Текст книги "Девочка для Шторма (СИ)"
Автор книги: Ольга Медная
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 10 страниц)
Глава 8. Клыки под шёлком
Прием в честь помолвки больше походил на смотр войск, чем на праздник. Особняк Шторма сиял огнями, но за каждым кустом в саду и за каждой портьерой в зале скрывались вооруженные люди Ганса. Гости – верхушка криминального и делового мира – прибывали на бронированных лимузинах, привозя с собой шлейф власти и запаха больших, грязных денег.
Лиза стояла перед зеркалом в полный рост. На ней было платье цвета «холодное золото», которое облегало её тело, как чешуя. Оно было закрытым спереди, но полностью обнажало спину до самого крестца – дерзко, вызывающе, в стиле женщины, которой нечего скрывать, кроме своих мыслей.
– Ты выглядишь как королева, которой собираются отрубить голову, – раздался голос Шторма.
Он вошел в комнату, застегивая на ходу запонку. Черный смокинг делал его еще массивнее и опаснее. Он подошел к ней сзади, его взгляд в зеркале встретился с её.
– У тебя руки дрожат, – заметил он, коснувшись её пальцев своими. – Помни: сегодня ты не защищаешься. Ты нападаешь. Рита думает, что ты – её десерт. Покажи ей, что ты – кость, которой она подавится.
– Я готова, – Лиза выпрямила спину. В её клатче лежал не телефон, а тонкая папка с распечатками банковских проводок фонда Риты.
Зал был полон. Ганза, министр из Москвы, десяток других лиц, которые Лиза видела в досье Шторма. Когда они вошли, музыка на мгновение затихла. Лиза чувствовала на себе сотни взглядов: презрительных, оценивающих, похотливых.
Рита стояла в центре зала в кроваво-красном платье, окруженная свитой из «сочувствующих» подруг и пары влиятельных бизнесменов, которых она успела обработать.
– О, Артур! – воскликнула она, когда они подошли. Её голос был сладким, как перезрелый фрукт. – Какое мужество – вывести свою «невесту» в свет после тех слухов о полиции. Лизонька, дорогая, ты не выглядишь счастливой. Неужели корсет слишком тугой? Или совесть жмет?
Шторм промолчал, лишь чуть сжал локоть Лизы. Это был знак: «Твой ход».
Лиза сделала шаг вперед, отпуская руку Шторма. Она улыбнулась – той самой холодной, профессиональной улыбкой, от которой у её оппонентов на студенческих дебатах холодели ладони.
– Рита, я тронута вашей заботой о моем комфорте, – громко произнесла Лиза. В зале начало становиться тихо. – Но меня больше беспокоит ваш комфорт. Особенно в свете последних аудиторских проверок фонда «Сердце детям».
Улыбка Риты слегка дрогнула.
– О чем ты шепчешь, девочка? Какой аудит?
– Тот самый, который выявил, что семьдесят процентов пожертвований за последний год ушли на счета панамской компании, зарегистрированной на имя вашей двоюродной сестры, – Лиза достала из клатча сложенный лист и протянула его Рите. – Вот выписка. Сумма впечатляющая – двенадцать миллионов евро. Как вы думаете, Ганза, – Лиза обернулась к грузному мужчине, который с интересом наблюдал за сценой, – как в вашем кругу называют тех, кто ворует у «своих», прикрываясь благотворительностью?
Ганза прищурился. В его мире «крысятничество» было грехом тяжелее убийства.
– Их называют покойниками, девочка, – гулким басом ответил он.
Рита побледнела. Она схватила лист, её глаза бешено забегали по строчкам.
– Это фальшивка! Шторм, она подставила меня! Она же юрист, она умеет рисовать цифры!
– Цифры не рисуют, Рита. Их подтверждают банки, – Лиза сделала еще один шаг, сокращая дистанцию до минимума. Теперь она была выше Риты на целую голову за счет шпилек. – Вы пытались обвинить меня в связях с полицией, чтобы отвлечь внимание от собственного воровства. Но вы забыли одну деталь: я профессионал. И если я берусь за дело, я довожу его до приговора.
