Текст книги "Ставка на невинность. В руках Азара (СИ)"

Автор книги: Ольга Медная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 9 страниц)

Ставка на невинность. В руках Азара

Глава 1
ТОВАРНЫЙ ВИД

Дождь за окном старого «Ниссана» не просто шел – он лупил по крыше, словно хотел выбить из Милы последние остатки решимости. Девушка до боли сжала руль. Пальцы онемели, а в груди застрял ледяной ком. Она еще раз перечитала смс от отца: «Мила, прости. Я в „Бункере“ у Азара. Если не придешь – меня спишут в расход. Умоляю, доча, помоги».

– Господи, папа… опять? – прошептала она в пустоту салона.

Отец был болен. Ставки на спорт сожрали их квартиру, мамины украшения и остатки здравого смысла. Но Азар… Это имя в городе боялись произносить даже шепотом. Владелец крупнейшей букмекерской сети, за которой тянулся кровавый шлейф из девяностых. Говорили, что он не знает слова «жалость», а его должники бесследно исчезают в бетонных фундаментах новостроек.

На пути к офису Азара Мила ощущала себя так, словно шла по тонкому льду, который с каждым шагом давал предательские трещины. Внутри неё закручивалась холодная спираль страха, от которой сводило внутренности и немели кончики пальцев на руле. Она чувствовала жгучий стыд за отца. Мысль о том, что ей – взрослой, гордой девушке – приходится идти на поклон к криминальному авторитету, жгла её изнутри сильнее любого мороза. В груди поселилось тяжелое, липкое предчувствие, что эта встреча не закончится просто разговором. Само имя «Азар» вызывало у неё подсознательный тремор – так жертва чувствует приближение хищника еще до того, как увидит его глаза. Сквозь панику пробивалась тонкая нить отчаяния. Она твердила себе: «Я просто поговорю. Я найду слова. Я смогу договориться». Но её собственное тело не верило в эту ложь: сердце колотилось в горле, а дыхание становилось коротким и рваным, как у загнанного зверя перед решающим прыжком.

Когда она увидела здание «AZAR», её охватило чувство окончательности. Мила понимала: переступив этот порог, она перестанет принадлежать себе. Этот путь был её личной дорогой на эшафот, где вместо палача её ждал человек, чья власть не знала границ.

Мила вышла из машины. Ветер тут же швырнул в лицо горсть ледяных капель. Перед ней возвышалось здание из черного стекла и бетона – штаб-квартира Азара. У входа курили двое «шкафов» в кожаных куртках. Один из них, с перебитым носом, преградил ей путь.

– Куда прешь, пиздиклявка? Здесь не детский сад.

– Я к Азару. По поводу Алексея Белова, – голос Милы дрогнул, но она заставила себя смотреть громиле прямо в глаза.

Тот окинул её сальным взглядом, задержавшись на высокой груди, которая тяжело вздымалась под тонким плащом.

– А, дочка игрока. Слышь, Серый, – он обернулся к напарнику, – папаша не соврал. Породистая кобылка. Проходи, Азар тебя заждался. Он сегодня злой как сука, так что старайся лучше, если хочешь, чтобы твой старик дожил до утра.

Мила прошла внутрь. Холл давил роскошью и мертвенной тишиной. Лифт бесшумно поднял её на последний этаж. Когда двери разошлись, она оказалась в кабинете, который больше напоминал логово хищника. Огромный стол из черного дуба, панорамные окна с видом на ночной город и запах… запах дорогого табака, мазута и опасности.

Азар сидел в кожаном кресле спиной к ней, глядя на мерцающие мониторы с котировками.

– Твой отец – сказочный долбоеб, – раздался низкий, вибрирующий голос. Мила вздрогнула. В этом голосе не было ярости, только холодная констатация факта. – Он поставил три миллиона на то, что не могло сыграть. А потом, чтобы перекрыться, взял еще пять из моей кассы. С процентами там уже десятка.

