Текст книги "Никитич. Игры взрослых мальчиков (СИ)"

Автор книги: Ольга Липницкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 10 страниц)

Глава 16

На кухне у Чибиса было тихо.

Настолько тихо, что слышно было, как двигается секундная стрелка старинных каминных часов. Как где-то в трубах угрюмо шумит вода. Как тяжело сопят мужики.

Никитич, Евген, Колька и Сашка сидели за большим кухонным столом.

Лены и Нади в доме не было. Они по-прежнему жили у Марийки, и потому говорить здесь можно было свободно.

Только вот никто не говорил.

Даже свет не включили, хотя за окнами уже густо синело. На стеклах лежали последние мутные отблески вечера, и лица у всех четверых казались серыми, чужими, будто вырезанными из бумаги.

Сидели, скрестив руки на груди.

И смотрели не друг на друга.

На стол.

На одну и ту же точку.

Будто там, между чашкой с остывшим чаем и забытой сахарницей, должен был появиться ответ.

– Адвокаты что точно сказали? – в который уже раз спросил Евген.

Санька потер лицо ладонями.

– Сказали, что всё идеально. По форме, по протоколу. Основания есть, задержание оформлено, постановление показали… Только свидания не дают.

– По какому, лысый ёжик, протоколу? – смешно возмутился Колька. – Если этого следака в природе нет, то по какому протоколу?

– По протокольному, – буркнул Никитич.

Колька повернул к нему голову.

– Это как?

– Это когда все оформлено идеально. Так, как живой следователь никогда не оформит.

Снова стало тихо.

Только часы щелкнули особенно громко.

Никитич медленно потер переносицу.

Он уже понял.

Да и Евген, похоже, понял.

Но произносить это вслух не хотелось. Совсем. Потому что пока мысль сидела внутри, с ней еще можно было спорить. Можно было надеяться, что она ошибочная, кривая, недодуманная.

А скажешь – и всё.

Окажется правдой.

– Так, – хрипло сказал Никитич. – Давайте еще раз все соберем. По порядку.

Никто не возразил.

– У Зарядьева всё идеально, – начал он, глядя в стол. – Не просто хорошо. Идеально. В офисе рыдают, карточку сделали, замы процессы подхватили, документы ровные, финансы чистые…

– По финансам точно? – шмыгнул носом Санька.

– Точно, – отрезал Никитич. – Бумаги из экономической безопасности пришли. Комар носа не подточит.

– Во всём, блин, идеальный, – мрачно выругался Сашка.

– Уходил этот Зарядьев, может, и корявенько, – задумчиво сказал Колька, – но затейливо. Так, может, многие смогут, но не многие додумаются.

Евген криво усмехнулся.

– Затейливо – это не с крыши слезть. Затейливо, это досье из базы зачистить, – хмыкнул он с досадой, – Полностью.

Колька моргнул.

– В смысле?

– В прямом, – Евген поднял глаза. – Первый раз я полез и видел, – яростно выдохнул он, – своими глазами видел отдльное досье на Зарядьева! С ДНК анализом, анкетными данными… – Евген бессильно взмахнул рукой, – Второй раз полез – всё. Нет его. Вообще. Не “доступ закрыт”, не “ошибка”, не “служебная пометка”. Просто нет. Порядковый номер отдали другому делу. Даты подровняли. Хвостов не оставили.

– Так не бывает, – тихо сказал Санька.

– Бывает, – отозвался Никитич.

И от того, как именно он это сказал, все опять замолчали.

Колька поежился.

– То есть Зарядьева никто не убивал?

Никитич долго молчал.

Потом кивнул.

– Похоже, нет.

– И Чибис его не убивал?

– Чибис его точно не убивал.

– И кровь?..

– Для картинки.

– Часы?

– Для картинки.

– Следы?

– Для картинки.

Колька шумно выдохнул.

– Прям кино.

– Нет, – тихо сказал Евген. – В кино бывают ляпы. А тут… все идеально.

