Текст книги "Ставка на невинность. В руках Азара (СИ)"
Автор книги: Ольга Медная
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 9 страниц)
Глава 4
КЛЕЙМО ХОЗЯИНА
Мила пришла в себя от того, что в комнате стало слишком тихо. Тяжелое, рваное дыхание Азара над ее ухом постепенно выравнивалось. Он всё еще лежал на ней, придавливая к матрасу своим огромным, горячим телом, и она чувствовала каждое биение его сердца – мощное, уверенное, как удары молота.
На белоснежной простыне, прямо под ее бедром, расплывалось багровое пятно – свидетельство ее навсегда утраченного «вчера». Мила смотрела в потолок, и в ее глазах стояла пустота. Внутри всё горело и ныло, тело ощущалось чужим, использованным, словно по нему проехался каток.
Азар медленно приподнялся на локтях. Его лицо, еще минуту назад искаженное экстазом, снова превратилось в непроницаемую маску. Он окинул взглядом её заплаканное лицо, разметавшиеся по подушке волосы и кровь.
– Не реви, – буркнул он, и в его голосе прорезались нотки странного удовлетворения. – Считай, что ты только что купила своему отцу лишний десяток лет жизни.
Он резко поднялся с кровати, нисколько не стесняясь своей наготы. Мила невольно отвела взгляд, но образ его идеального, порочного тела уже выжгли в ее памяти. Азар подошел к бару, плеснул себе виски и выпил залпом.
– Вставай, – скомандовал он, не оборачиваясь. – Хватит строить из себя умирающего лебедя. Нам нужно обсудить правила, по которым ты будешь здесь жить.
Мила попыталась сесть, но резкая боль между ног заставила ее охнуть и снова упасть на подушки.
– Я… я не могу. Мне больно.
Азар обернулся. Его глаза сузились. В три шага он снова оказался у кровати, рывком заставив ее сесть. Его пальцы стальными клещами сомкнулись на ее плече.
– Послушай меня сюда, куколка, – прорычал он, обдавая ее запахом алкоголя. – В этом доме слово «боль» не является оправданием. Если я сказал «вставай» – ты подрываешься и бежишь. Ты теперь не принцесса на выданье, ты – моя собственность. Моя шкура, которую я купил за очень большие бабки. Поняла?
– Поняла, – прошептала она, кусая губы, чтобы снова не расплакаться.
– «Поняла, хозяин», – поправил он, встряхнув ее так, что зубы клацнули.
– Поняла… хозяин.
– Вот и умница.
Он отпустил её и швырнул на кровать тот самый синий шелковый халат.
– Накинь это. И иди за мной.
Мила, пошатываясь и придерживаясь за мебель, вышла вслед за ним в небольшую гостиную при спальне. Азар сел в глубокое кресло, закинув ногу на ногу. Перед ним на столике уже лежал какой-то документ.
– Это контракт, – он кивнул на бумаги. – Формально ты – мой личный ассистент с проживанием. По факту – ты принадлежишь мне 24 на 7. Твои обязанности: спать со мной, когда я захочу, выглядеть так, как я прикажу, и не открывать свой рот без команды. Друзей у тебя больше нет. Учебу в универе я «заморозил». Твой телефон теперь у меня, получишь новый, где будет только один номер – мой.
Мила слушала, и каждое его слово вбивалось в неё, как гвоздь в крышку гроба.
– А мой папа? Я могу его увидеть?
Азар усмехнулся, и эта усмешка была страшнее любого мата.
– Твой папаша сейчас едет в реабилитационный центр под охраной моих пацанов. Он будет там сидеть под замком, пока я не решу, что он достаточно протрезвел от своего азарта. Но учти: его жизнь напрямую зависит от твоей рентабельности. Если я останусь недоволен тобой ночью – ему днем будет очень плохо. Ферштейн?
– Вы… вы чудовище, – выдохнула Мила, глядя на него с нескрываемой ненавистью.
