Текст книги "После развода. Счет за предательство (СИ)"

Автор книги: Ольга Риви

Соавторы: Лиа Таур
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)

Глава 15

Глава 15

Дорога до городка, где прятался Артём Левин, была просто ужасной. Погода дрянная, пробки бесконечные. Мы ехали молча, но это не было уютное молчание. Скорее, мы оба чувствовали, как в воздухе висит сообщение о том, что Тимур уже в пути. Глеб вёл машину довольно агрессивно и постоянно косился в зеркало заднего вида. Видимо, ждал, что сейчас из тумана выскочат чёрные джипы с охранниками. А я смотрела в окно на серые домики и вспоминала Артёма. Десять лет назад он был просто одержим качеством соусов. Гордый такой, бескомпромиссный.

Нашли мы его в кафе с названием «Уютный уголок». Название было шуткой, потому что уюта там не было от слова совсем. Заведение выглядело так, будто его собрали из старого гаража и надежды на то, что люди будут есть здесь всё что угодно, лишь бы не умереть с голоду. Артём сидел за стойкой и сгорбился так, что казался совсем маленьким. Борода отросла, глаза потухшие, когда он нас заметил, в его взгляде был не восторг, а настоящий ужас.

– Уходите, – глухо сказал он, даже не шевельнувшись. – Я вас не знаю, я вообще никого не знаю. Просто жарю котлеты для местных. Пожалуйста, уезжайте.

Глеб тут же включил своего «внутреннего хищника» и с грохотом положил на грязную стойку папку с документами и навис над Артёмом. Голос у него стал холодным и деловым.

– Артём, давайте без этих драм, – отрезал Глеб. – Мы оба понимаем, что вы здесь не из-за любви к провинции. Тимур вас раздавил, выкинул из профессии и убедил, что вы никто. Но сейчас можно вернуть ваше имя. Один ваш визит в суд – и вы снова в игре. А если будете прятаться, Тимур просто добьёт вас, когда ему станет скучно.

Артём горько усмехнулся и посмотрел на свои дрожащие пальцы.

– Вы не понимаете, Садальский. Он не просто меня уволил, он меня стёр. Ни один ресторан в стране не взял бы меня даже полы мыть. Я для всех вор и предатель. Что мне ваши суды? Он купит судью, купит вас, если захочет. Так что оставьте меня в покое.

Глеб попытался надавить, начал зачитывать какие-то статьи закона и обещать выгоды, но я видела что всё это не работает. Артём не боялся закона, он боялся Тимура. Сила Глеба была в бумажках, а здесь, в этом занюханном месте, бумаги значили меньше, чем запах страха.

Я мягко отодвинула Глеба в сторону.

– Дайте мне пять минут, – тихо сказала я.

Я зашла на кухню. Она была крошечной, грязной и обставленной самым дешёвым барахлом. Артём стоял у плиты и механически переворачивал какие-то серые котлеты. Он даже не обернулся.

– Посмотри на этот соус, Артём, – я указала на кастрюлю, которая булькала на огне. – Ты что, сахар вместо соли добавил? Или решил, что гостям всё равно, что они едят?

Он вздрогнул и наконец посмотрел на меня. В глазах вспыхнуло что-то знакомое. Профессиональная злость.

– Это база, Василиса! – огрызнулся он. – Здесь нет нормальных продуктов. Что я могу сделать с этой дешёвой томатной пастой?

– Ты можешь сделать её лучше, – я просто отодвинула его в сторону и забрала половник.

Я не стала просить помощи, а просто начала готовить. Прямо там, среди грязи и старого жира. Нашла в закромах кусочек сливочного масла, сушёный базилик и чеснок. Работала быстро и уверенно. Я создавала аромат, который перебивал запах старого фритюра и возвращала его в тот мир, где вкус был важнее всего.

Артём смотрел на мои руки. Сначала с недоумением, потом с любопытством, а в конце даже с какой-то тоской. Он медленно подошёл ближе и вдохнул запах соуса.

– Ты добавила щепотку коричневого сахара для баланса кислоты, – прошептал он. Голос впервые перестал дрожать.

