![](/files/books/160/oblozhka-knigi-prosto-hochu-si-330662.jpg)
Текст книги "Просто хочу (СИ)"
Автор книги: Ольга Пожидаева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 21 страниц)
Софи.
С ней я вообще не думал об этом.
Канны. Текильная отключка.
Я видел ее второй раз в жизни, но уложил в свою постель и лег рядом.
Почему?
Не знаю.
Но точно знаю, что Джен, которую я вижу почти каждый день, никогда не будет спать в моей кровати. Она никогда не узнает, как я люблю заниматься любовью. Именно заниматься любовью, а не удовлетворять свои потребности. Ей никогда не стать такой мягкой и дерзкой, как…
Как мать моего ребенка.
Черт, черт, черт.
Но Джен все прекрасно понимает. Она не претендует на что-то больше, чем секс. Она не требует внимания и не скулит в трубку. Наши созвоны лаконичны. Свободен – свободна? У меня – у тебя?
Мне так удобно.
Ей?
Не знаю.
Я все-таки Кристофер Мэйсон. Со мной все хотят переспать.
Соня
– Да пошел он. Придурок звезданутый!
Ники в бешенстве мерила шагами мою комнату, вертя в руках мобильник.
Минуту назад она разговаривала с Крисом. Вернее, они орали друг на друга. Он не приедет на Рождество. Это была своеобразная ответная реакция на бойкотирование премьеры. Даже в Лондоне Мэйсоны отказались сопровождать его.
Я сидела на кровати с остекленевшими глазами, осознавая, что он сейчас совсем близко, но при этом невероятно далеко.
– Совсем сдурел. Кем он себя возомнил? – Ники просто кипела, ей не хватало слов и воздуха.
– Ник, перестань, это все моя вина.
Я подошла к окну, глядя на сад и скамейку, где Крис так яро отстаивал жизнь нашего ребенка.
Зачем?
Для чего?
Чтобы вести теперь телефонную холодную войну со своей семьей?
– Соня, прекрати это самобичевание. Он сейчас должен быть здесь, с тобой, а не квасить в отеле с Кэлом и Сью.
– Кэл и Сью? – переспросила я, – Келлан Соммерс и Сью Грин? Актеры?
– Да, друзья его закадычные. Думаешь, откуда я узнала про попойку?
– Откуда? – я жестоко тупила.
– Мне Кэл звонил, звал повидаться. Он же с Крисом со школы дружит.
– А я думала они на съемках познакомились.
– Нет, это просто случайность. А Сью американка. Вот с ней на кастинге, да.
– Понятно, – закивала я, как болванчик.
– Да что тебе понятно, Соня? Ничего тут понятного.
Ник пнула стул, не в силах сдержать эмоции.
– Это свинство, просто свинство.
Да уж, с моей стороны – это сказочное свинство.
Руки чесались, собрать чемодан и махнуть домой.
– Не стоило мне приезжать, – сказала я тихо, вытирая слезы.
– Эй, ты чего ревешь? Не надо, пожалуйста, – Ники, подлетела ко мне, обняла, – Соня, тебе нельзя нервничать. Я буду это делать за тебя. Подумай о ребенке…
– Ник, я не понимаю, зачем вы ругаетесь из-за меня? Ты же сама знаешь, какой он упертый. Смысл навязывать ему нас?
Я мягко высвободилась из ее рук, проглотила слезы. Нельзя плакать при ней. Она такая милая и внимательная, еще сильнее будет злиться на Криса из-за моих соплей.
– Соня, дорогая, я иногда просто теряюсь от твоего всепрощения, – она вдруг хищно улыбнулась, отчего стала очень похожа на брата, – Давай поедем к нему и вставим по первое число. Вот уж оторвемся.
Ники захихикала, потирая руки. Я не смогла сдержать улыбки. Вот ведь забияка и вредина, хлебом не корми, дай поиздеваться над младшим братом.
– Нет, – сказала я, улыбаясь, – Никуда ты не поедешь. Все и так слишком паршиво. Я не знаю, как общаться с твоей мамой после всего этого.
– Она говорит то же самое о тебе, – Ник посерьезнела, – Клянусь, мы не ожидали, что он так себя поведет. Это отвратительно. Мама просто в шоке.
Я не представляла, что ответить, опять отвернулась к окну. Скорей бы закончилось это его безумное промо. Скорей бы мозги Мэйсонов встали на место.