Шторм подошел к ним, вальяжно засунув руки в карманы брюк.
– Рита, я разочарован, – его голос звучал как приговор. – Я думал, ты умнее. У тебя есть час, чтобы покинуть этот дом. И сутки, чтобы вернуть деньги. После этого… Ганс очень хочет задать тебе пару вопросов лично.
Рита огляделась. Никто не смотрел на неё с сочувствием. Те, кто минуту назад целовал ей руки, теперь отводили глаза. Она была списана. Унижена публично, на глазах у всей элиты города.
– Ты… ты еще пожалеешь об этом, сука! – прошипела она Лизе, прежде чем развернуться и почти выбежать из зала.
Музыка заиграла снова, но тон приема изменился. На Лизу теперь смотрели иначе. В ней увидели не «игрушку» Шторма, а опасное оружие, которое он держит при себе.
Шторм притянул Лизу к себе и закружил в медленном танце.
– Ты была великолепна, – прошептал он ей на ухо. – Ты видела их лица? Ты только что купила себе право на уважение в этом гадюшнике.
– Я чувствую себя грязной, – честно ответила Лиза, положив голову ему на плечо.
– Это не грязь, Лизок. Это запах силы. Привыкай, – он прижал её к себе плотнее. – Но не расслабляйся. Рита – это просто мелкая сошка. Настоящие волки еще не вышли из тени.
В этот момент Лиза поймала взгляд Ганса. Он стоял у бара и медленно пил виски, не сводя с неё глаз. В его взгляде не было уважения. В нем была холодная ненависть и расчет. Лиза поняла: она устранила одну угрозу, но сделала себя врагом номер один для тех, кто не хотел видеть её рядом со Штормом.
– Пойдем на балкон, – внезапно сказал Шторм. – Мне нужно показать тебе кое-что.
На балконе было прохладно. Город внизу мерцал миллионами огней. Шторм достал из кармана коробочку и открыл её. Внутри сверкало кольцо с огромным изумрудом, окруженным черными бриллиантами.
– Это не просто кольцо, – он надел его на её палец. Кольцо было тяжелым и холодным. – Это твой пропуск везде. Любой мой человек, увидев его, поймет: твой приказ – это мой приказ.
Он поднял её лицо за подбородок.
– Ты теперь не просто Лиза. Ты – часть меня. И если кто-то захочет ударить по мне, он ударит по тебе. Ты готова к этому?
Лиза посмотрела на изумруд, который в темноте казался глазом змеи.
– У меня нет выбора, Шторм. Вы его не оставили.
– Выбор есть всегда, – он склонился и поцеловал её – на этот раз медленно, почти нежно, что пугало больше любой грубости. – Но ты выбрала выжить. И мне это нравится.
******
Дорогие мои, читатели!
Пожалуйста, не стесняйтесь оставлять комментарии – мне искренне интересно:
какие моменты вас зацепили;
какие герои кажутся наиболее интересными и запоминающимися;
что вызывает эмоции – радость, волнение, сопереживание;
Ваши мысли помогают не только мне, но и другим читателям – ведь именно в обсуждении рождаются самые интересные идеи и новые взгляды на историю.
Также буду очень благодарна, если вы подпишитесь на мою страницу, это вдохновляет меня.
Глава 9: Танцы на битом стекле
Очередной вечер в загородной резиденции Шторма пах не соснами, а дорогим воском и оружейным маслом. Лиза стояла перед зеркалом в гардеробной, глядя на свое отражение, и не узнавала ту девушку, что смотрела на неё в ответ. Платье цвета переспелой вишни облегало тело как вторая кожа, обнажая плечи и слишком глубокий вырез.
– Слишком вызывающе, – прошептала она, пытаясь подтянуть ткань выше.
– В самый раз, чтобы я не мог думать ни о чем, кроме того, как содрать это с тебя зубами, – раздался хриплый голос от двери.
Шторм стоял, прислонившись к косяку. Белая рубашка расстегнута на две пуговицы, в руке стакан с темным янтарным виски. Он смотрел на неё не как мужчина на женщину, а как хищник на добычу, которую он уже пометил, но еще не решил, когда именно прикончит.
