Текст книги "Ставка на невинность. В руках Азара (СИ)"

Автор книги: Ольга Медная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 9 страниц)

Глава 11
СТЕКЛЯННАЯ КЛЕТКА И ЖЕЛЕЗНЫЙ ОСКАЛ

Утро выдалось по-настоящему морозным. За панорамными окнами офиса «Спектр-Групп» мела метель, скрывая в серой хмари очертания города, но внутри здания царил стерильный, бездушный зной. Мила сидела в массивном кожаном кресле директора, которое всё еще пахло Азаром – тяжелым парфюмом, дорогим табаком и властью.

Она смотрела на свои ладони. Тонкие пальцы, безупречный маникюр. Еще неделю назад этими руками она перелистывала учебники в университете. Теперь на одном из пальцев красовался тяжелый перстень с черным бриллиантом – личное клеймо Азара, символ её «назначения».

– Доброе утро, Мила Алексеевна. – Дверь открылась без стука. Седой вошел в кабинет, неся в руках папку и стакан обжигающего кофе. Его взгляд, как всегда, был нечитаемым. – Персонал в конференц-зале. Ждут новую «хозяйку». Многие настроены скептически.

Мила выпрямилась. Боль в теле после вчерашнего склада еще напоминала о себе резкими уколами при каждом движении, но она заставила себя встать ровно.

– Пусть настроены как хотят, Седой. – Её голос прозвучал на удивление твердо. – Азар сказал, что я должна быть эффективной. И я буду.

Она вышла из кабинета. В холле её ждали двое охранников – безмолвные тени, приставленные Азаром. Мила чувствовала себя как в стеклянном гробу: все видят, все оценивают, но никто не поможет.

В конференц-зале сидело около двадцати человек. Мужчины в дорогих костюмах, женщины с хищными взглядами. Логисты, юристы, теневые бухгалтеры. Для них она была лишь «подстилкой босса», временным капризом криминального авторитета.

Мила прошла к главе стола. Она не садилась. Она оперлась руками о полированную поверхность, глядя прямо в глаза главному бухгалтеру – полному мужчине, который едва скрывал усмешку.

– Я знаю, что вы обо мне думаете, – начала она, и в зале воцарилась тишина. – И мне абсолютно насрать. Моя задача – чтобы цифры сходились, а грузы уходили вовремя. Если кто-то из вас решит, что я – слабое звено, через которое можно подворовывать у Азара… – Она сделала паузу, и её взгляд стал ледяным. – Вспомните, что случилось с предыдущим логистом. Седой, напомни им.

Седой сделал шаг вперед, поигрывая зажигалкой.

– Его нашли в порту. По частям.

Усмешка сошла с лица бухгалтера. По залу прошел ропот страха.

– К вечеру я жду отчеты по всем терминалам, – отрезала Мила. – Свободны.

Весь день она провела в бумагах. Её мозг, натренированный юрфаком, впитывал информацию как губка. Она видела схемы, видела откаты, видела, как Азар выкачивает деньги из легального бизнеса в свои криминальные структуры. Но среди счетов она наткнулась на нечто странное – регулярные переводы на счета клиники, где лежал её отец. Суммы были огромными. Слишком огромными для простого лечения.

В восемь вечера дверь кабинета распахнулась. Азар вошел стремительно, скидывая на диван заснеженное пальто. От него пахло морозом и агрессией.

– Седой доложил, ты сегодня строила моих крыс, – он подошел к столу, нависая над ней. – Не ожидал, Белова. Думал, будешь рыдать в туалете.

– У меня нет времени на слезы, – Мила подняла на него глаза. – Ты сам сказал: я – актив. Я окупаю вложенные средства.

Азар захохотал. Он схватил её за подбородок, заставляя встать. Его пальцы грубо впились в кожу, напоминая о его безграничной власти.

– Сука… какая же ты дерзкая стала за один день, – прорычал он. – Это чертовски заводит. Ты в этом костюме выглядишь как королева, которую хочется сорвать со стола и разложить прямо на этих гребаных отчетах.

Он резко дернул её за галстук, притягивая к себе. Его губы, пахнущие никотином, впились в её рот в яростном, собственническом поцелуе. Это не была ласка. Это было подтверждение прав на территорию.

