Текст книги "Мышеловка для кота (СИ)"
Автор книги: Ольга Николаева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 31 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]
– Да? И что я ответила? – Хоть убей, не помню, когда и как это обсудили… Похоже, давно я в себя ушла…
Эта вот самоуверенность меня уже порядком достала. Можно подумать, что я не в курсе, на что намекает. И вся его хваленая дружба – просто более изощренный способ снова уложить меня в постель. Хрен тебе, дорогой мой. Никому я еще просто так, против своего желания, не сдавалась.
– Ооо… Кир, ты ж не в курсе, наверное, как мой мозг реагирует на алкоголь… Когда его много и крепкий…
– Ну… почему же? Кажется, мне очень даже известно… И реакция твоя – весьма интересная. Не отказался бы повторить эксперимент…
А как же, мать твою, дружески-приятельские отношения, о которых ты говорил? Забыл уже, заигрался, потерял бдительность? Очень хотелось выплюнуть это ему в лицо, но… Тогда не прокатит другая издевка, более….тонкая, что ли…
– Я не думаю, что ты в курсе. Об этом мало кто знает. Но… – Сделала загадочное лицо, прикусила губу, с деланной печалью… – Я наутро ни фига не помню из того, что творила. И завтра, кстати, тоже есть риск, что не смогу восстановить, что делала и о чем говорила…
Откровенно – садистское удовольствие: видеть, как вытянулось у Янкевича лицо. Как еще больше глаза прищурились, почти зло. И – многообещающе. Почти испугалась. Но, вот именно, – почти. Потому что, когда все ясно, и не нужно гадать, что он от меня хотел, и нет опаски, что не угадаю, лишнего сочиню – не страшно, совсем. Вот ни капельки. Снова игра, но уже по известным правилам.
– И каким же способом твою память можно восстановить?
– Не знаю. Способы не изучены, до сих пор. Поэтому часть моей жизни так и останется для меня под покровом тайны…
– И много у тебя таких кусков и белых пятен, хотелось бы знать? – Неожиданный вопрос. И реакция неожиданная: Кир, похоже, окончательно разозлился. – Как часто и с кем ты так забываешь?
– Эмм… Не считала, если честно… Молодость бурная была, в студенчестве по-всякому отрывались. А что?
– Да так… Любопытно стало… Забей…
– Кир, ты странный… К чему вопрос-то был? – Да. Мне хочется подразнить его самолюбие. И понять, наконец, что ему от меня еще нужно.
– Да захотелось понять, со сколькими еще ты спала, а потом смотрела такими же невинными глазами.
Вот и доигралась. Получила, наотмашь, отдачу…
– Да пошел ты на хрен, Кир! Какое ты имеешь право меня оскорблять?! Трахнул пару раз – и все, хозяин?!
Развернулась на месте и быстрым шагом потопала прочь с этой набережной. Сволочь. Гад. Урод. Козел. Самовлюбленный кретин. Кто ему, мать твою, разрешал задавать такие вопросы? Никто. Я не разрешала.
Мне не хотелось плакать. Нет. Хотелось кого-нибудь быстро убить. Или разломать что-нибудь о чью-нибудь голову! Ярость клокотала, заставляя крепче сжимать зубы, упрямо шагая вперед. Чтобы не вернуться и не проорать все, что об этом сучке думаю…
– Лиза, постой! – Окрик Янкевича заставил не остановиться, а еще прибавить шагу. Не хочу. Не готова с ним больше разговаривать. Ни сейчас, ни потом, никогда.
И, конечно же, его мое мнение нисколько не волновало. Догнал. Обогнал. Встал передо мной, загораживая дорогу. Я обогнула его стороной. Ничего не говоря.
Похоже, остался на месте. Нет, снова догнал. Схватил за плечи.
– Лиз, остановись. Всего два слова, и я не буду тебя держать.
– Слушаю. – Смотрела упрямо в его грудь и шею. В глаза не хотела смотреть. Не знала, что там увижу, и узнавать желания не было.
– Посмотри на меня. Очень неудобно разговаривать с твоей макушкой…
– Сочувствую.
– Лиз… – Раздраженно и нетерпеливо, как с надоевшим ребенком. – Ну…
Пришлось, таки, со вздохом поднять голову. Иначе, не оставил бы в покое…
– Слушаю.
– Извини меня. Я не хотел тебя оскорбить…. – Что?!! Кирилл. Извиняется. Он болен или пьян?
