Текст книги "Девочка для Шторма (СИ)"

Автор книги: Ольга Медная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц)

Глава 15. Тень Майи

Тишина в особняке Шторма имела свой особенный вкус – металлический, холодный, с привкусом дорогого парфюма и старой пыли, которую не успевали вытирать слуги в тех комнатах, где никто не жил. Я сидела в спальне у окна и смотрела, как за панорамным стеклом медленно догорает закат. Солнце тонуло в кронах вековых сосен, окружавших поместье, окрашивая всё вокруг в цвет запекшейся крови.

Прошло две недели с того дня, как Рита разрушила мой мир в том кафе, и две недели с тех пор, как Шторм официально превратил меня в свою собственность.

Мой распорядок дня был пугающе простым. Завтрак под присмотром Ганса, который теперь больше напоминал тень, чем человека. Тренировки в спортзале, где я до изнеможения била грушу, представляя на её месте лицо Шторма или своё собственное. Вечера в гостиной, где я была обязана присутствовать, пока он решал дела по телефону, едва удостоив меня взглядом, но при этом ни на секунду не выпуская из зоны своей видимости.

Я была пленницей. Но самое страшное заключалось в том, что прутья моей клетки были выкованы из того пугающего притяжения, которое я испытывала к человеку, сломавшему мою жизнь.

Дверь спальни была открыта. Всегда открыта. Таков был его приказ. Я слышала мерные шаги охраны в коридоре. Они не заходили внутрь, но их присутствие ощущалось как липкий туман, проникающий в легкие.

– Лиза, – негромкий голос Ганса заставил меня вздрогнуть. Он стоял в дверном проеме, глядя на меня со странным выражением лица – смесью жалости и профессиональной отстраненности.

– Что-то случилось? – я не обернулась. Мне не хотелось видеть его сочувствие.

– Тебе письмо. Точнее, записка. Принес курьер, – он помедлил. – Босс еще не видел. Он на встрече в городе.

Это было странно. Все мои контакты с внешним миром были обрезаны. Телефон прослушивался, интернет фильтровался. Я спрыгнула с подоконника и подошла к Гансу. В его руке был мятый клочок бумаги. Я взяла его, и сердце пропустило удар. Знакомый почерк. Нервный, размашистый, с вечно недописанными хвостиками у букв.

Майя.

«Лиза, пожалуйста. Мне не к кому больше идти. Я влипла по-крупному. Если я не отдам долг до конца недели, меня просто не станет. Они знают, где я живу. Они знают про маму. Помоги мне, сестренка. Пожалуйста».

Внизу был указан адрес заброшенного склада на окраине и время.

Холод прошел по моей спине. Майя всегда была магнитом для неприятностей, но это… это звучало как смертный приговор. Она была моей единственной связью с той, прежней жизнью, где не было Шторма, портов и убийств. И теперь эта связь была под угрозой.

– Ганс, мне нужно уйти, – я подняла на него глаза, полные отчаяния. – Всего на час. Пожалуйста. Ты ведь знаешь, где это. Помоги мне выехать незаметно.

Ганс покачал головой, и его лицо стало каменным.

– Лиза, ты знаешь правила. Если ты выйдешь за ворота без него – это конец. И для тебя, и для меня. Шторм не прощает предательства.

– Обратись к нему, – коротко бросил Ганс. – Это единственный путь.

Я скомкала записку в кулаке. Обратиться к нему. Просить о помощи человека, который, возможно, сам подстроил болезнь моей матери. Снова стать должницей. Снова подставить шею под его ладонь и ждать, когда он решит сжать пальцы.

Я понимала, что это ловушка. Еще одна нить, которую он намотает на свой палец, чтобы я не могла даже шевельнуться. Но лицо Майи, её смех, её вечные нелепые просьбы – всё это пронеслось перед глазами. Я не могла позволить ей погибнуть только из-за своей гордости.

Я вышла из комнаты, не глядя на Ганса. Мои шаги гулко отдавались в пустом коридоре. Я знала, где он. В своем кабинете.

Охрана у дверей кабинета расступилась без слов. Они знали: мне можно входить. Я была его «особым гостем», его драгоценным трофеем.