– Поехали домой, – выдохнул он ей в губы, его рука бесцеремонно сжала её грудь через ткань пиджака. – Я хочу посмотреть, осталась ли в этой «бизнес-леди» та маленькая, дрожащая девочка, которую я взял на складе.

В машине Азар был взвинчен. Он постоянно матерился, обсуждая по телефону какие-то проблемы в порту. Тагир явно начал активные действия.

– Этот старый хрен думает, что может подрезать мои фуры? – орал Азар в трубку. – Передай ему: если еще хоть один мой водитель не доедет – я сожгу его любимый ресторан вместе с ним!

Когда они вошли в особняк, Азар не стал ждать. Он сорвал с Милы пиджак прямо в холле, расстегивая её блузку с мясом, так что пуговицы разлетелись по мрамору.

– Азар, подожди… – попыталась она протестовать, но он лишь сильнее прижал её к стене рядом с огромным зеркалом.

– Смотри на себя! – рычал он, заставляя её смотреть на свое отражение. – Видишь эту сучку в зеркале? Она – моя. Я её создал. Я дал ей это кресло, эти шмотки, это кольцо. И я могу забрать всё это в любой момент вместе с её жизнью.

Его руки крепко сжимали её запястья, прижимая их к шершавой поверхности. Грубые пальцы впивались в нежную кожу, оставляя синяки. Каждое движение было точным, расчётливым, лишённым малейшей нежности. Он врывался в неё резко, безжалостно, словно пытаясь уничтожить ту уверенность, которую она демонстрировала в офисе.

Мила чувствовала, как его массивное тело накрывает её, вдавливая в холодный металл. Её соски тёрлись о грубую ткань его рубашки, становясь твёрдыми от смеси боли и удовольствия. С каждым толчком он входил глубже, безжалостно разбивая все барьеры, которые она пыталась возвести.

Его грязные слова лились ей в ухо, словно яд, проникая в сознание. Каждое ругательство, каждый хриплый стон усиливали её возбуждение, заставляя тело предательски откликаться на эту первобытную грубость. Она чувствовала, как влага стекает по бёдрам, как пульсирует между ног от каждого мощного толчка.

Её ногти царапали его покрытые татуировками плечи, оставляя длинные багровые полосы. Она отвечала на его ярость своей собственной, затаённой злостью, выгибаясь навстречу его ударам. Её бёдра двигались в унисон с его движениями, принимая эту грубую страсть, эту животную потребность.

Она ненавидела его всем существом, но в этом безумном ритме чувствовала себя живой как никогда. Её дыхание становилось прерывистым, стоны – всё более громкими, несмотря на попытки сдержать их. Каждая клеточка её тела отзывалась на эту жестокую ласку, на эту беспощадную страсть.

Его движения становились всё более яростными, толчки – более глубокими. Она чувствовала, как приближается пик, как нарастает волна удовольствия, смешанного с отвращением. В этом безумном танце боли и наслаждения она теряла себя, растворяясь в первобытных инстинктах, которые он пробуждал в ней.

Когда всё закончилось, Азар остался лежать на ней, тяжело дыша.

– Ты завтра едешь со мной в порт, – прошептал он, не открывая глаз. – Будешь смотреть, как я решаю вопросы. Пора тебе увидеть изнанку твоего «логистического» бизнеса.

Мила молчала, глядя в потолок. Она знала, что завтра будет еще сложнее. Но теперь у неё была информация. Она знала, что счета клиники – это не просто лечение отца. Это счета за хранение чего-то очень важного. Или кого-то.

«Играй, Азар, – думала она, чувствуя, как его рука собственнически покоится на её бедре. – Думай, что ты меня сломал. Но скоро ты поймешь, что самая опасная ставка в этой букмекерской конторе – та, которую ты сделал на меня».

Сегодня, Мила Белова окончательно поняла: в этом мире либо ты на коленях, либо ты держишь нож. И она уже начала затачивать свой.

Глава 12
ПОРТОВЫЕ КРЫСЫ И ЗАПАХ ПОРОХА

Мила стояла перед зеркалом в спальне, застегивая пуговицы на плотной черной рубашке. Ткань терлась о свежие ссадины на ключицах – немое напоминание о том, как яростно Азар «вознаграждал» её за верность прошлой ночью.