– Тебе не обязательно так выражаться, Артур, – Лиза старалась, чтобы голос звучал ровно, по-деловому. – Мы договорились. Я привожу в порядок твои дела с логистической компанией, ты оплачиваешь счета клиники. Мой внешний вид – лишь часть декорации для приема.
– Твой внешний вид – это мой статус, – он в два шага преодолел расстояние между ними. От него пахло морозом и опасностью. – Сегодня приедут люди, которые привыкли брать то, что плохо лежит. Ты – юрист. Ты должна выглядеть так, чтобы им хотелось подписать контракт, даже если там написано, что они продают мне свои почки.
Он протянул руку и коснулся её шеи. Его пальцы, огрубевшие, с мелкими шрамами на костяшках, медленно скользнули вниз к ключице. Лиза вздрогнула, по телу пробежал ток. Она ненавидела эту реакцию. Её мозг кричал: «Беги!», а тело предательски плавилось под его тяжелым взглядом.
– Не трогай меня, – выдохнула она.
– А то что? – Шторм ухмыльнулся, его лицо оказалось в сантиметре от её лица. – Вызовешь полицию? Я и есть полиция в этом городе, Лиза. Я и есть закон.
Он резко отстранился, залпом допил виски и поставил стакан на туалетный столик с таким стуком, что Лиза подпрыгнула.
– Иди вниз. Ганс уже проверил гостей. И постарайся не выглядеть так, будто тебя ведут на эшафот. Улыбайся. Сука, просто улыбайся, это не больно.
Внизу, в огромном зале с панорамными окнами, уже собралась «элита» криминального мира. Воздух был пропитан фальшивым дружелюбием и реальной угрозой. Лиза чувствовала на себе взгляды – липкие, оценивающие.
– Наша маленькая отличница, – раздался за спиной вкрадчивый женский голос.
Рита. Она выглядела как черная вдова в своем обтягивающем комбинезоне. В её руках был бокал шампанского, который она держала так, будто это был кинжал.
– Здравствуй, Рита, – сухо ответила Лиза.
– Ты думаешь, ты здесь надолго? – Рита подошла ближе, обдав её запахом тяжелого парфюма. – Шторм любит новые игрушки. Чистые, наивные, с запахом университетских библиотек. Но игрушки ломаются. Ты просто очередной способ спустить пар.
– Я здесь работаю, – отрезала Лиза.
– Мы все здесь «работаем», детка. Только должности разные. Твоя – временная подстилка с дипломом. Посмотри на него.
Лиза перевела взгляд. Шторм стоял в кругу мужчин, что-то жестко выговаривая человеку, который был вдвое старше его. В какой-то момент он перехватил взгляд Лизы, и его глаза на мгновение смягчились, но тут же превратились в два холодных куска льда.
– Он не умеет любить, – прошептала Рита ей на ухо. – Он умеет только владеть.
Вечер тянулся бесконечно. Лиза лавировала между гостями, вставляя юридические термины в разговоры о поставках и «крышевании». Её рассудительность и холодная вежливость сбивали бандитов с толку. Она была для них инопланетным существом.
К середине ночи напряжение достигло пика. Один из гостей, крупный делец из соседнего региона по прозвищу Боров, явно перебрал с алкоголем. Он подошел к Лизе, когда та стояла у фуршетного стола.
– Слышь, юристка... – он положил тяжелую, потную ладонь ей на талию. – Слышал, ты по бумажкам мастак. А как насчет практики? Шторм парень не жадный, может, одолжит тебя на ночь? Мне как раз нужно один иск... обкашлять.
Лиза застыла. Отвращение подступило к горлу.
– Уберите руку. Сейчас же.
– Ого, с характером! – Боров заржал, сильнее сжимая её бедро. – Люблю таких. Сколько за тебя забашляли? Я удвою.
Музыка в зале внезапно стихла. Не по сигналу диджея – просто стало тихо. Тишина, которая бывает перед взрывом. Лиза увидела, как Ганс, стоявший у колонны, медленно отделился от нее и двинулся в их сторону, но Шторм был быстрее.
