Текст книги "Белое и Черное (СИ)"

Автор книги: Ольга Рог

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

Глава 17

Под действием успокоительного, Юля была в не себя и в то же время мысли витали по кругу, приводя анализ, упорядочивая свою дальнейшую жизнь. В ней что-то перестраивалось, делало генеральную уборку, выметая лишнее… Словно, Юлька умерла и возрождалась заново.

– Тебе бы еще полежать, – услышала она голос Сергея, едва открыла глаза.

– А дети? – на нее обрушилась действительность разом, и сосущая тревога вползла в грудную клетку, устроившись там, вцепившись когтями в ребра.

Она посмотрела в окно, где новорожденный вечер стучал ей в стекло дождем, призывая выйти к нему, погрустить вместе. Мужчина, сидевший рядом на стуле, был так привычен, будто так и должно быть, здесь его место, с Юлей. Серые впалые глаза – самые умные на свете, смотрели без жалости, с какой-то затаенной теплотой. Казалось, даже шрам разгладился от доброты.

– С ними все в порядке. Дарья у тебя смышленая и самостоятельная барышня. Но, позвонить не помешает. Волнуется. Напугала ты нас всех, Юлия Батьковна, – сцепил пальцы в замок и опустил глаза, рассматривая что-то на полу.

– Спасибо тебе, Сереж.

Юля вложила в «спасибо» многое, что хотела сказать «за все». Она поберегла силы для звонка, сглатывая горько-сладкий вкус лекарства от анемии на языке.

Даша ответила нарочито бодро, но голос ее звенел от волнения за мать. К концу разговора, девочка успокоилась и сказала, что будет ждать ее дома. Завтра. Ведь, завтра выходной и в школу не нужно. Они поужинали с Коськой омлетом с обжаренным хлебом. Попили чай. Мелкий смотрит мультики. Температуры нет.

– Вот видишь, все хорошо, они справляются. Замечательные у тебя дети, Юль. Ты сегодня останься в больнице до утра. Завтра будут готовы еще анализы. Так, на всякий случай взяли… – он замялся, скрывая, что сам настоял, чтобы проверили женщину «сверху до низу».

– Время посещения закончилось. Вы почему здесь? – вошла медсестра с капельницей, которая, по всей видимости, только заступила на смену и не могла знать, что Травкин на особом положении. Ее гонор поутих под внимательным строгим серым взглядом.

Полковник встал, уступая место рядом с пациенткой. Не ушел, пока не прочитал название на пакете с лекарством. Бдительно проследил, как вошла игла в вену.

– Тридцать минут будет капать, – медсестра отрегулировала скорость подачи, подкрутив колесико дозатора.

– Я пошел, Юль. Завтра утром приеду и отвезу тебя домой. Дождись, – вложил в посыл много чего: «Давай, ты будешь хорошей, послушной девочкой. Не хотелось бы, чтобы ты упала где-то. Без меня».

Травкин вышел, прикрыв тихонько за собой дверь. Проверил свой телефон, поставленный на беззвучный режим. Перезвонил.

– Еще одна? Когда? – выражение лица стало звериным, будто он готов взять след. Одними губами перематерился. Юлькин район. Снова молодая женщина. Ушла с работы, а домой не вернулась. Словно, сквозь землю провалилась. Дома дети, муж…

Полковнику не спать вторые сутки, но это мелочи, по сравнению с тем, что испытывают родные пропавших женщин. Ни тела не нашли, ни свидетелей. Мистика, блядь, какая-то. Травкин по десятку раз прогонял ежедневные привычки пропавших, искал похожие дела. Ничего не бывает вдруг. Всегда есть нулевой случай, отметка, с чего началось. Маньяками просто так не становятся… Зацепок не было, ни одной. Даже живодеров в округе не наблюдалось. Травкин выбешивался, получая отрицательный ответ на запросы по другим отделениям. Женщины пропадают только у него.

Череп как представил, что по этим же улицам ходит Юля с дочкой, ком подступал к горлу. Запрокинув оголенную голову, подставился холодному ветру, втянув воздух ноздрями. И нихрена он не был свеж! Потянуло падалью, вызывая приступ тошноты. Может с мусорки, тащит? Сергей, позволил себе минуту постоять, обтекая дождем и только потом, вынул ключи от машины из кармана.