Крис бесится. Родители и сестры упрямятся. Теперь еще и Рождество. Хоть бы эта угроза оказалась пустой болтовней.
А если нет? Если это хороший, удобный предлог? Причина, не видеть меня. Избегать. Я схватилась за подоконник, зажмуриваясь, пытаясь отогнать бредовые мысли.
Нет, нет…
Он выспится, успокоится и, как всегда, приедет повидать родителей в Рождество.
– Ник, прости, можно я побуду одна?
– Нет, – отрезала она, схватила меня за руку, потащила за собой, – Мы тоже умеем развлекаться.
Ники нянчилась со мной весь вечер. Мы пошатались по вечернему Лондону. Она настояла на магазинах и потрошении карточки Криса. Но от обилия пакетов в багажнике легче мне не становилось.
В ресторане мои хитро скрученные извилины снова начали шевелиться, обмозговывая ситуацию с Рождеством. Я поначалу делала вид, что мне весело, но потом скромные актерские способности иссякли.
Ник пару раз отпустила едкую шуточку по поводу остекленевших глаз вместо токсикоза. Я даже не оправдывалась, продолжала строить в голове планы по спасению Рождества.
На обратной дороге стратегия была сформирована для озвучки.
– Хочу уехать на Рождество, – выпалила я, глядя в окно.
– С какой это радости? – Ник сжала руль, глядя на мой профиль.
Я таращилась в окно, словно на стекле были написаны слова подсказки.
– Я по маме скучаю, да и Крис тогда спокойно приедет в Лондон.
– Соня, это дерьмовая идея и ее никто не поддержит, – выдал мой аниматор.
– Ник, я хочу отвлечься, иначе сойду с ума. Не принимай на свой счет. Я очень скучаю по маме, по Кириллу. Да и срок еще маленький. В конце концов, я тут не пленница.
– Не знаю, дорогая, – она качала головой, чувствуя подвох там, где он был, – Ты так стремишься ему угодить. Давай так: я сегодня останусь у родителей, а завтра утром мы вместе все обсудим. Окей?
– Окей, – я улыбнулась, предвкушая возвращение в Москву.
Не собиралась я возвращаться. Нагостилась – хватит.
Приехав домой, я сразу поднялась к себе и уснула. Обошлось без слез.
Утром я чувствовала себя как-то странно. Низ живота неприятно тянуло. Но я практически не обратила внимания на эту боль, потому что сразу поспешила спуститься, поговорить о Рождестве с Мэйсонами.
– Пап, но согласись, что он ведет себя безответственно. Это детский сад какой-то, – раздраженный голос Ники звенел, отскакивая от стен.
– Согласен, дорогая. Но что мы можем сделать? Он даже с мамой отказывается это обсуждать, – Ричард был, как всегда, спокоен, но содержание его речи меня не порадовало.
Я остановилась на лестнице, снова подслушивала.
Боже, Кристофер, в кого ты меня превратил.
– Если честно, мне кажется, что он совсем не рад этому ребенку, – тихо и подавлено произнесла Маргарет, – Я не узнаю Кристофера. Он говорил совсем другое перед приездом Сони.
– Ты думаешь, у него кто-то есть? – Ник била меня этими словами прямо по оголенным нервам.
Я схватилась за перилла, зажмурилась. Огромный зверь внутри меня жалобно заскулил, запуская острые когти прямо в сердце.
– Иного объяснения его поведению я не нахожу, – контрольный выстрел от Маргарет.
Ох, да что же это?
Слезы покатились по щекам, ноги подкосились. Я сложилась на ступеньках пополам. Боль разрывала меня на части. Я монотонно застонала не в силах выносить это молча.
Господи, помоги мне.
Ведь больше некому.
Чьи-то теплые руки подняли меня с пола. Повсюду повторяли мое имя. А я звала Кристофера, хотя понимала, что он не слышит. Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем сознание вернулось.
Я открыла глаза. Боли не было. Только привычная уже пустота.
– Соня, ты слышишь меня, дорогая? – Маргарет.
– Да.
– Ты нас так напугала, милая, – а это уже Ники.
– А что случилось? – я озиралась, осознавая, что нахожусь в больничной палате.
– Ты чуть не потеряла ребенка, – ответила Маргарет после паузы дрожащим голосом.
– Что? – я резко села, инстинктивно сжимая ноги и накрывая ладонями живот.
– Тише-тише, все хорошо, – Ники гладила меня по голове, – Мы успели вовремя, все будет в порядке, но придется побыть в больнице какое-то время.
