Текст книги "Белое и Черное (СИ)"

Автор книги: Ольга Рог

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

Глава 27

Травкин пропадал уже неделю. Правда, звонил, интересовался как у Юли с детьми дела. Она вздыхала в трубку: «хорошо» и прислушивалась к каждому звуку, сама не зная, чего ожидая услышать. Сергей молчал, курил. Сказав: «пока», скидывал.

Юлия еще потом долго смотрела на телефон, словно он мог выдать, что у юлькиного любовника на уме. Понятно, что мужчина ничего не обещал, ничего не предлагал, но было чертовски обидно, что вот так… Будто прячется от нее или наказывает за что-то. Она, не дурочка. Юля бы изо всех сил сделала вид, что все по-прежнему и не стала навязывать себя…

Навязывать. Женская тоска по сильному плечу? Слезы в подушку? Смешно, ей-богу. Юлия не из тех, кто ради мужика в омут с головой, забыв, что есть дочь и сын, которые в ней нуждается. Вон, Костик отколол ледышку и посеменил спрятаться за дерево, чтобы там сосульки нализаться.

– Вкусно? – она выглянула сверху, наблюдая за высунутым розовым языком.

Под ее рукой грубая пористая сосновая кора с капельками застывшей смолы. Есть место, где Коська ее внизу колупал, в надежде найти червячка, каких долбит прилетающий дятел.

– Неть, – тут же захлопнул рот и оттянул нижнюю губу, намереваясь зареветь, если мама станет сильно ругать. Так хочется запретного попробовать, особенно когда нельзя. Неразрешенное – слаще, интересней, чем конфета – батончик в кармане комбинезона.

– Маму угостишь? – хитро прищурилась Юля.

Малой от удивления растерялся и выронил «леденец». Затоптал ногой «улику». Вредное можно ему, но не маме… Заболеет еще, горлышко простудит, кашлять начнет. Ну, так мать описывала последствия кушанья снега и льда.

– Пойдем, – протянула руку, за которую мальчик тут же ухватился. – У нас есть дела. Нужно твои старые ботиночки отдать. Юлия вынула из сумки пару хорошей обуви, которая Косте стала мала. И они зашагали в сторону мусорных контейнеров. С тыльной стороны от баков, за перегородкой, жители выкладывали на фанеру вещи, которые были не нужны, но выбрасывать жалко, вдруг кому-то сгодится.

– Писять, – запритаптывал Коська, когда они поставили ботинки рядом с другими женскими сапогами, завалившимися на бок на высоченных каблуках.

– До дома не дотерпишь? – нахмурилась Юля, что придется коськину пипку морозить.

– Неть, – жалобно запищал мальчик, шмыгая носом.

Поставив сумку, Юлька буквально на пару минут отвлеклась, пока сын справлял свои дела. Застегнув на комбинезоне молнию, она обернулась назад… Сумки нет. Побегала вокруг, высматривала. Костик за ней носился с веселым смехом, думая, что у матери такая игра. Угомонился, когда, Юля всхлипнула и закрыв ладошкой рот, осела рядом.

– Что было в сумке? – дежурный в полицейском участке с тоской посмотрел на неразгаданный сканворд, прикрывая его журналом регистрации.

– Телефон, кошелек с банковскими картами. Немного налички, – Юля вспомнила, что там оставалось пятьсот рублей, которые она сняла на школьные обеды для Даши. – Я даже карту заблокировать не могу-у-у, – разревелась она.

– Сможете. Звоните в банк, – лейтенант протянул свой телефон.

Юлька, хлюпая носом, стала набирать единый номер банка. Выматывая нервы, шли указания автоответчика, пока оператор, наконец, не ответила. Женщина поплакалась ей, рассказав, что украли карту, куда приходит детское пособие. Вспомнила свою девичью фамилию, служащую кодовым словом. Ее успокоили, что в последнее время транзакций по карте не проходило. Подходите в ближайшее отделение банка с паспортом… А пока, они поставят на операции блокировку.

– Паспорт тоже украли? – молодой полицейский начал записывать.

– Нет, паспорт у меня с собой, во внутреннем кармане, – у нее немного отлегло.