– И немного холодной воды в конце, чтобы текстура стала глянцевой, – я повернулась к нему. – Артём, ты лучший су-шеф, с которым я работала. Ты единственный, кто понимал меня с полуслова. Тимур может купить этот город, но талант не покупается. Он боится нас. Не меня по отдельности, а нас вместе. Потому что империю создали мы, а не он.

Артём закрыл лицо руками и тяжело вздохнул и его плечи затряслись. Это не были слёзы слабости, скорее, он просто слишком долго копил обиду.

– Он сказал, что я никто, – глухо произнёс он. – Сказал, что без его имени я просто повар в столовой.

– Так докажи ему, что он ошибается, – я положила руку ему на плечо. – Помоги мне уничтожить его так, чтобы он понял, как сильно облажался.

Артём медленно кивнул, он выпрямился, и в его осанке вдруг снова появился тот самый профи, который когда-то руководил огромной кухней.

– Я сделаю это, – сказал он твёрдо. – Но знайте одну вещь. Глеб Викторович, вы думаете, что Тимур просто покупает людей. Но у него есть кто-то выше. Какая-то «крыша» в министерстве или судах, о которой он не говорит вслух. Если мы пойдём до конца, этот человек может выйти на охоту.

Глеб, который всё это время наблюдал за нами из двери, нахмурился.

– Мы привыкли к крышам, Артём. Мы просто умеем их сносить.

Мы вышли из кафе через полчаса. Артём согласился поехать с нами, чтобы дать показания. Он выглядел измотанным, но в глазах снова появился огонёк.

Когда мы сели в машину, Глеб на мгновение притянул меня к себе, положив руку на талию. Это было короткое движение, но я почувствовала настоящий электрический разряд.

– Хорошая работа, шеф, – тихо прошептал он. – Ваша способность манипулировать людьми через еду начинает меня пугать.

– Это не манипуляция, – я улыбнулась. – Это просто правильный рецепт.

– Кстати, насчёт еды. Вы давно прибегали к правильному питанию или только тогда, когда я согласилась вам готовить? – спросила я его, в надежде, что он задержит свои руки на моей талии.

– Закусывать овощами считается? – хмыкнул Глеб.

– Садальский! – протянула я, сделав обиженное лицо. – Без ножа режете!

Мы выехали на трассу. Дождь сменился густым туманом, который превратил дорогу в серый тоннель. Я чувствовала, как напряжение последних дней сменяется триумфом. Мы нашли свидетеля и у нас появилась надежда восстановить справедливость.

Глеб вёл машину спокойно, но вдруг снова замер, глядя в зеркало. Он нахмурился и прибавил скорость.

– Что случилось? – спросила я, и внутри снова стало тревожно.

– Видишь тот чёрный джип за нами? – Глеб кивнул на силуэт в тумане. – Он тащится за нами с самого поворота у кафе.

Я обернулась. В серой дымке действительно маячили две яркие фары. Они не обгоняли, а просто сокращали дистанцию.

– Это Тимур? – прошептала я.

– Или его «крыша», – ответил Глеб, сжимая руль так, что побелели костяшки. – Похоже, наша поездка за правдой превратилась в гонку на выживание.

* * *

Туман за окном стал таким плотным, что фары джипа едва пробивали серую стену. Глеб молчал, но каждые десять секунд косился в зеркало заднего вида. Челюсти у него были сжаты так, будто он пытался перекусить стальной трос.

– Он всё ещё там? – тихо спросила я. Старалась, чтобы голос не дрожал, но вышло так себе.

– Не просто там, – Глеб резко крутанул руль, уходя от ямы. – Похоже, наш хвост устал играть в прятки и решил, что мы едем слишком медленно.

В этот момент сзади взревел мотор. Чёрный силуэт, который до этого сливался с туманом, внезапно рванул вперёд. Две яркие фары стремительно приблизились, и через секунду нас с силой тряхнуло. Удар в зад был таким, что я чуть не впечаталась в приборную панель.

– Чёрт! – рявкнул Глеб. – Эти дегенераты решили нас просто снести с дороги!

Я вскрикнула и вжалась в сиденье, а сзади что-то зашуршало. Я обернулась и увидела Артёма. Наш свидетель сидел на заднем сиденье, сжавшись в комочек, и выглядел как испуганный школьник, которого везут на первую в жизни пересдачу по химии.