Никитич медленно поднял на него взгляд.

– То есть, – очень тихо проговорил майор, – кто-то очень красиво всё срежиссировал.

Молчание стало тяжелее.

Не тише – именно тяжелее.

Будто в кухню внесли мокрое ватное одеяло и накрыли им всех сразу.

Мужики чуть опустили головы.

Санька смотрел на свои сцепленные пальцы.

Евген – на стол.

Колька – на Никитича.

Никитич – в темное окно, где уже отражалась кухня. Четыре мужика. Стол. Часы. Буфет.

И пустота за их спинами.

– Выходит… – начал Санька и сам оборвал фразу.

Все посмотрели на него.

Две пары глаз – требовательно.

Одна – с живым, почти детским любопытством.

Никитич чуть склонил голову.

– Выходит?

Санька сглотнул.

– Выходит, мы…

– Выходит, вы все влезли туда, куда вас не просили, – раздался из прихожей сухой голос. – Да еще как влезли.

Все четверо дернулись одновременно.

Санька вскочил первым.

Евген резко ушел в сторону, освобождая себе пространство.

Колька схватил со стола первое, что попалось под руку.

Никитич не шелохнулся.

Только медленно повернул голову.

В дверном проеме стоял человек, которого тут не могло быть! Просто физически не могло быть!

Глава 17

– Вы что, не могли не лезть?

Тот, кого эти четверо знали под фамилией Зарядьев, уверенно шагнул из тени к столу.

Совершенно целехонький. Никаких тебе кровавых повреждений, или смертельной бледности. И даже часы на месте. Не те, конечно, что нашлись под кроватью в гостевой спальне Чибиса. Другие. Механические.

– Мы эту спецоперацию два месяца разрабатывали! – раздосадованно плюхнулся он на свободный стул, – А я теперь рискую, своим фейсом тут отсвечивая! – рявкнул он, недовольно глядя на Никитича.

– Мог бы и не отсвечивать, – пожал плечами тот, излучая вселенское спокойствие, – Могли бы и кого-то другого прислать.

– Ага! – как обиженный пацан надулся Зарядьев, – И вы бы этого другого тоже начали бы по базам пробивать! Колена до пятого! До церковной метрики его прабабки! Сыщики, блин, доморощенные.

– Ну, – пожал плечами майор, складывая руки в замок на несуществующем пузике, – Допустим не такие уж и доморощенные.

– Пф-ф-ф! – недовольно дернулся пришедший мужик, отвернулся от Никитича.

Взгляд его уперся во все еще стоящего Кольку, сжимающего фарфоровый чайник в руках.

– Да сядь ты! Не мельтеши! – скривился он недовольно, – Уходил я тебе коря-я-явенько, – покачал он головой, будто бы передразнивая мужиков, – Сам бы попробовал в вашей деревне хоть что-то тихо сделать! Все друг друга знают, все друг другу все тут же доложат, единственную лестницу подходящую спер, так и то ее хозяин всем мозг проел, пока я отсюда ноги уносил.

– Ну ты тоже нашел у кого спереть, – ухмыльнулся Никитич, – У Митяя!

– Он же ее своими руками сделал! – хохотнул Колька.

– Странно, что он ей еще стихи не пишет и оды не слагает, – буркнул Евген.

– Ты уверен, что не слагает? – удивленно посмотрел на друга Сашка.

Мужчины переглянулись и… Громко заржали. В четыре… Нет. В пять голосов. Только этот смех был не веселый. А нервный. Как замаскированный крик. Как еле сдержанный вопль.

– Так, посмеялись и хватит, Джеймс Бонд ты наш, – тряхнул головой Никитич, – Юрка где? – майор резко подался вперед, – Почему ты тут сидишь, такой красивый, а друга моего отсюда увезли как убийцу.

– Юрку, – совершенно зеркально двинулся вперед Зарядьев, – Увезли живого! И это сейчас главное!

– А вот с этого места, – очень плотоядно улыбнулся Никитич, – Давайте поподробнее, товарищ старший лейтенант.