– Забей. Какая разница. Сказал то, что на самом деле думаешь, и на этом спасибо. Лучше такая вот поганая правда, чем приятная ложь. Извиняю. Достаточно? Я уже могу идти?
– Нет.
– Ты обещал пару слов. Они сказаны. Отпусти.
– Лиза, ты же неправду сказала?
– Это когда конкретно? Ты меня в лжи подозреваешь? По-моему, Кирилл, это не очень правильно. Из нас двоих ты намного чаще темнишь и уходишь от ответа, чем я.
– Ты же не забыла. Да? – Прищуренные глаза смотрели очень серьезно. Он, по-моему, таким сосредоточенным еще не был никогда…
– О чем, Кир? – Глазами не стала хлопать, чтобы не переиграть. Сейчас ни к чему прикидываться дурочкой….
– Ты прекрасно знаешь, о чем.
– Да. Я не забыла, Кирилл. Я все прекрасно помню! Доволен? – Он медленно кивнул, все еще ожидая подвоха. И был в этом прав. – Но очень жалею об этом. Лучше бы память отшибло. Теперь я говорю правду. Но это, все же, не дает тебе права считать меня шлюхой! И свои дурацкие вопросы можешь засунуть себе в зад!
– Я же извинился, хочешь – могу повторить…
– Зачем? Одного раза достаточно, чтобы понять, какого ты мнения обо мне. Одно неясно: почему до сих пор не отвяжешься? Ведь таких вокруг – пруд пруди! Зачем ты столько времени тратишь?!
– Лиза! Мать твою… – Он снова начинал злиться, но, заметив, что я собираюсь ответить что-то еще очень едкое, перебил. – Откуда взялась эта мысль? Я не могу с тобой просто пообщаться, по-человечески? Без этих бесконечных распрей? Полчаса ты молчала, а потом опять завелась… Чем я тебя так раздражаю?
Я дернула плечами, освобождаясь от его рук. Зябко поежилась. Неожиданно стало заметно, что солнце давно уже не греет, а от Невы тянет холодом…
– Замерзла? – И, не спрашивая, прижал к себе. Погладил спину, растирая, потом плечи… Я почувствовала, что действительно замерзла. А еще – устала. От этого бесконечного бега. От него. От себя. От этих глупых, непонятных и безнадежных отношений.
Пока я все это обдумывала, Кир развил бурную деятельность: стянул пиджак, на меня накинул…
– Лиза… Когда ты замолкаешь, не по себе становится. Скажи уже, что-нибудь…
– Кир, ты определись, чего хочешь: чтобы я заткнулась, или чтобы разговаривала?
– Я хочу, чтобы ты перестала дуться на меня за глупость, которую нечаянно ляпнул.
– Но ты же её ляпнул? Значит, она тебе в голову пришла…
– Лиз, а ты никогда не говоришь глупостей? Таких, за которые потом стыдно и неудобно?
– Я редко перехожу на личности…
– Да ладно? На моей конкретно уже и мест живых не осталось…
– Все от того, что у тебя нет инстинкта самосохранения. Если бы он был – не стал бы и связываться со мной, и гадости не слышал бы… Сам дурак.
– Ну, да… Напросился…Опять…
– Послушай, ты как-то подозрительно себя ведешь… Разрыв шаблона мне устраиваешь… Соглашаешься со всем…
– Ну, не ты же одна умеешь играть в эти игры…
Я, все-таки, очень устала. Мозги уже заклинило намертво. Не хотелось соображать…
– Какие игры, Кир? Я ни во что не играю. Просто пытаюсь прекратить то, чего и начинать не следовало….
– Поздно уже, Лиз. Процесс пошел, и его бессмысленно останавливать.
– И что? Ждать, пока нас затянет по самую макушку, а потом этот процесс неожиданно сам прекратится? Только хуже будет…
– Откуда ты знаешь? Мы же еще даже не попробовали… А ты боишься… Я прав?
– Нет. Ничего я не боюсь. Не придумывай!
– Тогда – в чем дело? Ты сильная, умная и смелая. Смелая же, правда? Рискуешь постоянно, по делу и без… А здесь рискнуть боишься… Я не ожидал, если честно…
– Ничего я не боюсь! Просто осторожная… – Чую, какой-то подвох таится… Не пойму, какой…
– Да ни фига подобного… Ты не готова рисковать, только прикидываешься…
– С чего это я не готова?! – Вскинула голову, хотя, на груди у него было очень уютно… Но возмутительно же!