– Готова, куколка? – голос Азара разрезал тишину.

Он стоял в дверном проеме, затягивая кожаную кобуру под мышкой. В черной водолазке и тяжелом пальто он выглядел как предвестник апокалипсиса. Его взгляд скользнул по фигуре Милы, задержавшись на её лице. Она научилась накладывать макияж так, чтобы взгляд казался непроницаемым, а губы – застывшими в полуулыбке-полуусмешке.

– Готова, – ответила она, поправляя воротник. – Что сегодня в меню? Снова будем пугать бухгалтеров или перейдем к настоящему мясу?

Азар усмехнулся, подходя ближе. Он обхватил её шею ладонью, большой палец привычно лег на кадык, чувствуя её бешеный пульс.

– Сегодня, Белова, ты увидишь, за что я получаю свои миллионы. Мы едем в северный терминал. Тагир решил, что праздники – лучшее время, чтобы перехватить мой груз из Европы. Старый хер думает, что я буду пить водку и спать.

– А ты? – Мила не отвела взгляд.

– А я буду убивать, – просто ответил он, и в его черных глазах вспыхнул огонек азарта. – И ты будешь рядом. Чтобы каждый в этом порту знал: ты не просто моя игрушка. Ты – мой талисман. Моя удача, которую я вырвал у твоего папаши из глотки.

Поездка в порт заняла сорок минут. Огромные краны, похожие на скелеты доисторических животных, возвышались над замерзшей гладью Оми. Воздух здесь был пропитан мазутом, солью и ледяной влагой. «Майбах» Азара, сопровождаемый двумя черными джипами с охраной, пролетел через КПП, не притормаживая.

Северный терминал встретил их суетой. Десятки фур были заблокированы людьми Тагира. Отовсюду слышался отборный мат и лязг затворов.

– Сиди в машине, – бросил Азар Миле, выходя из салона. – Седой, глаз с неё не спускай. Если хоть одна пуля полетит в эту сторону – закроешь её своим телом, понял?

Мила смотрела через бронированное стекло. Азар шел к группе вооруженных людей с такой уверенностью, словно за ним стояла целая армия. Он не кричал. Он говорил тихо, но каждое его слово заставляло его оппонентов сжиматься. В какой-то момент один из людей Тагира вскинул автомат, но Азар среагировал быстрее.

Глухой хлопок выстрела – и человек рухнул на бетон. Мила вскрикнула, закрыв рот ладонью. Это была не киношная стрельба. Это была грязная, быстрая смерть.

Через минуту всё было кончено. Люди Тагира, лишившись лидера, начали отступать. Азар вернулся к машине, его лицо было брызнуто каплями чужой крови. Он открыл дверь и заглянул внутрь.

– Видела? – прохрипел он, его зрачки были расширены до предела. – Так решаются вопросы, когда слова заканчиваются.

Он грубо схватил её за затылок и притянул к себе, вжимаясь своими губами в её. Мила почувствовала вкус металла – то ли от его губ, то ли от воздуха. Это было дико, страшно и странно возбуждающе. Адреналин, витавший вокруг Азара, передался и ей.

– Поехали, – он оттолкнул её и сел за руль. – У нас есть еще одно незаконченное дело.

Они приехали в небольшое административное здание в глубине порта. В подвальном помещении, где гудели трубы, Мила увидела… Алину. Дочь Тагира была привязана к стулу, её лицо было бледным, но в глазах горел тот же огонь ненависти, что и у её отца.

– Алина… – выдохнула Мила.

– Молчи, Белова, – Азар подошел к Алине и схватил её за волосы. – Ну что, сучка? Думала, подговоришь мою куколку предать меня? Думала, я не узнаю про ваш «план» в офисе?

Алина плюнула ему в лицо.

– Ты сдохнешь, Азар. Мой отец сотрет тебя в порошок. А эта девка… она просто ждет случая, чтобы всадить тебе нож в спину.

Азар захохотал, вытирая лицо. Он повернулся к Миле и протянул ей свой пистолет. Тяжелый, холодный металл обжег ладонь.

– Докажи мне свою верность, Мила, – его голос стал вкрадчиво-опасным. – Выстрели ей в ногу. Просто в ногу. Покажи, что ты сделала выбор. Что ты больше не Белова. Что ты – часть моей тени.