Азар медленно развернул кресло. Миле показалось, что в кабинете стало нечем дышать. Мужчине было около тридцати пяти. Резкие, словно высеченные из скалы черты лица, короткая стрижка и глаза – абсолютно черные, бездонные, в которых не было ни капли человеческого тепла.

– У меня нет таких денег, – выдохнула Мила, чувствуя, как подкашиваются ноги. – Я пришла просить… заблокируйте его. Не пускайте больше. Мы будем отдавать по чуть-чуть…

Азар встал. Он был огромным. Широкие плечи разворачивали пространство, а дорогая рубашка едва сдерживала мощные мышцы. Он подошел к ней медленной, хищной походкой.

– «По чуть-чуть»? Ты меня за кого принимаешь, девочка? За пенсионный фонд? – он остановился в шаге от неё, и Мила ощутила исходящий от него жар. – Твой старик – конченый торчок. Такие не останавливаются. Он заложил тебя. Подписал бумагу, что в случае невыплаты долга его «актив» – то есть ты – переходит в мою полную собственность.

– Что⁇ Э…Это невозможно… Это рабство! – вскрикнула она.

– Это бизнес, сучка! – внезапно рявкнул Азар, и Мила отшатнулась, упершись спиной в холодную стену. – В моем мире всё имеет цену. Твой батя продал тебя, чтобы спасти свою шкуру. И угадай что? Я купил.

Он резко сократил расстояние, прижимая её своим телом к стене. Его ладонь легла ей на горло – не сжимая, но напоминая о том, как легко он может это сделать.

– У меня есть закрытый клуб. «Эдем». Там серьезные люди платят за то, чтобы ломать таких чистоплюек, как ты. Красивая, стройная, глаза как у олененка… Рентабельность у тебя должна быть высокая.

– Пожалуйста… – по щеке Милы скатилась слеза.

– Не ной. Терпеть не могу сопли, – Азар грубо схватил её за подбородок, заставляя смотреть на себя. – Прежде чем я выставлю тебя на торги, я должен проверить качество товара. Старик клялся, что ты невинна. Если наврал – я отрежу ему пальцы по одному прямо у тебя на глазах. Поняла?

Мила задрожала. В её голове крутились тысячи мыслей: бежать, ударить, закричать. Но тело словно предало её. От близости этого властного, пахнущего сексом и смертью мужчины, внизу живота заныло постыдное, пугающее чувство.

– Снимай плащ, – приказал он.

– Что?..

– Реще, блядь! – рявкнул Азар. – Снимай шмотки. Я хочу видеть, за что я списал кучу лямов твоему папаше. Быстро!

Дрожащими руками Мила расстегнула пуговицы. Плащ упал на ковер. Под ним было простое платье, которое теперь казалось ей прозрачным под его тяжелым взглядом. Азар не церемонился. Он подошел вплотную и рывком дернул ворот её платья. Ткань с треском разошлась до самой талии.

Мила всхлипнула, закрываясь руками, но он перехватил её запястья одной рукой и завел их ей за голову, вжимая в стену.

– Блять… – выдохнул он, оглядывая её грудь, прикрытую лишь тонким кружевом. – Кожа как атлас. Ты хоть понимаешь, девочка, в какой блудняк ты попала? Ты же реально как ангелок.

Его свободная рука легла на её бедро, медленно поднимая край порванного платья. Мила зажмурилась. Она чувствовала его жесткое колено между своих ног, чувствовала, как его дыхание обжигает её шею.

– Ты теперь моя игрушка, – прошептал он ей в самое ухо, обжигая кожу словами. – Будешь делать всё, что скажу. Будешь стонать так, как я захочу. И если будешь хорошей девочкой – твой отец будет жить. А если нет… я лично пущу его на фарш.

– Я ненавижу вас, – прошептала она, открывая глаза, полные слез и странного, темного огня.

– Ненависть – отличная смазка, – Азар оскалился в жесткой усмешке и резко толкнул её к столу, заставляя перегнуться через край. – Сейчас я проверю твою рентабельность, куколка. И надейся, блять, чтобы она была высокой. Потому что я не привык терять деньги.