***

– Ле-о-о-ош! Что ты такой? – Нелька ластилась к мужчине в распахнутом коротком халатике. Терлась оголенной грудью с оттопыренными сосками, пробуя возбудить в любовнике ответную реакцию. – Скоро «мой» приедет на неделю, долго не увидимся, – капризно надула губы. Гладила по угловатым плечам настойчиво, даже со злостью, требуя к себе внимания.

Леха косо на нее посмотрел, совершенно не реагируя на потуги Нелли. С того случая у школы, женщина начала ему надоедать. Не вставляет, как прежде.

Все почему? Лехины нормативы дали сбой. Семья, уютный дом, где были булочки с ванилью… Жена. Жена – это не просто баба, с которой делишь постель. Жена – это жена. Твоя собственная, подстроенная под тебя модель женщины. В нее столько вложено сил и ресурсов… Юлька больше не будет трещать языком о хозяйственных проблемах, не попросит прикрутить полочку, починить капающий кран. Не станет заставлять побыть с детьми.

Дети. Он их любил по-своему и боялся. Казалось, эти мелкие люди, плоть от лехиной плоти, видели насквозь все его пороки и слабости.

Полкан, вставший в позу. Не просто так. Мент положил глаз на жену, Леха это сразу понял, не дурак.

Долги, которые росли с каждым днем под хренальон процентов. Разве Проданов виноват, что товар взяли на посту ДПС? Что, сучка бухгалтерша, бумажки одной сопроводительной не положила, из-за чего начали досмотр. А там…

Все прахом.

Схватив за горло назойливую шлюху, повалил ее на кровать. Без ласки. Без сожаления.

Глава 18

Сергей приехал за Продановой утром, как обещал. Его куртка пахла паленым, словно мужчина прямо с пожара заявился.

– На даче был, ветки старые сжигал, – пояснил Травкин. – Дом прикупил недавно через риелтора. – Зевнул широко в кулак, лязгнув зубами. – Всегда хотел такой старый дом, как у бабушки. Чтобы пахло печкой и на грядке росли зеленые хрустящие стручки гороха. И подсолнухи большие…

– А дом, случайно не на Цветочной улице в поселке Заречном? – у Юльки вытянулось лицо. В договоре купли-продажи значился какой-то Сергей Травкин. Она тогда подумала, что это должно быть, пожилой человек, которого потянуло ближе к природе и яблонькам.

– Да. А ты откуда знаешь? – поднял брови на пассажирку в его машине рядом.

– Травкин? – решила наверняка уточнить, чтоб не вышло ошибки, хотя была уверена в ответе.

– Так точно, Травкин, – у него от напряженных последних суток совсем каша в голове. Поэтому, полковник съездил в новый – старый домик прибраться по хозяйству. Там думается легче в тишине и покое. Нарубил сухих веток у плодовых деревьев. Побелил стволы. Починил покосившийся забор. Мысли как-то упорядочились… А еще Сергей непроизвольно представил, что зайдет сейчас в дом, а там женщина с глазами… То ли карими, то ли зелеными. Печет пироги и заваривает чай с сушеными листьями смородины.

– Это был мой дом. Вам… Тебе, Сережа, там будет хорошо. В доме душа есть, – Юля приняла правила и перешла на «ты». Ей стало спокойней, что бабушкино наследство перешло в хорошие руки. Этот мужчина умеет быть заботливым.

Травкин только усмехнулся. Он ведь даже не посмотрел в документы, забросив их в ящик стола. Крутит им судьба, вертит… И все вокруг Юлии.

Оба неловко молчали до самого подъезда.

– Зайдешь на чай? Правда, я не знаю, что у нас к чаю, – она поежилась, уткнувшись подбородком в отворот свитера. Кончик ее вздернутого носа прикольно дернулся, как у кролика.

– Лучше, кофе, – согласился заскочить на двадцать минут. У него, как раз обеденный перерыв… И снова в ад. Рыть. Копать. Слушать бестолковые отчеты сотрудников. Биться головой об стену.

Коська повис на матери, обхватив руками и ногами, как маленькая обезьянка. Даша вышла из кухни. Поздоровавшись, сказала, что наделала блинчиков и они с Костиком уже поели.

Юлии хотелось в душ, но пришлось пока просто руки помыть. Она видела, что Травкин поглядывает на время. И так сколько с ней провозился, пока из больницы забирал.