Мила смотрела на Алину. Та смотрела на неё с презрением. В комнате повисла удушливая тишина. Седой стоял в дверях, держа руку на кобуре.

– Стреляй, сука! – рявкнул Азар, прижимаясь к Миле со спины и направляя её руку своим телом. – Или я прямо сейчас позвоню в клинику и скажу, чтобы твоему отцу отключили аппарат ИВЛ. У тебя три секунды!

Мила чувствовала его горячее дыхание, его возбуждение от близости смерти. Её палец лег на курок. Один… два…

Раздался выстрел. Алина вскрикнула, и комната наполнилась запахом пороха. Но пуля ушла в пол, в сантиметре от стопы пленницы.

Мила выронила пистолет, её всю трясло.

– Я… я не могу…

Азар резко развернул её к себе. Его лицо было искажено яростью, но в глубине глаз промелькнуло что-то похожее на уважение. Он схватил её за горло и прижал к стене.

– Слабая… всё еще такая слабая, – прошипел он, пересыпая речь матами. – Но ты не промахнулась по ошибке. Ты выстрелила мимо намеренно. Ты бросила мне вызов, Белова? В моем же доме?

– Я не убийца, Азар! – закричала она ему в лицо. – Ты можешь владеть моим телом, можешь заставлять меня подписывать твои грязные бумаги, но ты не заставишь меня стать такой же мразью, как ты!

Азар замер. Его рука на её шее дрогнула. Он смотрел на неё так, словно видел впервые. Его ярость медленно превращалась в нечто иное – в одержимость, которая граничила с безумием.

– Уведите её, – бросил он Седому, указывая на Алину. – В особняк. В подвал. Она будет нашим козырем. А ты… – он снова повернулся к Миле, его голос стал хриплым и низким. – Ты поедешь со мной. Сейчас.

Он потащил её обратно в машину. Всю дорогу он молчал, но его рука на её бедре сжималась так сильно, что Мила чувствовала, как лопаются капилляры под кожей.

Дома он не стал вести её в спальню. Он затащил её в кабинет, швырнул на стол, сметая всё: бумаги, ноутбук, графин с водой.

– Ты думала, ты святая? – рычал он, срывая с неё рубашку. – Ты думала, ты лучше меня? Да ты течешь от этого запаха пороха, Белова! Ты хочешь этой власти так же сильно, как и я!

Одним резким движением он сорвал одежду с неё, затем с себя, и нетерпеливо, будто боялся, что ускользнёт, вклинился в неё.

Азар двигался в ней с такой силой, что каждый его толчок эхом отдавался в её теле. Его мощные бёдра работали как механизм, безжалостно врываясь в её плоть, словно он пытался добраться до самой сути её существа. Грубые руки сжимали её талию, оставляя следы от пальцев, а губы оставляли багровые засосы на её шее.

Мила чувствовала, как его член проникает всё глубже, заполняя её полностью, до предела. Её тело содрогалось от каждого движения, от каждого грубого толчка, который словно выбивал из неё дух. Она задыхалась от смеси ненависти и желания, от того, как её собственное тело предавало её, отвечая на эту жестокую ласку.

Его дыхание становилось всё более хриплым, а движения – более яростными. Он входил в неё с такой силой, что она чувствовала каждый его удар внутри себя. Её ногти царапали его спину, оставляя глубокие следы, а слёзы текли по щекам, смешиваясь с потом.

Каждый его толчок был словно наказание за её непокорность, за её гордость, за то, что она смела противостоять ему. Но в то же время в этих движениях была какая-то первобытная страсть, которая заставляла её тело отвечать, несмотря на все протесты разума.

Её стоны становились всё громче, несмотря на попытки сдержать их. Она чувствовала, как нарастает волна удовольствия, как её тело начинает дрожать от приближающегося оргазма. В этом безумном танце боли и наслаждения она теряла себя, растворяясь в ощущениях, которые он вызывал в ней.

И в этот момент, среди боли и ярости, среди слёз и стонов, она поняла, что Азар был прав. Только он видел её настоящую – не ту, кем её хотели видеть другие, а ту, кем она была на самом деле: сильную, способную выдержать любую боль, способную выжить в самом настоящем аду.