И тут Зарядьев аж позеленел.

Вероятно от злости.

– Вкратце, с вашим Чибисом все хорошо, – Зарядьев откинулся на спинку стула, словно был тут хозяин положения.

– А в подробностях? – тихо спросил Никитич, но тон его не предвещал ничего хорошего.

Мужчина, военное звание которого назвал Никитич, заскрипел зубами, сжал кулаки, впился взглядом в майора…

Тот напряженный взор противника с легкостью выдержал. И даже иронично бровь изогнул. Мол, не на того напал.

Зарядьев дернул щекой, обвел взглядом еще троих таких же упрямых, и раздосадовано вздохнул.

– Ну, пойдемте. – обреченно произнес он вставая.

– Куда? – встрепенулся Колька, который понимал в этой игре разумов меньше всех.

– Куда – куда? – раздраженно скривился старший лейтенант какой-то из безымянных спецслужб, – Согласие о неразглашении писать!

Он резко шагнул в тень… Только не в сторону дверей, а в сторону все той же стены и…

Каким-то образом снова исчез.

Лишь еле заметно шевельнулась у окна портьера.

Мужики замерли, переглянулись.

– Мне долго еще ждать? – раздалось со двора. – И это, – он строго посмотрел на Саньку, – Записи с камер того, – мотнул он головой, – Уберите. Еще раз умирать я сегодня не в настроении.

.

***

А недалеко от этого домишки, на старенькой, но заботливо выкрашенной белой красочкой лавке, сидела Ленка.

Не одна, конечно.

Рядом с ней сидела Марийка, тут же полководцем возвышалась Дарья Сергеевна, оглядывавшая двор с высоты своего гренадерского роста.

Где-то по закоулкам этого двора возмущенно кудахтали куры, которых на спор пытался поцеловать самый младший Соколовский, не менее возмущенно кричал Гусь, которого именно сегодня надо было научить плавать Злате, и на этом фоне совершенно мелодично и умиротворенно квакали лягушки, намекающие, что вообще-то тепло, весна и жизнь продолжается…

– Лен, – заглядывала в лицо подруге Марийка, – Тебе не холодно? Может, кофту принести?

Ленка почти равнодушно покачала головой.

– Лен, – еще через пару минут не выдержала деревенская ведьмочка, – Чего-то ты бледная, давай давление померяем?

Ленка снова в том же темпе покачала головой.

Марийка поджала губы и нахмурилась.

Подруга ее никому о своей беременности не говорила. А поэтому заставить ее сдать анализы или, например, ради будущего ребенка хорошо питаться, у Марийки не получалось.

Единственное, что у нее выходило, это таскать Чибисиху везде за собой, приговаривая, что той нужен свежий воздух.

Где в деревне можно было найти несвежий воздух, Марийка не уточняла. Вероятно, везде, где ее, Марийки, не было. Так что приходилось Ленке покорно и обреченно хвостом ходить за ведьмочкой.

Знахарка считала, что одно то, что Ленка с дивана встала, уже достижение, а потому одним своим взглядом всем затыкала рты и выводила подругу то к реке, то в магазин за хлебом.

Сейчас они сидели во дворе Соколовских, под красивым кустом сирени. Почти что у забора, только из-за листвы не видел их никто.

– Лен? – снова склонилась Марийка, заглядывая в лицо подруге, – Может, чаю?

И вдруг…

– Я те говорю, прямо из стены…

Марийка замерла.

Дарья Сергеевна медленно повернула голову.

Ленка не шелохнулась, но взгляд у нее стал другим.

– Бледный, окровавленный, – чуть не задыхаясь, вещал кто-то за сиренью. – И как заорет: “Мне долго еще ждать?”

Марийка раскрыла глаза.

Дарья Сергеевна очень медленно поджала губы.

– Вот уж, – отозвался второй голос, женский, сочувственно-зловещий, – упокоения душа ищет…

– А я что говорю? – подхватила первая шептунья. – Не бывает честных богачей! Видать, действительно порешил.

