Текст книги "Ставка на невинность. В руках Азара (СИ)"
Автор книги: Ольга Медная
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 9 страниц)
– Иди! – он толкнул её в сторону двери, где была привязана Алина.
Мила вбежала в комнату. Дочь Тагира уже пришла в себя от сыворотки, её глаза в ужасе расширились, когда она услышала звуки боя.
– Твой отец здесь, – Мила начала быстро перерезать путы ножом, который Азар всегда носил за голенищем. – Он пришел убить Азара. И нас с тобой, если мы не уберемся.
– Он не убьет меня! Я его дочь! – закричала Алина.
– Ты для него такой же «актив», как и я для своего отца! – Мила рывком подняла её на ноги. – Двигайся, если хочешь жить!
Они бежали по узкому техническому коридору, когда за спиной раздался оглушительный грохот – это Азар взорвал пролет лестницы, отрезая путь нападающим. Звуки стрельбы стали глуше, но вибрация от взрывов продолжала сотрясать стены.
В гараже было темно и пахло бензином. Мила нашла байк – тяжелый черный «Дукати». Она запрыгнула в седло, заставляя Алину сесть сзади.
– Держись крепче, сучка, – прошипела Мила, заводя мотор. Рёв двигателя заглушил последние крики в доме.
Она вылетела из гаража, сминая ворота. Холодный январский воздух ударил в лицо, отрезвляя. Мила гнала по ночным улицам города, чувствуя, как внутри неё окончательно выкристаллизовывается новая личность.
Она не поехала в полицию. Она не поехала к отцу. Она знала одно место, о котором Азар упоминал лишь вскользь – заброшенный охотничий домик в пригороде.
Через полчаса они были на месте. Мила затащила полуобморочную Алину в дом и приковала её к батарее. Теперь у неё был главный козырь.
Она вышла на крыльцо, достала телефон. На экране светилось десять пропущенных от Седого. Она набрала номер.
– Говори, – коротко бросила она.
– Азар ранен, – голос Седого был тяжелым, он явно задыхался. – Мы отступили к старым докам. Тагир зажал нас. Он требует Алину в обмен на голову Хозяина.
Мила сжала телефон так, что пластик хрустнул.
– Передай Тагиру, – её голос был ледяным, лишенным эмоций. – Если он хочет видеть свою дочь живой, пусть придет один. К докам. Через час. И пусть захватит моего отца. Я хочу посмотреть в глаза обоим своим «создателям» перед тем, как отправлю их в ад.
Она сбросила звонок и посмотрела на свои руки. Они больше не дрожали. Ночь, когда игрушка сломала систему.
Она зашла в дом, взяла запасную обойму и посмотрела на Алину.
– Знаешь, в чем твоя ошибка, Алина? Ты думала, что Азар меня сломал. А он меня просто… заточил.
Мила Белова, бывшая студентка и нынешняя тень дьявола, была готова к своей последней ставке. И в этой игре она не собиралась делить выигрыш ни с кем.
Холод пригорода пробирал до костей. В этом заброшенном охотничьем домике, среди заиндевевших стен, Мила чувствовала себя единственным живым существом во всей замерзшей вселенной. Алина, прикованная к батарее, затихла, лишь изредка всхлипывая. Наркотический туман «сыворотки» сменился липким животным ужасом.
Мила проверяла пистолет. Движения были четкими, механическими. Сегодня, она окончательно похоронила ту девочку, которая когда-то мечтала о тихой карьере юриста.
– Ты не сделаешь этого, – прохрипела Алина, поднимая голову. – Ты не убийца. Ты просто напуганная девка, которой Азар заморочил голову своим доминированием.
Мила медленно повернулась к ней. В тусклом свете единственной лампы её глаза казались двумя черными дырами.
– Ошибаешься, Алина. Я – именно то, что вы все из меня сделали. Мой отец продал меня. Твой отец купил бы меня. А Азар… Азар научил меня, что в этом мире выживает только тот, кто бьет первым.
Она подошла к пленнице и резко схватила её за подбородок.
– Твой отец придет в доки. И он приведет моего папашу. Они оба думают, что я – слабое звено. Но сегодня я сама буду раздавать карты.
Мила вытащила Алину из дома и затолкнула в багажник старой «Нивы», найденной в сарае. Рёв мотора разрезал ночную тишину. Дорога к портовым докам казалась бесконечной полосой тьмы.