– Опять за старое? – Азар резко подался вперед, хватая ее за шею и притягивая к своему лицу. Его большой палец надавил на ее кадык, мешая дышать. – Я предупреждал тебя про язык. Еще раз услышу что-то подобное – и я выебу тебя прямо здесь, на этом столе, при своих охранниках. Ты этого хочешь? Хочешь, чтобы тебя пустили по кругу, как дешевую шалаву?
Мила замерла, в ужасе глядя в его черные, как бездна, глаза. Она поняла – он не шутит. Для этого человека не существовало границ.
– Нет… нет, хозяин. Пожалуйста.
– То-то же, – он оттолкнул ее. – С этого момента ты носишь только то, что я покупаю. Завтра приедет стилист, приведет тебя в порядок. Ты должна быть элитным аксессуаром, чтобы все мои враги слюной давились, глядя на то, что у меня в руках. Но трогать тебя буду только я.
Он встал, подошел к ней со спины и положил руки на ее плечи. Его прикосновение было властным, клеймящим.
– Ты ведь сама чувствовала это, да? – прошептал он ей на ухо, и Мила вздрогнула от того, как его дыхание опалило кожу. – Там, на кровати… Тебе было больно, но ты текла, мышка. Твое тело предало тебя раньше, чем ты успела сказать «нет».
– Это неправда… – вскрикнула она, хотя знала, что он прав. Пугающий жар всё еще тлел где-то глубоко внутри.
– Правда, – он развернул её и грубо впился в её губы, подавляя любое сопротивление. Его рука бесцеремонно скользнула в разрез халата, сжимая её грудь. – Ты порочная, Белова. В тебе сидит такая же тьма, как и во мне. И я вытащу её наружу. Я сделаю так, что ты будешь ползать за мной, умоляя о каждом касании.
Он отпустил её так же внезапно, как и схватил.
– Иди в спальню. Спи. Завтра тяжелый день. Нам нужно съездить в одно место… проверим, как ты держишься на публике.
Мила поплелась в комнату, чувствуя себя абсолютно пустой. Она легла на ту же кровать, на те же простыни со следами своей крови. Но самым страшным было не то, что она стала рабой. Самым страшным было осознание того, что Азар был прав: когда он касался её, ненависть смешивалась с чем-то таким диким и первобытным, от чего ей хотелось одновременно и умереть, и чтобы он никогда не отпускал её.
Она засыпала под звук его шагов в коридоре, понимая, что сегодня ночью Азар забрал не только её девственность. Он забрал её волю. И, возможно, начал забирать её душу.
А за окном продолжал лить дождь, смывая следы её прошлой, чистой жизни, оставляя место только для грязной, откровенной реальности, где она была всего лишь личной игрушкой криминального короля.
Глава 5
ПЕРВЫЙ ВЫХОД В СВЕТ
Утро в пентхаусе Азара не принесло облегчения. Оно пришло в виде ослепительного солнечного луча, пробившегося сквозь щель в тяжелых шторах, и запаха крепкого кофе, который разносился по комнате. Мила открыла глаза и тут же зажмурилась от резкой боли во всем теле. Каждое движение напоминало о событиях ночи. Она была не просто сломлена физически – она чувствовала себя выпотрошенной.
На краю кровати лежала коробка с тиснением известного бренда. Внутри – платье из тончайшего шелка цвета полночного синего и записка, написанная размашистым, жестким почерком: «Надень это. Жду внизу через двадцать минут. Не заставляй меня подниматься».
Мила с трудом поднялась. В зеркале на нее смотрела тень прежней себя. Синяки на ключицах, оставленные его пальцами, выглядели как позорное клеймо. Она попыталась замазать их тональным кремом, но они всё равно просвечивали, напоминая о том, кому она теперь принадлежит.
Когда она спустилась в столовую, Азар уже заканчивал завтрак. Он выглядел безупречно в сером костюме-тройке, который скрывал зверя под слоем дорогой шерсти. Увидев её, он отложил планшет и окинул её медленным, оценивающим взглядом.
– Село идеально, – констатировал он, игнорируя бледность её лица. – Садись, ешь. Нам предстоит долгий день.