Обернувшись, Юля посмотрела, что Костя сидит на диване, обитом искусственной кожей и болтая ногами, жует печененку, которую выдала добрая тетя полицейская.

Продановой выдали лист бумаги и ручку для заполнения заявления. Лейтенант вышел из своего укрытия и крутился рядом, подсказывая, что писать. Ему было скучно, а тут красивая женщина в беде – чем не повод познакомиться?

– Юля? – две склоненные над столом головы резко дернулись.

Один испугался, услышав голос начальника, вторая – от неожиданности. Костик спрыгнул с сидения и подбежал к Черепу. Обняв за ногу, задрал перепачканную мордашку, улыбаясь во весь рот. Травкин погладил мальчика по полосам. Пригнувшись, вытянул лист, исписанный ровным красивым почерком.

– Почему мне не позвонила? – серые строгие глаза перетекли от листа на нее. В них читалось обвинение: «Как же так, Юля?»

– Номер твой не помню, – Юлька прикусила губу, надеясь, что не краснеет по самые уши. Жадно рассматривала его: высокого, сердитого, с легкой небритостью на лице.

Настроение скакало, как Костик на батуте. Ей и так хреново, что сумку украли с последними деньгами, еще ОН смотрит, будто Юля во всем виновата. Она соскочила со стула и резко выдернула свое заявление у полковника из рук. Бухнувшись обратно, размашисто подписала и поставила сегодняшнюю дату. Подвинула лист лейтенанту и тот принял, кивнув на автомате.

Парень старался в сторону шефа не смотреть. Надо же так влипнуть? Еще немного и он бы позвал ее прогуляться вечерком… И напоролся бы на бабу Черепа, черт подери. Потом проблем не огрести.

– Пойду. Мне еще в банк нужно успеть. Спасибо большое за помощь.

Юлька быстренько засобиралась, натянув на сына шапку, подхватила его на руки и пошла на выход.

– А ну, стоять! – гаркнул в спину Травкин, прежде, чем за ее спиной захлопнулось дверь.

«Да, щас! Раскомандовался» – женщина почти бежала без оглядки. Внутри полыхал праведный гнев, обрастая обидами.

Глава 28

«Всыпать бы этой капризульке по милой попке, да дел выше крыши. Ничего, освободится пораньше и поговорит с Юлей».

Но, как обычно планируешь одно, а там наверху кто-то смеется над твоими планами.

– Сергей Борисович, у нас труп! – заскочил капитан в шесть вечера, в сердцах плюхнувшись на скрипучий стул – вертушку и вытянул ноги, повесив голову на грудь. Опера переглянулись. Перспектива, что они провозятся до утра, никого не грела. У большинства семьи, дети.

Хотелось бы отшутиться: «Не повезло вам»… Так это было про него сказано.

– Женщина, лет тридцать. Числится в пропавших без вести, – капитан загнул голову на стенд, где висели ориентировки на пропавших. – Она! Вторая справа.

Череп хорошо помнил тот день, когда пришел полный мужик с двумя мальчишками – погодками, лет четырех – пяти. Чуть в ноги не бухнулся, прося найти его жену Мариночку. Только до банкомата дошла, сняла немного налички, а домой не вернулась.

Травкин подошел к доске и сдернул лист формата «А»-четыре, высматривая симпатичное миловидное лицо и пухлые щеки с ямочками. Была мать, жена… и вот, только «тело жертвы».

***

Юля не знала, куда столько накупила продуктов. Видимо, сыграл фактор того, что могла совсем остаться без средств. В банке ей тут же сделали новую карту и «отвязали» старый номер телефона.

Да, Юлия задержалась. Пока оформляла все, потом по магазину шастала. Не заметила, как время пролетело. Ведь обещала Сергею, что не станет по темноте ходить. «Еще, наверное, Даша волнуется. Ей же никак не позвонить».

Дул ледяной ветер, она прижимала Коську к себе и старалась не растрясти в пакете продукты и не разбить яйца. Уличные фонари горели не все. Дорогу плохо видно. Ручка пакета врезалась в руку даже сквозь перчатку. С каждым шагом вес становился все тяжелее. Хоть сын притих и не просил больше выдать ему упаковку сока, легче не становилось. Костик обмяк, обняв мать за шею, будто засыпает.