Коська сидел на высоком стуле между взрослыми, важно болтая ногами. Он прогрыз в блинчике дыру посередине и смотрел через нее одним глазом на гостя, а потом на маму.

– Спасибо, все было вкусно, – Сергей засобирался. Приподнялся, похлопывая по карманам брюк, проверяя, что ничего не забыл, ключи и телефон на месте. – Я, позвоню, – сказал, надевая кожанку.

Юлия кивнула. Пусть звонит, когда захочет. Стало легче дышать после «позвоню», что хрупкая нить не обрывается. Он не обязан ей ничем. Может исчезнуть в любой момент.

Расцеловав сына в обе щеки и крикнув:

– Даш, я в душ! – наконец, смогла спокойно смыть с себя запах больницы.

***

– Юля?! – звал незнакомый женский голос у магазина.

Она не обернулась. Мало ли Юлей в округе? Да, этих Юлей, как котов на каждом углу… Но, настойчивый топот каблуков за спиной, говорил о том, что дамочка преследует именно ее. Захотелось беспричинно добавить шагу. Вот, не зря сегодня ночью снились курицы, бегающие без головы и сбивающие друг друга как кегли.

Юлия дернулась и чуть пакет с продуктами не выпал, когда рука в перчатке из бежевой замши обхватила запястье.

– Эй! – возмутилась Юля на беспардонность. Резко развернулась, чтобы посмотреть обознавшейся тетке в глаза и замолкла.

Вот, уж кого не ожидала увидеть рядом с собой, так это ее. Медленно опустила взгляд на удерживающий захват руки, и любовница бывшего мужа разжала пальцы.

– Поговорить нужно, – вздернула нос рыжеволосая. Выражение глаз не разглядеть за темными очками.

Глава 19

Юлю брезгливо передернуло. Приставучка поняла все иначе, и довольно хмыкнула. Ей Леха говорил, что жена – овца трусливая, вшивая интеллигенция. Ей средний палец покажи, в обморок хлопнется.

– Не о чем нам говорить, – Юлька попробовала развернутся и удрать от навязчивой девицы. Ее там дети дома ждут. Коска шоколадное молоко выпрашивал… Да, и Даша собиралась со своим мальчиком погулять.

– Еще как есть! – эта нахалка дернула за один конец вязанного красного шарфа. Шерстяная удавка перетянула горло и Юлия выронила пакет. Ей понадобились все руки, чтобы вырваться из захвата. Шарфом пришлось пожертвовать, провернув второй его конец, спасаясь от удушья.

– С ума сошла? – Проданова держалась за горло и хватала ртом воздух. – Я в полицию позвоню, дура! – заверещала на нее.

– Черепу побежишь жаловаться, подстилка ментовская? – зашипела рыжая. – Мне похрен, поняла? – тряхнула головой и очки у лешкиной любовницы слетели с глаз, обнажив миру красно-фиолетовый подтек под одним из них.

Юля ничего не поняла про «подстилку ментовскую». Мало ли у этой психопатки запоздалое осеннее обострение случилось?

– Что. Тебе. Надо? Мы развелись! Он твой со всеми потрохами! – выкрикнула Юлия, махнув рукой в сторону. Ей хотелось присесть и собрать выпавшие продукты из пакета обратно, но девица может кинуться, едва она отвлечется и подставит спину.

– Как, что? А мебель? Бытовую технику! – соперница страшно выпучила глаза, как рыба в момент нереста. – Кухонный гарнитур тоже заберем и кровать…

У Нельки скопилась обильная слюна во рту, которой она подавилась от жадности, нечаянно вздохнув в себя слизь. Закашлялась, как туберкулезная, согнувшись пополам – ни вздохнуть, ни пернуть.

Собрались типичные зеваки, чтобы поглазеть на склоку женщин со стороны. Никто вмешиваться не хотел, но чужие страсти – это так интересно. Они разочаровано вздыхали, что самая активная скандалистка подавилась и продолжение будет не скоро. Стали расходиться.

Юля, поняв, что шанс ей дан, пока стервоза хыркает. Быстренько сгребла свои пожитки и обхватив пакет, побежала в сторону дома. В спину ей неслись проклятья каркающим голосом.

Пусть, со стороны могло показаться, что она струсила, но кинуться в рукопашную с дебилкой, еще можно самой виновной остаться.