– Порешил, – убежденно подтвердила вторая. – Как пить дать порешил. Вот призрак и бродит.

– Кто порешил?!

Ленка вскочила так резко, что лавка жалобно скрипнула.

– Кого порешил?!

Марийка ойкнула и потянулась к ней, но было поздно.

Ленка уже стояла.

Раскрасневшаяся. Злая. Живая.

Толстая коса взметнулась по спине, глаза заблестели так, что у любой приличной сплетницы должен был бы немедленно отказать язык.

– В моем доме? Призраки? На моего мужа? Наговоры? Да я вам…

Она рывком метнулась к забору, отодвинула сирень и перевесилась через штакетник.

– Сплетницы!

Но улица, конечно, была уже пуста.

– Призраки! Порешил! Я им… Я им покажу!

Ворчала Чибисиха, направляясь к калитке.

Не шатаясь.

Не глядя в землю.

Шла так, будто ей срочно надо было навести порядок. Причем, желательно, везде.

Марийка осталась стоять под сиренью с приоткрытым ртом.

И только смотрела ей вслед.

Ленка встала.

Глава 18

– Это что значит?

Зарядьев вздрогнул.

Он с мужиками почти дошел до выхода с участка. Почти смог. Почти успел.

Тихо.

Тайными тропами, которые знали только хозяева дома.

Черт.

Хозяева. И, конечно, хозяйка.

– Я спрашиваю, что это значит!

Ленкин голос приближался стремительно. И, судя по интонации, если Зарядьев все-таки не умер, то она была твердо намерена это недоразумение исправить.

– Значит, мой муж сидит за твое убийство, – продолжала она, все ближе и ближе, – а ты тут разгуливаешь? Клубнику мою воруешь?

– Так, стоп! – Зарядьев резко обернулся, выставил руку вперед. – Елена Семеновна, вы не так…

Но договорить он не успел.

– Не так?!

Из-за куста вылетела Ленка.

Не вышла.

Не появилась.

Именно вылетела.

С развевающейся косой, горящими глазами и с чем-то тяжелым в руках.

– Ленка!

Никитич поймал ее уже в полете.

Зарядьев успел только отшатнуться. И, судя по тому, как он побледнел, искренне осознал: от организованной преступной группировки иногда увернуться проще, чем от разъяренной жены.

Колька, Евген и Санька смело и предусмотрительно держались в сторонке.

Они Ленку знали. Давно и хорошо.

– Да ты! – дергалась Ленка в крепких руках майора. – Да я тебя! Да чтоб тебя! Да если Юрке хоть волос с головы…

– А ну стоп голосить! – рявкнул Никитич ей почти в ухо. – Всю спецоперацию к чертям провалишь!

Ленка замерла.

Сразу.

Не потому что испугалась. Испугать Ленку сейчас не смог бы даже сам черт, явись он с документами и печатью.

А потому что услышала главное слово.

Спецоперация.

Она медленно перестала вырываться.

Никитич подержал ее еще пару секунд. Для верности. Потом осторожно поставил на землю, но руки с плеч не убрал.

Ленка огляделась.

На Саньку. На Евгена. На Кольку. На Никитича.

Потом снова на Зарядьева.

Уже не кинулась.

Но посмотрела так, что тот все равно невольно сделал полшага назад.

– Юра не в тюрьме? – спросила она.

Не громко.

И от этого стало хуже.

Зарядьев впервые за все время не съязвил.

– Нет.

– Где?

– В безопасности.

– Это не ответ.

– Это пока единственный ответ.

Ленка прищурилась.

– Значит, будет другой.

Зарядьев открыл рот, видимо, собираясь что-то сказать про режим секретности, оперативную необходимость и недопустимость вмешательства гражданских лиц.

Но Никитич его опередил.

– Значит так, товарищ старший лейтенант, – скривился он, глядя на Зарядьева. – Идея у вас, может, и была хорошая. Только не рабочая.