– Куда мы едем? – голос Милы был тихим, надтреснутым.
– В «Эдем», – Азар усмехнулся, заметив, как она вздрогнула. – Не бойся, сегодня ты там не в качестве лота. Ты – моя спутница. Я хочу, чтобы мои партнеры видели, какой редкий трофей я заполучил.
– Я не трофей, Азар. У меня есть имя.
Он резко встал, и стул скрежетнул по мраморному полу. В два шага он оказался рядом, наклонился и впился пальцами в её подбородок, заставляя смотреть на него.
– Для этого мира у тебя нет имени, Белова. У тебя есть только ценник. И пока я его оплачиваю – ты будешь играть ту роль, которую я тебе выберу. Ты поняла меня?
– Да… хозяин, – выдавила она через силу.
Поездка прошла в гробовом молчании. Черный «Майбах» мягко катил по городу, но Миле казалось, что её везут на эшафот. «Эдем» располагался за городом – монументальное поместье, окруженное высоким забором с колючей проволокой. На въезде охрана с автоматами лишь коротко кивнула, узнав машину босса.
Внутри клуб поражал воображение: античные статуи, приглушенный красный свет, запах дорогих благовоний и витающее в воздухе ощущение вседозволенности. Азар вел её под руку, и его хватка была такой сильной, что на коже наверняка останутся новые следы.
– Азар! Какими судьбами? – к ним подошел невысокий мужчина с масляными глазами и хищной улыбкой. – Слышал, ты сорвал куш в букмекерской. Неужели это та самая… дочка игрока?
Мужчина бесцеремонно оглядел Милу, задержав взгляд на глубоком декольте. Миле захотелось провалиться сквозь землю.
– Руки в карманах держи, Борис, – холодно бросил Азар, прижимая Милу ближе к себе. – Это не для продажи. Это – моё. Личное.
– Оу, – Борис поднял руки в примирительном жесте. – Понимаю. Редкий экземпляр. Невинность нынче стоит дороже героина. Поздравляю, умеешь ты находить рентабельные активы.
Слово «рентабельность» хлестнуло Милу по лицу. Она чувствовала себя вещью, выставленной в витрине. Азар перехватил её за талию и повел вглубь клуба, к вип-ложам.
– Улыбайся, – прошептал он ей на ухо, и его дыхание обожгло кожу. – Если я увижу на твоем лице хоть одну слезу – твой отец сегодня не получит ужин. Ты должна сиять, мышка. Ты – лицо моей власти.
Они сели в ложе, откуда открывался вид на сцену. Там, внизу, женщины в масках танцевали для мужчин, чьи лица были скрыты в тени. Это был рынок плоти, и Мила осознала, что она – лишь одна из многих, кому просто «повезло» попасть в личное пользование к королю этого гадюшника.
Азар заказал виски. Он вел переговоры, обсуждал поставки, долги, «крышевание», при этом его рука по-хозяйски лежала на бедре Милы, постоянно напоминая о его присутствии. Он словно помечал территорию, демонстрируя всем вокруг: эта женщина принадлежит мне, и я могу делать с ней всё, что захочу.
В какой-то момент один из собеседников Азара, крупный мужчина с цепями на шее, кивнул в сторону Милы:
– Слушай, Азар, девка реально огонь. Дай на вечер? Закрою тебе вопрос по портовым складам.
Мила замерла, её сердце пропустило удар. Она посмотрела на Азара, ожидая его реакции. Тот медленно повернул голову к собеседнику, и в его глазах вспыхнуло нечто такое, от чего даже бывалый бандит побледнел.
– Повтори, – тихо произнес Азар.
– Да я… я пошутил, – забормотал тот, отводя взгляд.
– Хуёвая шутка, – Азар поставил стакан на стол с глухим стуком. – Еще раз раскроешь пасть в сторону моей собственности – я вырву тебе язык и заставлю его сожрать. Склады я заберу и так. Понял?