– А что? Рискнешь? – Снова – сосредоточенный прищур. Внимательный очень. И почти не косится на мои губы… Так… слегка.
– Да запросто! Что нужно делать?
– Ну, для начала… – Он сделал вид, что задумался… – Сходить со мной на свидание…
– Ого… Ужина тебе мало было?
– Да. Интересно, увлекательно, однако – мало. Опять же, Андерс мешал…
– А если я не соглашусь? Ты думаешь, я не понимаю, что ты пытаешься взять меня на "слабо"? Кир, я же все эти уловки знаю. И пользуюсь ими сама.
– Лиз… А что тебе мешает попробовать? Помнится, у кого – то был статус в контакте "Лучше сделать и пожалеть…"
– "Чем жалеть о том, что не сделал". – Закончила за него. – Откуда ты знаешь про мой статус? У меня страница никак не связана с реальным именем. О ней только избранные догадываются…
– Да ты просто попалась, Лиз. – Он улыбался, но очень осторожно… – Ладно, если серьезно, то я очень много о тебе знаю.
– Это плохо.
– Почему?
– Если ты знаешь обо мне то, о чем другие не догадываются, и до сих пор вокруг трешься… Значит, не так умен, как я думала…
– Лиз, твоя самокритика просто убийственна. Но я привык, и мне нравится. – Он взъерошил мне волосы на макушке. – Ну, что пойдем? Мы людям ходить мешаем…
– Куда?
– На свидание, конечно.
– Прямо сейчас?
– Ага.
– Кир, а подумать мне можно?
– Нет. Прямо сейчас идем.
– А куда мы денем Андерса? Он же, вроде бы, с нами…
– А что он, маленький? Сам не поймет? – Он развернул меня в ту сторону, где, предположительно, оставался блондин. Все так же придерживая за плечи, видимо, опасаясь, что опять удеру. – Видишь, парень уже делом занят…
Верзила, чью белобрысую голову можно увидеть и за пару километров, не скучал, действительно. Весело общался с компанией девчонок. Предатель.
– Кир, может, не стоит, все-таки? Не выйдет ничего хорошего. Я точно знаю.
– Я верю, что ты будешь очень старательно все портить. Я согласен. Развлекайся, как хочешь. Это будет весело, я думаю.
– Весело?! Я что тебе, клоун?
– Нет. Я ж не настаиваю. Все, потопали. – Андерс, как раз, повернул к нам голову, Кир прощально помахал ему рукой, тот ответил таким же жестом. И повел компашку подальше от нас.
Ничего не оставалось, кроме как взять протянутую руку. Пипец. Доигралась.
Глава 7
Обаятельный, внимательный, дружелюбный, предупредительный Кир… Это странно, непривычно, приятно… Опасно. Потому что затягивает, заставляет сердце биться чаще, дышать – глубже. Привыкание слишком быстрое и мощное.
Этого я и боялась. Что до этого дойдет. И будет вот так – странно, волнительно, завораживающе и… страшно, все-таки.
Меня уже столько раз бросали в середине конфетно-букетных отношений, что я искренне их ненавижу. Приручали, подманивали, усыпляли бдительность. А потом: "Извини, у нас так мало общего…". Это в лучшем случае, в худшем – просто сливались в пустоту. А я, только привыкшая к уютной уверенности, что у меня уже есть настоящее счастье, оставалась на бобах с этой идиотской привычкой.
А еще – я всегда знала, что красавчики и мажоры – не моё. Я в них влюблялась, и в школе, и в институте, и после… Так же, как и все остальные девчонки. Мечтала, что когда-нибудь "принц" обратит на меня внимание… И я сразу попаду в сказку. Обращали, приглашали, встречались… Сказка не начиналась. У этих товарищей всегда оказывалась единственная и неземная любовь: к себе, родному. Состязаться с такой соперницей не под силу оказывалось, ни мне, ни моей гордости. Я научилась держаться от них подальше.
И вот. Получите, распишитесь. Приехали. Красавчик и мажор – в одном флаконе. Да еще и на свидание ведет. Паника? Да. Конкретная. Снова язвить и колоться – глупо. И бесполезно. Дуру включать – поздно. И что теперь делать?
– Лиза, все нормально? Ты чего затихла? Что-то не так? – Да что ты будешь делать-то?! На кой хрен он так хорошо все замечает?
– Я думаю. Над тем, как себя дальше вести. Если сейчас решу быть милой и ласковой… Как быстро тебе это надоест?