– Да, милая, постарайся еще поспать. Тебе нужно отдыхать.
Я опустилась на подушку.
Глаза действительно сами собой закрывались, мысли в голове рождались какими-то вспышками.
Черта с два, Мэйсон.
Я не позволю тебе.
Можешь хоть весь Голливуд перетрахать.
Я смогу.
Я сильная.
Прости, малыш, я больше не буду так.
Я так тебя люблю.
Не оставляй меня.
Накрылось медным тазом мое бегство в Москву.
Глава 16. Рождество и его последствия
Крис
– С Рождеством, Крис, – Джен поднялась на цыпочки, чмокнула меня в щеку.
Я кивнул, даже не улыбнувшись.
Мне было совсем не весело. Алкоголь притуплял боль, но был бессилен отключить мне мозги и заткнуть чертову совесть.
Идиотская вечеринка. Толпа совершенно пьяных малознакомых физиономий. И на кой черт, я уперся и не поехал домой. Дошло только сейчас. В конце концов, они моя семья и все наши разногласия – временное явление. Но даже в Лондоне не пришли меня поддержать. Я понимаю – Лос-Анджелес, но сесть в машину и доехать до кинотеатра. Пару часов для родного сына. Неужели, я так много прошу? Что за чертова принципиальность? И Ники не смогла промолчать, отчитала меня, как маленького. Да, я надрался на автепати. А кто бы на моем месте поступил иначе? Оказывается, я должен был приехать домой, посыпать голову пеплом и молить о прощении.
Прям, разбежался.
Как вы со мной, так и я…
Нечего навязывать мне свои бредовые желания и свою Софи. Так, стоп. Софи тут ни при чем. Почти уверен, что ей это все так же неприятно. В конце концов, она и ребенка не хотела. А в итоге получила и чужую страну, и чужую семью, и чужие закидоны. Кто бы знал, что все так обернется. Одно дело поступить по совести и совсем другое отказаться от всего привычного и удобного.
Наверно, Софи вся в этом. Она поломала все мои принципы и меня заодно. А теперь вот взялась за мою семью. Не то чтобы я винил ее. Нет. Просто одно ее существование поставило под вопрос слишком много нерушимых аксиом моей жизни.
– Крис, у тебя проблемы?
Донна и Ник были в курсе моих прений с родителями. Джен, видимо, не посвятили. И на том спасибо.
– Да, – коротко ответил я, вынырнув из омута мыслей.
– Я могу помочь?
– Можешь, поехали отсюда.
Она улыбнулась, кивнула и направилась к выходу. Я полелся следом.
Соня
– Соня, Соня… – из сонной дремы меня вывел голос Маргарет, – Просыпайся, дорогая, с Рождеством.
Я медленно открыла глаза. Рождество. Он не приедет. Я опять одна.
– С Рождеством, Маргарет, – вставать не хотелось, и я решила, что проведу этот день в комнате. Токсикоз последнее время был отличной отмазкой. После больнички я сама себе пообещала, что не буду думать о Кристофере.
Вопреки моим долгим мольбам не рассказывать Крису об угрозе выкидыша, я надеялась, что Маргарет или Ник не вытерпят, просветят его. Что он начнет беспокоиться, позвонит или напишет.
Но нет.
Что ж, если он во мне не нуждается, значит, и я справлюсь одна. Мне нужен только мой ребенок. Здоровый. Это сейчас самое главное. Черт с ним с Рождеством – это вообще не мой праздник. Вот Новый год – да.
А сегодня мне нечего отмечать.
– Там кое-кто приехал… – Маргарет хитро улыбалась, – Спускайся.
Она вышла из комнаты. Я вскочила с кровати, хандра испарилась тут же.
Неужели он передумал?
Он там, внизу. Боже мой!
Чудо, это чудо!
Я надела симпатичное платье с длинными рукавами – трофей с последнего шопинга с Ники. Ему понравится – скромно и мило. Да-да-да!!! Слетая вниз по ступенькам, я услышала голоса в столовой. Мужской голос.
Но не его. Знакомый, родной, но не его.
– Мама! Кир!
Я утонула в теплых руках, прикрыв глаза. На губах запечатлелась глупая улыбка, из глаз потекли слезы. Слезы радости от встречи с моими любимыми, родными людьми. И горечи от того, что я намного сильнее хотела увидеть совершенно другого человека.
