Текст книги "После развода. Счет за предательство (СИ)"

Автор книги: Ольга Риви

Соавторы: Лиа Таур
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)

Глава 17

Глава 17

Дождь с силой лупил по стёклам. За окном мелькали размытые огни ночной Москвы, но тут, на двадцать пятом этаже кабинета Глеба, было тихо и спокойно. Я сидела в кожаном кресле и поджимала под себя ноги. На часах светилось начало второго ночи.

Глеб стоял около своего стола. Он давно снял галстук и бросил его на спинку стула, а рукава рубашки закатал до локтей. Он выглядел очень уставшим, но при этом почему-то довольным.

– Ну что, Вася, – он взял со стола толстую папку и похлопал по ней ладонью. – Готова узнать все тайны красивой жизни? Мой человек прислал отчёт.

– Только скажи, что там нет её фото в купальнике, – я нервно усмехнулась и пододвинулась ближе к краю кресла. – Моя самооценка и так на нуле. Не хочу смотреть на чужие идеальные формы на ночь глядя.

– Формы там, может, и идеальные, а вот всё остальное – не очень. Открывай.

Он протянул мне папку, я взяла её и открыла первую страницу. Это была какая-то банковская выписка. Я пробежалась глазами по строчкам и нахмурилась.

– Я, конечно, пирожные пеку, а не акции продаю, – сказала я, глядя на Глеба. – Но почему тут столько минусов?

– Потому что наша звезда инстаграма – банкрот, – Глеб сел напротив меня и отпил кофе. – У неё три микрозайма. Два кредита на новый телефон и ноутбук. Машина, с которой она делает селфи, оформлена в лизинг на чужую фирму. А фирма сейчас закрывается из-за долгов.

– А как же её дорогие сумки? – удивилась я. – Тимур же терпеть не может дешёвые вещи. Он мне как-то скандал устроил из-за того, что я купила не ту марку сыра для дома.

– Сумки – это качественная подделка с рынка, – пожал плечами Глеб. – Вся её жизнь – это просто красивая картинка в интернете. Там нет ни копейки реальных денег, сплошные долги.

Я перевернула страницу. Внутри стало как-то смешно и горько одновременно. Мой муж всегда строил из себя короля жизни, контролировал каждый мой шаг, каждую покупку для моего кулинарного блога. А в итоге променял меня на девушку, у которой даже телефон в кредит.

– Ну, долги для Тимура не проблема, – вздохнула я. – Он просто всё за неё выплатит. Это для него копейки.

– Выплатит, – кивнул Глеб. – Если захочет. Листай дальше, там есть раздел про её хобби.

Я послушно перевернула ещё пару листов. На странице были распечатаны фотографии какого-то парня. Гора мышц, татуировки, белые зубы.

– Кто это? – спросила я.

– Это Эдуард, – Глеб улыбнулся так, будто рассказывал анекдот. – Тренер из фитнес-клуба. Судя по камерам наблюдения у его подъезда, Алина просто обожает спорт. Особенно кардио-тренировки. И почему-то она ездит к Эдуарду домой с двух до пяти утра, два раза в неделю. Стабильно, даже сейчас.

Я смотрела на фото качка и не могла сдержать смех, это было уже слишком. Тимур, который считал себя самым умным и хитрым, оказался обычным спонсором, которому наставляют рога.

– Слушай, – я перестала смеяться, когда до меня кое-что дошло. – А если она спит с этим тренером… Как же тогда ребёнок? Она ведь беременна от Тимура, он сам мне это в лицо кричал.

Глеб посмотрел на меня очень внимательно, молча достал из папки ещё один листок и положил его на стол. Это была справка из клиники.

– Читай срок, – просто сказал он.

– Семнадцать недель, – прочитала я вслух.

Я начала считать в уме. Семнадцать недель. Это примерно четыре месяца назад, это был конец октября.

– Глеб, – я подняла на него глаза. – В конце октября Тимур летал в Дубай на выставку рестораторов, а потом, к этой дуре на Мальдивы.