– Глеб, сделай что-нибудь! – закричала я, когда нас ударило второй раз, уже в правый бок. Машину занесло, шины истошно завизжали по мокрому асфальту.

Садальский в этот момент перестал быть уставшим адвокатом с вечными кругами под глазами. Он вообще не паниковал, скорее, выглядел так, будто эта погоня была частью его плана по выживанию.

– Пристегнись плотнее и не ори, – скомандовал он, переключая передачу. – Сейчас будет трясти.

Он нажал на газ, но не просто чтобы бежать. Глеб начал крутить рулём, делая серию странных, рваных маневров. Он использовал каждый изгиб дороги и каждую кочку. В какой-то момент он резко ударил по тормозам. Чёрный внедорожник, который летел за нами, не успел среагировать и по инерции пролетел вперёд.

– Сейчас! – выдохнул Глеб и крутанул руль на узкий съезд к старому мосту.

Мы пролетели через узкий проём, едва не задев бетонный отбойник. Преследователи были массивнее и неповоротливее. Раздался оглушительный скрежет металла и звон разбитого стекла, внедорожник с грохотом врезался в придорожную ограду.

Глеб даже не посмотрел в зеркало, чтобы проверить, живы ли они, он просто выжал педаль в пол, унося нас прочь из этого ада.

Мы ехали ещё минут пять в полной тишине. Только тяжёлое дыхание троих людей заполняло салон. Когда дорога выровнялась и впереди показались огни посёлка, Глеб резко затормозил у обочины.

Он выключил мотор, и тишина обрушилась на нас, как лавина.

Я медленно повернулась к нему. Глеб сидел неподвижно, глядя прямо перед собой. И только сейчас я заметила, что его руки на руле мелко-мелко трясутся. Это был тот самый отложенный адреналин, который он так умело прятал в судах.

– Господи… – прошептала я.

Я потянулась к нему и накрыла его ладонь своей, его кожа была ледяной. Глеб медленно повернул голову. В его глазах всё ещё плясали искры драйва, но появилась какая-то детская, почти беззащитная растерянность.

– Я… я просто ненавижу, когда портят мне машину, – попытался пошутить он, но голос сорвался и прозвучал хрипло.

Я не выдержала и коротко рассмеялась, хотя в глазах всё ещё стояли слёзы.

– Конечно. Весь этот кошмар был просто из-за вашего дорогого авто.

Я придвинулась ближе и обняла его, уткнувшись лбом в плечо. Глеб на секунду замер, а потом тяжело выдохнул и притянул меня к себе. Мы сидели так несколько минут, просто слушая дыхание друг друга. В этом не было никакой страсти, только потребность почувствовать, что мы всё ещё живы.

– Вы в порядке? – тихо спросил он, отстраняясь.

– Теперь да, – я улыбнулась. – Только кажется, что мой уровень стресса превысил все нормы. Мне срочно нужно что-то сладкое, или очень крепкое.

Глеб криво усмехнулся и наконец отпустил руль. Он потянулся к телефону.

– Знаете, Громова, я слишком долго играл в «честного юриста», – сказал он, набирая номер. – Пора достать из шкафа людей, которые не спрашивают имён и не пишут отчёты в прокуратуру.

– О ком вы? – я напряглась.

– О моих «теневых» безопасниках, – Глеб прижал телефон к уху, и голос снова стал стальным. – Алло, Марк. Мне нужны люди на трассе М-10. И подготовьте группу зачистки. Да, я знаю, что это дорого. Выпишите счёт моему клиенту. Нет, не Громовой, спишите с моего личного фонда «на экстренные случаи».

Он сбросил вызов и посмотрел на меня.

– Игра в «развод по-семейному» закончилась, – отрезал он. – Теперь мы переходим к фазе тотального уничтожения. Тимур решил, что может охотиться на нас? Пора показать ему, как выглядит настоящий хищник, когда его заставили нервничать.

Я посмотрела на него и почувствовала, как внутри снова просыпается та самая «кондитерская ведьма».

– Мне нравится этот план, – сказала я. – Только чур, чтобы в финале он всё-таки попробовал мой торт, только уже в камере.