– Кость, Костенька-а-а… Потерпи до дома, сынок. Не засыпай. Слышишь? – Юля тормошила его, но уставший ребенок что-то мямлил и глазки его закрывались сами.

– Оба-на! Какие люди?! – перед ней выскочил мужик, расставив широко руки. А за ним второй. – ЖЕнка Проданова? Тебя-то мы и ждали…

Юлька встала, широко расставив ноги для устойчивости. Даже, если она бросит пакет, то с ребенком на руках далеко не убежит от двоих здоровых лбов.

– Что вам нужно? – Юля окинула взглядом местность. Ну, кто-то же должен идти?! С работы или еще откуда-то… Хоть бы один человечек, у которого есть телефон.

– Лешка денег задолжал. Кинул нас, понимаешь… Не вовремя скопытился. Теперь, красивая, должок ты будешь выплачивать. Хочешь, деньгами – рубликами, – они в голос противно заржали. – Можно цацки отдать. Есть золотишко?

Наглости в них было с избытком и гонора. Кидать предъявы молодой беспомощной женщине в темном переулке, между торцами домов, где нет окон – просто герои дня.

Юле стало дурно, в висках неприятно заломило от панических мыслей. Ветер задувал, словно не только вокруг, а выл у нее в голове, остужая изнутри. Юлия не чувствовала своих рук. Коська, пыхтящий в правую щеку… Она все готова отдать, если бы оно у нее было. Только б отстали, бандиты проклятые.

Нужно соврать. Обмануть. Выторговать время. Начать диалог. Другого выхода у нее нет.

– Сколько должен мой бывший муж? – она слегка подкинула вверх, сползающего Костю, что поудобней схватится. Пакет поставила между ног, тем самым показывая, что бежать не собирается.

– Два ляма, детка, да еще проценты тикают, – растопырил пальцы тот, что ближе и ниже ростом. Спортивная шапка до бровей. Приплюснутый нос, будто его вбили со всего размаху. Скулы, изъеденные оспинами.

Второй мужик лениво двигал челюстью, жуя жвачку с выражением лица – никакое. Руки в карманах дутой куртки выпирали по бокам.

– Откуда у меня такие деньги? – воскликнула Юля, заохав и по-бабьи став возмущаться, что Леха – козел ее и так ни с чем оставил.

– Так это… Квартиру отпиши. Сделаем доверенность через нотариуса и гуляй потом, куда хочешь. Пацан, скажи мамке, что нужно соглашаться, – он подошел ближе и хотел ткнуть Коську пальцем в бок.

Тошнотворно запахло дешевыми сигаретами и пивными парами. Юля попятилась.

Глава 29

Страшно, насколько могут быть жестокими люди. Юлия это сейчас отчетливо понимала.

– Скажите, куда и когда мне подойти? – пролепетала, не чувствуя своих губ.

– Во-о-от! Другой разговор, – захихикал невысокий паршивец, скалясь зубами с черным налетом. – Придешь через день по адресу… – он говорил, а Юлька кивала. Только бы отпустили. Добежать до квартиры и закрыться на все замки.

– Да, я запомнила, – женщина повторила время и адрес.

– Смотри, – зыркнул недобро. – Или придет коза рогатая за малыми детушками, – сделав «козу» из пальцев, снова направил свою руку в сторону Коськи.

– Пошли, Горец, задубел я тут, – грубо окликнул переговорщика бугай, недовольно выпуская ртом пар, впервые обозначив статус участника второго фронта. – Девка все поняла и будет паинькой. Да, мамашка? – по морде бандитской проскользнуло довольство, что запугали Юльку и она побежит, теряя тапки переписывать свою квартиру на кого укажут. У них все теперь схвачено, пахан будет доволен.

– Я все поняла, – подтвердила, как робот Юля.

Глубоко внутри клубилась злость на себя, на этих недоумков с интеллектом гамадрила. Но пока приходится ныть в тряпочку, терпеть, прогибаться, смиренно опустив глаза и пустив слезу. Да, слезы были. От холодного пронизывающего ветра, от ярости, что не может им ответить и засунуть «козу» в его же противную ухмыляющуюся пасть.