В кабинете стало очень тихо. Только дождь стучал по стеклу. Я смотрела на бумаги и понимала, насколько всё это нелепо. Мы с Соней уже прорабатывали эту гипотезу, но это были всего лишь наши догадки, а тут подтверждение стопроцентное.

– Твой муж, конечно, человек со связями, – нарушил тишину Глеб. – Но делать детей по интернету из Эмиратов он пока не научился.

– Это ребёнок Эдуарда, – тихо сказала я. – Она просто решила повесить его на Тимура, чтобы получить его деньги.

– Именно, Вася.

Глеб поставил чашку на стол и больше не улыбался.

– Значит так, – его голос стал серьёзным. – Мы пока молчим. Никому ни слова. На суде Тимур будет кричать, что ты ничего не стоишь, и попытается забрать у тебя всё. Мы дадим ему высказаться, а когда он решит, что выиграл, я просто отдам эти бумаги судье. И копию – Тимуру, пусть почитает.

Я смотрела на Глеба. Рядом с Тимуром я всегда чувствовала себя виноватой. Он давил на меня своим авторитетом. А Глеб был другим. С ним было просто и безопасно.

Я откинулась на спинку кресла и потёрла лоб.

– Знаешь, мне даже жаль Тимура, – сказала я. – Он ведь реально верит, что нашёл идеальную женщину.

– Не вздумай его жалеть, – строго ответил Глеб.

Он вдруг наклонился вперёд и положил свою руку на мою. Его ладонь была тёплой и я вздрогнула от неожиданности. Мы всегда общались только по делу или подкалывали друг друга. А сейчас всё было иначе.

– Он предал тебя, Вася, – Глеб смотрел мне прямо в глаза. – Он перечеркнул года ваше брака. Он хотел забрать твоих детей и твой бизнес. Сначала я взялся за это дело, чтобы просто насолить ему, у нас ведь были старые счёты. Но теперь всё поменялось.

Он замолчал, слегка поглаживая мою руку. У меня внутри всё сжалось от волнения.

– Что поменялось? – спросила я. Голос почему-то стал хриплым.

– Теперь это личное, – ответил он. – Ты нормальная, живая, умная женщина. Никто не имеет права так с тобой поступать. Я выбью для тебя всё, что тебе полагается. До последней чашки из вашего дома. И не ради своей карьеры. А потому что ты этого заслуживаешь.

Я не знала, что сказать. Запах кофе смешался с запахом его одеколона. Я смотрела на его лицо и понимала, что мы сейчас перешли какую-то невидимую границу.

Я хотела ему ответить, но тут в моей сумке громко зазвонил телефон.

Момент был испорчен. Глеб убрал руку и медленно отошёл к своему столу, но глаз с меня не сводил.

Я достала телефон. Номер был незнакомый.

– Алло? – сказала я в трубку.

– Василиса? – раздался женский голос. Он немного дрожал. – Это Алина.

Я замерла, а Глеб вопросительно поднял брови. Я нажала кнопку громкой связи и положила телефон на стол между нами.

– Слушаю, – спокойно сказала я.

– Нам надо поговорить, – Алина старалась говорить уверенно, но у неё плохо получалось. – Завтра. Встретимся вдвоём, без мужа и без адвокатов. У меня есть кое-что важное для тебя. Если не придёшь, Тимур оставит тебя без денег.

Я посмотрела на папку с её долгами, потом на Глеба, он тихо усмехнулся. Видимо, Алина поняла, что план с чужим ребёнком может рухнуть, и решила подстраховаться.

– Хорошо, Алина, – я постаралась, чтобы мой голос звучал ровно. – Завтра в двенадцать, в кофейне на Патриарших. Не опаздывай.

Я нажала отбой.

– Решила поиграть в детектива? – спросил Глеб.

– Решила посмотреть, как она будет выкручиваться, – я убрала телефон обратно в сумку. – Пусть думает, что всё идёт по её плану. Посмотрим, что она мне предложит.

* * *

Кофейня на Патриарших прудах пахла миндальным молоком и чужими деньгами, образно говоря. Место идеально подходило для Алины. Здесь все казались богатыми и успешными, пока не приходило время оплачивать счёт.