Глеб тихо рассмеялся.

– Договорились. Поехали, у нас ещё есть один свидетель, которого нужно доставить в город живым и, желательно, в сознании.

Он включил зажигание, и мы снова растворились в тумане. Но теперь мы были не жертвы.

– Только чур, за машину платит Тимур, – добавил Глеб, выруливая на дорогу.

Глава 16

Глава 16

К дому мы подъехали ближе к вечеру. Город пытался казаться спокойным. Фонари зажглись, асфальт блестел после дождя, а мой двор выглядел как обычно, уныло. Я сидела на пассажирском сиденье и сжимала в руках сумку с документами. Там были показания Артёма, его контакты и записи, которые Глеб заставил его подписать. Ещё там лежала моя запредельная усталость. Если бы её можно было продать, я бы уже закрыла все долги и купила Тимуру отдельную сковородку, чисто для воспитательных целей.

Глеб молчал. После всей этой заварухи на трассе с чёрным джипом он стал каким-то слишком собранным. Не холодным, а скорее как охотник, который расставил капканы и просто ждёт, какая крыса первой сунет нос.

– Вы сегодня подозрительно тихая, – заметил он, паркуясь у подъезда.

– Я просто выбираю, что сделать первым: упасть лицом в подушку, сварить вам суп или написать завещание, если мой муж придумает новую весёлую идею, как вернуть меня домой.

Глеб заглушил мотор и повернулся ко мне. В полумраке салона он выглядел измотанным, но взгляд оставался острым.

– Завещание пока отложите. Суп по желанию. А вот подушка – это обязательно. Только сначала зайдите домой и заприте дверь на все замки.

Я усмехнулась, но тут же замолчала. У подъезда стоял Тимур, и он был не один. Рядом маячили двое охранников в чёрных куртках. Те самые ребята, которые появляются, когда у богатого мужчины заканчиваются аргументы. Тимур стоял под козырьком, мокрый и злой. Он сжимал в руке телефон, и по лицу было видно, что телефон виноват во всех бедах мира.

У меня внутри всё сжалось.

– Приехали, – тихо сказала я.

Глеб посмотрел на улицу. Его лицо не изменилось, только пальцы сильнее сжали руль.

– Сидите в машине.

– Даже не начинайте.

– Василиса.

– Глеб, это мой дом и мой подъезд. А мой бывший муж, к сожалению, всё ещё мой. Я не буду сидеть в машине, как испуганный хомяк в переноске.

Он тяжело выдохнул.

– Ладно. Тогда выходите за мной. Не впереди, не сбоку, а строго за мной. И если он начнёт орать, то молчите.

– Вы просите невозможного.

– Я прошу от вас хотя бы раз меня послушать и чуда!

– Чудеса у нас только по предоплате.

Глеб вышел первым. Я выбралась следом, прижимая сумку к боку. Тимур сразу заметил меня и сорвался с места.

– Вася! – рявкнул он так, что соседский шпиц оскорблённо замолк. – Ты совсем с ума сошла⁈

Вот за это я всегда… нет, не любила Тимура, но привыкла. Он умел начинать разговор так, будто виноваты все, кроме него. Даже дождь, видимо, должен был согласовать график осадков с его настроением.

– Добрый вечер, Тимур, – ответила я ровным голосом. – Ты опять перепутал подъезд с ареной цирка?

Он хотел подойти ближе, но Глеб просто шагнул вперёд и стал стеной. Без всяких поз, просто уверенно. Один из охранников даже машинально притормозил.

– Громов, – сказал Глеб. – Вы быстро. Я думал, после неудачной охоты на трассе ваши люди хотя бы машину отскребают от отбойника.

Тимур дёрнулся и на секунду его лицо стало абсолютно пустым.

– Не понимаю, о чём ты, – процедил Тимур.

– Конечно, – кивнул Глеб. – Вы часто не понимаете очевидного. Например, что бывшая жена – это не имущество. Что свидетелей не надо пугать. И что джипом в людей таранить нельзя. Это базовые вещи, но мы будем двигаться маленькими шагами.

Один из охранников неловко переступил с ноги на ногу. Тимур ткнул в меня пальцем.