– Что значит не рабочая? – мгновенно взвился тот.

– То и значит. Вы хотели тишины.

Никитич кивнул в сторону забора.

За забором кто-то очень быстро и очень неумело удалялся. Судя по звуку – сразу две женщины, одна с авоськой, другая в калошах.

– Поздравляю. Тишина закончилась.

Санька вытянул шею, прислушался и философски вздохнул:

– Через десять минут у магазина будет версия, что Ленка призрака за патлы таскала.

– Через пять, – поправил Евген.

– Через три, – мрачно сплюнул Колька.

И все посмотрели на нее.

А Ленка стояла уже совершенно иначе.

Не бледная, не потерянная, не раздавленная.

Злая.

Собранная.

Живая.

– Если мой муж не в тюрьме, – произнесла она, глядя прямо в глаза Зарядьеву, – я буду делать всё, что надо. Но если вы мне сейчас еще хоть раз скажете “в безопасности” вместо нормального ответа, я вашу безопасность лично проверю. На прочность.

Зарядьев медленно выдохнул.

– Майор, – сказал он, не отрывая взгляда от Ленки. – Уберите от меня эту женщину.

– Не могу, – пожал плечами Никитич, – Теперь у нас выход только один, – и тут Соколовский очень плотоядно улыбнулся, – Всех убить! Ярко! Громко! И со вкусом!

Ленка ошарашенно оглянулась, Санька нахмурился, а Евген обреченно вздохнул.

Глава 19

– Значится так, – вздохнул Никитич.

Ленку кое-как угомонили.

Не то чтобы убедили. Ленку сейчас вообще невозможно было убедить ни в чем, кроме одного: Юрку надо вернуть, а всех виноватых – покусать. Но Марийка увела ее к себе, Дарья Сергеевна установила над ней строгий контроль, а Никитич пообещал:

– Живой он. Я сам его тебе приведу.

Только после этого Ленка перестала пытаться выцарапать глаза Зарядьеву и позволила себя увести.

А мужики…

Мужики проследовали к неприметной машине, стоявшей на краю левады.

Машина была настолько неприметной, что даже жалко становилось. Старенькая, серенькая, с чуть помятым крылом и облупившейся наклейкой “Осторожно, дети” на заднем стекле. Ни один уважающий себя шпион в такую бы не сел.

Зарядьев, видимо, именно на это и рассчитывал.

Мотор завелся не с первого раза.

Чихая, дергаясь и кашляя, шедевр еще советского автопрома нехотя вывез еле поместившихся в него мужиков куда-то подальше от Чибисова дома.

Куда-то, где можно было спокойно поговорить.

Проще говоря – в отделение полиции, где пару дней назад сидела Марийка.

Майор, Санька, Колька, Евген и тот, кто упорно называл себя Олегом Зарядьевым, расположились в пыльном кабинете, заваленном бумагами.

Стопки нераскрытых дел лежали на тумбах, на окнах, просто в углах. Судя по пятнам от кружек на обложках, некоторые из них уже были приспособлены под кофейные столики. И, вероятно, исключительно поэтому хозяин кабинета расследовать эти дела не спешил.

Никитич медленно оглядел кабинет, потер лицо ладонью и снова посмотрел на Зарядьева.

– Значит так. Не знаю, чья там была блестящая идея Юрку посадить…

– Да не посадить! – опять взвился Зарядьев. – Он не в тюрьме. Он под спецохраной.

Никитич даже не моргнул.

Санька тоже.

Евген посмотрел в окно.

Колька почесал затылок.

– Ну, если человека увезли в наручниках, держат отдельно и жену к нему не пускают, то для жены это называется “посадили”, – рассудительно сообщил он. – Можете хоть бантиком перевязать.

Зарядьев открыл рот.

Закрыл.

И сердито отвернулся.

– Вы, – Никитич ткнул пальцем в стол, – о репутации вообще подумали?