Его движения становились всё более неистовыми, толчки – более глубокими и резкими. Она чувствовала, как приближается пик, как всё её тело напрягается в предвкушении освобождения. В этом безумном моменте она была полностью его, принадлежала ему каждой клеточкой своего существа.

Когда он наконец выдохся и замер на ней, тяжело дыша, Мила прошептала ему в ухо:

– Ты думаешь, ты победил? Ты просто привязал себя ко мне крепче, чем я к тебе. И когда ты упадешь, Азар… я буду последней, кого ты увидишь.

Азар приподнялся, посмотрел в её холодные, решительные глаза и впервые в жизни почувствовал… страх. И это был самый сладкий страх в его жизни.

– Тогда это будет чертовски красивое падение, куколка, – ответил он, впиваясь в её губы в окончательном, клеймящем поцелуе.

Мила лежала на разгромленном дубовом столе, чувствуя, как холод полированного дерева постепенно вытесняет жар тела Азара. В кабинете пахло сексом, порохом и разлитым дорогим виски. Тяжелые шторы были задернуты, превращая комнату в склеп, где время замерло на отметке «после катастрофы».

Азар медленно поднялся, поправляя ремень. Его лицо снова превратилось в непроницаемую гранитную маску, но руки – те самые огромные ладони, которые только что сжимали её бедра до багровых пятен – едва заметно подрагивали.

– Приведи себя в порядок, – бросил он, не глядя на неё. – Седой отвезет тебя обратно. В особняке сейчас безопаснее. Тагир не оставит эпизод в порту просто так. Он ударит. И ударит больно.

Мила села, пытаясь дрожащими пальцами застегнуть уцелевшие пуговицы рубашки. Её взгляд упал на перевернутый ноутбук. В голове всплыли цифры из утренних отчетов.

– Алина… – начала она, её голос был хриплым. – Зачем она тебе в подвале, Азар? Ты ведь понимаешь, что старик пришлет за ней не адвокатов, а киллеров.

Азар обернулся. Его глаза сузились, в них снова плеснуло то самое безумие, которое пугало и притягивало её одновременно.

– Она – моя страховка от твоего отца, Белова. Ты думала, я поверю твоей внезапной «верности»? Ты выстрелила мимо. Ты оставила ей жизнь. Значит, в глубине твоей правильной души всё еще живет надежда на союз с Тагиром.

Он подошел вплотную, наклонился, упираясь руками в стол по обе стороны от её бедер.

– Послушай меня внимательно. Алина знает, где счета. Твой отец знает коды. Вместе они – ключ к моей финансовой смерти. Но пока Алина у меня в подвале, а твой папаша под капельницей – они всего лишь заложники. И ты… ты их главный надзиратель.

Мила почувствовала, как по спине пробежал ледяной пот.

– Что ты имеешь в виду?

– Сегодня вечером ты спустишься к ней. Ты выбьешь из неё информацию о том, где её отец прячет сервера «черной» логистики. Если ты этого не сделаешь… – он сделал паузу, и его голос упал до зловещего шепота, – я приглашу Седого. А он, в отличие от тебя, по ногам не стреляет. Он начинает с пальцев.

– Ты хочешь, чтобы я стала палачом? – выдохнула она, глядя в его черные зрачки.

– Я хочу, чтобы ты стала МНОЙ, – рыкнул Азар, хватая её за лицо и заставляя смотреть на своё отражение в темном стекле книжного шкафа. – Смотри! Ты уже не та девочка, что пришла просить за папашу. Ты – Белова. Моя правая рука. Моя тень. И если ты не начнешь кусать, тебя сожрут первой. Даже раньше, чем меня.

Он отпустил её и вышел из кабинета, громко хлопнув дверью.

Мила осталась одна. Она медленно сползла со стола на пол. 7 января 2026 года. Рождество. А она сидит в логове зверя, в центре криминальной войны, и её единственный выбор – стать чудовищем или позволить убить тех, кто ей дорог.

«Он хочет, чтобы я её пытала», – пульсировало в голове.

Она встала, поправила одежду и подошла к зеркалу. Из отражения на неё смотрела женщина с холодными глазами, в которых больше не было места для жалости. На шее горело колье – тот самый «ошейник», который она теперь носила с какой-то извращенной гордостью.

