Текст книги "Развод под прицелом объектива (СИ)"

Автор книги: Ольга Игонина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 11 страниц)

– Вот, я даже за бездушной машиной не могу нормально ухаживать, доверила все дело теперь уже бывшему мужу. А надо привыкать самой отвечать за свои вещи, – эта фраза меня отрезвляет. А то мысль о собаке меня не отпускает.

Снова трещит телефон.

Номер не определяется.

– Слушаю вас, – говорю спокойно, надеюсь, что кто-то с социальным опросом ко мне попал.

– Ульяна, здравствуйте. Это Марья, помните меня.

Марью точно помню, вернее, в лицо не очень, но то, что с такой девушкой я работала – это точно.

– Да, здравствуйте.

– Мы тут организовали профсоюз моделей, очень просим не бросать нас. Мы готовы за вами под кого угодно идти. Это наша работа, мы больше ничего не умеем, да и сами знаете, что каждая съемка – это большой шаг в карьере. Мы с вами только по-человечески зарабатывать стали, даже с огромным агентскими, которые ваш муж берет. Возвращайтесь к нам, пожалуйста.

– Я пока не готова дать вам ответ. Думаю, мы продолжим сотрудничество, но в каком виде это все будет, я пока не знаю. Простите, мне сейчас не очень удобно разговаривать.

Костя стоит напротив. Кажется, я уже и сама готова лететь на съемки девочек. Даже тех, кто переспал с Гошкой. Может, у меня нет нормального отношения к себе, уважения какого-то.

– Ульян, а тебе это зачем? Если любишь свое дело, готова идти вперед несмотря ни на то, то иди. Если есть вопросы, например, ты будешь снимать баб твоего бывшего только из-за денег, а потом рыдать в раздевалке, может, и ничего тогда этого не надо? Подумай. Благосостояние можно и другим способом заработать, без нервотрепки и непонятных договоренностей с собой.

– Спасибо. Мне пока тяжело увидеть всю ситуацию целиком. Слишком много событий, слишком быстро все идет, мне надо немного времени.

Сажусь в машину, она не ревет, не рвет с места. Вот что значит, хороший ремонт.

“Нестеров” на дисплее. Нажимаю отклонить звонок, все потом...

Глава 44

Заезжаю в кафе, беру себе комплексный обед. Сегодня слышала по радио в машине, что забота о себе начинается с “вовремя поесть”. Мне кажется, я так хорошо давно не ела.

После Гошкиных измен, у меня кусок в горло не лезет, мне кажется, еще пара килограммов меня покинула. И я этому не очень рада, скоро буду похожа на голодранку. У меня всегда была такая реакция на стресс, в университете я всю сессию не ела, просто не могла заставить себя.

Доедаю суп – рада, пусть это будет первый осознанный пункт заботы о себе.

Набираю Гошку, он же хотел поговорить, а теперь у меня есть силы ему противостоять.

– О, кого я слышу, Ульяна?

– Ты же звонил, мне было неудобно разговаривать. Съемки, работа, – откусываю кусок булки. В тесте мало соли, невкусно.

– Да, ворона на хвосте принесла новость, что моя приличная, скромная, благородная жена завела себе мужика, даже не дождавшись развода. А вдруг я не соглашусь отпустить тебя, – выпендривается, злость уже сошла, а желание нагадить осталось. – Слушай, а он точно у тебя недавно появился...

– Представляешь, я тоже кому-то нужна. Ты же был уверен, что я страшная, никчемная, никому не нужная, а вот. Твои птички в клетке мне названивают, со мной работать хотят. Со мной, – подчеркиваю интонацией, – с такой убогой и безрукой.

Оказывается, если наперед продумать речь, хотя бы тезисно, и позаботится о себе, то смелость просыпается. А если спать хоть немного, так вообще – рыцарскими доспехами можно начать звенеть.

– Да брось, ты же знаешь, что я все от злости и безысходности говорил. Ну что я должен был сказать, что я придурок, просрал нормальную жену, так, что ли?

Пфф, как это похоже на Гошку, все вокруг виноваты.

– Мне казалось, что взрослые люди должны признавать свои ошибки. Сделать вывод.