Я толкнула тяжелые дубовые двери. В кабинете царил полумрак, нарушаемый только светом настольной лампы. Шторм сидел в своем кресле, откинувшись на спинку. В руке он держал стакан с виски, лед тихо позвякивал о стекло. Он не поднял головы, но я знала, что он почувствовал моё появление каждой порой своей кожи.

– Ты редко заходишь сама, Лиза, – его голос был низким, обволакивающим, как патока. – Обычно мне приходится посылать за тобой Ганса. Что изменилось?

Я подошла к его столу, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. Каждое движение давалось с трудом, словно я шла через густую смолу.

– Мне нужна твоя помощь, – выдохнула я.

Шторм медленно поднял голову. В его глазах вспыхнул опасный огонек интереса. Он поставил стакан на стол и подался вперед, скрестив пальцы на полированной поверхности.

– Помощь? – он смаковал это слово. – Девочка, которая две недели смотрела на меня как на личного врага, пришла просить о помощи? Это должно быть что-то действительно важное.

Я молча положила мятую записку на стол. Он не спеша разгладил её ладонью, пробежал глазами по строчкам. Его лицо не изменилось, но я заметила, как на его челюсти заиграли желваки.

– Майя, – произнес он почти нежно. – Твоя непутевая сестра. Опять казино? Или на этот раз что-то посерьезнее?

– Помоги ей, – мой голос был едва слышным шепотом. – Пожалуйста.

– Я могу всё, Лиза, – он встал, медленно обходя стол. Он двигался как хищник, который точно знает, что добыче некуда бежать. – Вопрос в другом. Почему я должен это делать?

Он остановился прямо передо мной. Его рост, его мощь, его запах – всё это обрушилось на меня, заставляя инстинктивно сделать шаг назад, но я уперлась спиной в холодный край стола. Он положил руки по обе стороны от моих бедер, запирая меня в кольцо своего присутствия.

– Ты просишь за нее, – продолжал он, наклоняясь так близко, что я чувствовала его дыхание на своих губах. – Но что ты готова дать взамен? Твоя благодарность – вещь эфемерная. Твоя покорность до сих пор была вынужденной. Мне нужно что-то большее.

– Ты и так забрал у меня всё! – взорвалась я, упираясь ладонями в стол. – Ты запер меня здесь! Ты приставил ко мне псов! Что тебе еще нужно?!

Шторм накрыл мои запястья одной рукой, сжимая их безболезненно, но надежно. Его глаза потемнели, в них отразилось то самое патологическое пламя, которое я видела в ту ночь нашего «наказания».

– Мне нужна ты, Лиза. Вся. Без остатка. Без этих твоих мыслей о побеге, без скрытой ненависти в глазах. Я хочу, чтобы ты приняла свою клетку. Чтобы ты перестала бороться со мной и начала бороться на моей стороне.

Он коснулся пальцами моей щеки, ведя вниз к шее. Я замерла, не в силах пошевелиться. Притяжение, которое я так отчаянно пыталась подавить, вспыхнуло с новой силой. Это было безумие – хотеть этого человека, зная, кто он такой. Но моё тело предавало меня, отзываясь на каждый его жест.

– Если я спасу Майю, – прошептал он, – ты забудешь о том, что написано в бумагах Риты. Ты перестанешь задавать вопросы. Ты будешь принадлежать мне не потому, что у тебя нет выхода, а потому, что ты сама так решила.

Я смотрела в его глаза и видела в них бездну. Он не просто хотел спасти Майю – он хотел окончательно сломить мой дух, купив мою жизнь ценой жизни моей сестры и матери. И самое страшное было в том, что у меня не было выбора.

Его ладонь переместилась на затылок, пальцы запутались в моих волосах, резко дернув голову назад. Я вскрикнула, но это был не крик боли, а стон капитуляции. Мои губы оказались в сантиметре от его.

– Да, – прошептала я, глядя прямо в его бездну. – Если это цена – я плачу её.

Шторм на мгновение замер, словно проверяя мою решимость. Это не было актом любви. Это был акт обладания.

– Смотри на меня, Лизок, – прорычал он, отстраняясь лишь на миг. – Я хочу, чтобы ты видела того, кто теперь владеет твоим телом.

Я смотрела в его лицо – напряженное, хищное, лишенное всякой маски. В этот момент он не был Штормом, великим боссом. Он был мужчиной, который терял рассудок от собственной одержимости. Он смотрел на меня так, словно хотел поглотить, растворить в себе.