Он возник из ниоткуда. Его движение было смазанным, быстрым. Секунда – и рука Борова была вывернута под неестественным углом. Хруст костей отчетливо прозвучал в замолкшем зале.
– А-а-а-а! – взвыл Боров, падая на колени.
– Ты что-то сказал про «одолжить»? – голос Шторма был тихим, почти нежным, и от этого волосы на затылке Лизы встали дыбом. – Я не расслышал. Повтори.
– Шторм, я... я просто пошутил... – прохрипел Боров, обливаясь потом.
– Плохая шутка, – Шторм наступил лакированным туфлем на его здоровую руку. – Лиза – это не вещь. Это моя собственность. А за порчу моей собственности я вырываю язык. Ганс, выведи его. И проследи, чтобы он больше никогда не мог ничего «обкашлять».
Ганс молча подхватил стонущего Борова подмышки и потащил к выходу. Гости поспешно отвели глаза, возвращаясь к разговорам, словно ничего не произошло.
Шторм повернулся к Лизе. В его глазах полыхало безумие. Он схватил её за руку и потащил прочь из зала, на балкон, подальше от лишних ушей.
– Ты довольна? – прорычал он, прижимая её к перилам. – Довольна тем, что из-за твоей «чистоты» мне приходится пачкать руки об это дерьмо прямо на приеме?
– Я не просила тебя об этом! – вскинулась Лиза, хотя сердце колотилось где-то в горле. – Ты сам устроил этот цирк! Ты сам заставил меня надеть это платье!
– Потому что я хотел, чтобы они видели, какая ты! – он ударил кулаком по перилам рядом с её головой. – Но я забыл, что волки не смотрят на овечку, они хотят её сожрать. А я не привык делиться, Лиза. Даже взглядом.
Он впился в её губы поцелуем, который больше походил на укус. В нем была горечь алкоголя, ярость и какая-то отчаянная, болезненная нужда. Лиза пыталась оттолкнуть его, но её руки бессильно опали на его грудь. Она чувствовала, как под тонкой тканью рубашки бешено бьется его сердце.
Он оторвался от её губ, тяжело дыша.
– Завтра ты переезжаешь в мою спальню. Никаких гостевых комнат. Никаких дверей на замке.
– Нет... – прошептала она.
– Да. И это не обсуждается. Если хочешь, чтобы твоя мать жила – ты будешь принадлежать мне. Без остатка.
Шторм развернулся и ушел, оставив её одну на холодном ветру. Лиза обхватила себя руками, чувствуя, как дрожат колени. Она посмотрела на свои пальцы – на них всё еще горел след от его хватки.
* * *
Дорогие мои, читатели!
Пожалуйста, не стесняйтесь оставлять комментарии – мне искренне интересно:
какие моменты вас зацепили;
какие герои кажутся наиболее интересными и запоминающимися;
что вызывает эмоции – радость, волнение, сопереживание;
Ваши мысли помогают не только мне, но и другим читателям – ведь именно в обсуждении рождаются самые интересные идеи и новые взгляды на историю.
Также буду очень благодарна, если вы подпишитесь на мою страницу, это вдохновляет меня.
Глава 10. Страховка на костях
Ночной особняк дышал тишиной, которая казалась Лизе более угрожающей, чем крики в «Инферно». После событий в порту и того, как Артема, избитого и сломленного, Ганс увез в неизвестном направлении, внутри Лизы что-то окончательно перегорело. Рассудительный юрист внутри неё больше не взывал к справедливости – он взывал к выживанию.
Она знала: Шторм не верит ей. Его поцелуи был со вкусом пепла, а его руки – тисками. Она для него – ценный трофей и опасный свидетель в одном флаконе. А свидетелей рано или поздно пускают в расход, какими бы чистыми ни были их глаза.
– Мне нужна страховка, – прошептала она в темноту. – Либо компромат, либо смерть.
Шторм уехал на «разборку» с остатками людей Саввы час назад. Ганс был с ним. В доме осталась только охрана на периметре и пара слуг, которые боялись собственной тени. Это был её единственный шанс.