Мила вышла из кабинета. Седой ждал её у лифта.

– В особняк, Мила Алексеевна? – коротко спросил он.

– В особняк, – ответила она. – Но сначала… заедем в аптеку. Мне нужны определенные препараты.

Седой прищурился, но спорить не стал. Он видел, как меняется эта девчонка. Она больше не была жертвой. Она становилась хищником, который учится охотиться в темноте.

Приехав домой, Мила не пошла в спальню. Она взяла ключи от подвала у дежурного охранника, игнорируя его удивленный взгляд. Спустившись по сырым бетонным ступеням, она остановилась у тяжелой железной двери.

За дверью слышалось прерывистое дыхание Алины.

Мила глубоко вздохнула, достала из сумочки шприц с прозрачной жидкостью и вошла внутрь.

– Ну что, Алина, – произнесла она, и её голос был таким же холодным и безжизненным, как у Азара. – Давай поговорим о твоем отце. И о том, как сильно ты хочешь остаться в живых.

В эту ночь Мила Белова поняла: чтобы уничтожить Азара, ей нужно сначала стать его идеальным творением. Чтобы потом, в самый неожиданный момент, вонзить нож в то место, где у обычных людей находится сердце.

А в порту, в это же время, Тагир уже отдавал приказ о штурме особняка. Кольцо сжималось.

Глава 13
СЫВОРОТКА ПРАВДЫ

Подвал особняка Азара пах не так, как остальной дом. Здесь не было аромата селективного парфюма, дорогой кожи или свежесваренного кофе. Здесь пахло сырым бетоном, застарелым страхом и ржавчиной. Зима за окном кусала прохожих морозом, но здесь, под землей, холод был иного рода – он пробирался в самую душу, заставляя зубы выбивать мелкую дробь.

Мила стояла перед железной дверью, сжимая в кармане тонкий шприц-тюбик. Её сердце, казалось, превратилось в кусок льда. Она помнила, как всего пару часов назад Азар вбивал в неё свою волю на дубовом столе своего кабинета, как его матерные слова клеймили её сознание. Он хотел, чтобы она стала им. Что ж, он получит свою «идеальную сучку».

Дверь открылась с протяжным скрипом. В центре комнаты, под единственной лампой, качающейся на оголенном проводе, сидела Алина. Дочь Тагира выглядела жалко: растрепанные волосы, порванное платье, на скуле наливался багровый кровоподтек. Но стоило ей увидеть Милу, как в её глазах вспыхнула такая ненависть, что воздух вокруг, казалось, затрещал.

– Пришла поглумиться, подстилка? – голос Алины был сорван, но в нем всё еще звенел металл. – Азар прислал свою любимую грелку, чтобы она закончила его грязную работу?

Мила подошла ближе, её каблуки цокали по бетону, как отсчет секунд до взрыва. Она не ответила. Медленно, с какой-то пугающей методичностью, она достала из сумочки ампулу и шприц.

– Ты знаешь, что это? – тихо спросила Мила, наполняя шприц прозрачной жидкостью. – Это не яд. Это сыворотка, которая развязывает язык быстрее, чем раскаленное железо. Азар хотел прислать Седого. Ты ведь знаешь Седого? Он не любит разговаривать. Он любит ломать кости.

Алина дернулась в путах, её дыхание стало частым и поверхностным.

– Ты не сделаешь этого, Белова. Ты же «хорошая девочка». Ты училась на юриста, ты веришь в закон…

– Закон умер в тот день, когда мой отец продал меня Азару, – Мила наклонилась к самому лицу пленницы. – А «хорошая девочка» сдохла сегодня в порту, когда ты назвала её шлюхой.

Мила резко схватила Алину за предплечье. Та закричала, пытаясь вырваться, но Мила, ведомая какой-то безумной, транслируемой ей самим Азаром силой, всадила иглу.

– Рассказывай, Алина. Где сервера твоего отца? Где те данные, за которые Азар готов вырезать половину города?

Прошло десять минут. Препарат начал действовать. Глаза Алины затуманились, голова безвольно опустилась на грудь. Она начала бредить, выплескивая обрывки информации, адреса, пароли. Мила лихорадочно записывала всё в телефон. Каждое слово было гвоздем в гроб Тагира и… рычагом давления на Азара.