Когда она подъехала к порту, небо на востоке начало едва заметно светлеть, окрашиваясь в кроваво-багряный цвет. Доки выглядели как кладбище гигантских машин. Впереди, в свете прожекторов, стояли несколько черных машин.
Мила вышла, прикрываясь дверцей. В центре площадки, под прицелом людей Тагира, стоял Азар. Его рубашка была залита кровью, левая рука безвольно висела, но он всё еще стоял прямо, не опуская головы. Рядом с Тагиром, дрожа и заискивающе глядя на старика, стоял её отец – Алексей Белов.
– Где моя дочь⁈ – закричал Тагир, его голос эхом разнесся над замерзшей водой.
– Сначала отпустите Азара, – крикнула Мила в ответ. Её рука на пистолете была твердой как камень. – И пусть мой «доблестный» родитель сделает шаг вперед. Я хочу видеть его лицо.
Тагир кивнул. Один из его боевиков толкнул Азара. Тот пошатываясь, сделал несколько шагов в сторону Милы. Алексей Белов, почуяв неладное, попытался спрятаться за спину Тагира, но старик сам вытолкнул его вперед.
– Милочка… доченька… – запричитал отец, вытирая слезы. – Скажи им, где Алина. Азар – мразь, он тебя использовал! Тагир Вахидович обещал нам защиту!
Мила смотрела на него, и внутри неё не шевелилось ничего, кроме брезгливости.
– Защиту? Папа, ты продал меня за долги, которых не было. Ты работал на Тагира, пока Азар кормил тебя и лечил. Ты – крыса. И самое обидное, что ты даже не дорогая крыса.
Она открыла багажник. Алина, связанная по рукам и ногам, вывалилась на снег.
– Вот твоя дочь, Тагир! Но если твои люди сделают хоть одно движение – я всажу ей пулю в затылок.
– Что ты хочешь, девка? – прорычал Тагир, сжимая трость.
– Я хочу, чтобы ты ушел, – Мила сделала шаг вперед, прижимая ствол к голове Алины. – Забирай свою дочь. Забирай эту падаль, которая называет себя моим отцом. Уматывайте из этого города. И если я еще раз увижу кого-то из вас рядом с Азаром… я использую все те данные, которые вытянула из твоей дочери под сывороткой. Твои порты, твои счета, твои связи с Москвой – всё взлетит на воздух за одну секунду.
Тагир замер. Он недооценил её. Он смотрел на эту девочку в рваной рубашке Азара и видел в ней отражение самого страшного врага – того, кому нечего терять.
– Договорились, – процедил старик. – Забирайте его.
Азар дошел до Милы. Он тяжело дышал, от него пахло металлом и порохом. Он посмотрел на неё, и в его взгляде Мила увидела то, чего никогда не ожидала – гордость. Пополам с безумной, всепоглощающей страстью.
– Ты… ты сделала это, куколка… – прохрипел он, опираясь на её плечо.
Мила не отвела пистолет от Алины, пока машины Тагира не скрылись в утреннем тумане, увозя с собой её прошлое и её предавшего отца.
Когда они остались одни на пустой пристани, Азар внезапно схватил её за горло, притягивая к себе. Его губы, соленые от крови, впились в её в яростном, болезненном поцелуе.
– Ты сумасшедшая… – рычал он, его рука, несмотря на ранение, властно сжала её бедро через тонкую ткань. – Ты могла их всех убить. Могла уйти с ними.
– Я сделала ставку, хозяин, – прошептала Мила, чувствуя, как адреналин сменяется изнеможением. – На тебя. И теперь ты должен мне гораздо больше, чем восемь миллионов.
Азар захохотал, и этот смех перешел в кашель. Он прижал её к себе так сильно, что её ребра затрещали.
– Ты получишь всё, Белова. Весь этот город будет лежать у твоих ног. Но сначала… сначала мы вернемся домой. У меня есть для тебя еще одно наказание за то, что ты действовала без приказа.
Мила посмотрела на восходящее солнце. Утро новой жизни. Она знала, что её ждет в особняке. Знала, каким жестоким и откровенным будет их следующая схватка в постели.
Но теперь она знала главное: она не игрушка. Она – полноправный игрок. И дьявол, стоящий рядом с ней, наконец-то нашел себе достойную пару.
– Поехали домой, Азар, – произнесла она, убирая пистолет за пояс. – У нас впереди много работы.