Лиза выскользнула в коридор. Шелк ночной сорочки холодил кожу, босые ноги бесшумно ступали по дорогому паркету. Она знала, где находится кабинет. Вторая дверь в левом крыле. Там, в тяжелом дубовом столе, Шторм хранил «черную» папку – ту самую, где были оригиналы договоров с портовыми чиновниками и записи оффшорных транзакций. Грязь, способная утопить его трижды.
Дверь кабинета поддалась с тихим щелчком. Воздух здесь был густым от запаха его сигар и дорогого коньяка. Лиза замерла, прислушиваясь к биению собственного сердца. Оно колотило в ребра, как обезумевший метроном.
– Давай же, Лиза, ты юрист. Просто найди улики, – подгоняла она себя.
Она опустилась на колени перед столом. Верхний ящик закрыт. Второй – тоже. Шторм был параноиком, и это было оправдано. Лиза достала из кармана халата шпильку – Пальцы дрожали, металл скользил.
Щелчок.
Сердце провалилось куда-то в желудок. Ящик медленно выехал. Внутри лежала папка из грубой кожи. Лиза схватила её, лихорадочно перелистывая страницы. Цифры, подписи, печати... Это было оно. Золотой билет на волю или смертный приговор. Она достала телефон, чтобы отснять страницы. Вспышка в темноте кабинета показалась ей взрывом сверхновой.
Один кадр. Второй. Третий.
– Красиво работаешь. Даже жалко прерывать, – раздался из темноты угла голос, от которого у Лизы кровь превратилась в лед.
Она резко обернулась, выронив телефон. В глубоком кожаном кресле, которое полностью скрывала тень от тяжелых штор, сидел Шторм. Он даже не включил свет. В его руке тлел кончик сигареты, высвечивая на мгновение острые скулы и глаза, в которых не осталось ничего, кроме разочарования, смешанного с яростью.
– Шторм... – выдохнула она, пытаясь спрятать папку за спину, но это было нелепо.
Он медленно встал. Каждое его движение было наполнено ленивой грацией хищника, который точно знает, что добыче бежать некуда. Он подошел к столу и нажал на выключатель настольной лампы. Резкий свет ударил Лизе в глаза.
– Я ведь почти поверил, – тихо сказал он. Его голос был страшнее крика. – Почти поверил, что ты – та самая «чистая» девочка, которая просто попала в беду. Что ты дрожишь в моих руках, потому что боишься меня, а не потому, что просчитываешь, как бы поудобнее вонзить нож в спину.
– Я просто хотела обезопасить себя! – выкрикнула Лиза, отступая к окну. – Ты держишь меня как рабыню! Что мне оставалось делать? Ждать, пока ты решишь, что я больше не нужна?
Шторм рывком преодолел расстояние между ними и схватил её за горло. Не сильно, но так, чтобы она чувствовала каждое его движение. Он прижал её к стене, и папка с документами с глухим стуком упала на пол.
– Обезопасить? – он почти прошипел это ей в губы. – Знаешь, что в этой папке, маленькая юристка? Там имена людей, которые убьют тебя и твою мать раньше, чем ты успеешь дойти до ближайшего отделения полиции. Ты решила поиграть в шпионку, не понимая, что в этой игре у тебя нет ни одной фигуры.
– Тогда убей меня, – Лиза посмотрела ему прямо в глаза, и в её взгляде он увидел не страх, а обреченность. – Убей, Шторм. Потому что я не могу так больше. Я не могу дышать этим воздухом, пропитанным кровью и твоим враньем.
Шторм замер. Его пальцы на её шее дрогнули. Рядом с этой женщиной он всегда чувствовал себя на грани – между желанием сломать её окончательно и потребностью защитить от всего мира, включая самого себя.
– Убить тебя было бы слишком просто, – он резко отпустил её, и Лиза осела на пол, хватая ртом воздух. – Ты хотела страховку? Теперь ты её получишь.
Он поднял с пола её телефон и одним движением руки раздавил его тяжелым армейским ботинком. Хруст пластика и стекла прозвучал в тишине как выстрел.