Мужчина поспешно кивнул и ретировался. Азар снова повернулся к Миле. В его взгляде на мгновение промелькнула странная, почти болезненная страсть.
– Видишь? – он провел ладонью по её щеке. – Ты под моей защитой. Но цена этой защиты – полное подчинение. Если ты вздумаешь предать меня или сбежать – никто в этом городе тебя не спрячет. Я найду тебя даже под землей.
– Почему я? – прошептала Мила. – У вас тысячи таких. Красивее, опытнее…
– Потому что ты не сломлена до конца, – он приблизился к её лицу так близко, что их губы почти соприкасались. – Мне не интересны те, кто уже сдался. Я хочу видеть, как гаснет свет в твоих глазах, когда ты осознаешь, что начинаешь меня хотеть. И поверь, мышка, это произойдет быстрее, чем ты думаешь.
Он резко встал и потянул её за собой.
– Поехали. Я насмотрелся на этот сброд. Теперь я хочу продолжить нашу… инвентаризацию в более приватной обстановке.
Мила шла за ним, чувствуя, как внутри всё сжимается от предвкушения новой боли и того самого пугающего жара, который она начала ненавидеть больше, чем самого Азара. Она была его пленницей, его игрушкой, его «рентабельным грехом». И самое страшное было то, что мир вне его влияния начал казаться ей серым и пустым.
Игра продолжалась, и ставки в ней только росли.
Глава 6
ХОЛОДНЫЙ РАСЧЕТ И ГОРЯЧАЯ КРОВЬ
Дорога обратно в особняк казалась бесконечной. В салоне «Майбаха» царил полумрак, разбавляемый лишь вспышками уличных фонарей, которые ритмично разрезали темноту, как лезвие ножа. Азар сидел рядом, развалившись на кожаном сиденье. Он не смотрел на Милу, но она кожей чувствовала его тяжелое, подавляющее присутствие. Его рука, всё еще лежащая на её колене, казалась раскаленным свинцом.
Мила смотрела в окно на ночной город, который теперь казался ей чужим, недосягаемым миром. Там люди влюблялись, ходили в кино, ссорились из-за бытовых мелочей. У неё же не осталось ничего, кроме этого хищника в дорогом костюме и вечного страха за жизнь отца.
– Ты сегодня хорошо держалась, – внезапно нарушил тишину Азар. Его голос вибрировал в закрытом пространстве машины. – Почти не дрожала, когда Борис пускал на тебя слюни.
– У меня не было выбора, – тихо ответила она, не оборачиваясь.
– Выбор есть всегда, куколка. Ты могла устроить истерику, могла плюнуть ему в рожу. Но ты выбрала подчинение. Это правильный выбор. Самый рентабельный.
Он резко сжал её бедро, заставляя Милу вскрикнуть от неожиданности и боли.
– Но не думай, что ты меня разжалобила своим покорным видом. В «Эдеме» ты видела только верхушку айсберга. Там всё красиво: шелк, маски, музыка. Мои другие дела… они пахнут по-другоому. И тебе придется к этому привыкнуть.
– Зачем вы мне это говорите? – Мила наконец повернулась к нему. В её глазах, несмотря на страх, вспыхнул огонек протеста. – Вы уже получили то, что хотели. Вы сломали меня. Зачем продолжать эту психологическую пытку?
Азар усмехнулся, и в этой усмешке было что-то пугающе искреннее.
– Сломал? Нет, девочка. Я только приоткрыл дверь. Настоящая ломка начнется, когда ты сама приползешь ко мне за лаской. Когда твоё тело начнет требовать моей грубости так же сильно, как сейчас требует кислорода.
Машина плавно затормозила у ворот особняка. Охрана сработала слаженно, и уже через минуту они входили в дом. Азар на ходу сорвал с себя галстук и швырнул его на диван в гостиной.
– Иди наверх, – бросил он, направляясь к бару. – Приведи себя в порядок. Через полчаса я буду у тебя. И надень что-нибудь… более доступное.