Отпыхиваясь у своего подъезда, Юлька несколько раз обернулась, вынимая трясущимися руками ключи из кармана. Правый бок колет. Дышать трудно. Вспотела, пока неслась сломя голову. Она, отделалась испугом и потерей шарфа. Очень жаль, сама вязала.

– Мам, ты чего такая? – Дарья сразу заметила, что мать всклочена и глаза раскраснелись.

– Встретила по пути ту женщину, – от дочки Юля не стала ничего скрывать и рассказала, как все было, умолчав только про оскорбления в свой адрес.

– Вот, коза драная! – из Дарьи попер праведный гнев. – Она кто такая, чтобы на наши вещи пасть разевать? Пусть только появятся, мы им такой гарнитур покажем! – стукнула кулаком по столу, на который Юля выложила продукты и проверяла герметичность упаковок, все ли цело. – Надо дяде Сергею сказать, – прищурила мстительно глаза. – Он же в полиции работает.

– Как, в полиции? – моргнула Юля и медленно начала приседать на стул с упаковкой шоколадного молока в руке. – Так вот почему она… – и прикусила язык, чтобы не проболтаться. Пазл сложился.

Прибежал Костик и увидев у мамы свою вкусняшку, захлопал от радости в ладоши. Юля сполоснула под краном чудо – молоко, воткнула трубочку и вручила нетерпеливому сладкоежке.

– Мам, ты разве не знала? Он не говорил? – Дашка присела рядом, и подперев кулаками щеки, рассматривала ее в упор.

– Я не спрашивала, Даш. Понимаешь, если человек захочет, то сам расскажет.

Про себя подумала, что «не захотел» рассказать. Видимо, не посчитал нужным. В груди что-то стрельнуло. Ей захотелось знать больше о своем загадочном защитнике.

Юлия позвонила.

– Извини, что беспокою. Ты занят? – сердце колотится, как заведенное. Пальцы немеют от волнения, их не разжать потом от телефона.

– Замотался, Юль, но говорить могу. У тебя что-то случилось? – послышалось беспокойство в голосе.

– Ничего страшного… Просто, – ей стало стыдно, что звонит по пустякам, отнимает у него время со своими глупостями. Стало неловко от самой себя.

– Через три часа заеду. Не поздно будет?

– Нормально, – она закивала. Все плохое отступило и день закончится поощрением. Она увидит Травкина, вдохнет запах дыма и будет смотреть в серые загадочные глаза. Юля заслужила.

С ней так было всегда. Юлька придумала себе систему поощрений. Если раньше это была чашечка кофе с конфеткой… Сейчас к «празднику» стал Сергей.

Травкин отбил звонок и посмотрел на полураздетый труп женщины в одном нижнем белье. Вторая из пропавших. Очень она напоминала ему Юлию… Почти близнецы, только волосы покороче и выкрашена в блондинку. Полковнику хотелось снять куртку и прикрыть ее наготу. Судмедэксперт колдовал, не подпуская никого близко.

Затянувшись сигаретой, он подумал, что начался отсчет. Тело нашли не потому, что повезло, а так решил сам Коллекционер. Одна рука Сергея сжалась в кулак. Как со слепыми щенками играет. Водит. Запутывает. Намекает на что-то, нелюдь… Удавил бы паскуду!

Глава 20

– Сереж, ты почему ничего не ешь? – Юля не выдержала и сделала замечание, кивнув на накрытый стол.

Юлия расстаралась и приготовила на ужин курицу с овощами, салат, рулетики из баклажана с чесноком и сыром, пирог ягодный испекла. Травкин поковырялся немного и застыл со взглядом в никуда.

– Извини, мысленно еще на работе, – закинул кусок курицы и начал активно жевать.

Полковник честно старался абстрагироваться, но получалось так себе. Его все время возвращало на поляну с жертвой, которая пролежала там несколько суток и тело довольно хорошо сохранилось. Но! Вокруг нее, вот буквально описывая контуры, были оставлены следы еще до заморозков, заполненные осенними дождями, вмерзшие сейчас в землю. Маленькие следы, почти детские.

Собака следа не взяла, лишь смотрела на группу людей умными глазами и мотала хвостом. Скулила, урчала на своем собачьем, будто возмущалась. Кинолог вцепился холодными пальцами ему в плечо и выдохнул перегаром в лицо: «Не получится. Мистика какая-то. Следы есть, а запаха нет».