– Мы о его жизни подумали, – жестко ответил Зарядьев.

– О жизни, – тяжелым эхом отозвался Никитич. – Ну ладно. Жизнь – дело важное. Только человек у вас живой, а имя уже в грязи. Бизнес стоит. Деревня уверена, что он покойника порешил. Отличная работа.

Зарядьев скривился, огляделся, ища поддержки. Да не нашел.

– Значит, – Никитич посмотрел на Зарядьева, – рассказывай. Только по-человечески. Без ваших ведомственных “оперативных мероприятий”. Кто на Юрку вышел и зачем?

Зарядьев помолчал.

Видно было, что рассказывать ему не хочется. Но еще виднее было, что старый план уже трещит по швам, а нового пока нет.

– Несколько недель назад, – начал он наконец, – наши получили информацию, что на Чибиса готовится покушение.

Санька побледнел.

Не просто побледнел – аж позеленел.

Для начальника службы безопасности это звучало как личное оскорбление. Будто кто-то не просто на шефа руку поднял, а еще и сделал это у него под носом.

– Кто? – хрипло спросил он.

– Не местные, – коротко сказал Зарядьев. – И не конкуренты по бизнесу. Выше.

Колька нахмурился.

– Выше – это Москва?

– Выше, – повторил Зарядьев.

– Кремль? – с ужасом спросил Колька.

– Коля, – устало сказал Никитич. – Не помогай.

Зарядьев скривился.

– Речь идет о большом контракте. Очень большом. Чибис должен был войти в проект, который важен не только для него. Деньги там большие, влияние большое, последствия тоже большие. И кое-кому за границей очень не хотелось, чтобы этот проект состоялся.

Колька честно старался понять.

– То есть Юрка кому-то дорогу перешел?

– Если совсем просто – да.

– Так бы сразу и сказал, – обрадовался Колька. – А то “выше”, “контракт”, “недружественные”… Дорогу перешел – это понятно.

Никитич кивнул.

– Вот и говори дальше так, чтобы Колька понял. Если Колька понял, значит, и суд поймет.

– Какой еще суд? – насторожился Зарядьев.

– Народный, – мрачно ответил Санька. – У магазина.

Евген тихо фыркнул.

Зарядьев потер переносицу.

– Хорошо. Если по-простому: Чибиса хотели убрать. Не из-за личной обиды. Не из-за любовницы. Не из-за наследства. Из-за проекта. Уберут Чибиса – проект встанет. Деньги повиснут. Партнеры разбегутся. Все скажут: связываться опасно.

– И вы решили его спрятать, – сказал Никитич.

– Мы решили спасти ему жизнь.

– Спрятав его как убийцу.

– Это давало нам время.

– Дало?

Зарядьев промолчал.

И это молчание было красноречивее любого ответа.

Евген, до этого внимательно слушавший, чуть наклонился вперед.

– А что должны были сделать те, кто готовил покушение?

– Проявиться, – неохотно ответил Зарядьев.

– Зачем? – спокойно спросил Евген.

Зарядьев посмотрел на него раздраженно.

– Что значит зачем?

– То и значит. Проект остановлен. Чибис в изоляции. Репутация на нуле. Все замерли. Для них задача выполнена. Зачем им теперь шевелиться?

В кабинете стало тихо.

Санька медленно повернулся к Зарядьеву.

Колька тоже понял не всё, но главное уловил:

– То есть вы поставили мышеловку, а сыр спрятали? А мыша что, по-вашему, дура?

Никитич ткнул пальцем в Кольку.

– Вот. Даже он понял.

– Эй! – обиделся Колька.

– Прости, – машинально сказал Никитич. – Ты молодец.

Колька сразу подобрел.

Зарядьев сидел мрачнее тучи.

Видимо, там, где Чибиса прятали, это уже и без верхнедольских мужиков поняли. Но вслух признавать ошибку ему не хотелось.

– Вам нужно было не просто прятать его, – тихо сказал Никитич. – Вам нужно было заставить тех, кто за этим стоит, испугаться.