– Ты моя, – шептал он между хриплыми вдохами, сминая мою грудь ладонями. – Ты никуда не уйдешь. Я сожгу этот город, если ты попытаешься скрыться.

Его патологическая потребность контролировать каждый мой вдох – всё это изливалось в этом акте близости. Я чувствовала, как под его напором рушатся мои последние внутренние бастионы. Я была разбита, растоптана, но в то же время – жива так, как никогда раньше.

Он неожиданно отпрянул от меня, оставляя меня в легком бреду, взял телефон, и через короткий звонок произнес:

– Ганс уже выехал за твоей сестрой, – произнес он своим обычным холодным тоном, хотя его голос всё еще немного вибрировал. – Через час она будет в безопасности. Но ты… ты остаешься здесь. Навсегда.

Я осталась сидеть на столе, пытаясь дрожащими руками запахнуть остатки блузки. Внутри меня было пусто и холодно, несмотря на недавний жар. Я спасла Майю. Но цена оказалась выше, чем я предполагала. Я не просто отдала ему свое тело – я дала ему ключ от своей души, и теперь он никогда не повернет его в замке обратно.

Глава 16. Грань безумия

Момент, когда Шторм сухим, будничным тоном сообщил, что вопрос с Майей решен, и теперь её сестра находится под охраной, где до неё не дотянутся ни старые долги, ни жадные руки коллекторов, Лиза впервые за долгое время по-настоящему выдохнула. Тяжелый ком, стоявший в горле неделями, наконец растворился.

Она смотрела в окно на серый пейзаж, и внутри медленно разливалось непривычное тепло. Шторм не просто сдержал слово – он сделал это без лишних условий, почти рыцарским жестом, который никак не вязался с его репутацией безжалостного дельца. В эти минуты ей хотелось подойти к нему, коснуться его руки и просто сказать «спасибо», позволив себе ту самую «оттепель», к которой так стремилось её измученное сердце.

Но едва она делала шаг навстречу этой мысли, как в голове всплывал ядовитый образ Риты.

Слова и те обрывки документов, которые она мельком видела, жгли сознание сильнее любого мороза. Рита била в самое больное, зная, что Лиза больше всего на свете боится оказаться похожей на женщину, которая едва не разрушила их жизни.

Было ли это правдой, или очередной изощренной ложью? Доказательства, которые предъявила Рита, выглядели пугающе убедительно, и этот тёмный секрет стоял между Лизой и Штормом невидимой стеной.

Она чувствовала, как её неумолимо тянет к нему. Она начала замечать не только его властность, но и то, как он замирает, прислушиваясь к её шагам; как его голос становится на тон ниже, когда он обращается к ней. Привязанность пускала корни вопреки логике и страху.

Эта неопределенность не давала ей окончательно «оттаять». Лиза металась между благодарностью за спасенную сестру и ледяным ужасом перед собственной кровью. Она смотрела на Шторма, и в её глазах читалась не только зарождающаяся нежность, но и глубокая, затаенная боль человека, который боится, что его единственное убежище превратится в пепел, как только правда выйдет наружу.

В это время Ганс, бессменный адъютант и тень своего преданного друга, стоял у окна, заложив руки за спину. Его фигура казалась высеченной из серого гранита.

– Она тебя размягчает, Шторм, – голос Ганса прозвучал сухо, без тени почтения, которое он обычно демонстрировал на людях. – Ты стал медленнее принимать решения, блядь Ты оглядываешься на её реакцию. В нашем деле «оглядываться» – значит подставить затылок под пулю. Неужели ты нихуя не видишь?!

Шторм, сидевший за массивным столом, даже не поднял взгляда от бумаг. Его пальцы, сжимавшие дорогую ручку, едва заметно напряглись.

– Лиза – часть договора, Ганс. Не более.

– Пиздёшь самому себе – худший вид предательства, – Ганс обернулся, и его холодные глаза впились в лицо Шторма. – Ты втащил её в свой ад, сделал её якобы своей «женой», но сам смакуешь этот факт… Смотри, как бы эта «девочка» не стала твоим единственным уязвимым местом… или «юридическим палачом».

Шторм ничего не ответил, но когда Ганс вышел, он скомкал лист бумаги, превращая важный отчет в бесформенный комок. Слова Ганса зудели под кожей, как начинающееся воспаление.