Я пришла ровно в двенадцать. Алина уже сидела за угловым столиком. На ней был бежевый плащ, а на стуле рядом лежала сумка. Эта сумка должна была кричать о статусе своей хозяйки. Но после того, как мой адвокат поднял её досье, я видела только хорошую подделку и три неоплаченных кредита.

Я подошла и села напротив, к нам подошёл официант.

– Двойной эспрессо. Чёрный, без сахара, – сказала я.

Глеб со своей кофейной зависимостью определённо дурно на меня влиял. Но сейчас мне нужна была эта горечь, иначе я бы просто рассмеялась Алине в лицо.

– Привет, Василиса, – Алина попыталась улыбнуться с сочувствием. – Хорошо выглядишь. Учитывая всю эту ситуацию с разводом.

– Давай без прелюдий, – я отодвинула меню на край стола. – У меня много работы. На кухне стынет шоколад для заказчиков. Что ты хотела?

Алина поправила волосы, её пальцы немного дрожали. Она явно нервничала, хоть и пыталась играть роль хозяйки положения.

– Тимур хочет оставить тебя без копейки, – начала она, понизив голос. – Он переводит деньги на подставные фирмы. Я знаю названия этих фирм. Знаю, где лежат документы по его счетам. Без меня твой юрист будет копаться в этом годами и ничего не найдёт.

– И ты решила мне помочь? Просто от чистого сердца? – я приподняла бровь.

– Я хочу гарантий, – её голос стал твёрже. – Тимур жадный. Он обещал мне золотые горы, квартиры, машины, а пока только кормит завтраками. Если вы разведётесь и ты заберёшь половину, я останусь ни с чем. Поэтому у меня есть план. Я отдаю тебе флешку со всеми схемами Тимура, а ты переписываешь на меня тридцать процентов своего бизнеса.

Я смотрела на неё и пыталась понять, шутит она или нет. Девочка с долгами за телефон пыталась забрать у меня треть компании. Компании, которую я строила по ночам на собственной кухне, пока она выкладывала фото с чужими букетами.

– Тридцать процентов? – я усмехнулась. – Серьёзно? И зачем тебе мой бизнес? Могла бы попросить долю в ресторанах Тимура.

– Рестораны скоро пойдут ко дну, – огрызнулась Алина. – А твоя кондитерская, или что там у тебя ещё, приносит живые деньги. Мне нужно на что-то растить ребёнка.

Официант принёс кофе и я сделала глоток. Кофе был горячим, а горечь помогла собраться с мыслями. Пора было заканчивать этот цирк.

– Ребёнка, говоришь? – я поставила чашку на блюдце. Звякнул фарфор. – А как там поживает Эдуард? Мышцы после тренировок не болят? Протеин не закончился?

Алина побледнела, и её уверенность испарилась за секунду.

– К-какой Эдуард? – запнулась она, хлопая ресницами.

– Твой фитнес-тренер, – спокойно пояснила я. – Тот самый, к которому ты ездишь по ночам на такси эконом-класса. И от которого ты беременна, Алина. Семнадцать недель, верно? Как раз тот период, когда Тимур летал по делам в Дубай.

Она вжалась в кресло и в её глазах появился настоящий страх. Она поняла, что её план рухнул на самом старте.

– Откуда… откуда ты знаешь? – прошептала она одними губами.

– Мой адвокат не зря пьёт свой жуткий кофе по ночам, – я пожала плечами. – Он очень внимательный и он очень не любит, когда меня пытаются обмануть.

Я ждала, что почувствую радость. Я думала, что буду злорадствовать. Вот любовница мужа, она загнана в угол и дрожит. Но внутри было абсолютно пусто. Мне стало её даже жаль.

Передо мной сидела не коварная хищница, а глупая девчонка. Она набрала долгов, чтобы казаться богатой, залезла в постель к мудаку и теперь пыталась спастись, шантажируя всех подряд. Это было очень мелко.

Я поняла, что окончательно переросла Тимура.