– Чтобы начали дергаться, – кивнул Евген.

– Проверять, кто что знает, – добавил Санька.

– Искать, где Юрка, где Зарядьев, где документы, – продолжил Никитич.

– И орать, что они ни при чем! – вдруг радостно выпалил Колька.

Все посмотрели на него.

Колька оживился:

– Это как если дети варенье съели. Если банка пустая стоит, они уже щеки вытерли и молчат. А вот если мать скажет: “Я знаю, кто ел, сейчас ложки проверю”, – они сами друг друга выдадут.

Санька моргнул.

Евген задумчиво поднял палец.

– А ведь аналогия рабочая.

– Конечно рабочая, – усмехнулся Никитич. – Надо было не просто убрать Чибиса. Надо было сделать так, чтобы те, кому он мешает, сами начали бегать у забора и кричать: “Это не мы!”

Зарядьев тяжело посмотрел на всех четверых.

– Вы предлагаете использовать деревенские сплетни в международной операции?

– Нет, – спокойно сказал Никитич. – Мы предлагаем использовать единственное, что у нас уже само заработало.

– Слухи, – сказал Евген.

– Баб, – сказал Колька.

– Коль, – укоризненно посмотрел на него Санька.

– А что? Они быстрее интернета!

– Он прав, – неожиданно сказал Никитич. – Хотите вы или нет, а слух уже пошел. Зарядьев живой. Зарядьев ходит. Чибис не убийца. В доме что-то есть. Ленка вернулась. Марийка что-то знает.

– Марийка? – насторожился Зарядьев.

– А вот Марийку трогать не советую, – сразу сказал Никитич.

– Я не трогаю. Я уточняю.

– Уточняй осторожно.

Зарядьев закатил глаза.

– Майор, вы вообще понимаете, что предлагаете? Мы два месяца строили легенду.

– А она у вас прожила ровно до первой сирени, – отрезал Никитич. – Потому что вы забыли, где работаете. В Москве можно спрятать человека за дверью с табличкой. В деревне – нельзя. Здесь если тетя Маня поменяла занавески, вся улица знает, что это от того, что у нее новый любовник.

Колька кивнул:

– Вот, – сказал Никитич. – Тишины здесь не будет. Значит, надо делать не тихо. Надо делать громко. Так громко, чтобы нужные люди испугались.

Зарядьев прищурился.

– И как же?

Никитич откинулся на спинку стула.

– Юрку выпускать надо.

– Нельзя, – сразу сказал Зарядьев.

– Можно.

– Его убьют.

– Не успеют.

– Вы это гарантируете?

– Нет, – честно ответил Никитич. – Поэтому выпускать надо не по-настоящему.

Зарядьев замолчал.

Евген медленно улыбнулся.

Санька нахмурился, но уже не возражал.

Колька переводил взгляд с одного на другого.

– Я один опять не понимаю?

– Нет, – сказал Никитич. – Сейчас поймешь.

Он подался вперед.

– Заказчики должны поверить, что Чибиса вывели из-под охраны. Что его можно достать. Что он жив, но уже не там, где был. И что у него есть возможность что-то сказать или передать.

– Тогда они дернутся, – тихо сказал Евген.

– Или попытаются добить, – мрачно добавил Санька.

– А мы будем ждать, – сказал Никитич.

Зарядьев смотрел на него уже совсем иначе.

Не как на деревенского сыщика, который мешает.

А как на человека, который предложил опасный, но рабочий ход.

– И как вы собираетесь это оформить? – спросил он.

Никитич улыбнулся.

Плотоядно.

Нехорошо.

– А потом его надо убить.

Колька поперхнулся.

– Кого?!

– Чибиса, – спокойно сказал Никитич. – Красиво. Ярко. Чтобы без сомнений.

Зарядьев прищурился.

– Например?

Никитич посмотрел на него так, будто ждал этого вопроса с самого начала.

– Например, взорвать вертолет.