– Завтра ты едешь со мной в порт. Будешь подписывать документы на передачу активов Саввы. И если ты хоть раз дернешься или посмотришь не туда – Твоя мать умрёт. И это будет на твоей совести. Твой диплом юриста тебе пригодится, Лиза. Ты будешь составлять бумаги, которые сделают меня легальным. Ты станешь моей соучастницей. По-настоящему.
Он схватил её за руку и потащил к двери.
– Куда ты меня ведешь? – всхлипнула она.
– В спальню. Ты хотела быть ближе к моим тайнам? Поздравляю, ты теперь часть моей тени. И не забывай, ты моя "ЖЕНА".
Он затолкнул её в спальню Лиза упала на кровать, кусая губы, чтобы не закричать от бессилия. Она проиграла. Её попытка обрести свободу обернулась еще более тяжелыми цепями.
* * *
Дорогие мои, читатели!
Пожалуйста, не стесняйтесь оставлять комментарии – мне искренне интересно:
какие моменты вас зацепили;
какие герои кажутся наиболее интересными и запоминающимися;
что вызывает эмоции – радость, волнение, сопереживание;
Ваши мысли помогают не только мне, но и другим читателям – ведь именно в обсуждении рождаются самые интересные идеи и новые взгляды на историю.
Также буду очень благодарна, если вы подпишитесь на мою страницу, это вдохновляет меня.
Глава 11. Всё по взрослому
Тишина спальни после щелчка дверного замка стала осязаемой. Она давила на барабанные перепонки, мешалась с запахом озона после грозы, которая только что бушевала в кабинете. Лиза стояла посреди комнаты, обхватив себя руками. Тонкий шелк ночной сорочки казался ледяным саваном.
Она слышала его шаги за дверью. Тяжелые. Размеренные. Шаги хозяина, который вернул в клетку строптивую птицу. Когда ключ снова повернулся в скважине, Лиза вздрогнула всем телом.
Шторм вошел, не снимая пиджака. Он выглядел как карающая тень. Взгляд свинцовых глаз пригвоздил её к месту. Он не кричал – его ярость достигла той точки кипения, когда звук исчезает, оставляя лишь вибрацию чистой угрозы.
– Ты думала, я не замечу? – его голос был тихим, как шелест змеи в сухой траве. – Думала, я настолько ослеп от твоей правильности, что позволю тебе копаться в моем белье?
Он медленно сокращал расстояние. Лиза пятилась, пока подколенные чашечки не уперлись в край высокой кровати.
– Я хотела выжить! – выкрикнула она, и её голос сорвался на хрип. – Ты заставил меня! Ты превратил мою жизнь в ад!
– Нет, девочка, – он остановился вплотную, обдав её запахом табака, дорогого парфюма и чем-то острым, звериным. – Ад начнется сейчас. Я покажу тебе грязь в моей голове.
Он резко схватил её за плечи, встряхивая так, что голова Лизы мотнулась назад к кровати. Его пальцы впились в кожу, оставляя будущие синяки. Ярость в его глазах внезапно трансформировалась. Тьма сгустилась, превращаясь в первобытный голод.
Лиза инстинктивно вжалась в подушки, но отступать было некуда. Его пальцы, жёсткие и неумолимые, вновь сомкнулись на её запястьях, приподнимая их над головой. Второй рукой он провёл по её телу – от ключицы вниз, оставляя за собой след из мурашек и непроизвольных судорог. В момент, когда дыхание Шторма опалило её кожу, а его хватка казалась железной, Лиза чувствовала, как внутри неё поднимается волна отвращения и ужаса. Но под этим, глубоко спрятанным, был и отклик – предательский, неумолимый. Её тело, вопреки её воле, отвечало на его прикосновения, на эту грубую силу.
– Не дёргайся, – прошептал он, и его дыхание обожгло ей шею. – Ты уже проиграла.
Его губы впились в её кожу там, где учащённо бился пульс. Поцелуй превратился в укус – не жестокий, но достаточно ощутимый, чтобы Лиза вскрикнула и попыталась вырваться. Это лишь раззадорило его: он усилил хватку, одновременно прижимаясь к ней всем телом. Она чувствовала его возбуждение – твёрдое, недвусмысленное, – и это заставило её внутренности сжаться от смеси ужаса и странного, предательского тепла.