Мила поднялась в спальню, чувствуя, как ноги наливаются свинцом. Каждое слово Азара вонзалось в неё, как отравленная стрела. Она зашла в гардеробную, которая уже была забита вещами – откровенными, вызывающими, кричащими о её статусе содержанки. Она выбрала черную кружевную сорочку, которая едва прикрывала бедра и оставляла спину полностью обнаженной.
Стоя под душем, она снова и снова прокручивала в голове его слова. «Когда ты сама приползешь…». Этого не будет. Никогда. Она будет терпеть, будет выполнять его приказы, но её душа останется недоступной для него.
Она вышла из ванной, кутаясь в облако пара. Азар уже был в комнате. Он сидел в кресле, расстегнув верхние пуговицы рубашки и закатав рукава, обнажая татуированные предплечья. В руке он крутил нож-бабочку – сталь мерцала в тусклом свете ламп.
– Подойди сюда, – скомандовал он.
Мила приблизилась. Он не встал, просто смотрел на неё снизу вверх, и этот взгляд заставлял её чувствовать себя абсолютно нагой, несмотря на кружево.
– Знаешь, почему я не отдал тебя в клуб? – он поймал кончик ленты на её сорочке и медленно потянул на себя. – Потому что в тебе есть то, чего нет у тех шлюх. Истинная ненависть. Она делает тебя живой. Она придает твоему телу вкус, которого я не чувствовал годами.
Он резко дернул её за ленту, притягивая к себе между своих разведенных ног. Его рука скользнула под кружево, грубо сминая её плоть. Мила закусила губу, чтобы не издать ни звука.
– Не молчи, – прорычал он. – Я хочу слышать твой голос. Хочу слышать, как ты проклинаешь меня, пока я беру то, что принадлежит мне по праву.
Он встал, возвышаясь над ней, и одним движением сбросил сорочку с её плеч. Она упала к её ногам бесшумным черным облаком. Азар схватил её за волосы, заставляя запрокинуть голову.
– Ты – моя ставка, Мила. Самая крупная ставка в моей жизни. И я не собираюсь проигрывать.
Он впился в её шею зубами, оставляя багровый след рядом с теми, что уже начали заживать. Мила почувствовала, как по телу пробежала дрожь – смесь ужаса и того самого проклятого возбуждения, которое она не могла контролировать. Её руки сами собой легли на его широкие плечи.
– Вот так… – выдохнул он ей в губы. – Твое тело умнее тебя. Оно знает своего хозяина. Оно жаждет этого насилия так же сильно, как и я.
Азар действовал быстро и беспощадно, как зверь, который больше не намерен играть с добычей. Он рывком вздернул её на руки и швырнул на кровать, вышибая из легких остатки воздуха. В этот раз в его взгляде не было и тени притворной ласки – только темный, первобытный голод и ледяная решимость. Это было тотальное доминирование: он навис над ней, лишая пространства, лишая воли.
Его руки стальными оковами впились в её запястья, вжимая их в матрас над головой так сильно, что кожа мгновенно покраснела. Он не просил – он требовал и забирал. Каждое его движение было резким, отточенным, наполненным грубой властью, от которой по телу Милы пробегал электрический разряд ужаса вперемешку с постыдным жаром. Он вбивался в её пространство, сокрушая любые попытки сопротивления, как тяжелый танк, идущий на пролом.
Мила чувствовала, как его тяжесть придавливает её, заставляя осознать свою полную беспомощность. Его дыхание, пахнущее терпким табаком и яростью, обжигало её шею, а каждое прикосновение было подобно клейму, выжигающему на ней статус собственности. Это был штурм, безжалостный и неотвратимый, где он не просто брал её тело, а вырывал признание его абсолютной власти, заставляя её плавиться под этим натиском. В этой схватке не осталось места для слов или нежности – только ритм его обладания и её хриплые стоны, которые он пил, словно самую дорогую награду.
– Скажи это, – требовал он, вбиваясь в неё с каждым разом всё глубже. – Скажи, чья ты!
– Твоя… – простонала Мила, теряя связь с реальностью. В голове всё помутилось, остались только его запах, его тяжесть и эта сводящая с ума боль, переходящая в экстаз. – Я твоя, Азар!