Мила вцепилась пальцами в холодное дерево стола. В этот момент она поняла: прежней жизни больше нет. Есть только этот кабинет, запах табака и зверь за её спиной, который только что стал её богом и палачом в одном лице. Она чувствовала, как он расстегивает ремень, и этот звук металла о металл прозвучал для неё как удар погребального колокола по её свободе.

В этом мире за каждую ошибку платят кровью или… телом.

Глава 2
ПРОВЕРКА НА ИЗНОС

Холод столешницы из черного дуба обжигал кожу Милы через тонкую ткань платья, но настоящий жар шел от тела Азара, нависшего над ней грозовой тучей. Звук его расстегиваемого ремня – тяжелый, металлический – эхом отозвался в черепной коробке.

– Пожалуйста, не надо… – сорвалось с ее губ едва слышным стоном.

– «Не надо» было говорить отцу, когда он бабки мои в унитаз сливал, – отрезал Азар. Его голос, низкий и хриплый, вибрировал прямо у нее над ухом, заставляя волоски на теле вставать дыбом. – А сейчас поздно включать заднюю, куколка. Ты в игре. И ставка здесь – твоя шкура.

Он грубо развернул ее к себе лицом, не выпуская запястий. Мила оказалась в ловушке между его мощным торсом и столом. Азар смотрел на нее так, словно прикидывал, с какой части тела начать разделку. В его взгляде не было страсти в обычном понимании – только холодное, собственническое желание сломать, подчинить, выпотрошить.

– Посмотри на меня, – приказал он, и когда она не подчинилась, его пальцы жестко впились в ее подбородок, вздергивая лицо вверх. – В глаза мне смотри, блять!

Мила вскинула взгляд. Черные зрачки Азара расширились, поглощая радужку. В этом омуте она увидела свое отражение: бледная, с размазанной тушью и дрожащими губами. Она чувствовала себя грязной, униженной, но где-то в глубине естества, под слоем ледяного ужаса, просыпалось предательское, дикое томление. Его сила подавляла, лишала воли, превращая ее в податливый воск.

– Ты хоть понимаешь, кто я? – тихо, почти ласково спросил он, и от этой интонации ей стало еще страшнее. – Я не твой одноклассник-задрот. Я Азар. В этом городе я решаю, кто будет дышать, а кто пойдет на корм рыбам. И твой папаша сейчас сидит в подвале, ждет, когда я дам отмашку его обнулить.

– Он болен… – выдохнула Мила, пытаясь высвободить руки. – Он не соображал, что делает.

– Мне поебать на его диагнозы, – Азар усмехнулся, обнажив ровные белые зубы. – Он украл у меня. А за крысятничество в моем мире платят кровью. Но он предложил альтернативу. Тебя.

Он отпустил ее подбородок и медленно, с наслаждением провел ладонью по ее шее, спускаясь к ключицам. Мила вздрогнула, когда его большой палец надавил на яремную вену, чувствуя ее бешеный пульс.

– Кожа нежная… – пробормотал он, словно разговаривая сам с собой. – Дорогая девка. Если ты реально целка, я закрою долг твоего старика. Но ты будешь моей. Неделю, месяц, год – пока не выжму из тебя всё до капли. Ты готова лизать мне сапоги, чтобы папаша жил?

– Да… – голос Милы надломился. Она закрыла глаза, не в силах выносить этот тяжелый, липкий взгляд.

– «Да, хозяин», – поправил он.

Он отстранился на шаг, сложив руки на груди. Он осматривал ее так, как торговец осматривает породистую кобылу перед аукционом. Медленно, цинично, не пропуская ни единого сантиметра.

– Развернись, – скомандовал он.

Мила подчинилась, чувствуя, как по спине бежит холодный пот.

– Наклонись. Руки на стол.

Она сделала это, чувствуя, как внутри всё выгорает от стыда. Тишина в кабинете стала невыносимой. Слышно было только, как капли дождя долбят по панорамному стеклу.