Все это начинало очень дурно пахнуть.

– Очень вкусно, Юль. Спасибо, – он сделал большой глоток горячего чая и подождал, пока гортань обожжет кипятком. Удовлетворенно хмыкнул и еще отпил. – Рассказывай, что случилось.

Юльку прорвало, будто дали отмашку жаловаться. Она рассказала про наглую подружку бывшего мужа.

– Ладно бы только имущество. Понимаешь, у нее глаза были такие дикие… Не знаю, как объяснить.

– А ты попробуй, – прищурился Травкин, став старше от собравшихся морщин в уголках глаз.

– Она – угроза для меня и детей. Я почувствовала, что просто так не отцепится, – Юля подбирала слова, даже руку к груди приложила, показывая, что вот тут у нее не спокойно. Предчувствие.

– Понял тебя. Завтра переезжаете ко мне домой. У меня двушка. Комнаты непроходные. Одна из них, в вашем полном распоряжении.

– Сереж, может, ты здесь останешься? – она сглотнула и опустила глаза, рассматривая свои руки, лежащие поверх стола.

Это было неожиданно, не вовремя и некстати. Травкин сматерился про себя, что рад ее предложению, как сопливый мальчишка. Более того, они в шаге от близких отношений. Стоит только дотронуться до ее нежной кожи и полыхнет так, что мама не горюй.

Какого хера, спрашивается, происходит сейчас? Ни раньше, ни позже.

Рядом бродит маньяк, подбираясь все ближе… Какая может быть романтика? Очнись, Череп! Если сосуществовать на одной площади, неминуемо их притянет, к гадалке не ходи… С ней так нельзя, притянуть и потом извиниться: «Прости, Юль. Мы разные люди». Девочке нужен не такой циничный прагматик как он.

– Вот, ключ от моей квартиры, – он вынул связку из кармана и отцепил от кольца дубликат, и магнит подъездного домофона. – Собери все, что нужно, я вас завтра отвезу. Сам поживу пока у друга. Сегодня останусь. Постели на диване, Юль, – прикрыл устало глаза и потер переносицу двумя пальцами.

Полковник дошел до дивана на автомате. Тело и мозг утомлены настолько, что он отключился, даже этого не поняв.

Юля аккуратно подложила ему под голову подушку и укрыла пледом. Дома запахло мужчиной и стало намного спокойней.

Коська – добрая душа, приволок колесо от машинки и положил рядом с головой большого дяди. По лицу Сергея пошла гримаса. Даже во сне, ментовский нюх не подводил, пробив тревогу, что чужой рядом. Втянул ноздрями воздух и успокоился, кожа разгладилась. Рецепторы распознали аромат теплого молока и ванили.

Свои. Отбой, полкан.

За окнами быстро темнело. Белая снежная крупа билась в стекло. Юля задернула шторы и включила в гостиной ночник, чтобы Сережа, если проснется, понял, где ночует.

Она заглянула в Дашину комнату, пожелать спокойной ночи. Покачала головой, что девочка уснула в наушниках, и убрала у нее все. Свернув провода вокруг сотового телефона, положила его стол. Экран вспыхнул неярким синим и вплыло сообщение от абонента с незнакомого номера.

«Завтра, как договорились. Если не придешь, будет хуже. Не вздумай проболтаться мамочке»

Юлию бросило в жар, а потом в холод. Она резко оглянулась на Дарью. Но разве по спящему лицу можно что-то понять?

Накрыла рукой телефон и без зазрения совести, взяла с собой, чтобы прочесть всю переписку. У дочери она знала код разблокировки смартфона.

Глава 21

– Простой, как сатиновые трусы, – недобро ухмыльнулся Сергей, отпивая из большой кружки кофе. Он прочел всю переписку, которую Юля перекинула на свой телефон. – Все нормально, Юль. Сейчас пробьем номерок, но я заранее ставлю на твоего бывшего. Что-то ему нужно. Не просто так пляски устроил. Ты не находила ничего подозрительного дома? Заначку или документы какие-то?

– Нет, ничего такого, – замотала головой женщина. – Я особо и не искала, – она непроизвольно окинула взглядом кухню.