Днем туман рассеялся, уступив место колючему холоду. Лиза, кутаясь в тонкое пальто, вышла в сад – единственное место, где стены особняка не давили на неё так сильно. Она не ждала гостей, но когда у кованых ворот остановился неприметный черный автомобиль, сердце пропустило удар.

Из машины вышел мужчина. Высокий, подтянутый, в строгом пальто, которое не могло скрыть военной выправки. Это был Воронов – следователь, с которым Лиза была знакома еще в «прошлой» жизни, и который спровоцировал «свадьбу» со Штормом, когда Рита хотела его подставить. Но она не знала, что Воронов старый друг семьи Лизы.

– Лиза? – он сделал шаг вперед, вглядываясь в её лицо через прутья ограды. – Я едва нашел тебя. Ходят слухи… страшные слухи о том, почему твоя мама заболела. Это правда?

Лиза подошла ближе, чувствуя странную смесь облегчения и ужаса. Воронов олицетворял закон, порядок и ту нормальность, которую она потеряла.

– Вам нельзя здесь находиться. – обеспокоенно шепнула Лиза, боясь что Шторм сейчас появится.

– Я пришел помочь, я не верю, что Ваш брак обоюдный – он перехватил её пальцы, вцепившиеся в решетку. – Лиза, если он держит тебя силой, если он угрожает… я могу вытащить тебя. У меня есть связи, мы спрячем тебя по программе защиты.

Она смотрела в его добрые, обеспокоенные глаза и на мгновение позволила себе слабость – просто постоять рядом с человеком, который не хотел от неё подчинения или платы. Она что-то тихо отвечала ему, качая головой, а Воронов, порывисто подавшись вперед, накрыл её ладонь своей.

В этот момент тишину сада разорвал резкий, надрывный хлопок массивных дверей.

Лиза вздрогнула и обернулась. Шторм замер в нескольких метрах. Двери особняка распахнулась с такой силой, что, казалось, петли не выдержат.

Шторм шел медленно, и эта медлительность была страшнее любого крика. Его аура, обычно контролируемая и холодная, сейчас вибрировала от ярости. Взгляд, направленный на Воронова, обещал не просто расправу, а полное уничтожение.

– Отойди от неё, – голос Шторма был низким, почти шепотом, но от него по спине Лизы пробежал мороз.

– Это не то, что ты думаешь! – Лиза сделала шаг назад, инстинктивно пытаясь загородить собой Воронова.

Это было ошибкой. Шторм увидел этот жест – попытку защитить другого мужчину – и его лицо превратилось в маску из белого мрамора.

– Не то? – он уже был рядом, его рука мертвой хваткой вцепилась в локоть Лизы, рывком оттаскивая её к себе. – Моя вещь стоит у моих ворот и обсуждает планы побега с цепным псом закона?

Воронов, несмотря на явную опасность, не отступил.

– Она не вещь, Шторм. И если ты…

– Еще одно слово, и я забуду, что ты при исполнении, – перебил его Шторм, и в его глазах вспыхнуло то самое «безумие шторма», о котором предупреждал Ганс. – Лиза пойдет в дом. А ты исчезнешь. И если я еще раз увижу твою тень в радиусе километра от моей собственности – тебя не найдут даже твои коллеги.

– Уходите, пожалуйста! – крикнула Лиза, видя, как рука Шторма скользнула под полу пиджака.

Воронов колебался секунду, глядя на побледневшую Лизу, затем, стиснув зубы, сел в машину. Как только автомобиль скрылся за поворотом, Шторм развернул Лизу к себе, сжимая её плечи так сильно, что она вскрикнула.

– Значит, «размягчает»? – прошипел он, встряхивая её. – Ганс прав, я стал слишком добр к тебе.

– Он просто старый знакомый! Он хотел предложить помощь, спрашивал про маму! – Лиза пыталась вырваться, но он был подобен стихии.

– Помочь? – Шторм рывком притянул её лицо к своему, так что она почувствовала жар его дыхания. – Никто не поможет тебе уйти от меня. Запомни это, Лиза. Ты можешь меня ненавидеть, можешь бояться, но ты никогда не будешь смотреть на другого так, как только что смотрела на него.