Глава 14
ПРАВО НА КРОВЬ
Солнце лениво поднималось над городом, окрашивая заснеженные крыши портовых ангаров в цвет разбавленного вина. Тишина, воцарившаяся в доках после отъезда Тагира, была неестественной, звенящей. Мила стояла на краю пирса, чувствуя, как ледяной ветер выдувает из неё последние остатки тепла, накопленного в лихорадочном бреду последних часов.
Азар тяжело навалился на неё. Его тело, обычно такое напряженное и властное, сейчас казалось неподъемным грузом. Запах крови, пороха и его фирменного терпкого парфюма смешался в один дурманящий коктейль, от которого кружилась голова.
– Мы сделали это, Белова… – его голос был похож на хруст битого стекла. – Ты… сумасшедшая сучка… ты реально это сделала.
Он отстранился на мгновение, чтобы заглянуть ей в глаза. Его лицо было бледным, покрытым гарью и запекшейся кровью, но в глубине зрачков всё еще полыхало то самое черное пламя, которое когда-то выжгло её прежнюю жизнь. Он схватил её за лицо здоровой рукой, и его пальцы, грубые и мозолистые, впились в её щеки, заставляя смотреть на него.
– Ты не просто выжила, – прохрипел он, и в его голосе прорезался знакомый оскал. – Ты их всех перехитрила. Твоего папашу, Тагира, Алину… Ты изменила правила игры. Моя девочка. Моя идеальная тень.
Мила смотрела на него, и в её взгляде не было ни капли жалости. Она чувствовала себя выжженной пустыней, где осталась только одна живая точка – этот человек.
– Не называй меня своей девочкой, Азар, – её голос был ледяным, лишенным эмоций. – Та девочка умерла в подвале, когда всаживала шприц в Алину. Сейчас перед тобой стоит твое самое дорогое и опасное приобретение. И я хочу свою долю.
Азар захохотал, но смех перешел в болезненный кашель. Из раны на его плече снова начала сочиться кровь, окрашивая разорванную рубашку в темный цвет.
– Долю? – он прищурился. – Ты хочешь долю в империи? Или ты хочешь саму империю?
– Я хочу тебя, – выдохнула она, делая шаг к нему и сокращая расстояние до минимума. – Но не так, как раньше. Не как вещь, которую ты используешь и бросаешь на стол. Я хочу обладать тобой так же сильно, как ты обладаешь мной.
Азар замер. На его лице промелькнула гамма чувств – от ярости до дикого восхищения. Он рывком притянул её к себе, вжимаясь своим раненым телом в её тонкую фигуру.
– Так бери, – прорычал он ей в самые губы. – Бери всё, если сможешь удержать.
К ним подкатил один из уцелевших джипов. Седой выскочил из машины, его лицо было серым от усталости.
– Азар, надо уходить. Полиция поднимется через десять минут, Тагир наверняка анонимно слил координаты.
– В особняк, – скомандовал Азар, заталкивая Милу в салон и заваливаясь следом. – И вызовите врача. Частного. Если в больнице узнают – нам конец.
Всю дорогу до дома Азар не отпускал её руку. Его хватка была железной, клеймящей. Он лежал на заднем сиденье, положив голову ей на колени, и Мила медленно перебирала его жесткие волосы, чувствуя, как внутри неё зарождается странное, пугающее спокойствие. Она победила. Она спасла его, уничтожила врагов и навсегда отрезала путь к отступлению для своего отца.
Когда они вошли в особняк, дом встретил их тишиной и следами недавнего штурма: выбитые окна, гильзы на полу, запах гари. Азар отказался идти в гостевую. Он потащил её в свою спальню – святая святых, где началась её история.
Врач приехал через полчаса. Мила сидела рядом, пока Азару вынимали пулю и зашивали рану. Он отказался от общего наркоза, только вколол местное и пил виски прямо из горла, не сводя глаз с Милы.
– Уходи, – бросил он врачу, когда тот закончил накладывать повязку. – Седой заплатит. И забудь дорогу сюда.
Когда дверь закрылась, в комнате повисла тяжелая, густая тишина. Азар сидел на краю кровати, голый по пояс, с бинтами через всё плечо. Он выглядел как падший бог, израненный, но не сломленный.
– Подойди ко мне, Белова, – негромко произнес он.