– Блять… – выдохнул он где-то позади. – Старик не соврал. Ты действительно породистая. Фигура – огонь.

Она почувствовала его близость спиной. Его дыхание коснулось ее обнаженных лопаток. Ладонь Азара легла на ее ягодицу, властно сжимая плоть. Мила закусила губу до крови, чтобы не закричать.

– Послушай меня, куколка, – его голос стал совсем тихим, опасным. – С этого момента ты забываешь про свою гордость. Забываешь про учебу, друзей, планы на жизнь. Твоя жизнь теперь сосредоточена между моих ног. Я буду учить тебя вещам, от которых твои святоши-подружки упали бы в обморок. Ты будешь моей личной игрушкой.

Он резко дернул ее за волосы, заставляя выпрямиться и снова посмотреть на него. В его глазах вспыхнуло что-то новое – не просто расчет, а темная, голодная одержимость.

– Я оставлю тебя себе, – произнес он, словно вынося приговор. – В «Эдем» ты не поедешь. Пока. Я хочу сам попробовать это блюдо, прежде чем делиться.

Азар притянул ее к себе, заставляя почувствовать его стальное возбуждение через ткань его брюк. Мила замерла, парализованная этой первобытной мощью. Ей было страшно до тошноты, но сердце предательски пропустило удар. Этот монстр только что купил ее, но почему-то в этот момент она почувствовала себя в безопасности от всего остального мира, который ее предал.

– Иди в ту дверь, – он указал на неприметную панель в стене кабинета. – Там душ и спальня. Вымойся. Я хочу, чтобы от тебя пахло не дешевым дождем, а мной. У тебя десять минут. Если опоздаешь – я вычту минуту из жизни твоего отца. Время пошло.

Мила не заставила себя ждать. Она подхватила остатки одежды и бросилась к двери, чувствуя на своей спине его жгучий, не оставляющий путей к отступлению взгляд.

Войдя в стерильно-чистую, роскошную ванную, она прислонилась к двери и сползла на пол. Слезы наконец прорвались, обжигая щеки. Она была во власти человека, для которого «нет» не существовало. Но самым страшным было то, что, когда его руки касались её кожи, она на мгновение забывала, что должна его ненавидеть.

«Я вытащу отца, – твердила она себе как мантру, включая ледяную воду. – Я просто отработаю этот долг. Это просто тело. Он не получит мою душу».

Но Мила еще не знала, что у Азара были совсем другие планы. И душа была тем самым бонусом, который он собирался забрать первым.

За дверью послышались тяжелые шаги.

– Пять минут осталось, мышка! – прорычал он. – Не заставляй меня заходить и помогать тебе. Я не очень нежный, когда меня заставляют ждать.

Мила шагнула под струи воды, смывая страх, но зная, что запах Азара теперь впитался в нее навсегда. Игра началась, и правила в ней писал дьявол в черном костюме.

Глава 3
ПЕРВАЯ ИНВЕНТАРИЗАЦИЯ

Вода была обжигающей, почти кипятком, но Мила всё равно дрожала. Она терла кожу мочалкой до пунцовых пятен, пытаясь смыть ощущение его рук, его взгляда, самого присутствия Азара в её жизни. Но перед глазами всё равно стоял его силуэт – огромный, хищный, не знающий преград.

«Десять минут», – эта фраза пульсировала в висках, как тиканье часовой бомбы.

Мила выключила воду. В ванной, отделанной черным мрамором, воцарилась тишина, нарушаемая только её судорожным дыханием. На полке лежал стопкой свежий комплект одежды: шелковый мужской халат глубокого синего цвета. Её вещей – тех жалких остатков платья – нигде не было. Азар зачищал её прошлое, начиная с гардероба.

Она накинула халат. Шелк ласкал кожу, напоминая о богатстве человека, который её купил, и о той цене, которую ей придется заплатить за это мягкое прикосновение. Мила посмотрела в зеркало. Бледная, с опухшими от слез глазами, она выглядела как жертвенный агнец.