* * *

Когда машина Воронова скрылась за поворотом, а тяжелая поступь Шторма за спиной на мгновение стихла, мир вокруг Лизы вдруг начал терять очертания. Яростный напор Шторма, его ледяные глаза, разговоры о маме и это внезапное столкновение с прошлым в лице следователя сработали как детонатор.

Воздух сделался густым и липким, словно туман снова сгустился, но теперь – внутри её легких. Лиза попыталась сделать вдох, но грудную клетку стянуло невидимым обручем. Ноги стали ватными, а звук собственного пульса в ушах превратился в оглушительный набат.

– Лиза? – голос Шторма донесся будто из-под толщи воды, растеряв свою недавнюю сталь.

Она покачнулась. Гравий под ногами поплыл в сторону, а небо над головой угрожающе накренилось. В глазах замелькали белые искры, складываясь в те самые пугающие медицинские документы, которые Рита предоставила. «Шторм подстроил болезнь твоей матери» – эти фразы зазвучали в голове с новой силой, смешиваясь с холодом зимнего сада.

Лиза прижала ладонь к виску, пытаясь удержать ускользающую реальность. Лицо её стало мертвенно-бледным, а на лбу выступила холодная испарина. Сердце колотилось так неровно, что каждый удар отзывался тошнотой.

– Мне... мне нечем дышать, – прошептала она, не узнавая собственного голоса.

Она начала оседать на землю, но Шторм, чья ярость в мгновение ока сменилась натянутой тревогой, успел подхватить её раньше, чем она коснулась камней. Его руки, только что сжимавшие её плечи с жесткостью захватчика, теперь держали на удивление бережно.

– Лиза! Смотри на меня! – приказал он, встряхивая её, но она лишь бессильно уронила голову ему на плечо.

В этот момент для неё всё окончательно померкло. Сознание, не выдержавшее столкновения между зарождающейся привязанностью к своему похитителю и жутким страхом перед собственным безумием, просто отключилось, погружая её в спасительную темноту.

Глава 17. Вкус железа

Тьма отступила неохотно, сменяясь мягким светом ночников и тихим, мерным писком медицинского монитора. Лиза открыла глаза и не сразу поняла, где находится. Потолок спальни в особняке казался бесконечно высоким, а постель – слишком мягкой.

– Давление стабилизировалось. Типичный вегетативный криз на фоне хронического стресса, – раздался в стороне незнакомый мужской голос. – Ей нужен покой, Шторм. Никаких потрясений.

– Покой – это роскошь, которую я не всегда могу ей обеспечить, – голос Шторма прозвучал совсем рядом. В нем не было прежней ярости, только глухая, тяжелая усталость.

Когда врач вышел, Шторм подошел к кровати. Лиза видела его силуэт – темный, давящий, но в то же время дарящий странное чувство защищенности. Он присел на край, и матрас прогнулся под его весом.

– Ты напугала меня, – произнес он, и в этом честном признании было больше интимности, чем в любом поцелуе. – Не смей больше так делать. Из-за какого-то следователя…

– Это не из-за него, – прошептала Лиза, пытаясь сглотнуть сухость в горле. – Просто всё сразу. Майя, Рита, эти бумаги…

Она замолчала, не решаясь сказать о главном страхе – о болезни матери. Шторм накрыл её руку своей ладонью. Его пальцы были горячими, и Лиза, вопреки здравому смыслу, не отстранилась. Она чувствовала, как к ней возвращаются силы, а вместе с ними и осознание: он защитил её сестру. Он – её единственная реальная опора, какой бы колючей и опасной она ни была.

– Собирайся, – внезапно сказал он через несколько минут. – Врач сказал, что тебе лучше. Ты поедешь со мной.

– Куда? – вскинулась она.

– На встречу. Ганс считает, что ты меня «размягчаешь». Пора показать тебе, как выглядит мой мир без прикрас. И заодно убедиться, что ты под моим присмотром.

Поездка длилась больше часа. Лиза сидела на заднем сиденье внедорожника, глядя на затылок Шторма. Она чувствовала, как внутри неё снова начинает расти то самое «оттаивание», о котором она боялась признаться себе. Он взял её с собой – значит, доверяет? Или просто не хочет выпускать из клетки?

Машина остановилась у заброшенного складского терминала на окраине порта. Воздух здесь был пропитан запахом мазута и гнилой воды.