– Вася, отойди от него! Ты не понимаешь, во что он тебя втягивает. Этот человек просто использует тебя против меня!

Я даже опешила. Серьёзно? После любовницы, арестов счетов, подвалов и погонь он решил сыграть карту «тебя используют»?

– Тимур, – я устало посмотрела на него из-за плеча Глеба, – если меня кто-то и использовал последние двадцать лет, то это был мужчина, который называл мои рецепты своим гением.

В окнах начали появляться лица соседей. Наш двор наконец-то получил вечернее шоу без подписки. На втором этаже бабушка в халате даже приоткрыла форточку. Я её понимала, сама бы слушала.

– Ты неблагодарная! – прошипел Тимур. Его шея пошла красными пятнами. – Я дал тебе всё!

– Ты дал мне заблокированные карты, любовницу с животом и проверку из налоговой, – ответила я. – Щедрость впечатляет. Надо было открытку приложить.

Где-то сверху кто-то тихо хрюкнул от смеха. Тимур резко повернулся к окнам.

– Вам тут что, бесплатный цирк⁈

– А вы кто? – донеслось от той самой бабушки. – Дрессировщик?

Я чуть не рассмеялась. Уголок рта Глеба едва заметно дрогнул. Тимур окончательно потерял лицо. Маска уверенного ресторатора слетела. Передо мной стоял просто мокрый, злой мужчина, у которого отбирали любимую игрушку.

– Забирайте её, – бросил он охранникам.

Один из амбалов сделал шаг вперёд. Глеб даже не повысил голос:

– Ещё шаг, и вы оба завтра будете объяснять следователю, зачем пытались похитить женщину при свидетелях, камерах и десятке жильцов, которые уже снимают вас на телефоны.

Охранник замер. Глеб медленно поднял телефон с включённой записью.

– Я снимаю всё с момента подъезда. Плюс камера дома и вон та милая женщина на втором этаже, которая снимет вас лучше любой пресс-службы.

Бабушка сверху гордо крикнула:

– Уже снимаю, сынок! И звук хороший!

– Спасибо, – не оборачиваясь, ответил Глеб. – Гражданская позиция у вас крепче, чем у некоторых ресторанных сетей.

Охранники переглянулись. Им явно не платили за уголовные сроки.

– Ты думаешь, бумажками меня напугаешь? – зло выдохнул Тимур.

– Вас? Нет, – спокойно сказал Глеб. – Вас пугает только потеря денег и позор. Поэтому давайте по делу.

Он достал из кармана лист.

– Заявление о преследовании, угрозах и давлении на свидетеля. Отдельным пакетом пойдёт инцидент на трассе. Мои люди уже нашли ваш разбитый джип. Если водитель заговорит раньше, чем вы купите его молчание, вам будет очень грустно.

Тимур побледнел.

– Ты блефуешь.

– Я адвокат, Громов. Я блефую только тогда, когда это выгодно в суде. Сейчас я просто информирую.

Я стояла за Глебом и впервые смотрела на Тимура без страха. Он кричал, размахивал руками, пытался вернуть власть, но с каждым словом становился всё меньше. Не страшнее, а именно меньше. Как будто с монстра сняли дорогой костюм, а внутри оказался обычный обиженный мальчик с плохим характером.

– Вася, – вдруг сменил тон Тимур. Голос стал мягким, почти как раньше. – Посмотри на себя. Ты устала, он таскает тебя по мотелям и судам. Тебе это не нужно, вернись уже домой, мы всё решим. Я дам тебе деньги, квартиру, долю. Только хватит этого позора.

На секунду мне стало больно. Не потому, что хотелось вернуться, а потому что я вспомнила наш старый дом, детей маленькими, первый ресторан. Всё то, что я когда-то считала жизнью.

Глеб чуть повернул голову. Он не давил, и не торопил, просто был рядом.

Я выпрямилась.

– Тимур, ты опять предлагаешь мне крошки с моего же стола. Квартиру, деньги… Всё это появилось, потому что я работала рядом с тобой. Не за тобой, а рядом. Но ты этого так и не понял.

Он сжал губы.

– Ты пожалеешь.