– Почему ты решила, что мне должна приесться милая и ласковая девушка? Тем более, что в твоем исполнении это не может быть скучным и однообразным…
– Ну, тогда Окей. Расслаблюсь. Только… Кир, давай договоримся об одном условии.
– Только одном? – Бровь поднялась очень иронично. – Маловато. Женщины любят сочинять целые списки того, что можно, а чего нельзя…
– Вот еще. Если дать такой список, вам совсем просто будет. Ну, так что, договариваемся?
– Говори. Я подумаю.
– Если я тебя попрошу все прекратить и оставить меня в покое, ты послушаешься и отвалишь, уже навсегда. Без всяких попыток снова договориться, исправить, попробовать и так далее.
– Все-таки, решила соломки подстелить? – Наткнувшись на мое выжидающее молчание, иронию растерял. – Ладно. Понял, что это важно. А где гарантия, что ты не пошлешь меня прямо сейчас?
– Обещаю, что вспомню про этот уговор только в крайнем случае. Когда будет совсем невыносимо.
– Хорошо. По рукам.
– Надеюсь, что ты уйдешь раньше, чем придется использовать это право…
– Откуда такая уверенность, что я обязательно уйду, не важно, по какому поводу? У меня что, на лбу написана какая-то фраза? Типа "бабник", "кобель", или что-то еще в этом духе?
– На лбу нет ничего, не беспокойся… А в глазах… Много чего интересного…
– О, давай, вот в эту кафешку заглянем? Посидим, поговорим? – Как он грамотно стрелки перевел. С темы, которую сам же и поднял…
– Я, вообще-то, не переварила еще мясо, мороженое и пирожные…
– Ну, кофе-то можно? Или еще по бокалу вина?
– Кир, мне завтра на работу ехать. Да еще и на метро. Тачка-то у офиса осталась…
– Я организую тебе доставку. Не беспокойся.
– Ок. Подышу на коллег перегаром, беда какая…
– Лиз, не смеши. Ты выпила всего один. От второго ничего не сделается.
– Я тебя предупредила. Дальше – твоя ответственность…
Заведение располагало к тому, что называется "романтИк": открытый шатер с развевающимся белоснежным пологом, мебель, тканью в пастельных тонах, на столах – свечи под цветными колпаками… Тихая музыка…
Странно, что раньше я его здесь не наблюдала. Обычно, натыкаешься на какие-то затрапезные пивнухи…
Кир увел нас за самый дальний стол, что, впрочем, особой интимности не создало: народу здесь было предостаточно.
Видимо, запомнив предыдущий опыт, он даже не спросил, чего я хочу. Заказал вино, сыр и фрукты. Дернулась вялая мысль о том, чтобы повозмущаться, но… безвременно канула. Какой смысл выделываться? Это, все равно, не помогает.
Лучше расслабиться, вести себя максимально тихо, не возникая, и дождаться, когда ему надоест смотреть на меня, скучную и пресную.
Янкевич, видимо, что-то заподозрил. Отпустив официанта, внимательно уперся в меня взнлядом:
– Тебя все устраивает? Может, что-нибудь еще заказать?
– Нет. Все нормально.
– Уверена?
– Абсолютно. Терпеть не могу выбирать. Предпочитаю, чтобы кто-нибудь за меня подумал…
Брови Кира, явно, хотели уползти наверх… Но он, молодец, удержал их на месте. Герой. Надолго ли хватит выдержки?
– Да? А я думал, что тебе очень важно оставить последнее слово за собой. Пусть даже наперекор собственным интересам.
– Я притворялась.
– Зачем?
– Затем, Кирилл, что вздорные и вредные бабы раздражают мужчин, и они держатся от таких подальше.
– И с какой целью ты меня так держала? Я так неприятен, или страшный очень?
– Чтобы зря не тратить твое и мое время.
– Ты считаешь, оно было потрачено зря? Совсем?
– Процентов на девяносто… девять, наверное.
– И сейчас?
– Особенно сейчас. – Он смотрел вопросительно, ожидая пояснений. – Кир, вот скажи, ты готов ходить вокруг меня, уламывать, ублажать, а потом, когда я, вся такая растаявшая, лужей поплыву… Ты готов жениться, детей рожать, жить вдвоем до старости?
Знаю, что жестко и негуманно такие вот вопросы на первом свидании задавать. Но зато – честно. Кир немного подзавис. Кажется, сглотнул. Облизал губы.