Мила подошла. Она медленно начала расстегивать пуговицы его рубашки, которую набросила на себя в порту. Ткань упала к её ногам.
– Ты сегодня сделала выбор, – Азар протянул здоровую руку и провел ладонью по её бедру, поднимаясь выше, к талии. – Ты выбрала тьму. Ты выбрала меня.
– Я выбрала свободу, Азар, – прошептала она, опускаясь перед ним на колени. – Свободу быть тем, кем я хочу. А я хочу быть твоим самым сладким кошмаром.
В эту ночь – или уже утро – Азар был иным. В его действиях больше не было той механической грубости, которой он ломал её в первые дни. Теперь это был акт взаимного притяжения и борьбы. Он брал её властно, жестко, сопровождая каждое движение словами, которые теперь звучали для неё как высшая форма признания.
Он навалился на неё всей тяжестью, вдавливая в смятые простыни; каждый толчок сотрясал ветхую кровать, заставляя её скрипеть и стонать в унисон с их рваным дыханием. Матрас прогибался под их сплетёнными телами, пружины визгливо протестовали, но ни он, ни она не обращали на это внимания – весь мир сузился до точки соприкосновения их разгорячённых, влажных от пота тел.
– Моя… – его голос звучал низко, почти зверино, прерываясь на хриплые выдохи. – Только моя… Я выжгу своё имя на твоей коже, чтобы даже в аду все знали, кому ты принадлежишь!
Мила отвечала ему с не меньшей яростью – её зубы впивались в плечо, оставляя на коже алые полукружия укусов, которые тут же заливало горячим потом. Пальцы впивались в его спину, царапая, раздирая кожу до тонких кровавых дорожек, будто она пыталась вцепиться в саму его суть, вырвать кусок его души через плоть.
Их тела двигались в диком, первобытном ритме – не танце, а схватке, где каждый пытался подчинить другого, но оба оказывались во власти всепоглощающей страсти. Боль смешивалась с наслаждением в причудливый коктейль, от которого кружилась голова и темнело в глазах. Каждый укус, каждая царапина лишь подливали масла в огонь, заставляя их двигаться всё быстрее, всё отчаяннее.
Его руки блуждали по её телу с собственнической наглостью – сжимали бёдра до багровых отметин, впивались в ягодицы, направляя её навстречу каждому толчку. Её ногти оставляли на его спине алые полосы, которые тут же покрывались испариной, превращаясь в причудливые узоры их безумия.
Они задыхались в этом вихре ощущений: запах пота и секса заполнял комнату, звуки их тел, сливающихся в едином ритме, смешивались со стонами и хриплыми возгласами. Время потеряло смысл – существовали только эти мгновения, только эта постель, только их переплетённые, извивающиеся тела.
Её крики становились всё громче, всё неистовей, пока наконец волна ослепительного наслаждения не накрыла её с головой. Она вцепилась в него изо всех сил, выгнулась дугой, и этот спазм, это судорожное сжатие заставило и его сорваться в бездну экстаза. Их крики слились в единый вопль, последний толчок – и они рухнули в изнеможении, задыхаясь, дрожа, всё ещё сжимая друг друга в объятиях, будто боялись, что реальность разорвёт их связь.
В наступившей тишине слышалось лишь их тяжёлое, прерывистое дыхание и отдалённый скрип остывающей кровати, будто сама мебель пыталась оправиться от пережитого шторма.
– Я люблю тебя… – прохрипел он в момент финала, заполняя её собой, ставя невидимую печать на её душе.
Мила закрыла глаза, чувствуя, как её тело содрогается в его руках. Это «люблю» было грязным, неправильным, пропитанным кровью и ложью, но оно было самым честным, что она слышала в своей жизни.
Когда они лежали в объятиях друг друга, обессиленные и опустошенные, Азар прошептал ей в ухо:
– Завтра мы едем в Москву. Тагир проиграл битву, но война только начинается. Теперь ты официально мой партнер. И горе тому, кто встанет у нас на пути.
Мила посмотрела на свои руки. Они были в его крови, в его запахе. Она посмотрела в окно на просыпающийся серый город сибири и поняла: она больше не боится. Она – часть этой силы. Она – Белова. И её цена теперь измерялась не миллионами, а жизнями тех, кто посмеет посягнуть на её право быть рядом.
– Мы их уничтожим, хозяин, – ответила она, засыпая на его груди под мерный стук его сердца.