– Соберись, Белова, – прошептала она своему отражению. – Либо ты это сделаешь, либо папу завтра не найдут.

Дверь в спальню открылась без стука. Азар уже был там. Он успел сменить рубашку на черную футболку, которая обтягивала его грудь, как вторая кожа. Он сидел на краю огромной кровати, в руках – стакан с виски.

– Ровно десять минут, – он мельком взглянул на свои массивные часы. – Люблю пунктуальность. Подойди.

Мила сделала шаг, потом еще один. Каждый сантиметр давался с трудом, словно она шла через густой кисель. Она остановилась в двух метрах от него.

– Ближе, – приказал он, не повышая голоса, но в этом спокойствии было больше угрозы, чем в крике.

Когда она подошла вплотную, он поставил стакан на тумбочку и, не вставая, обхватил её за талию, притягивая к себе. Халат распахнулся. Азар уткнулся лицом в её живот, вдыхая запах геля для душа.

– Вкусная, – удовлетворенно выдохнул он. Его ладони, мозолистые и горячие, скользнули под шелк, ложась на её бедра. – Знаешь, мышка, в бизнесе есть такое понятие – «оценка актива». Перед тем как запустить проект, нужно понять, насколько он окупится.

– Ты – мой самый дорогой актив на этот год. Твой батя просадил столько, сколько некоторые за всю жизнь не заработают. Ты хоть представляешь, сколько раз мне придется тебя… задействовать, чтобы выйти в ноль?

– Я… я буду стараться, – выдавила она, чувствуя, как краснеет до корней волос.

Азар рассмеялся – коротко и жестко.

– Стараться? Девочка, ты даже не представляешь, что это значит в моем понимании. Стараться ты будешь на коленях, когда я скажу. А сейчас я просто хочу убедиться, что товар не бракованный.

Он медленно встал, заставляя ее задрать голову. Азар был выше, сильнее, он доминировал над ней физически и морально. Его рука легла на ее грудь, сердце под которой колотилось как безумное.

– Блять, как ты дрожишь… – прошептал он, и в его голосе проскользнуло что-то похожее на хищное удовольствие. – Тебе страшно, Белова? Или тебе нравится, что я с тобой делаю?

– Мне страшно, – честно ответила она, глядя в его глаза. – Вы чудовище.

– Я хуже, – он усмехнулся и внезапно подхватил ее на руки, бросая на широкую кровать. – Чудовища живут в сказках. А я живу в реальности. И в этой реальности ты сейчас будешь делать то, что я скажу.

Мила провалилась в мягкие подушки. Азар навис сверху, упираясь руками по обе стороны от ее головы. Его близость подавляла. От него пахло алкоголем, табаком и чем-то таким мужским, первобытным, что заставляло ее тело предательски откликаться.

– Я не буду нежным, – предупредил он. – У меня нет времени на предварительные ласки и романтическую хуйню. Ты – долг. И я начинаю его взыскивать.

– Тише… – прохрипел Азар, сминая ее губы в очередном грубом поцелуе, отдающем привкусом дорогого виски. – Твой крик только сильнее меня заводит. А тебе не выгодно, чтобы я окончательно сорвался с цепи.

Он оторвался от ее рта, оставляя губы Милы припухшими и пылающими. Нижняя губа была прокушена, и капля крови медленно скатывалась к подбородку. Азар слизнул ее, глядя на девушку взглядом голодного зверя.

– Больно… – всхлипнула она, пытаясь свести бедра, но он жестко вклинился между ее ног, разводя их так широко, что суставы протестующе заныли.

– Будет еще хуже, – пообещал он, и в его глазах не было ни грамма сочувствия. Только голый, первобытный инстинкт. – Но потом ты будешь умолять меня не останавливаться. Скулить будешь, чтобы я заполнил тебя до краев. Я знаю таких, как ты. Вы все строите из себя святош, пока настоящий мужик не прижмет вас за горло.

Он сорвал с себя футболку. Под светом ламп его тело казалось отлитым из стали – бугры мышц, шрамы от пуль и ножей, хищные татуировки. Каждая отметина была летописью насилия, и теперь Мила должна была стать новой, самой чистой главой в этой грязной книге.