– Честно говоря, не задумывался…
– А ты подумай. Сегодня, так уж и быть, можно не отвечать. Но, рано или поздно, я тебя об этом спрошу.
– Лиза, если ты снова решила меня отпугнуть таким банальным способом… Считаешь, я этого не пойму?
– Я сейчас не отпугиваю. А спрашиваю на полном серьёзе…
Нас отвлек официант, притащивший заказ. Вино разливали в полном молчании. В кои-то веки, Кирилл задумался. И что я его сразу не огорошила этим вопросом? Давно бы уже слился, без лишней нервотрепки. Так нет же – я гуманная. Гордость его пожалела. Мальчики не умеют уходить от таких вопросов без потерь для самомнения…
– Ну, за что выпьем?
– Не знаю. Предлагай. Сегодня отдаю тебе пальму первенства. Она вся – твоя.
– А ты?
– А что – я?
– Ты – моя?
– Ёкарный бабай! Приехали! Кир, может, не стоит тебе больше пить? Лучше водички?
– Я серьезно спрашиваю.
Не люблю картинно вздыхать, но тут само собой вышло.
– Кир, я – своя собственная. Ничья. Что за патриархальные замашки? Что с тобой, вообще, приключилось? Дурных романов начитался? Не стоит. Даже я их перестала читать. И мыльные оперы – тоже фигня.
– Лизонька… Я понимаю, что ты нервничаешь и всякую чушь несешь… И это простительно… Но, вообще-то, имелось в виду, что больше не будет никаких заигрываний с Андерсом, никаких Вить, еще кого-то… Я очень трепетно отношусь к тому, что вокруг девушки, с которой встречаюсь, толкутся какие-то мужики…
– Эм… А мы уже встречаемся? Давно?
– Конечно. С того момента, когда ты предложила задуматься о женитьбе. Все по-настоящему, Лиз…
– Круто… Вот, знаешь, Кир… Вроде, ты меня по правилам охмуряешь, только не в том порядке… Алгоритм не тот, и программа сбоит постоянно… Ошибка. Циклическая.
– Ну, знаешь ли… Я как-то не очень в курсе, как ухаживать за девушкой, с которой уже несколько раз… – Он замялся, подбирая слово помягче, видимо…
– Да говори уже, как есть. Вы же ухаживаете для того, чтобы в итоге трахнуть. А тут, как бы, и незачем. И все. Навыка нет. Выкручивайся. Я тоже, если честно, не понимаю, что ты сейчас должен делать. И помогать тебе не собираюсь. Тебе надо – ты и напрягайся. Вот. За это и предлагаю выпить.
– Вот знаешь, Лиза… Ты удивительно женственна… до тех пор, пока не заговоришь. Но будто бы специально делаешь все, чтобы тебя как женщину не воспринимали…
– Женственной быть удобно, когда других забот нет. А в нашей жизни её приходится прятать, чтобы ею же не торговать. Удобно и легко быть женщиной, когда за спиной стоит мужчина. А так… это атрофизмом становится, лишним придатком…
– Черт. Хотел сказать комплимент, а какая-то фигня вышла. Прости. Можно, еще раз попробую?
– А смысл? Я не люблю комплименты. Не верю им. Они меня раздражают.
– Давай, тогда ты просто помолчишь и сделаешь вид, что тебе нравится? – Он зачем-то отнял у меня бокал. – Тебе их, видимо, неправильные люди говорили. Не умеющие.
– А ты, можно подумать, знаешь, что нужно делать и как говорить?
– Я постараюсь.
Я пожала плечами. Чем бы дитя не тешилось… Тем более, что это упорство уже становится забавным. Даже любопытно посмотреть, до чего он еще додумается…
– Давай. А я постараюсь на это время заткнуться. Только, прости, могу и не справиться с нагрузкой. Тогда – пеняй на себя.
– Договорились.
Очень загадочный взгляд. Что-то, подлец, задумал. И это "что-то", явно, таит для меня подвох. Что ж, ситуация начинает затягивать. Сам факт, что мужчина так заморачивается, должен польстить. Так и быть, пообольщаюсь…
Он привстал, пододвинул стул к моему, вплотную. Так…
– Это что за активные действия?
– Лиз, ты же обещала немного помолчать.
