазами, уткнувшись носом в белый чепчик ребенка. Медики фоном гремели своими инструментами. Убирали. Затирали. Выносили.
Сергей скомкано попрощался. Нашептал, что они скоро увидятся.
На улице не холодно и не жарко. Пахнет свежестью после дождя. Огромной лужей затопило стоянку, где он бросил свою машину. Придется ноги промочить. Плевать! Море по колено. Он, будто сегодня бессмертие получил и одновременно отпущение всех грехов.
Сергей еще раз обернулся на окно третьего этажа, где сейчас отдыхают его девочки. Он было струхнул поначалу, что дочке достанутся его вампирские уши и вытянутый череп, но обошлось. Майя похожа на свою красивую маму – самую красивую на свете женщину. Любимую.
Нужно ехать на работу. По пути, пока гнался за скорой, закинул туда Коську и погрозил дежурному кулаком, чтобы плохому пацана не научили. Им не привыкать всем отделением водится с хулиганом, которого все полюбили за непосредственность и упертый характер.