– Ключей от квартиры у него нет, попасть сюда он боится, – Травкин намекнул на собственное нахождение в квартире. – Осталось только шантажом заставить дочь принести ему то, что хочет. В любом случае, вы съезжаете ко мне на время. За Дашу не переживай, за ней присмотрит Артем. Поговорю с ним, – он побарабанил пальцами по столу, задумчиво на нее посматривая.

Бедная, видно, что не спала всю ночь. Темные круги под глазами. Волнуется за дочку. Есть и плюсы: они знают место и время назначенной встречи. Череп дернул шеей, хрустнув позвонками.

– Собрала сумку?

– Да, – выдохнула Юлия таким обреченным тоном, будто на суде ответила на вопрос: «Вы признаете свою вину?».

– Тогда, Костя дожует свою кашу, – взглянул на мальчика, который очень старался кушать, чтобы стать большим и сильным как дядя Сережа. – И по коням.

***

Проданов, сделав над собой усилие, приподнялся на локте, сев на кровати, устланной только голым матрасом. Обвел мутным взглядом обстановку. Впервые за два дня комната предстала перед ним объемной, в целом, а не отдельными фрагментами. Рядом с кроватью окровавленный таз, куда он харкался кровью и блевал. Вонизма стоит. Кругом грязь и пустые бутылки.

Застонав, дотронулся до отбитых ребер. Бочина, окрашенная в темно-фиолетовый цвет нещадно болела. Лучше бы сразу прибили, чем так, садюги… Где он им найдет за короткое время столько бабла? Продай Лешка все свои органы и Нельку в бордель на пожизненное пользование, ему все равно не рассчитаться.

«Кстати, где эта шалава?» – захотелось увидеть хоть чье-то знакомое лицо.

– Нелля-а-а-а?! – завыл хриплым голосом в пересохшей глоткой. Громко не получилось. Он однажды слышал, как кричат черепахи, раскрывая ротоклюв… Так вот, примерно так же.

У Алексея скрутило желудок от голода. Организм хотел жить, просил его поддержать хоть коркой хлеба и глотком воды. Надо было поесть. Срочно.

Кое-как, держась за поверхности, он пошаркал в сторону кухни, еле передвигая ноги. Нашел сколотую кружку и включил кран. Трясся. Пил воду с хлюпаньем, проливая на себя. Подождал, пока уляжется. Его в этот раз не стошнило – уже хорошо.

Понял, что Нельки нет. Бросила его, рыжая сука, смоталась подальше от проблем. Проданов не очень на нее рассчитывал, но все же. Все бабы его предали… Что жена, что эта тварина, которая оставила подыхать.

Леха открыл холодильник и обрадовался куску колбасы, как ребенок конфете. Еще был небольшой кусок сливочного масла, но намазать его было некуда и добавить не во что. Наверное. Голод подсказал, что нужно налить в алюминиевую миску воды и покрошить туда колбасу и масло. Будет, типа, бульон, в котором можно размочить черствую булку. Так он и сделал.

В глубине души Леха понимал, что ему даны короткие часы отсрочки. В займы никто не даст, все кореша закинули его черный список.

«Юлька?» – защемило где-то в груди. Как только закончат с ним, примутся за бывшую жену с детьми. Он должен предупредить, чтобы уезжали… Далеко и надолго. Страшно представить, что могут сделать отморозки с молодой женщиной, девчонкой и мелким пацаном. Какой бы ни был Проданов скотиной, такой ужасной судьбы им не желал.

Он начал одеваться, скрипя зубами, через «не могу», через «не хочу». Изможденное тело просило покоя после жрачки и тянуло в сторону кровати, но Леха не сдался, дошел до двери… А там.

Его откинуло назад мощным ударом в лицо, будто кувалдой вдарили со всего маха. Безвольным мешком, Леха несуразно распластался на боку. Поднял окровавленное голову со свернутой на бок челюстью, чтобы увидеть два темных расплывчатых мужских силуэта. Третий, какой-то хлюпик позади.

«Точно есть третий» – была его последняя здравая мысль. Потом появились звуки, окружающие Лешика со всех сторон гулом разговоров.

– Проверьте тут все, – голос был не женским и не мужским. Человек не высокого роста, словно был лишен пола, возраста, и как ни странно, запаха.

– Босс, да нихрена тут нет, кроме вони.

– Ищите лучше, – зашипел невысокий, брезгливо прикрывая нос и рот белым платком.