– Хозяин! – рявкнул он, ускоряя темп до предела.
– Мой… хозяин…
В этот момент она окончательно сдалась. Не физически – физически она сдалась еще в первую ночь. Она сдалась внутренне. Барьер, который она так тщательно выстраивала, рухнул под напором его темной, разрушительной энергии. Она ненавидела его за это, но в то же время чувствовала дикое, извращенное облегчение. Ей больше не нужно было бороться. Она была вещью. И у этой вещи был владелец.
Когда всё закончилось, Азар не ушел. Он остался лежать рядом, прижимая её к своему боку. Его рука лениво поглаживала её плечо.
– Завтра мы поедем к твоему отцу, – внезапно произнес он. – Покажем ему, как ты «цветешь» в моих руках. Пусть знает, какую цену ты платишь за его долги. Это будет его лучшим уроком.
Мила застыла. Эта жестокость была за пределами человеческого понимания. Но она не ответила. Она просто закрыла глаза, слушая его размеренное дыхание, и понимая, что этот момент окончательно стало концом её свободы и началом её полного, безвозвратного погружения в ад, имя которому – Азар.
А за окном занимался рассвет – холодный, равнодушный, такой же, как сердце человека, который только что окончательно стер её личность, оставив лишь «рентабельный актив».
Глава 7
ОТРЕЗВЛЕНИЕ
Утро началось не с кофе, а с ледяного спокойствия Азара. Он стоял у окна, полностью одетый в антрацитовый костюм, и застегивал запонки. Мила наблюдала за ним из-под одеяла, чувствуя себя разбитой вазой, которую склеили наспех, оставив острые швы.
– Вставай, – бросил он, не оборачиваясь. – Сегодня день свиданий. Поедем радовать твоего старика.
Мила подорвалась мгновенно. Мысль об отце была единственным, что еще удерживало её на плаву. Она быстро оделась в то, что приготовил Азар: строгое закрытое платье песочного цвета, которое делало её похожей на послушницу, если бы не вызывающе дорогие туфли на шпильке.
Реабилитационный центр «Тихая гавань» на деле оказался закрытым объектом с колючей проволокой и хмурыми охранниками. Азар шел впереди, и все двери открывались перед ним еще до того, как он успевал к ним подойти.
Алексея Белова привели в комнату для свиданий через десять минут. Он выглядел… чистым. Впервые за много лет у него не дрожали руки, а глаза не бегали в поиске ломбарда. Но как только он увидел Азара, он сжался, превращаясь в маленького, жалкого человечка.
– Папа! – Мила бросилась к нему, но Азар железной рукой перехватил её за локоть, удерживая на месте.
– Сначала поздоровайся с благодетелем, Леша, – вкрадчиво произнес Азар, усаживаясь на стул и по-хозяйски притягивая Милу к своему боку. Его ладонь легла ей на талию, словно утверждая право собственности.
Отец посмотрел на Милу, затем на руку Азара. В его глазах на мгновение мелькнуло понимание, а затем – постыдное, трусливое облегчение.
– Милочка… спасибо тебе, – прохрипел он. – Азар Борисович сказал, что ты… что ты согласилась помочь с долгами. Он очень добрый человек.
Сердце Милы пропустило удар. Добрый человек? Она посмотрела на отца, ожидая увидеть в его глазах боль или гнев за то, что он сделал с ней. Но видела только желание выжить любой ценой. Даже ценой её свободы.
– Папа, он… он держит меня силой, – выдохнула она, надеясь на чудо.
Азар лишь усмехнулся.
– Силой? – переспросил Азар, глядя на Белова-старшего. – Скажи мне, Леша, я разве приставлял нож к её горлу? Твоя дочь – взрослая девочка. Она понимает, что такое семейные ценности. Она отрабатывает твою жизнь. Посмотри на неё – она в шелках, накормлена, ухожена. Разве ей плохо?
Отец отвел взгляд.