– Слушай меня внимательно, – мой голос звучал ровно. – Мне не нужна твоя флешка. Мой адвокат размажет Тимура в суде по закону. А ты просто тонущий корабль. Я не буду тебе мстить, и я не скажу Тимуру про тренера. Но если ты ещё раз попытаешься влезть в мой бизнес или подойдёшь к моим детям, я уничтожу тебя даже глазом не моргну.

Я достала из кошелька тысячную купюру, положила на стол и встала. Мне было на удивление легко дышать.

Я пошла к выходу.

– Ты пожалеешь! – вдруг истерично выкрикнула Алина мне в спину.

Люди за соседними столиками обернулись, кто-то даже отложил телефон.

– Ты думаешь, ты такая умная⁈ – кричала она на всё кафе. – Да Тимур смеётся над тобой! Он тебя ни во что не ставит!

Я остановилась у двери, но не обернулась, пусть кричит.

– Он всё прячет в главной папке на сервере! – продолжала вопить она, теряя остатки гордости. – Я видела, как он вводит пароль! Он бормотал, что это единственное сладкое, от которого его тошнит больше, чем от твоей стряпни! Какой-то там «Синий бисквит ноль семь»! Он празднует этот день каждый год! Смеётся с друзьями!

Я замерла и моя рука на дверной ручке дрогнула. Внутри всё заледенело.

«Синий бисквит ноль семь».

Две тысячи седьмой год. Год, когда я впервые попыталась открыть свою кондитерскую. Я тогда испекла на дегустацию черничный торт. Это был мой лучший рецепт. Но Тимур подкупил поставщиков, и они привезли испорченный краситель. Мой бисквит стал ядовито-синим, а гости отравились. Проект с треском провалился. Я потеряла деньги инвесторов и со слезами вернулась домой. Решила стать удобной женой.

А он, оказывается, всё это подстроил. И сделал из моего горя пароль от своих миллионов.

Я толкнула дверь и вышла на улицу.

Шёл моросящий дождь, но я не замечала холода. Пальцы сами достали телефон и набрали номер Глеба. Он ответил после первого гудка. Как будто сидел и смотрел на экран.

– Вася? – его голос прозвучал низко и напряжённо. – Ты как? Эта пиявка тебе что-то сделала? Скажи одно слово, и я приеду. Вытряхну из неё всю дурь вместе с её фальшивой сумочкой.

Я прикрыла глаза. Капли дождя падали на лицо, но от слов Глеба по телу разлилось тепло. Тимур никогда меня не защищал, он наоборот искал повод сделать меня виноватой. А этот юрист был готов порвать за меня любого прохожего. Глеб не играл в героя, он просто был нормальным мужчиной.

– Я в порядке, Глеб, – я улыбнулась. – Она меня не тронула.

– Точно? – рыкнул он в трубку. На заднем фоне звякнула чашка. – Потому что если она тебя хоть немного расстроила, я найду способ оставить её без штанов. В рамках закона, разумеется.

– Глеб, послушай, – я перебила его. Внутри начал разгораться азарт. – Она меня не расстроила. Она от тупости и злости сдала нам пароль от облачного хранилища Тимура.

В трубке повисла тишина и я слышала только его дыхание. А затем раздался тихий смех Садальского.

– Громова, – протянул он с уважением. – Ты просто невероятная женщина. Жду тебя в офисе, покупаю эклеры и варю свой мерзкий кофе. Будем вскрывать копилку твоего бывшего.

Глава 18

Глава 18

Я стояла у ворот института и пыталась слиться с серой стеной. Дождь в Москве решил, что в городе недостаточно влаги, и поливал всё вокруг мелкой, противной изморосью. Я прижимала к себе сумку, в которой лежал контейнер с эклерами, моя маленькая попытка подкупить дочь за то, что я забираю её в самый разгар её «свободного времени». Соня должна была выйти через пять минут. Мне хотелось просто забрать её и уехать в тишину, где нет ни исков, ни предательств, ни бесконечных споров о разделе имущества.

Но тут с визгом тормозов у тротуара замер знакомый чёрный «Мерседес». Стекло медленно поползло вниз, и из салона на меня посмотрел Тимур. Как всегда, безупречен. Дорогой костюм, волосы уложены так, будто он только что сошёл с обложки журнала для успешных мужчин.