Битва за империю переходила на новый уровень.
Сон в объятиях Азара был тяжелым, лишенным сновидений, словно мозг просто отключил все цепи, чтобы не перегореть от перегрузки. Мила проснулась от резкого звука – в коридоре что-то упало. Она мгновенно распахнула глаза, сердце забилось в горле. Инстинкт выживания теперь срабатывал быстрее, чем осознание реальности.
Азар не спал. Он полулежал на подушках, прижимая её к себе здоровой рукой. В другой руке он сжимал пистолет, направленный на дверь. В полумраке его лицо казалось высеченным из камня, а бинты на плече пропитались свежей сукровицей.
– Спи, куколка, – прохрипел он, не сводя глаз с дверного проема. – Это просто Седой проверяет периметр. В этом доме больше никто не чихнет без моего разрешения.
Мила медленно поднялась.
– Мы едем в Москву, ты сказал? – она отвела ствол его пистолета в сторону и села на край кровати, спиной к нему. – Зачем? Тагир ведь сбежал.
Азар усмехнулся, и этот звук был похож на скрежет металла. Он отложил оружие на тумбочку и подошел к ней сзади, обнимая за талию.
– Тагир – старая крыса, но у него есть связи, которые мне нужны. В Москве решаются вопросы другого уровня. Там не стреляют в доках, там удушают контрактами и судебными исками. А у тебя, Белова, – у тебя диплом юриста и мозги, которые работают быстрее, чем у моих лучших адвокатов.
Он развернул её к себе, заставляя смотреть в его черные, как мазут, глаза.
– Ты станешь моим законным представителем. Мы легализуем всё. Букмекерки, порты, логистику. Мы превратим эту грязную империю в сверкающий небоскреб. И ты будешь стоять на самой вершине. Рядом со мной.
– И что я получу взамен? – Мила прищурилась, её голос был лишен эмоций. – Кроме права спать в твоей постели и рисковать жизнью?
Азар на мгновение замер. Его хватка на её плечах усилилась.
– Ты получишь ПРАВО НА КРОВЬ, – прорычал он. – ПРАВО карать и миловать. Право быть единственной женщиной, перед которой я когда-либо склоню голову. Тебе мало этого?
Когда рассвет окончательно вступил в свои права, Мила подошла к окну. Внизу, во дворе, Седой грузил чемоданы в черный внедорожник.
– Пора, хозяин, – произнесла она, глядя на свое отражение.
Она больше не была Милой Беловой, дочерью игрока. Она была Тенью Азара. Женщиной, которая научилась любить свою клетку так сильно, что готова была убить любого, кто попытается её открыть.
Азар подошел сзади, набросил на её плечи дорогую шубу из черного соболя и застегнул на её шее то самое колье из черных бриллиантов.
– Добро пожаловать в высшую лигу, госпожа Белова, – прошептал он.
Они вышли из дома, оставляя позади трупы врагов, разбитые мечты и старую жизнь. Впереди была Москва. Впереди была абсолютная власть. И бесконечная, порочная страсть, которая стала их единственным законом.
Глава 15
МОСКОВСКИЙ ГАМБИТ
Частный джет разрезал облака, неся их прочь от пропитанного кровью города. В салоне пахло кожей, дорогим алкоголем и стерильной чистотой, которая казалась Миле фальшивой после гари и пороха особняка. Азар полулежал в широком кресле, вытянув свои длинные ноги. Его раненое плечо было надежно зафиксировано повязкой, но правая рука по-хозяйски покоилась на бедре Милы, словно он боялся, что на высоте десяти тысяч метров она может раствориться в воздухе.
– Москва не прощает слабости, Белова, – заговорил он, прихлебывая виски прямо из горлышка. – Там сидят волки в шелковых галстуках. Они не будут пачкать руки об твое горло, они просто перекроют тебе кислород через счета и суды.
Мила смотрела в иллюминатор на лоскутное одеяло заснеженной России. На ней был строгий черный костюм-двойка от элитного бренда, но под шелком блузки кожа всё еще горела от его недавних меток.
– Я не боюсь судов, Азар. Ты сам сказал – у меня диплом юриста. Я знаю, как обходить законы, которые писали такие же волки.
Азар усмехнулся, и в этой усмешке промелькнуло хищное одобрение. Он резко дернул её за талию, усаживая к себе на колени, игнорируя вспышку боли в раненом плече.