В какой-то момент Алина всхлипнула и прошептала:

– Твой отец… он не просто заложник. Он добровольно помогает отцу. Он сливал Азара Тагиру с самого начала. Квитанция была настоящей, Мила. Азар подставил его, потому что знал: Леша – крыса.

Мила замерла. Шприц выпал из её рук и с тихим звоном разбился о бетон.

– Что ты сказала?

– Твой папаша… он хотел продать тебя Тагиру еще месяц назад, – Алина бредила, её губы кривились в жалкой улыбке. – Азар просто перекупил лот… Он спас тебя от моего отца, дура… Он спас тебя…

В этот момент дверь подвала распахнулась. На пороге стоял Азар. Он выглядел как демон, вышедший из самого пекла: рубашка расстегнута, на руках свежие пятна крови, в глазах – дикий, неуправляемый огонь.

– Узнала правду, куколка? – прохрипел он, подходя к ней. – Узнала, что твой святой папаша – гнида, которая торговала твоим телом на закрытых аукционах Тагира еще до того, как ты пришла в мою контору?

Мила обернулась к нему, её лицо было белым, как мел.

– Ты знал… Ты знал это с самого начала и молчал! Ты заставлял меня чувствовать себя виноватой, заставлял меня отрабатывать долг, которого не было!

Азар схватил её за плечи, встряхивая так, что её голова мотнулась назад.

– Я купил тебя! Слышишь⁈ – рявкнул он, пересыпая речь матерными словами, которые теперь звучали как молитва безумца. – Я вырвал тебя из рук тех, кто пустил бы тебя по кругу в первую же ночь! Да, я пиздел. Да, я ломал тебя. Но я единственный в этом ебаном мире, кто не хотел тебя продать. Я хотел ВЛАДЕТЬ тобой. Чувствуешь разницу, Белова⁈

Он впился в её губы яростным, сокрушительным поцелуем – не лаской, а захватом, словно метил территорию. Его зубы впивались в её нижнюю губу до лёгкой боли, язык вторгался с бесцеремонной властностью, не оставляя места для возражений. Мила сопротивлялась: кулаки молотили его грудь, пальцы царапали плечи, но каждое её движение лишь распаляло его ещё сильнее.

Она ненавидела его – за ложь, за предательство, за то, что он снова оказался тем единственным, кто мог заставить её тело предавать разум. Ненавидела отца, брошенного где‑то в прошлом, ненавидела себя за слабость, но… Азар был реальностью. Жёсткой, беспощадной, обжигающей – и оттого единственно настоящей.

Его руки рванули её одежду с такой силой, что треск ткани эхом отразился от сырых стен подвала. Пуговицы брызнули в разные стороны, кружево белья разорвалось, обнажая кожу, уже пылающую от его прикосновений. Мила попыталась оттолкнуть его, но он перехватил её запястья, прижал к холодной кирпичной кладке, и в этом жесте было столько первобытной власти, что у неё перехватило дыхание.

– Ты моя, – выдохнул он ей в губы, и в его голосе звучала не просьба, а приговор.

Она хотела крикнуть «нет», но вместо этого издала сдавленный стон, когда его пальцы скользнули вниз, находя самое чувствительное место. Он знал её тело лучше, чем она сама – знал, как заставить её гореть, даже когда она пыталась ненавидеть. Его прикосновения были грубыми, почти жестокими, но именно эта беспощадность разжигала в ней огонь, который она так тщетно пыталась погасить.

Азар не спрашивал – он брал.

Он вошёл в неё резко, без предупреждения, и Мила вскрикнула, впиваясь зубами в собственную ладонь, чтобы не издать звук, который мог бы прозвучать как капитуляция. Но тело её уже сдалось: мышцы сжимались вокруг него, отзываясь на каждый толчок, а бёдра невольно подавались навстречу, вопреки её воле.

Это не было любовью. Это не было даже страстью в её привычном понимании. Это была кара. Освобождение. Ритуал разрушения.