Дневник Сони
28.12.2011
Ты подарил мне ребенка. А взамен я отдала тебе свое сердце. Глупый мой, смешной Крис. Ты сам не знаешь, что делать с таким бартером. И не надо… Живи, как жил. А я постараюсь не сломаться. Ради ребенка, ради себя, ради твоей семьи. Я смогу, я должна суметь! Она, конечно, красива и богата. Возможно, известна. Она, безусловно, во всем лучше меня – что ж, пускай. Но почему ты не можешь мне все это сказать сам? Я пойму. Я не буду требовать ничего более, чем ты уже дал мне. Я просто хочу ясности, ведь неведение убивает.
Крис
Джен откинулась на подушки, томно потянулась.
Меня передёрнуло.
Пора завязывать с этой интрижкой. Секс – это, конечно неплохо, но далеко не панацея.
После встреч с ней меня стабильно мучило чувство собственного свинства и возрастающей ярости. Очень хотелось свернуть кому-то шею. И на задворках совести подсознание громко пищало о том, что эта шея – моя.
Я встал с кровати, прошел в ванную, боковым зрением держа Джен на мушке. У нее хватило ума не последовать за мной. Слава Богу. Сейчас я не был расположен держать себя в руках. Теплые струи смывали запах похоти и греха. А все мысли были в Лондоне. Но Лондон был глух и нем. Я в опале. Я мерзавец и скот.
И почему все так сложно? Почему я не могу контролировать ситуацию?
Я вышел из ванной. Джен все еще нежилась в кровати. Мне сразу захотелось содрать простынь вместе с ней и швырнуть в мусор.
Странно. Обычно, пока я принимал душ, она уже успевала одеться и была на низком старте. Неужели решила, что пора предъявить претензии на мое лично пространство? Зря.
– Джен, не сочти за грубость, но тебе пора, – я по всем фронтам скот, но пока вежливый.
– Да, конечно, – пропела она медовым голоском, что аж запершило в глотке.
Но с места так и не сдвинулась.
Я было открыл рот, чтобы расставить все точки над «i» и отправить ее далеко и надолго. Но зазвонил телефон.
– Здравствуй, дорогой, не разбудила? – услышал я в трубке мамин голос.
Боже, я что амнистирован? За какие заслуги?
– Нет, мам, я очень рад тебя слышать.
Чертовски рад. Лондон снял блокаду. Осталось узнать цену.
– Крис, почему ты не звонишь Соне?
Вот так вот. Без вступлений о делах, здоровье… Опять Софи. Сразу Софи.
– Ну, допустим, что я не хочу ее волновать, – быстро оправдал я собственную трусость.
Я и правда не хотел, а еще совсем не знал, как мне с ней разговаривать. Боялся брякнуть лишнего, расстроить ее. А себя боялся больше всего.
– Тебе совсем не интересно? А у нас тут столько новостей! Софи – беременна, представляешь? И что-то мне подсказывает, что от тебя. Неожиданно, правда? И еще мне приснился странный сон, что ты в курсе и даже сам привез её в Лондон. Сон был так реалистичен, что я даже поверила, но потом все-таки поняла, что это только сон, – сарказм сквозил в каждой букве и больно хлестал прямо по лицу.
Собственно, а что я ожидал?
– Мам, я все помню, и если что, вы же всегда меня просветите. Я затем и привез ее в Лондон.
Что за разговор? Мне кажется, или мама на что-то намекает. Я вышел в гостиную, чтобы избавиться от цепкого взгляда Джен.
– Кристофер, ты нужен ей, – мама произнесла это таким тоном, что у меня душу вывернуло наизнанку.
Черт, а это больно. Но гордость жрала меня еще сильней.
– А мне нужны были вы… На премьере… Так что мы тут в паритете.
Откуда я все это взял? Придумал только что? С кем я вздумал ровнять счет? С родителями? С собственным ребёнком?
Но продолжал в том же духе.
– И я весьма доступно объяснил ей причины моего отсутствия. Она не маленькая, должна понимать.
– Хватит, Крис! – о, ну вот, сейчас меня отчитают на повышенных тонах, – Вы должны узаконить свои отношения!
– Что? Пожениться что ли? Мам, ты соображаешь, что говоришь? – я истерически ржал в трубку.
Ну, надо ж маме показать, что я и сам ещё не дозревший пубертат.
– У Сони была угроза выкидыша, – мама словно хлестнула меня кнутом, – Может, и над этим посмеешься?