Низкорослый отвернулся, сделав шаг… Юлька уже поверила, что удавка на шее ослаблена.

– Для верности, – послышался голос, от интонации которого сердце дернулось в груди и замерло. – Отдашь одного из своих щенков. Этого. – Он мотнул головой на Костю или девка старшая. Она сейчас у подружки в соседнем подъезде, – дернул шеей, хрустнув позвонками. – Выбирай.

Юля пошатнулась, будто ее ударили… Или мир под ногами качается? Как можно выбрать кого из детей отдать извергам? Нелюдям… Отрубить левую руку или правую? Они, рехнулись что ли совсем? Обхватив двумя руками сына, она застыла с открытым ртом, хватая ледяной воздух.

– Нет! Я все сделаю, не трогайте детей. Все-все сделаю. Никому ничего не скажу. Отпишу квартиру, и вы отстанете навсегда. Верно? Я больше не буду ходить и оглядываться, – ее слова выходили визгливыми, и напугали ребенка.

Коська заревел, заголосил, поняв, что пришла беда и все, что может сделать малыш в его возрасте – громким плачем звать на помощь.

– Заткни свое щенка! – нервно стал оглядываться тот, что покрупнее. – Его не возьмем, слишком шумный. Горец, баба сказала, что все сделает. Хватит. Смотри, она сейчас в обморок хлопнется и плакали наши денежки, – буровил плюгавого взглядом, что тот перегибает палку. У мамашки крыша начнет съезжать и накроется сделка.

Они ушли, оставив всхлипывать бедную женщину. Коська никак не мог успокоиться. Юлька запнулась об пакет, совсем про него забыв. Подхватила за ручки и медленно передвигая ноги, поплелась. Не дойдя до подъезда буквально пару шагов, присела, поставив мальчика на ноги.

– Кость, успокойся, – стянув одну перчатку зубами, утирала раскрасневшееся лицо холодной рукой. – Плохих дядей нет. Смотри, их нет, – она сама балансировала на грани, качаясь на месте. Ей казалось, что за спиной пропасть, только толкни. Села, а подняться уже сил нет, они иссякли, словно тяжелую плиту на плечи опустили.

– Так и знал, что с вами что-то случится, – Травкин вышел на освещенный участок перед подъездом.

– Хие дяди, хие дяди, – стал жаловаться Коська, икая и все еще испуганно дрожа. Потянулся к мужчине, чувствуя его защиту. Малышу срочно хотелось рассказать, кто их обижал. Это были ужасные монстры на двух ногах. Они хотели забрать его в темную темень и сок весь его выпить… Плохие дядьки.

– Юль, я возьму Костю и продукты. Пошли домой, – Сергей стрельнул горящую сигарету в урну. Волчий взгляд, как у хищника в засаде, все черты лица заострились. Даже в холодном декабре он был без шапки. С одного захода подхватил мальчишку и пакет. – Юль, будь у меня больше рук, я бы и тебя поднял, – смотрел с высоты своего роста на скукожившуюся женскую фигуру. – Открывай двери.

Глава 30

– Даша, ты дома, – выдохнула измученная женщина, и в глазах у нее от облегчения потемнело. Юлия сползла на пол, согнув ноги в коленях и обхватила их, чтобы не завалиться на бок.

– Конечно, мам. Где мне еще быть? Мам, тебе плохо? – забеспокоилась девочка. Она приняла из рук Травкина пакет, чтобы отнести его на кухню.

– Так, возьми брата, а я тут с мамой разберусь, – толкнул малого в сторону Дарьи, которому успел только молнию на комбинезоне расстегнуть.

– Юлька-а-а, воды принести? – присел перед ней, пробуя поймать мутный и потерянный взгляд.

Представьте, что вы на дне глубокой ямы и пытаетесь из нее выбраться, цепляясь за выступающие корни деревьев. Земля обваливается сверху. Падаешь. Снова карабкаешься наверх… И не видно этому конца и края. Хватаешь только пустоту.

Юля все понимала. Все. Она не должна сжигать себя, чтобы какие-то уроды грелись на ее горе и радовались отнятому у нее и ее детей жилью. Но, как верно поступить и не пожалеть потом об этом?