– Вот за это я тебя и выбрал. Ты – холодная сталь в мягкой обертке.
Его поцелуй был властным, требующим полного подчинения. Его рука скользнула под пиджак, ее тело ощутило его нетерпение. В тесном пространстве бизнес-джета его доминирование ощущалось еще острее.
– Сейчас мы приземлимся во Внуково-3, – прохрипел он ей в ухо, – Нас ждет «Метрополь». Вечером – прием у Соболева. Это человек, который держит все игровые лицензии страны. Если он признает тебя как моего партнера – Тагир может хоть сдохнуть от злости, он нам ничего не сделает.
– А если не признает? – Мила, чувствуя нарастающее напряжение, смотрела ему в глаза.
– Значит, мы заставим его, – отрезал Азар. – Своими методами.
Москва встретила их агрессивным блеском Москва-Сити и бесконечными пробками. Но для бронированного кортежа Азара пробок не существовало – черные «Гелики» охраны раздвигали поток, как ледокол.
Люкс в «Метрополе» ослеплял золотом и антиквариатом. Азар швырнул ключи на стол и обернулся к Миле.
– Переодевайся. В сейфе лежит платье. Я хочу, чтобы сегодня ты выглядела как женщина, ради которой начинают войны.
Когда Мила вышла из гардеробной, Азар застыл с бокалом в руке. На ней было платье из «жидкого» золота, которое держалось на честном слове и тонких цепочках на спине. Оно подчеркивало каждый изгиб ее тела.
– Блять… – выдохнул он, и его взгляд стал тяжелым, потемневшим. – Ты сегодня меня погубишь, Белова.
Он подошел к ней, его рука легла на ее обнаженную спину. Холод металла цепочек и жар его ладони создали невыносимый контраст. Азар развернул ее к зеркалу.
– Смотри. Это – хозяйка Москвы. Ты видишь эту сучку? Она сожрет Соболева и не поперхнется.
Он резко прижал ее к себе со спины, и Мила почувствовала его желание.
– Но сначала я должен поставить на тебе свою подпись. Чтобы никто на этом приеме не забыл, чья ты.
Его действия были резкими, властными. В роскошном номере «Метрополя», за час до решающей встречи, их страсть вырвалась наружу.
– Ты… моя… ставка… – рычал он, его голос был полон одержимости. – Ни один из этих московских хлыщей не смеет даже подумать о тебе!
Мила закинула голову, ее чувства отражались от золоченой лепнины потолка. Она чувствовала его мощь, его раненую, но не сломленную силу. В этот момент она поняла: Москва – это просто очередное поле боя. И она – самое мощное оружие Азара.
Прием у Соболева проходил в закрытом особняке на Рублевке. Воздух здесь был пропитан запахом денег настолько старых, что они казались чистыми. Азар вошел в зал, ведя Милу под руку. На ней снова было «золотое» платье (Азар приказал горничной исправить цепочку за десять минут), а на шее сверкало колье из черных бриллиантов.
Соболев – седой старик с глазами хищной птицы – встретил их в центре зала.
– Азар. Слышал о твоих приключениях в Омске. Говорят, ты устроил там филиал ада.
– Это была просто уборка, – холодно ответил Азар. – Познакомься, это Мила Белова. Мой официальный партнер и генеральный директор «Спектр-Групп».
Соболев перевел взгляд на Милу. В его глазах читалось неприкрытое сомнение, смешанное с похотью.
– Партнер? Или просто удачное вложение в экстерьер?
Мила сделала шаг вперед, освободив руку из хватки Азара. Она посмотрела Соболеву прямо в глаза, и в ее взгляде была та самая ледяная сталь, которой ее научил подвал особняка.
– Мой экстерьер – это бонус к моей рентабельности, Алексей Петрович, – ее голос был тихим, но его услышали все в радиусе пяти метров. – А «Спектр-Групп» под моим руководством за два дня увеличила оборот на пятнадцать процентов за счет оптимизации портовых сборов Тагира. Того самого Тагира, который задолжал вам за лицензии триста миллионов. Я привезла вам график погашения этого долга. Из его личных активов, которые теперь принадлежат нам.
В зале повисла мертвая тишина. Азар едва заметно улыбнулся – это была улыбка дьявола, выигравшего джекпот.
Соболев долго смотрел на Милу, а потом медленно поднял бокал шампанского.