– Смотри, сучка, – он намотал ее волосы на кулак, заставляя смотреть на себя. – Это – твой хозяин. Твой единственный закон. Твой бог и твой палач. Если я узнаю, что ты посмотрела на другого или попыталась сбежать – твой отец позавидует мертвым. Я понятно объясняю?

– Да, Азар… – прошептала она, задыхаясь от его близости и ужаса.

– Да, хозяин, – поправил он, усиливая хватку на ее волосах.

Мила зажмурилась, вцепляясь пальцами в шелковые простыни так, что ногти едва не рвали ткань. Она чувствовала, как его горячая, тяжелая ладонь легла на ее бедро, грубо раздвигая ее плоть, исследуя, насколько она готова. Его пальцы вошли в нее без предупреждения – жестко, сухо, вызывая резкий стон.

– Блять, ты же совсем узкая, – прорычал он, и его голос сорвался на хрип. – Как будто тебя специально для меня растили.

– Пожалуйста… не надо так… – она выгнулась, чувствуя, как внутри всё натягивается до предела.

– Сейчас, – выдохнул он, нависая над ней. – Сейчас мы узнаем, стоила ли ты этих миллионов.

Азар не стал медлить. Он вошел в нее одним мощным, сокрушительным толчком, вбивая ее тело в матрас. Боль была такой острой и внезапной, что Мила широко раскрыла рот в беззвучном крике, а перед глазами вспыхнули кровавые искры. Казалось, он разорвал ее пополам, лишая права на вдох.

Азар замер. Его лицо исказилось в гримасе дикого торжества и почти болезненного наслаждения. Он посмотрел вниз, на белоснежную простыню, по которой расплывалось ярко-красное пятно.

– Блять… Реально… – выдохнул он, и его зрачки расширились, затапливая радужку тьмой. – Ты реально была нетронутой. В этом ебаном мире… невинная.

Это осознание не сделало его нежнее. Напротив, оно пробудило в нем первобытную ярость собственника. Он начал двигаться – резко, ритмично, с каждым разом вбиваясь в нее всё глубже и бесстыднее. Для него ее чистота была не святыней, а барьером, который он с наслаждением сокрушал.

Мила лежала под ним, раздавленная его весом и мощью. Каждый его толчок отзывался пульсирующей болью, но постепенно, сквозь этот ад, начало прорастать нечто иное. Жар, зародившийся в месте их слияния, медленно пополз по венам, превращаясь в густую, липкую патоку. Ее собственная влага смешивалась с кровью, облегчая его движения, и Мила с ужасом почувствовала, как ее тело начинает предательски подстраиваться под его ритм.

Она ненавидела его. Ненавидела за то, что он сделал с ее отцом, за то, что купил ее как кусок мяса. Но когда он перехватил ее руки и прижал их над головой, нависая над ней и заполняя собой всё пространство, она почувствовала, как по позвоночнику пробежала первая судорога порочного, запретного удовольствия.

Его запах – смесь мускуса, дорогого табака и пота – туманил мозг. Его грубые слова, ввинчивающиеся в уши вместе с матами, лишали воли.

– Нравится, сучка? – рычал он, ускоряя темп до предела. – Чувствуешь, как я тебя вскрыл? Теперь ты моя. Навсегда.

Мила закинула голову, кусая губы, чтобы не застонать в голос. Она больше не была студенткой с мечтами. Она была вещью. Активом. Но в этот момент, когда Азар довел ее до пика, вырывая из горла хриплый, надрывный крик, она поняла самое страшное: эта боль была единственным, что заставляло её чувствовать себя по-настоящему живой.

Она кончила одновременно с ним, содрогаясь в его руках, чувствуя, как он заполняет её, ставя финальное клеймо собственности. И в этом ослепляющем экстазе она знала – пути назад нет. Она теперь была одержима своим палачом так же сильно, как он был одержим своей новой игрушкой.