– Кого ты видела, Юль? – Череп умел задавать правильные вопросы, выдернув саму суть. Его рука больно сжала хрупкое плечо, чтобы вернуть Юльку в реальность из отчаянного небытия.

Предупреждения бандитов сидели где-то глубоко внутри и как железобетонная дамба сдерживали ее, не давая и слова сказать. Юля открывала рот, из которого не выходило ничего, кроме после стрессового хрипа.

– Ясно, ты в шоковом состоянии. Запугали. Верно? – двинул кулаком в стену, понимая, что не уберег ее. Не смог.

Из многих вероятных вариантов, он выбрал только один – это дружбаны бывшего мужа. Был бы там Коллекционер, они бы здесь не сидели под тусклой лампой, вытирая задом пол прихожей. Не трудно догадаться, что хотели денег. Расчет был прост – женщина последнее отдаст ради детей. Юлька, смогла выкрутиться, пообещав выполнить их условия.

– Ну, тихо-тихо, – обнял жалобно заскулившую женщину, прижав русоволосую голову к своей груди. – Ты молодец. Поплачь, Юль, легче станет, – ворошил волосы на затылке, массируя пальцами голову. Втягивал ноздрями сладковатый запах, будоражащий его кровь.

Жизнь умела удивлять Травкина. Сначала он встретил под дождем прекрасную незнакомку. Потом привез ее к себе домой вместе с детьми. Заботился… М-да. Череп и забота, как две параллельных вселенных. Скажем, сторожил, как мог. У них был секс. Сергей не знал, что надумала себе Юлька, но был уверен, что еще повторит. Не раз и не два. Юля – его женщина. Чудная, наивная, дерзкая. Проблемная. Своя. Чужую не подпустил бы так близко.

– Давай, поднимайся, хватит слезы лить, – утирал шершавыми пальцами лицо зареванной дурехи. Нос раскраснелся и глаза пошли «трещинами», но даже такой, она была очень милой. – Сейчас попьем чаю, и ты ляжешь спать. Как говорят умные люди: утро вечера мудренее.

Юле и правда полегчало. Она не одна. Рядом Травкин жует печение, забавно дергая острыми вампирскими ушами. Ей достался не красавец, с дурным характером, и самой сложной работой в мире – ловить разного рода сволоту и сажать за решетку. Умный, зараза. Ничего больше не спрашивает, но глаза такие, словно все знает, отсканировал ее мозг.

– Даш, у тебя ведь зимние каникулы начались? Или как?

– Через два дня, дядь Сереж. А что? – Дашка вышла на его зов и пошла вдоль стены, шоркая плечом стену с ободранными старыми обоями. – Хотя, оценки уже выставили за четверть, – смышлёная девчонка, поняла к чему он клонит – надо в квартире сидеть и не высовываться.

– Ну и славно, – бодро крякнул Травкин. – На Новый год знаете, что сделаем? – выдержал паузу, и держа интригу. Посматривал то на Юльку в отходнике, пьющую трясущимися руками чай, то на Дашу. – Поедем на дачу! У нас там теперь новая баня и печка в доме прочищена. Будет елка, шашлыки… Артема возьмем.

Травкин умел уговаривать. Женская половина оживилась, что будет праздник. Настоящий. Дарья подошла к матери и повисла сзади, обняв за шею. Юлька перестала сопеть носом, как сердитый побитый еж, распустивший колючки во все стороны. Она смотрела в его серые туманные глаза и видела в них обещание: «Я все решу». Облегченно выдохнув, повернулась и поцеловала дочку в щеку, наконец расслабившись.

– Юль, постели мне на диване. Сейчас только на улицу схожу покурить и вернусь, – схватил телефон. Он опустил глаза, чтобы не напугать девок режущим острым взглядом.

До операции оставались считанные часы. Диван – это так. Полежать чуток, напитаться светлым, понюхать подушку, пахнущую лавандой.

В пять утра вся банда будет лежать мордой в пол… те, кто выживут, конечно.