– Да, да… Главное, что я жив. Мила, ты уж постарайся… не зли Азара Борисовича. Он строгий, но справедливый.
В этот момент в душе Милы что-то окончательно лопнуло. Тот самый стержень, который заставлял её верить в спасение, превратился в труху. Она поняла, что у неё нет тыла. Отец, ради которого она пошла на этот алтарь, предал её во второй раз – теперь уже осознанно, благословляя её рабство ради своего покоя.
– Ну, хватит лирики, – Азар резко встал, увлекая Милу за собой. – Свидание окончено. Леша, веди себя хорошо. Если врачи скажут, что ты нарушаешь режим – Миле придется отрабатывать сверхурочно. А она и так… устает.
Он подмигнул отцу Милы, и тот заискивающе закивал.
Когда они вышли на улицу, Мила не выдержала. Она вырвала руку и закричала, не обращая внимания на охрану:
– Ты это специально сделал! Ты хотел, чтобы я увидела, какой он трус!
Азар медленно повернулся к ней. Его лицо было неподвижным, как маска. В один прыжок он сократил расстояние, вжимая её в борт машины.
– Нет, мышка. Я хотел, чтобы ты поняла одну простую истину: в этом мире ты нужна только мне. Твой отец продал тебя за дозу адреналина. Твои друзья забудут тебя через неделю. Я – единственный, кто дает тебе еду, защиту и… место под солнцем, от которого ты так старательно открещиваешься.
Он грубо схватил её за лицо, сдавливая щеки.
– Теперь ты поняла? У тебя нет пути назад. Нет папы-спасителя. Есть только я. И я буду делать с тобой всё, что посчитаю нужным.
Он отпустил её так же внезапно, как схватил. Мила стояла безвольно, чувствуя, как холодный ветер задувает ей под платье, но внутри неё было еще холоднее. Она осознала, что Азар прав. В этом грязном, жестоком мире криминала и больших денег она стала частью его империи. Его личной ставкой.
– Поехали домой, – бросил он, заталкивая её в салон. – У меня вечером важная встреча с конкурентами. Ты будешь рядом. Покажем им, на что я трачу свои миллионы.
Мила закрыла глаза. Она больше не была жертвой. Она была игроком, у которого отобрали все карты, оставив только одну – собственное выживание. И она начала понимать, что если она хочет выжить в этой клетке, ей придется научиться кусаться так же больно, как и её хозяин.
Мила сидела в машине, прижавшись лбом к холодному стеклу. Фамилия «Белова» теперь казалась ей злой шуткой. Белая, чистая – когда-то это было про неё. Теперь она была помечена чернотой Азара, его запахом, его властью.
Азар молчал всю дорогу от клиники, но это молчание не было мирным. Он листал что-то в телефоне, его челюсти были плотно сжаты. Он только что наглядно продемонстрировал Миле, что она сирота при живом отце.
– Запомни лицо своего папаши, Белова, – внезапно произнес он, не отрываясь от экрана. – Каждый раз, когда тебе захочется взбрыкнуть или показать мне свой ебаный характер, вспоминай, как легко он кивнул, когда я назвал тебя своей подстилкой. Он не просто тебя продал. Он перекрестился, что избавился от обузы.
– Заткнись… – выдохнула Мила, зажмурившись. – Пожалуйста, замолчи.
– Правда глаза колет? – Азар отбросил телефон и резко повернулся к ней, сокращая расстояние. – В моем мире выживают только те, кто смотрит правде в лицо. Твоя правда в том, что ты теперь – часть моей системы. Вечером у нас «ужин» с Тагиром. Это старый шакал, который держит порты. Он давно копает под мой клуб и букмекерки.
– Зачем я там нужна? – Мила открыла глаза, встретившись с его темным, нечитаемым взглядом.
– Тагир любит коллекционировать редкие вещи. У него пунктик на чистоте. Я хочу, чтобы он увидел, что я сорвал самый крупный джекпот в этом сезоне. Ты будешь сидеть рядом, улыбаться и играть роль влюбленной дурочки. Если он заподозрит, что ты здесь по принуждению – он решит, что у меня есть слабое место. А за мои слабости расплачиваешься ты. Понятно?