Он отпустил её руки лишь для того, чтобы рвануть остатки одежды вниз, обнажая грудь. Ладони сомкнулись на ней – не нежно, но и не грубо, скорее… собственнически. Большой палец провёл по соску, заставляя её вздрогнуть, а затем с лёгким нажимом обвёл контур, пока тот не затвердел вопреки её воле.
– Видишь? – его голос звучал глухо, почти задушено. – Ты лжёшь даже себе.
Он наклонился, захватывая губами её грудь, и Лиза захлебнулась вдохом. Его язык был горячим, движения – то медленными, то резкими, выбивающими из неё стоны, которые она тщетно пыталась сдержать. Вторая рука скользнула вниз по животу, пальцы на мгновение замерли у кромки белья, а затем проникли под ткань.
– Ты мокрая…
Лиза выгнулась, пытаясь отстраниться, но его тело надёжно прижимало её к матрасу. Когда его пальцы нашли самое чувствительное место, она всхлипнула, сжимая бёдра. Он усмехнулся – низко, победно – и усилил натиск, двигая рукой в ритме, от которого её дыхание стало рваным, а мысли рассыпались на осколки.
– Нет… не надо… – прошептала она, но её голос дрожал, а тело уже отзывалось, пульсируя в такт его прикосновениям.
– Смотри на меня, – его голос был низким и властным.
Лиза подняла на него заплаканные глаза. В его взгляде не было жалости, только мрачное удовлетворение и что-то, что заставило её содрогнуться – предвкушение. Он не говорил ни слова, но его молчание было громче любого крика, обещая будущее, полное его власти и её бессилия.
Вместо этого он приподнялся, освобождая себя, и на мгновение Лиза увидела его лицо – искажённое желанием, почти звериное. А потом он вошёл в неё – резко, без предупреждения, заставляя её вскрикнуть и вцепиться пальцами в простыни. Он зарычал:
– Блядь, какая ты узкая...– и задвигался еще активней.
Боль смешалась с неожиданным, острым наслаждением, и она закричала, выгибаясь под ним. Он двигался мощно, неумолимо, каждый толчок отдавался в её теле волной жара, от которой сжимались внутренние мышцы, а разум тонул в хаосе ощущений.
Её ногти оставили следы на его плечах, когда она попыталась оттолкнуть – или притянуть ближе, она уже не понимала. Его губы снова нашли её рот, и поцелуй стал ещё более жадным, почти кровопролитным, словно он пытался поглотить её целиком.
В какой-то момент всё слилось в один сплошной поток: скрип кровати, её прерывистые стоны, его тяжёлое дыхание, запах пота и страсти, заполнивший комнату. Лиза потеряла счёт времени, потеряла саму себя – осталась только плоть, только движение, только этот беспощадный, всепоглощающий ритм, который вёл её к краю.
Когда волна предательски накрыла её, она закричала – громко, не сдерживаясь, – и её тело содрогнулось в судорогах, которые он почувствовал, усиливая свои толчки. Ещё несколько резких движений – и он замер, глухо рыча ей в плечо, пока его собственное освобождение прокатилось по нему, как грозовой разряд.
Тишина вернулась внезапно, словно кто-то выключил звук. Лиза лежала, задыхаясь, чувствуя, как его тяжесть давит на неё, как её тело всё ещё пульсирует от пережитого.
– Ненавижу тебя… – прошептала она, задыхаясь. – Каждой клеткой ненавижу…
– Ври дальше, – выдохнул он ей в губы. – Твое тело врет лучше, чем твой диплом с отличием.
Он отстранился, и она ощутила холодную пустоту там, где только что было его тепло.
Он поднялся, натянул брюки и, даже не взглянув на неё, вышел, оставив её одну – дрожащую, мокрую от пота и слёз, с телом, которое всё ещё горело от его прикосновений.
Лиза обхватила себя руками, словно пытаясь защититься от него, от себя самой. Она чувствовала себя опустошенной и сломленной. Но среди руин её сопротивления, где-то глубоко внутри, начинало пульсировать что-то новое, пугающее и неотвратимое – осознание того, что эта ночь изменила всё.