– Вася, сядь в машину. Нам нужно поговорить, – голос был обволакивающим, почти нежным. Тимур умел включать этот режим «заботливого мужа» по щелчку пальцев.

Я даже не шелохнулась.

– Мне не о чем с тобой говорить, Тимур. Иди домой, там тебя ждёт Алина и, возможно, очередной кредит на её новые туфли.

– Брось, – он усмехнулся. В этой усмешке промелькнуло что-то от того мужчины, в которого я когда-то влюбилась. – Посмотри на нас. Двадцать лет брака, дети, общий дом. Ты правда хочешь превратить всё это в грязное шоу в суде? Ради чего? Чтобы доказать, что ты права?

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри закипает раздражение. Он даже не извинился. Просто пытался надавить на «святое», используя детей как щит.

– Ради детей, Вася, – добавил он, понизив тон до доверительного шепота. – Егору и Соне не нужны скандалы. Им нужен отец и мать, которые могут находиться в одной комнате и не вызывать полицию. Давай всё обнулим. Я всё улажу с Алиной, она просто… временное увлечение. Ошибка. Вернись, и мы сделаем вид, что этого кошмара не было.

Я слушала его и вдруг осознала, что внутри меня была абсолютная пустота. Раньше я бы дрогнула и подумала бы, что семья важнее всего. Но сейчас я видела перед собой просто очень умелого манипулятора, который понял, что почва под ногами начинает шататься.

– Ошибка, говоришь? – я слегка улыбнулась. – А «Синий бисквит ноль семь» тоже был ошибкой?

Тимур на секунду замер на мнгновение и его взгляд стал острым. Он явно не понял, откуда я знаю этот пароль от его секретных счетов, и эта секундная растерянность была для меня ценнее любого извинения.

– Ты стала слишком любопытной, Вася. Это тебе не идёт.

– А тебе не идёт роль раскаявшегося грешника, – отрезала я. – Уезжай, Тимур. Нам нечего обсуждать.

Он что-то резко бросил в ответ, но я уже отвернулась. Когда Соня вышла из дверей и обняла меня, я почувствовала, как меня трясёт. Не от страха, а от странного облегчения. Я больше никогда не буду «удобной».

После того как я отвезла дочь домой, я не смогла зайти в квартиру. Меня по-прежнему преследовала тень Тимура, его слова застряли у меня в голове, и я никак не могла отогнаться от себя навязчивые мысли о том, какая же он скотина. Он так ничего и не понял, и уж точно не считал себя виноватым. Не выдержав давления тишины, я поехала на набережную.

Я шла по пустому берегу, ветер гнал серые волны, а городские огни расплывались в темноте. Я присела на холодную скамью и, наконец, дала себе волю и я заплакала. Не о муже, нет. Я плакала о той наивной девчонке, которая верила в вечную любовь и строила бизнес втайне, чтобы не задеть эго своего «великого» супруга. Я плакала от дикой усталости.

Вдруг я почувствовала на плече тяжёлую, тёплую ладонь. Я вздрогнула и резко обернулась.

Из темноты на меня смотрел Глеб. Он был без пальто, в одной рубашке, которая уже успела намокнуть. Вид у него был, как обычно, такой, будто он не спал последние три года. Лицо серьёзное, глаза пугающе сосредоточенные.

Он не сказал ни слова. Просто подошёл ближе, осторожно взял моё лицо в свои тёплые ладони и большими пальцами стёр слёзы с моих щёк. Его кожа была грубой, но прикосновение неожиданно нежным.

– За каждую твою слезинку, – тихо произнёс он, и в его голосе прозвучал металл, – они все заплатят, до копейки и до последнего нерва.

От этих слов я замерла. В этот момент я не видела в нём циничного адвоката-бракоразводника, который живёт на эспрессо и судебных исках. Я видела мужчину, который готов выгрызть мне право на счастье.

– Почему? – прошептала я. – Зачем ты так… со мной? Ты ведь даже не знаешь меня.

Глеб коротко усмехнулся.