– Да, хозяин, – ответила она безжизненным голосом.
Машина въехала во двор особняка. Как только они вошли в дом, Азар кликнул одну из горничных.
– Приготовь её. Черное платье с вырезом на спине. И наденьте на неё мой подарок. Тот, что в сейфе.
Милу увели в спальню. «Подарком» оказалось колье из черных бриллиантов. Оно было тяжелым, холодным и обхватывало шею так плотно, что больше напоминало драгоценный ошейник. Глядя в зеркало, Мила видела перед собой чужое лицо: яркий макияж, губы, накрашенные кроваво-красной помадой, и этот блеск камней на шее.
Вечерний ресторан «Атлас» был закрыт под спецобслуживание. За массивным столом сидел пожилой мужчина с тяжелым взглядом и его свита. Тагир.
Азар вошел в зал уверенно, ведя Милу за руку. Его хватка была железной.
– Салам, Тагир, – бросил Азар, усаживаясь напротив.
– Валейкум, Азар. Вижу, ты пришел не один, – старик прищурился, впиваясь взглядом в Милу. – Красивая девочка. Белова, кажется? Слышал о твоем отце. Печальная история. Игрок – это всегда к беде.
– Беда одного – удача другого, – Азар по-хозяйски положил руку на обнаженное плечо Милы, слегка сжимая его. – Мила теперь помогает мне вести дела. Оказалась на редкость… обучаемой.
– Обучаемой? – Тагир усмехнулся, и его взгляд скользнул по колье на её шее. – Хороший поводок. Дорогой. Азар, ты всегда умел выбирать активы. Но не боишься, что такая птица упорхнет, как только клетка откроется?
Азар медленно наклонился вперед, его голос стал опасно тихим:
– Птицы улетают, когда их не кормят. А Мила знает, что вне этой клетки её ждет только голодная смерть. Правда, куколка?
Он повернулся к ней, ожидая ответа. Мила чувствовала на себе взгляды всех мужчин в зале. Она чувствовала, как под столом рука Азара поднялась выше по её бедру, напоминая о том, кто здесь главный.
– Мне нравится в клетке Азара, – произнесла она, глядя прямо в глаза Тагиру. Голос не дрогнул. – У него… очень убедительные методы воспитания.
В зале повисла тишина. Тагир захохотал, хлопая ладонью по столу.
– Блять, Азар, ну и стерву ты себе вырастил! Красивая и дерзкая. Ладно, давай к делам. Порты не любят ждать.
Переговоры длились три часа. Мила сидела как статуя, терпя то, как Азар периодически демонстрировал свою власть над ней – то слишком грубым жестом, то властным поцелуем в плечо на глазах у всех. Она видела, как он ведет игру, как он доминирует не только над ней, но и над этими опасными людьми.
Когда они наконец вышли из ресторана и сели в машину, Азар сорвал с неё маску спокойствия. Он резко прижал её к сиденью, его глаза горели диким, торжествующим огнем.
– Ты сегодня превзошла мои ожидания, Белова, – прохрипел он, впиваясь в её губы так жадно, словно хотел выпить её до дна. – Ты была идеальной сучкой. Даже Тагир поверил.
Он сорвал колье с её шеи, оставив красные полосы на коже, и отбросил его в сторону.
– Теперь домой. Я хочу забрать свой выигрыш за этот вечер. И поверь, в этот раз я не буду ждать, пока ты подготовишься. Ты заслужила то, что я с тобой сделаю.
Мила смотрела на него, задыхаясь от его близости. Сегодня, она поняла: она не просто выживает. Она начинает играть в его игру. И если цена жизни её отца – это её тело, то цена её собственной свободы – это полное разрушение Азара изнутри. Она станет его самой любимой и самой опасной игрушкой.
– Я жду, хозяин, – прошептала она, и в её глазах впервые отразилась та же тьма, что правила душой Азара.