– Ну, спросить-то я могу? Чтобы знать, к чему готовиться…
Довольная ухмылка. И глаза – как у сытого кота. Прижмуренные. Только под прищуром прячет что-то снова…
– Я тут вспомнил, как ты говорила, что тебя нужно холить, лелеять, беречь и любить. Решил попробовать…
Аларм! В мозгу заверещали все возможные сигналы тревоги. А я… молчала и ждала. Такого мне еще ни разу не обещали… Ну, чтобы вот так – все сразу…
– Буду за тобой ухаживать.
Если ухаживать – это значит обнимать за плечи, прямо под собственным, так и не снятым с меня пиджаком, да еще и прижиматься к моей коленке… Тогда, конечно, он ухаживает очень умело…
Нервно облизала губы. И еще раз. Еще более нервничая.
– А тост я придумал. За успех нашего мероприятия. Как тебе?
Кивнула. Почему бы и нет? Успех у каждого разный может быть… Протянула руку к вину – перехватил.
– Не торопись. Я же за тобой ухаживаю. – И, реально, поднес бокал к моим губам. – Не делай такие огромные испуганные глаза. Просто выпей.
И внимательно следил, чтобы хоть немного отхлебнула. Неудобно, между прочим, так пить. Глоток получился крошечным. А так бы я все одним махом выдула, на нервяке…
– Вот и молодец. А теперь закусываем.
Осталось только наблюдать, как он придирчиво выбирает самую красивую ягодку в грозди винограда. Просто зудело все от желания ляпнуть что-нибудь гадкое, чтобы обстановку разрядить… Но обещала же, что постараюсь молчать. Я же, в конце концов, держу обещания…
– Лиза… Закрой глаза. Так проще будет. А то на тебя смотреть боязно – будто на казнь собралась.
Послушно прикрыла. Если это, действительно, так выглядит со стороны, лучше не палиться…
Гладкая кожица виноградины прокатилась по губам, намекая, что неплохо бы их и открыть. Если начнет сейчас дразнить – нахамлю. Слишком банальная и заезженная выдумка… Нет, спокойно позволил забрать, прожевать и проглотить… Только пальцы, почему-то, остались на щеке и легко погладили…
– Еще? Кивни.
Кивнула. Вкусный же виноград…
Еще одна ягодка, и еще… Вот, знала же, что полезет потом целоваться…
Только не знала, что – так… Очень мягко и нежно прихватывая губы, аккуратно обводя языком по контуру, больше ни на что не претендуя… Томительно, медленно, будто смакуя… Можно было бы подумать, что он просто играет, но руки уже по-другому скользили: по плечам – одна, по шее – другая… Хоть глаза и были прикрыты, еще больше зажмурилась… Не знаю, почему. Скорее всего, от неожиданности…
Так же внезапно, как начался, поцелуй прервался..
– Еще? – Тихим шепотом, почти не отрывая рта…
– Умгу…
Гад. Снова подсунул ягоды.
От возмущения глаза распахнулись сами.
– Тихо. Ты обещала молчать.
– Издеваешься?
– Нет. Искушаю. Ну, стараюсь, в смысле… Знаешь, как сложно сосредоточиться на еде, когда рядом такие коленки?
– Знаешь, что?!
– Я пошутил. Больше не буду.
Вот только не уточнил – чего именно не будет. Я бы поспорила, наверное…
Попыталась бы – точно. Не факт, что справилась бы.
Потому что веки пришлось заново опустить и снова начать целоваться.
Все мысли куда-то безнадежно уплыли, не оставляя шансов опомниться… Так я не терялась, наверное, со времен… Да не помню, с каких… Вообще никогда не терялась вот так – целиком… Только от того, как он нежно поглаживал где-то под подбородком, хотелось мурлыкать, изгибаться как кошка, и плавиться под этими слегка шершавыми пальцами… От того, чтобы не вцепиться в Кира руками, спасал только край стола – за него и держалась, как за последнюю опору…
Но он и это заметил. Аккуратно, по одному пальцу, разжал ладони и закинул себе на плечи… Все это, не прекращая дразнящую ласку. Будто притрагивался, пробовал, но никак не мог решиться, сделать поцелуй настоящим. Как школьники, ей-богу. Играл. А мне так понравилась эта игра, что я не настаивала на том, чтобы что-то менять…
– Молодые люди, мы через полчаса закрываемся…
Черт. Черт, черт, черт!!! Мы же в общественном месте! Ощутила, как жаром обдало не только щеки, но даже лоб и шею…
А этот мерзавец лишь уткнулся мне носом в висок и рассмеялся.