Он двигался в ней с беспощадной ритмичностью, каждый удар – как клеймо, каждый выдох – как проклятие. Его губы прижались к её шее, оставляя следы зубов и горячих поцелуев, его руки сжимали её бёдра так, что наверняка останутся синяки – и она знала, что будет смотреть на них потом, вспоминая, кто поставил эти метки.

– Ненавижу тебя… – прошептала она, но голос дрогнул, превращая слова в мольбу.

– Не пизди, – хрипло усмехнулся он, усиливая напор.

Его шёпот на ухо был смесью грязных слов и откровенной правды:

– Ты вся мокрая… Ты хочешь этого. Ты всегда этого хотела.

И она не могла отрицать.

Где‑то рядом, в полумраке, лежала Алина – в наркотическом забытьи, равнодушная к происходящему. Но Миле было не до неё. Весь мир сузился до ощущений: жёсткость кирпичной стены за спиной, запах пота и секса, заполнивший затхлый воздух, и Азар – везде, всюду, внутри неё, в её мыслях, в её крови.

Его пальцы впились в её волосы, оттягивая голову назад, открывая шею для новых укусов. Его движения становились всё резче, всё неудержимее, и она чувствовала, как внутри нарастает волна, которую уже не остановить.

– Смотри на меня, – приказал он, и в его глазах горел огонь, от которого невозможно было спрятаться.

Мила подчинилась – и в этот момент всё взорвалось.

Её крик потонул в его поцелуе, её тело содрогнулось в судорогах, а он продолжал двигаться, доводя её до нового пика, пока она не захлебнулась собственными всхлипами. И только когда последний спазм отпустил её, он замер, уткнувшись лбом в её плечо, тяжело дыша.

Когда они, обессиленные, опустились на холодный бетон, сверху раздался грохот. Особняк содрогнулся от взрыва.

– Началось, – Азар мгновенно вскочил, подхватывая пистолет. Его лицо снова стало жестким и расчетливым. – Тагир пришел за своей дочерью. Седой! – закричал он в рацию. – Всем занять позиции!

Он посмотрел на Милу – обнаженную, изломанную, с горящими глазами.

– Бери ствол, куколка. Пора показать, чему ты научилась. Если мы сегодня сдохнем, то сделаем это красиво.

Мила поднялась. Она больше не чувствовала холода. Она взяла пистолет Азара, который он протянул ей, и её рука не дрогнула. В эту ночь старая жизнь Милы Беловой превратилась в пепел. Впереди была только война. И человек, которого она ненавидела так сильно, что готова была убить любого, кто попытается его у неё отнять.

– Пошли, хозяин, – произнесла она, и в её голосе Азар услышал то, чего добивался все эти дни. Сталь.

Битва за особняк началась.

Взрывной волной выбило массивную дубовую дверь в конце коридора. Сверху, из холла, донеслись сухие щелчки автоматных очередей и крики. Особняк, который еще час назад казался неприступной крепостью, наполнился едким дымом и гарью.

Азар действовал на инстинктах. Он рванул Милу на себя, закрывая своим телом, когда сверху посыпалась штукатурка. Его глаза горели тем самым безумным блеском, который она видела в порту.

– Встань за колонну! – рявкнул он, перекрывая грохот. – Седой, доложи обстановку!

Рация на плече Азара захрипела:

– Хозяин, их человек двадцать. Зашли через зимний сад. Тагир не жалеет патронов, валят всех без разбора. Мы держим лестницу, но долго не простоим!

Азар обернулся к Миле. На ней была только его рубашка, наброшенная на скорую руку, и пистолет в тонких пальцах. Она выглядела как падший ангел в эпицентре ада.

– Послушай меня, Белова, – он схватил её за лицо, его ладони были горячими и влажными от пота. – Если они прорвутся, хватай Алину и уходи через технический тоннель. Он выведет тебя к гаражам. Там стоит байк. Ключи в щитке.

– А ты? – Мила вцепилась в его запястья. В этот момент ненависть, ложь отца, унижения – всё это отошло на второй план. Остался только этот зверь, который, как оказалось, был единственным, кто не выставил её на торги.

– А я закончу наши терки со стариком, – Азар хищно оскалился. – Я слишком долго ждал этого дня.

Он грубо, почти болезненно впился в её губы в последнем, отчаянном поцелуе. В этом жесте было всё: и его матерная ярость, и его извращенная любовь, и прощание.