Глава 31

«Черт бы побрал эту дуру!» – Нелька затянулась сигаретой, прищурив один глаз. Забравшись с ногами на подоконник, дымила в приоткрытое окно. Внизу была обычная жизнь. Ездили машины, ходили люди, лаяли собаки. Обычная, но не для таких, как она…

Нелли прекрасно слышала, что глаголили Горец и Бизон, под звон стаканов на кухне и самый тупой тост: «Вздрогнем!». Юльку они пуганули, но по факту ничего ей не сделали. А так хотелось видеть скальп вражины, чтобы она умылась кровавыми слезами.

Будь проклят тот день, когда Нелли связалась с Продановым. Надо было сразу бедового послать вдоль Великой Китайской стены к хуаням… В итоге, Нелька потеряла все: мужика, который ее поил и кормил, обеспечивал, хату, где она особенно не надрывалась по хозяйству. Глупо попались, завалившись с Лехой на квартиру сожителя. Хозяин вернулся раньше, сделав милой сюрприз. Сюрприз получился отличный, прямо в пол-лица светился еще долго. Проданов поняв, что весовые категории не равны, первый слинял, гандон штопаный. Нельку выкинули следом с голым задом, предварительно потаскав за волосы и отхлестав по морде…

Рыжая поежилась от воспоминаний. Она жестоко пострадала от связи с Лешкой, отношения с которым были далеко не фонтан. Злость и зависть к сопернице не давала Нельке покоя. Мымра продановская даже без косметики казалась натурально красивой. Нелле, в отличие от нее, приходилось накладывать серьезный слой штукатурки и лепить себе ресницы, чтобы сойти за симпатягу. «Где она, справедливость?» – скрипела зубами рыжая, даже сейчас, когда делить было некого.

– А ниче такая бабешка, – Горец пьяно рассмеялся, словно зашелся в кашле. – Я бы вдул.

По нутру Нельки катилась желчь, разъедая ненавистью. И этот туда же, повелся на невинное личико и наивные глазки. В ушах стояли последние слова Проданова, сказанные накануне его гибели: «Я никогда не хотел уходить от жены. Ты – шлюха, Нелька, обычная шалава. На таких не женятся».

«Ничего, будет и на ее улице праздник» – брезгливо отодвинула коробку с быстро завариваемой лапшой, которая остыла и была липким клейстером, на вкус, как не чищенные зубы Горца. Скоро Юлька – тряпка отпишет свою квартиру. Нельке бабла перепадет. Но душу будет греть другое, что эта овца пострадает.

Нелли уснула в мечтах на прокуренном продавленном диване, в жирных пятнах. Укрывшись старым пледом с проплешинами, она надеялась, что пьяный ухажер не станет приставать к ней сейчас, даст отоспаться нормально.

– Руки за голову! Всем лежать! – мир вернулся рывком, вместе с чужими голосами, грохотом и матом подельников.

***

Юлия встала рано, чтобы приготовить завтрак. Вздохнула, увидев аккуратно заправленное спальное место Травкина. Все постельное белье сложено стопочкой. Сверху, на подушке короткая записка: «Помни, я все решу».

Чувство, напоминающее тупую занозу, размером с осиновый кол, сидевшую где-то внутри, испарилось. Ей был дан небесный подзатыльник. В голове ясные и четкие мысли, что Сережа прав. Кому, если не ему довериться? Разве полковник подвел хоть раз?

Она запекла омлет в духовке, взбив яйца с небольшим количеством молока. Добавила ветчину, посыпав сверху тертым сыром. На верхнем противне испекла свои фирменные сахарные булочки.

Иногда посматривала на телефон, который ей оставил Сергей, вбив только один контакт.

Попивая вторую чашку кофе, она понимала, насколько стала зависима от сурового мужчины с пристальным взглядом серых, всепонимающих глаз. Юлька влюбилась. Да, втюрилась в него, втрескалась. Безнадежно, не в праве признаться в своих чувствах. Травкин никак не обозначил их отношения… Но может, потом? Он поймет, что Юля и ее дети не просто жильцы в квартире, не домашние питомцы. Она готова рискнуть и создать с Травкиным семью. Знать бы, чего хочет сам Травкин…

Почему-то вспомнился Алексей. Ведь не думала, не гадала… А, словно, бритвой порезалась нечаянно. Простила ли она его? – сложный вопрос. Отпустила однозначно.

Тряхнула волосами, прогоняя глупые бредни.

Сергей вернулся поздно вечером.