Нет, смеяться как-то сразу расхотелось. Боль и нежность начали карабкаться наружу сквозь пелену эгоизма.
– Когда? – процедил я сквозь зубы.
– После лондонской премьеры.
– Почему я узнаю об этом только сейчас? – я почти рычал, меряя шагами гостиную.
Что там у них вообще происходит?!
– Потому что ты не спрашивал, Крис. И Соня запретила нам говорить, – мама сбавила тон, но мне хватало и содержания ее слов.
Софи, черт бы её побрал…Узнаю эту засранку!
– А сейчас? Как она? – я достал бутылку пива, швырнул ее обратно, сменив на виски.
– Крис, в конце концов, внеси ясность. Я не настаиваю на шумихе. Просто пусть ребенок родится в законном браке, – мама игнорировала мой вопрос, продолжая стучать в закрытую дверь.
– Мам, мне двадцать пять!
– Крис, а ты не допускаешь мысль, что она может просто изолировать тебя от ребенка. И ты ничего не докажешь. Хотя, если тебя это устраивает..?
– Она не посмеет.
Ну да, конечно, не посмеет. Ты сам себе веришь, Крис? Свалит куда-нибудь в Сибирь и ищи свищи… Да ей первый встречный медведь будет дороже меня!
– Крис, ты скоро? – позвала Джен.
Какого дьявола?! Мама точно это слышала.
Пять секунд оглушительной тишины могли сказать больше, чем час разговора.
– Да, я действительно тебя не разбудила, – вынесла мне диагноз мама, – Это омерзительно.
Гудки.
– Выйди вон! – рявкнул я, не оборачиваясь и набрал Лондонский номер. Трубку снял отец. Это паршиво. С ним не прокатывают актерские номера. Он не дал мне и слова сказать.
– Кристофер, когда ты сможешь приехать?
И так всегда. Папа прям, строг и немногословен. Он вроде и не давит, но перед глазами так и рисуется плаха, а шея ощущает холодную нежность топора.
– В феврале смогу, – я отвечал как ученик у доски.
– По телефону такие вопросы не решаются. Хватит прятаться, приезжай, все обсудим.
Я только покивал.
– Крис, ты понял меня?!
– Да, пап, я киваю.
– Тогда до встречи. Всего доброго.
Гудки.
Я одним глотком осушил стакан.
Вот дерьмо.
За спиной хлопнула дверь спальни. Чужие руки обвились вокруг меня. Я обернулся, аккуратно, но уверенно освободился от ее захвата.
– Я, кажется, просил тебя уйти, Джен, – я сверлил ее глазами.
Какого черта влезла? Мне и без ее участия хватает проблем.
– Прости, я не хотела мешать, – невозмутима и спокойна, – Как я могу загладить вину?
Джен скользнула рукой мне по груди и ниже. Я перехватил ее ладонь, сильно сжав.
– Нет, не сейчас.
Кажется, во мне проснулся дикий зверь, а она в это не врубалась. Ну, никак.
– Да что с тобой, Крис? – она непонимающе хлопала глазами.
– Вся моя жизнь катится к чертям, – гавкнул я и налил еще виски, опять опрокинул стакан залпом.
Я сам не понял, как выложил ей все только потому, что меня разрывало от кучи информации, подытожив:
Так что, кажется, я скоро женюсь.
– Нет, – взвизгнула Джен.
Она забрала у меня стакан, налила себе.
– Ты не можешь. Не сейчас! Кристофер, это неприемлемо. Ты должен сейчас быть холостым, ничьим. Это нужно для имиджа. В конце концов, мы живем в XXI веке. Что за пуританский бред с этой женитьбой?
– Сам не врубаюсь, но, кажется, так надо, – меня не удивили, но немного успокоили ее заявления.
Не хотел я жениться. Не сейчас и не так. Софи мне дорога, и я не собирался открещиваться от ребенка, но официальный брак – это уже перебор. Не хочу.
– Кому надо? Этой девочке? Или твоей семье? – Джен задавала правильные вопросы и опять начала мне нравиться, – А ты, Крис? А твоя карьера? Кто об этом подумает?
– Ты, – я хмыкнул, залив остатки виски в рот, – Поехали со мной в Лондон.
Я это вслух сказал? Ну а вообще, почему нет? Пускай попробует объяснить все это родителям. Меня они точно слушать не будут. А Джен профессионал, вдруг у нее получится.