Официантка приносит пироженко и грушевый компот.

Делаю глоток, вкусно. Зачем я буду слушать оправдания этого придурка, я же и так все знаю.

– А ты права, я виноват. Но может, и ты не такая уж святая. Развода не могла дождаться? Конечно, муже же надо унизить, показать ему свое место.

Откусываю эклер. До крема не дошла, сухо и невкусно, как наш разговор.

– Ты меня слушаешь? – как будто Гошке надоело разговаривать самому с собой.

– Ага, только исповедь мне твоя не нужна. Я индульгенцию выписывать не умею.

– Да брось. Мужик твой рядом небось, и ты для него из себя роковуху строишь. Я-то знаю, что ты другая.

– Ага, все так, видишь, какая я предсказуемая. Скоро нас с тобой ничего не будет связывать.

– Это мы еще посмотрим. Я сейчас пару звонков сделаю...

– И я потом сама обо всем пожалею, помню-помню.

Слышу рядом с Гошкой голоса. Кто-то в кабинет зашел? На работе, ничего себе прогресс.

– Я тут немного занят, перезвоню.

Пока котлетой и супом подкреплено желание справедливости, наказания и возмездия. Как бы запомнить это чувство, не расплескать эмоции.

“Телец – сегодня день, чтобы решить все проблемы, которые вы копили годами”.

Бегущая строка на беззвучном телеке.

Выдыхаю. Или сейчас, или никогда. Сейчас!

Открываю входящие. Набираю Марье.

– Марья, как там ваш профсоюз?

– Ульян, – смеется, – чахнет. Хочешь нашим председателем стать?

– Неа, не хочу. Хочу свою студию открыть. У меня пока нет нужного помещения, боюсь, что то, что было – достанется Нестерову по суду. Про огромную очередь ко мне слышала, у меня теперь новые требования к моделям.

– Ну, началось... Ульян, если ты хочешь найти тех, кто не был под Нестеровыми в прямом смысле, то лучше сменить город. Мы правда думали, что у вас все по договоренности, да и не наше дело – ваши семейные терки, кто как хочется, так и ...удовлетворяет себя.

Марья,– что за имя, так хочется ее Машей назвать.

– Вся история с Нестеровыми в другой жизни осталась.

– Ого, и что нам теперь нужно делать?

– У меня есть один прекрасный фонд, он занимается помощью собакам. Вот, нужно предварительно переводить им любую денежку, мне высылать чек, и потом только запись. Или если девочки помогают какому-то своему приюту, фонду, даже просто котенка на улице покормят – все в зачет.

– Серьезно? У меня кошка Глашка из приюта, дурыся редкостная, но я ее ни за что не променяю на породистую. Так, тогда сначала пятерку на хвостиков, потом мне чек, а я звоню и записываем. Все честь по чести, контроль полный.

Что? Марья, которая снимается в рекламе дорогого белья, фукает на нормальный фуршет, может, обычным человеком? Воспитывать бесплатную кошку? Я, конечно, с моделями общаюсь только по работе, все они надменные, но эта девочка меня сегодня удивила. На кухне что-то падает, поднос с чашками или тарелками? А может, это мои шоры бахнули.

– Договорились. Сегодня ночью сяду, подготовлю документацию. А со следующей недели начнем съемки. Мне нужен список, сделай, пожалуйста.

Откладываю жопку от пироженки, зачем есть, то, что невкусно, тем более, что уже наелась.

Следующий шаг, обезопасить себя юридически, пока тяжело разглядеть кто друг, а кто наоборот. Пишу смс:

Костя, у тебя нет хорошего юриста?

И бухгалтера.

Думаю, что у человека, у которого бизнес, трудоустроены люди, есть специалисты любой направленности.

Есть.

Дальше два номера телефона и подпись, что их предупредит о моем звонке. Сегодня же подготовлю документы о расторжении сотрудничества с Нестеровыми, я не помню, что мы какое-то соглашение подпимывали, но пусть лучше будет официальная бумажка, что я ухожу.

Посмотрим, как Нестеровы смогут все сохранить и приумножить.