– Вася, за годы работы я видел любовь в её самой худшей форме. Раздел детей, поддельные справки, миллионы в офшорах. Для меня любой развод – это поле боя, где выживает тот, кто первым добьёт противника. Я привык к грязи.

Он чуть сильнее сжал мои щёки, заставляя смотреть прямо на него.

– А потом появилась ты. И разрушила мою картину этого грязного мира. Ты могла бы размазать Алину по всем пабликам Москвы, уничтожить её репутацию за один вечер. Я бы так и сделал. Но ты… ты просто дала ей шанс выползти из этой ямы.

– Это не милосердие, Глеб, – попыталась возразить я. – Это стратегия.

– Именно, – он улыбнулся. – Стратегическое милосердие. Это самое редкое качество в моём мире. Ты сильна не тогда, когда мстишь, а когда можешь не быть жестокой, имея все возможности. Это… сносит мне крышу, Василиса.

Я не знала, что ответить. Мы стояли так несколько минут, слушая шум дождя. Между нами натянулась какая-то невидимая нить. В какой-то момент он просто притянул меня к себе и поцеловал. Это не было похоже на те привычные, механические поцелуи, к которым я привыкла за двадцать лет. На меня словно обрушился шторм. В этом жесте была и жажда, и какая-то отчаянная потребность защитить меня от всего мира.

Мы вернулись в его офис почти бегом, и не разговаривая. Как только дверь за нами захлопнулась, отсекая шум города, Глеб прижал меня к стене. Его дыхание было тяжёлым, горячим и оно обжигало кожу шеи.

Я отдалась ему без раздумий. Просто потому, что впервые за долгое время почувствовала себя не «тылом», не «хозяйкой» и не «жертвой», а желанной женщиной. Я забыла, как это бывает, когда тебя хотят за то, какая ты есть.

Глеб целовал меня так, будто боялся, что я сейчас исчезну или передумаю. Его руки с жадной нежностью исследовали моё тело. Он снимал с меня одежду медленно, словно разворачивал самый дорогой подарок в своей жизни.

Это была не просто страсть, а самое настоящее освобождение. Все обиды, вся горечь предательства Тимура, всё одиночество последних лет выходили из меня вместе с этим ритмом. Глеб шептал что-то на ухо томным, хриплым голосом, но я его уже не слушала, лишь обжигающее дыхание на моей коже напоминало мне, что я ещё живу и могу быть счастлива в этом мире. Он смотрел мне прямо в глаза, и в этом взгляде было столько невысказанной нежности, что у меня перехватило дыхание.

Мы лежали в полумраке кабинета на кожаном диване, тяжело дыша. Глеб прижимал меня к себе, укрывая своим телом, и я чувствовала, как его сердце бьётся в унисон с моим.

Спустя некоторое время я поднялась, чтобы привести себя в порядок. Я зашла в маленькую кухню офиса и приготовила еду, которую привезла с собой.

Когда я вернулась в кабинет, Глеб сидел в кресле и смотрел в монитор. На столе снова стояла чашка с чем-то, что по запаху напоминало мазут, но называлось эспрессо. Я молча поставила перед ним контейнер с нормальным ужином и спокойно посмотрела на него.

За окном всё так же лил дождь. На столе лежали брачные контракты, распечатки переписок и чужая ненависть, аккуратно разложенная по цветным стикерам. Но сейчас, глядя на Глеба, я чувствовала, что всё это перестаёт быть центром моей вселенной.

Глеб с теплотой посмотрел на ужин, а потом на меня. Кажется, он влюбился не в мою внешность и даже не в мой характер, хотя и то, и другое он ценил. Он влюбился в то, что рядом со мной его язвительность больше не была оружием защиты. Она стала просто игрой для нас обоих.

– Спасибо, – тихо сказал он. – Теперь я точно смогу уничтожить твоего бывшего. Влюблённый и сытый адвокат – самый опасный хищник.

Я улыбнулась и присела на край стола, отодвигая в сторону папку с делом.

– Завтра суд, Глеб.

– Завтра, – подтвердил он, глядя на меня так, словно я была самым главным делом в его жизни. – Завтра мы выставим им счёт за всё.