– Слушай, пора отсюда валить. Пока не выгнали…
– Кир, господи… Я даже в юности так не палилась…
– Забей. Какая тебе разница?
Так и не решилась поднять голову от его плеча, пока он расплачивался…
– Пойдем.
А потом, как два полупьяных идиота, мы бежали к проспекту, хихикая, останавливаясь, чтобы еще немного пообниматься… Не как, а просто два свихнувшихся идиота. Если такие бывают…
В такси, уже устроившись на заднем сиденье, назвал незнакомый адрес.
– Кир… Куда мы?
– Ну, ты же меня в гости не позовешь?
– Нет.
– Тогда – какие вопросы?
– А как же… Мама, там, ругаться будет, или другие причины…
– Лизонька. – Вкрадчиво. – Ты реально хочешь сейчас попрощаться?
– Нет.
Я падала. Быстро, безнадежно и глубоко проваливалась. И желания тормозить совершенно не было. Лучше разом свалиться, не затягивая. Потом еще будет масса времени, чтобы долго и мучительно выкарабкиваться назад.
Он с удобством расположился, почти на половине сиденья. А потом притянул меня, спиной к своей груди. Уткнулся куда-то в шею. Только дыханием дразня и заставляя вздрагивать.
– Лиз. Не пугайся только. – Едва ощутимо шепнул и замолк. Я напряглась. – Я сейчас полезу к тебе под юбку.
И длинные пальцы, действительно, поползли по бедру. Только успела перехватить.
– Что?!
– Тихо. Я пошутил.
– Придурок!
– Ага. А ты ведешься.
Мое "идиот" осталось без ответа. Его руки целомудренно сомкнулись на моем животе. Правда, уже под блузкой. И аккуратно выписывали круги. Заставляя вздрагивать и сжиматься. Меня потряхивало, как на первом свидании, лет в шестнадцать, наверное, когда бушевали гормоны.
Сердце замирало, чтобы ухнуть вниз, с завораживающим холодком, а потом понестись, галопом… Куда нестись – не знаю. Мысли какие-то еще пытались вяло скрестись, но – безрезультатно. Я решила, что сегодня можно поверить в сказку. А конец её позже придумать. Возможно – завтра. И даже лучше – завтра. Ни к чему откладывать на большее время…
– Лиз… – Он так забавно растягивал мое имя, каждый звук словно перекатывал на языке… – А Лииииз…
– Что? – Так же тихо и почти не нервничая…
– Ты такая красивая, с этого ракурса… – Обернулась, чтобы оценить. Смутилась. Смотрел из-за моего плеча на грудь. Если быть точной – в вырез блузки, где в просветах между пуговками отсвечивало белье… – Так потрогать хочется…
– Кирилл! – Шлепнула по руке, которая, слушаясь хозяина, перебралась вверх.
Этот наглец лишь проказливо рассмеялся.
– Ты такая стеснительная у нас, оказывается… Эх… А я-то надеялся…
– На что? – Решила, что обижаться, с моим-то анамнезом, глупо. Подыграть ему, что ли?
– Дома расскажу. – Неожиданно севшим голосом. – И покажу. И сделаю. Все, на что надеялся.
Я, отчего-то, тоже охрипла…
Хоть убей, но не хотелось вот так откровенно капитулировать… Поэтому замолчала, ожидая, когда, хоть немного, голос придет в норму.
Глаза тоже прикрыла. Слишком красивые у него руки, и слишком сильные, и чересчур чуткие пальцы… Нельзя смотреть. Фантазии одолевают…
– Прекрати так губы облизывать… – Черт! А если они сохнут, что делать? – Иначе, не доедем же, Лиза…
В подтверждение – потянулся через плечо, заставляя повернуть голову. Прихватил сначала верхнюю губу своими, потом лизнул, повторил процедуру с нижней.
Главное, не застонать, прямо в машине! Таксист, наверное, и так за дорогой не следит… А нам нужно живыми доехать… Опять прошелся языком по губам, размыкая… Отстранился…
– Потерпи. Немного доехать осталось..
Это он мне говорит?!
Из такси мы не вышли – выпали. Практически. Потому что Кир меня ловил: ноги заплетались, а глаза не хотели фокусироваться – слишком долго были закрытыми…
Поймал. Прижал всем телом – к своему. Пиджак с плеч неотвратимо падал, но Кир поймал, все так же не отпуская меня… Снова полез целоваться.