Глава 45. Георгий

– Я пойду посплю немного, у меня нет сил смотреть на все ваши постные рожи. Противно, от себя противно, – встаю, мать цыкает, но мне уже все равно. Гришка не сдается, предки от него не отступают. А я здесь лишний, нечего нам сейчас делить.

Наконец-то младший обосрался, значит, фокус с меня снимут.

Гошан, давай, берись за голову, а то при таком течении жизни остаток жизни с родителями придется провести. А это такая себе перспектива.

Устало шаркаю по дому, башка раскалывается. В каждой комнате кто-то спит, интересно, Гришка по доброте душевной всех к нам пускает? Или он денег, как за хостел берет, снова на мне наживается?

Возвращаюсь в кухню, тоска, родительско-детские разговоры еще продолжаются, но так тягомотно, что сил нет.

– Гриш, чтобы к двенадцати часам дня никого из посторонних не было в доме, – через зевоту и зубной скрежет.

Брат кивает, вижу, его тоже утомили родители. Смешная картина, мать отчитывает тридцатилетнего “первоклассника”.

Два часа подремать и на работу.

Падаю на тахту, интересно, откуда она у нас появилась. Как быстро все ушло под откос, а я даже не могу ничего понять.

Закрываю глаза, и уже звенит будильник. Твою мать, как я от него отвык.

Соскребаю себя

Семь утра. Вокруг какие-то дамы ходят, собирают вещи по дому.

Иду в ванную, занято. Охренеть, я для кого это строил, чтобы какие-то проститутки смывали запахи в чужих мужиков.

Заглядываю на кухню, благородное семейство еще восседает. Все уже потеряли интерес к беседе, но нет, разойтись – значит сдаться.

– Георгий, с этим всем нужно что-то делать. Твой брат молчит! Он в беде, мое материнское сердце все чувствует. Если вы сейчас не станете решать вопросы – запомните, я замолчу, и замолчу надолго. Забудь, что у вас есть мать.

– О, мадам Нестерова. – делаю заискивающий голос. – Вам давно пора выпороть своих нерадивых детей. А то они уже сами вжились в роли и пароли красивых женщин. Мам, глаза открой. Твои обиды и молчания – нахрен никому не нужны, смешно и нелепо. По-дурацки это все.

– Ну вот, хоть кто-то матери может глаза открыть, – Гришка закидывает ногу на ногу. Смотрю на брата, он же младше, а выглядит, как хорошо потертый башмак.

– Гоша, давай мирись с Ульянкой. Так и быть, мы ее год-два потерпим, если для пользы дела.

– Нет, свою задницу я больше подставлять не буду. И прошу вас до обеда очистить помещение. Надоели вы со своими проблемами, смотрюсь в отражении окна. Рубашка мятая, несвежая. Морда страшная, потрепанная, во рту кошки ночевали.

Мама кричит в спину, что у нее больше нет старшего сына, что она со мной больше не разговаривает.

Обуваюсь под эти крики.

Беру два кофе по дороге, себе и Олеське.

Медведица уже на работе. Машины стоят на стоянке, не пойму или уже приехали, или еще все здесь. В коридорах свет, несколько голов видны у мониторов. На кухне кто-то разговаривает, пахнет заваренной овсяной кашей.

Вваливаюсь в свой кабинет. Окна открыты настежь. Олеська сидит на стуле, ноги на втором.

– Явление Нестерова к народу. Гош, ты не прихворнул? – затягивается электронной сигаретой, в кабинете воняет смесью искусственной клубникой и дыней.

– А ты поселилась на работе?

– Ага, люблю секс с документами. У нас жопа, огромная и, как понимаешь, что пахнет она не розами. Вот!

Кладет огромную стопку файлов. Это договоренности, которые мы не соблюдаем. Половине письма я уже написала, попросила немного времени, буквально пару дней, выслала гарантийные письма, что мы обязаны все сделать.

– Гош, давай, неделю повпахиваем, ребята готовы приложить все усилия, – смотрю на эту бабу, бесполую. Огромные, как и ее нос, синие мешки под глазами. – Ты кофе мне принес? Спасибо. Бери стул.