– Возможно. Я уже о многом жалею. Например, о том, что двадцать лет думала, будто умный человек не может быть таким мелочным. Но я ошиблась, бывает.

Сверху кто-то зааплодировал. Это было неловко и смешно, но я почувствовала, как внутри разжимается пружина. Тимур понял, что проиграл эту сцену. Перед соседями, охраной и мной.

– Пошли! – рявкнул он охранникам.

Они ушли с облегчением. Тимур сел в машину и хлопнул дверью так, будто хотел сломать весь двор. Через минуту его автомобиль выехал, обдав лужу грязью.

Я стояла неподвижно и только сейчас заметила, что руки дрожат.

– Вы как? – спросил Глеб, убирая телефон.

– Хочу сказать, что всё отлично, но это не так.

Он мягко взял меня за локоть. У подъезда нас встретили Егор и Соня. Соня была в огромной толстовке, Егор – босиком в кроссовках, что для него было признаком настоящей паники.

– Мам! – Соня обняла меня так крепко, что у меня хрустнули рёбра. – Я чуть не спустилась с битой!

– У нас нет биты, – заметил Егор, обнимая меня с другой стороны.

– Я бы нашла! – буркнула дочь.

– У нас максимум скалка, – сказала я, прижимая их к себе.

Егор посмотрел на Глеба.

– Спасибо, что прикрыли маму.

Глеб чуть кивнул. Похоже, благодарность была для него редким гостем, и он не знал, куда её складывать.

– Она сама неплохо справляется, – ответил он. – Я просто стоял рядом и портил Громовой настроение.

Мы поднялись в квартиру. На кухне пахло остывшим лимонным кексом, который Соня достала «на случай кризиса». В нашем доме кризисы теперь подавались с выпечкой.

Я поставила чайник. Мои руки всё ещё дрожали, и Глеб молча забрал у меня кружки.

– Сядьте, Василиса.

– Я могу сама налить чай.

– Можете. Но сейчас не надо, так что сядьте.

Я хотела поспорить, по привычке сохранить лицо. Но посмотрела на детей, на старый стол и просто села. Соня тут же положила передо мной кусок кекса.

– Ешь. Это приказ штаба.

– У нас штаб или семья?

– В зависимости от уровня угрозы.

Егор открыл ноутбук.

– Артёма довезли?

– Да, – ответил Глеб, разливая чай. – Он под присмотром моих людей. Завтра даст показания, если не решит сбежать через окно.

– Он сбежит? – напряглась Соня.

– Нет. Я попросил его не делать глупостей.

Я посмотрела на него.

– В вашем исполнении «вежливо» – это когда человек сам просит наручники?

– Почти.

Мы ели кекс и пили чай. После криков Тимура и мокрой трассы это казалось роскошью. Дети говорили наперебой. Соня уже придумывала, как использовать сегодняшнюю сцену в сети, а Егор считал, как привязать действия отца к давлению на истца.

А я просто смотрела на них. На своих взрослых и умных детей. И на Глеба, который стоял у окна с кружкой и выглядел так, будто случайно попал в чужую семью, но почему-то не хотел уходить. И я снова почувствовала безопасность.

Телефон Глеба завибрировал. Он посмотрел на экран, и лицо мгновенно стало серьёзным.

– Что там? – спросила я.

Глеб пролистал несколько файлов и поднял на меня глаза.

– Мои детективы прислали папку на Алину.

Соня оживилась.

– И что там?

Глеб не сразу ответил. Он увеличил фотографию.

– Там не просто любовница с кредитами, – тихо сказал он. – Там схема. Алину кто-то вёл к Тимуру целенаправленно.

Холод снова коснулся моей спины.

– Кто?

Глеб повернул экран. На фото Алина сидела в кафе напротив мужчины в сером костюме. Лицо было сбоку, но я его узнала. Я видела его на одном из банкетов Тимура. Он стоял рядом с судьёй, который арестовал моё имущество.

– Похоже, ваш муж не главный игрок, Василиса, – сказал Глеб. – Он просто очень удобный идиот с ресторанной сетью.

Я посмотрела на фото, на детей и на Глеба.

– Значит, пора узнать, кто заказал десерт.