Успела голову отвернуть – он уткнулся горячим ртом куда-то в районе виска, но даже от этого вздрогнула…
– Кирилл… Мы же взрослые. И люди вокруг…
– Ой… И с каких это пор мы стали такими стеснительными? – Протяжно и лукаво, с необидной насмешкой…
– С тех самых.
– Тогда пойдем! – И рванул к подъезду, на ходу пытаясь выудить ключи из пиджака. Удачно. Выудил. В дверь почти вбежали. И – в том же темпе – рванули по лестнице наверх. Каблуки на этот раз, что странно, не мешали…
На каком-то пролёте он остановился, вдруг, я чуть не врезалась в спину. Хитро глянул…
– Иди первая!
– Вспомнил о правилах приличия?
– Нет. – Правдивость ответа тут же подтвердилась: на мои ягодицы улеглись две горячие мужские руки. – Просто подумал, что давно хотел так сделать…
– Кирилл. Ты так и будешь лапать меня в подъезде? Больше нигде нельзя?
– Можно. Только вот… зачем откладывать? Давай, вперед, нам осталась лишь пара пролетов.
Они были самыми длинными в моей жизни, эти пролеты. Через ступеньку он меня придерживал, чтобы не бежала.
А идти-то было – до третьего этажа…
Кир показывал чудеса ловкости, одновременно проворачивая ключи в замке и вжимая меня в дверь, гладя все доступные рукам места, и еще целуясь. Дверь была открыта, ключи повисли в ней, а мы забыли, зачем, вообще, она нам понадобилась…
Опомниться заставил звук шагов на лестнице. Меня вжало в ту же дверь, но с противоположной стороны…
Пиджак потерялся тут же. А Кир доказывал свое мастерство в раздевании женщин не глядя. Мелкие пуговки блузки не создали никакой преграды, сама она – тоже. Лишь рукава немного помешали, пришлось выпутываться. Одна его ладонь улеглась на грудь, порадовав нас обоих. Мой стон был приглушен его довольным урчанием…
Пока я увлеченно осознавала, что делает одна рука, вторая, таки, забралась под юбку и неспешно, мучительно, заставляя звенеть все нервные окончания, начала двигаться вверх… От этого движения все мышцы напряглись, а потом обмякли…
– Кир, меня ноги не держат, хватит…
Он, словно очнувшись, уставился горящим взглядом…
– Ноги? – Очень заинтересованно. А потом, как будто спохватился… – Как же я мог забыть?
Присел…
– Лизка… Обожаю твои коленки… Особенно – когда они голые… Весь день же смотрел…
Думала, что смущаться более – невозможно… Ошибалась. Когда он начал их нацеловывать, а потом – выше… дальше… Даже зажмурилась. А потом смущение прошло, и я уже плавилась, и сползала вниз по стеночке…
Туфли, слава богам, остались в прихожей. Все остальное потеряли по дороге к спальне. Наверное, это была спальня… Кровать широкая и удобная. Больше ничего не запомнила.
Кир – наглый, бессовестный, возмутительный развратник. Но как же сладко он совращал, так настойчиво и так уверенно, не стесняясь выражать словами, все, что хотел и о чем думал… И, как будто впервые, забыв о прежнем опыте, ощущала себя невинной и желанной дурочкой…
Он рассказывал сказку о том, как нестерпимо хочется всю меня съесть, но приходится смаковать, по кусочкам лакомиться, чтобы не сгореть…
И я верила, и таяла под его руками, и горела в ответ, желая вернуть сторицей его желание… Никогда раньше мне не хотелось так же подробно изучать тело мужчины, уже вдоль и поперек изучившего моё…
Его кожа, такая гладкая и такая влажная… И такая горячая и сильная шея, пока её всю распробуешь-расцелуешь… Сходила с ума и мурлыкала, как дорвавшаяся до ласки бездомная кошка… Кир отрывал меня от себя, смеялся, перехватывал руки… И не мог оторваться сам…
А потом он замер. Я даже не сразу поняла, к чему заминка. Пришлось открыть глаза и разобраться…
Кир смотрел на меня, напряженно, почти в упор, нависая сверху. Протянула руки, чтобы прижать к себе – отстранился слегка. На мое возмущенное хныканье – ухмыльнулся. Легким движением скользнул, телом по телу, заставляя дрожать в предвкушении… Снова завис… Да сколько можно-то?!!
– Да, Лиз? – Напряженно, серьезно, выжидающе…
– Что "да"?! – Возмущенно, обиженно, требовательно…