– Кажется, Азар, ты действительно нашел самородок. Добро пожаловать в Москву, Мила Алексеевна. Нам есть о чем поговорить.
Вечер прошел в напряженных переговорах, замаскированных под светскую беседу. Мила видела, как московская элита пытается прощупать ее слабые места, но она была непробиваема. Азар стоял рядом, его рука постоянно касалась ее – то талии, то плеча, – постоянно напоминая окружающим о своей собственности.
Этот день закончился их полным триумфом. Москва была взята. Но Мила знала – это только начало. Тагир еще жив, а ее отец где-то в бегах. Но пока она в руках Азара, она – королева этого порочного мира.
И эта корона ей чертовски нравилась.
Москва за панорамными окнами «Метрополя» переливалась огнями, холодными и равнодушными. Мила лежала на смятых простынях, чувствуя, как адреналин после приема у Соболева медленно сменяется тяжелой, густой пульсацией внизу живота. Азар стоял у окна, накинув халат на одно плечо – бинты на раненом предплечье снова слегка покраснели, но он, казалось, не замечал боли. В его руке тлела сигарета, дым которой окутывал его фигуру, делая её похожей на призрак старого, опасного божества.
– Ты видела, как у Соболева затряслись руки, когда ты назвала сумму долга Тагира? – он обернулся, и в полумраке его глаза блеснули хищным торжеством. – Ты – мой лучший джекпот, Белова. Все эти московские шлюхи в бриллиантах не стоят твоего мизинца.
Мила приподнялась на локтях, не заботясь о том, что простыня сползла. Сибирь остался позади, но она знала: война только сменила декорации.
– Соболев не просто напуган, Азар. Он заинтригован. И это опаснее, – её голос был тихим, но уверенным. – Он захочет проверить, насколько я самостоятельна. Он попробует вбить клин между нами.
Азар медленно подошел к кровати, отбросил сигарету в пепельницу и опустился на край. Его тяжелая ладонь легла на её горло, большой палец привычно надавил на пульсирующую артерию.
– Пусть попробует, – прорычал он, и в его голосе зазвучал тот самый металл, от которого у Милы по позвоночнику пробежал электрический разряд. – Я вырву ему хребет прямо на Красной площади, если он решит, что может претендовать на моё. Ты – моё клеймо, Белова. Мой товарный знак. Моя кровь.
Он резко притянул её к себе, заставляя сесть к нему на колени. Боль в его раненом плече заставила его глухо выругаться, но он лишь сильнее сжал её бедра.
– Ты сегодня на приеме сказала, что тебе нравится в клетке, – он прикусил мочку её уха, обжигая дыханием. – Докажи мне это еще раз. Здесь. Без свидетелей. Покажи мне, как глубоко в тебя вошел мой яд.
Напряжение между ними стало почти физическим. Слова Азара, его прикосновения, обещание власти и опасности – все это сплеталось в тугой узел. Мила чувствовала, как внутри нее борются страх и ответный вызов. Он был хищником, и она знала это с самого начала. Но теперь она тоже училась быть опасной.
Под утро, когда первые лучи солнца коснулись шпилей Кремля, Азар уснул, крепко прижимая её к себе. Мила осторожно выскользнула из его объятий и подошла к столику, где лежал её новый телефон. Одно непрочитанное сообщение с зашифрованного номера:
«Азар не сказал тебе самого главного. Твой отец не в бегах. Он в Москве. И сегодня Соболев передаст его Тагиру. У тебя есть три часа, чтобы сделать выбор».
Мила застыла. Сердце пропустило удар. Она посмотрела на спящего Азара – на этого зверя, который стал для неё всем. Он спас её, он возвысил её, но он продолжал играть с ней втемную.
– Значит, гамбит продолжается… – прошептала она, глядя на свои руки, украшенные черными бриллиантами.
Она знала: если она расскажет Азару, он уничтожит всех, включая её отца. Если она промолчит и пойдет на встречу – она предаст человека, который стал её единственным законом.
Мила медленно оделась, глядя на спящего хищника. В её глазах больше не было слез – только холодная, расчетливая сталь Беловой. Она взяла пистолет Азара с тумбочки, проверила обойму и тихо вышла из номера.
Москва ждала её. И эта ночь обещала стать либо триумфом её воли, либо окончательным падением в бездну, из которой нет возврата.