– Сиди в машине, – коротко бросил Шторм.

Но Лиза не могла сидеть. Как только он вышел в сопровождении Ганса и двоих охранников, она приоткрыла окно, а затем, поддавшись импульсу, тихо выскользнула из салона, прячась за бетонными колоннами.

«Сделка» не была похожа на переговоры бизнесменов. В центре пустого ангара стояли трое мужчин, скованных страхом. Перед ними, заложив руки в карманы дорогого пальто, стоял Шторм.

– Вы решили, что раз я занят личными делами, то можно урезать мою долю? – голос Шторма разносился под сводами склада, как удар хлыста.

– Шторм, мы всё вернем, просто заминка с логистикой… – начал один из мужчин, бледный и потный.

Шторм не дослушал. Одним резким, почти ленивым движением он нанес удар в челюсть говорившему. Лиза вскрикнула про себя, прижав ладонь к губам. Она видела, как человек рухнул на колени, а Шторм, не меняясь в лице, кивнул Гансу.

То, что последовало дальше, не имело ничего общего с тем мужчиной, который два часа назад бережно держал её за руку у постели. Это была чистая, концентрированная жестокость. Шторм не просто наказывал – он методично ломал их волю. Когда один из пленников попытался потянуться к карману, Шторм перехватил его руку и с сухим хрустом вывернул кисть. Крик боли эхом отразился от железных стен.

Лиза смотрела на его профиль – жесткий, хищный, абсолютно лишенный сострадания. В этот момент она поняла, что имел в виду Ганс. Шторм не просто играл в опасные игры, он был самой опасностью.

Он обернулся к Гансу, вытирая руки белоснежным платком, на котором расплывалось алое пятно.

– Вывези их в лес. Пусть подумают до утра. Если цифры не сойдутся – закопай.

Шторм направился обратно к машине, и Лиза едва успела заскочить внутрь и прикрыть дверь. Когда он сел рядом, от него пахло холодом и едва уловимо – железом. Кровью.

Он посмотрел на неё, и в его глазах всё еще горел тот первобытный, беспощадный огонь. Лиза сжалась в углу сиденья. Привязанность, которая только что начала расцветать в её сердце, столкнулась с ледяным осознанием: она привязывается к чудовищу. И самое страшное было в том, что даже видя эту жестокость, она не чувствовала желания сбежать.

– Ты видела, – не спросил, а утвердительно сказал Шторм, глядя на её дрожащие руки.

– Видела, – выдохнула она.

– Теперь ты знаешь, кто я. Не строй иллюзий, Лиза. В этом мире выживают только те, кто бьет первым.

Он приказал водителю трогаться, а Лиза всю дорогу смотрела на свои руки, думая о том, что её «оттепель» может закончиться тем же самым пеплом, в который он только что превратил жизни тех людей.

Поездка длилась больше часа. В салоне внедорожника царило тяжелое молчание, прерываемое лишь шорохом шин по асфальту. Лиза сидела на заднем сиденье, шок и слабость от обморока путали мысли еще больше.

Шторм, сидевший впереди, не оборачивался, но его мысли были сосредоточены исключительно на ней. Внутри него боролись два абсолютно разных человека. Один из них – расчетливый делец – злился на самого себя. «Ганс прав, – думал Шторм, сжимая кожаную обивку кресла. – Я тащу её в самое пекло только потому, что боюсь оставить одну. Боюсь, что пока меня нет, она снова решит, что ей нужно бежать. Или появится кто-то „нормальный“, вроде этого следователя», и она найдет в нём защиту и поддержку.

Он чувствовал её присутствие кожей. Каждое её глубокое дыхание, каждый шорох одежды отдавались в нем странным напряжением. «Она словно вирус, – мелькнуло у него в голове. – Проникла под защиту, нашла брешь в броне. Я должен был оставить её в особняке, обеспечить покой, как рекомендовал врач. Но вместо этого я везу её смотреть на то, как я ломаю людей. Хочу ли я её напугать? Или хочу, чтобы она приняла меня целиком, со всей этой грязью?» Он понимал, что сегодняшняя «сделка» будет кровавой, и часть его садистски наслаждалась мыслью о том, что Лиза увидит его настоящую сущность. Это был его способ сжечь мосты – если она не отвернется даже после этого, значит, она действительно принадлежит ему до самого дна своей души.