– Хорошо, мне пора, – она быстро оделась, схватила сумочку и пошла к двери.
– Джен, – крикнул я ей в след, – Спасибо.
– За что? – она обернулась, держась за ручку двери.
– За понимание.
Джен улыбнулась.
– Это моя работа, Крис, – и вышла.
Я остался в компании стакана. И все еще ничего не понимал толком. Что с Софи? Что с ребенком? Я должен знать.
Номер Виктории не отвечал, я набрал Ники, предвкушая зверскую головомойку. Хрен с ним, пускай вытрахает мне мозг, только расскажет… А то я рехнусь от неведения.
– Какая честь! Разговаривать с самим КристоферомМатьЕгоМэйсоном!!!
Мда, и это моя сестрица.
– И тебе привет, Ники. Можем спокойно поговорить? – я старался не повышать голос, хотя так и тянуло нахамить ей в ответ.
– Ха! Ты что ли уже освободился, жеребец?
Дьявол, мама на громкой связи что ли разговаривала? У мня не жизнь, а реалити-шоу.
– Ник, кончай комедию ломать! – рявкнул я.
– Я бы сейчас тебе отломала кое-что посерьезнее комедии, но и ее тоже. Ты что творишь, братец? Это просто невообразимое скотство! Обрюхатил девчонку, благодетель хренов, силком притащил её к маме с папой и благополучно забыл. С моими куклами ты и то гуманнее играл.
– Хватит издеваться, я не за этим звоню!
– Тогда ты зря звонишь мне, Кристофер. Потому что ничего приятного я тебе не могу сказать. Да и не хочу. Доброй ночи.
Гудки.
И эта со своим добром. Какие милые, славные, родные люди у меня.
Я уставился на телефон, словно он меня только что послал, а не родная сестрица. Ведь даже про Софи и ребенка ничего не успел спросить. Она просто искупала меня в нечистотах и уверила, что это для меня лучший наряд.
Я еще долго ходил по номеру, курил, запивал сигареты и нервы новыми порциями виски. Но даже алкоголь в этот раз не давал мне желанного забытья или хотя бы иллюзии спокойствия. Разум подсказывал накатить еще стаканчик и уснуть, но душа тянулась к Софи. Я волновался за нее. Не мог перестать думать, представлять самое худшее. Ближе к ночи я набрался сил, смелости и набрал ее Лондонский номер.
Гудки долго терзали мой слух, а потом она просто стала сбрасывать. Вот ну не зараза ли? Ладно, попробуем смс.
Я начал весьма лояльно, хотя раздражение так и кипело вперемешку с алкоголем. Собрался позвонить – а она не берет. Как так?
Софи, возьми трубку.
Сигнал об ответе буквально через минуты. Быстро среагировала.
Отвали.
Немедленно, ответь мне. Надо поговорить.
Не расположен я сейчас пререкаться.
Нет желания с тобой общаться. Не порти погоду. Игнорируй нас дальше.
Нас? Кого нас? Неужели она так о ребенке? Нужно менять тактику.
Малыш, пожалуйста, давай поговорим. Ты нужна мне.
Врешь, но черт с тобой. Звони.
Она сняла сразу. Я не стал терять время и на ее алло выпалил:
– Что с ребенком?
– И тебе доброго времени суток. Я в порядке. Жива, здорова, только тошнит по утрам, но это нормально. Спасибо, что спросил.
– Не передергивай!
– Не доставай, без тебя тошно. Сижу тут в четырех стенах, никуда одну не выпускают… – она прикусила я зык, поняв, что сболтнула лишнее.
– О, ну это следующий вопрос. Почему я опять все узнаю последним?
Пришлось стиснуть зубы, чтобы не повысить голос.
– Не понимаю, о чем ты, – сама беспечность.
– Софи, не делай из меня идиота, – я сжал трубку, сдерживаясь.
– А разве мне нужно что-то делать? С этим ты сам справляешься.
– Прекрати! Или…
– Или что? – она засмеялась, – Что ты сделаешь? Бросишь подружку и прилетишь, чтобы отшлепать меня?
– Какую подружку? – откуда она знает, черт подери, – Ты чего несешь?
– Короче, Кристофер, – Софи сменила издевательский тон на серьезный, – Мне плевать, что тебе плевать. Не звони больше, так я буду знать, что у тебя все в порядке… с головой. Всего доброго!
Гудки.
Вот уж нажелали мне добра сегодня. Только чего-то я ни разу от этого не подобрел.