И тут мной все помыкают, что за ерунда.

– А ребята-то в курсе, что они согласны батрачить? – ухмыляюсь, сейчас и ее поставлю на место.

– Конечно. Ты забываешь, что люди на работу ходят, чтобы денег зарабатывать, чтобы семью содержать. Не у всех в жизни главное – чужая вагина, понимаешь. И наши сотрудники понимают, что если вот эти ребята соскочат, – показывает рукой на эти же файлы, – то что?

– Что?

– Ипотеку им ты жопой будешь закрывать? А детей их содержать? Нестеров, опустись на землю, ты же нормальный мужик был, а теперь что? Ну не может же мозг так быстро атрофироваться. Или ты думаешь, что если все это в одно место сейчас полетит, то сотрудники рады будут? Да им жрать нечего будет! Я через безопасников достала распечатку сайтов, где сидят наши сотрудники. Они работу ищут! А у нас коллектив не безруких и не безмозглых.

Олеська не замечает, как переходит на отчитывание, она просто превращается в мою мать. Смотрю на нее и вижу, что ей правда не все равно. Это странно, потому что мне казалось, что никто не может любить казенщину, только за свое могут радеть. А то, что придумал кто-то – лучше сломать, плюнуть с разбегу. А я даже никогда не думал, что деньги так важны, что люди приходят ради них работать.

– У меня сегодня день открытий, епта.

– Я рада. А я уже сожрала кучу шоколада, выпила кофе, энергетик, сердце уже ходуном ходит. Вот документы компаний, к которым я пока не знаю ,как подступиться. Гош, твои. Занимайся.

– Олеся, ты не забыла, что это я владелец? – в голосе металл.

– Нестеров, это ты забыл, – медведица привстает, выглядит угрожающей. – У меня теперь есть право подписи. Поможешь – спасибо, нет – не мешай. Свою жизнь можешь просрать, как хочешь, а нас с ребятами я тебе тронуть не дам. Вот, – сует мне в нос в документы. – Занимайся. В два часа сегодня совещание. Быть обязательно.

Глава 46

– Доченька, ты помнишь, что у тебя сегодня свидание, – мама прям с порога. – Я тебе амулет зарядила, на браслетик пошептала. Вот увидишь, после этого свидания ты станешь самой счастливой. Я всю материнскую любовь в это вложила.

– Мам, я сегодня встретила самого идеального мужчину. Думаю, мы скоро будем жить вместе, – киваю в подтверждение.

– Господи, значит, моя молитва и аскеза не прошли даром. Я так рада.

Мама подпрыгивает, как девчонка.

Пожалуй, утаю от нее, что мой новый мужчина – это пес. Хочу забрать Эная себе, чтобы он жил со мной.

Иду в свою комнату. Половина вещей так и осталась у Нестерова. Ну и ладно, новая жизнь с чистого листа.

Проверяю баланс, не очень. На съем приличной квартиры не хватит.

Выход нашелся сам.

Марья, у меня есть три дня на съемку. Возьму по три человека в день. По два с половиной часа на персону.

Выдыхаю, ну вдруг и мне улыбнется счастье, и все получится. Хотя бы на три месяца на съем и на еду найти денег.

Ответ приходит сразу.

Ульяна! Все дни заняты, если будет еще слот, то и на него уже очередь. Чеки скоро пришлю. Жду адрес студии.

Ох, студия, вот о чем я не до конца подумала. Открываю контакты со всеми, с кем ранее работала. Приходит предоплата, ура, этого хватит на начало новой жизни.

И звоню по списку.

– Ульян, нас Марат попросил с тобой не сотрудничать. Если у тебя планируются постоянные съемки, мы, конечно, найдем, через кого новый договор заключить, а если это разовая акция, то прости. Риск в этом деле нам не нужен, – на том конце телефона владелица огромной студии с семью локациями.

– Я ушла от тандема Марата и Нестеровых. Теперь работаю сама с собой, все документы у меня в порядке.

Страшно дать надежду, а потом не оправдать ее.

– Так, я придумала. На эту неделю я с тобой местом поделюсь, доки на кого-нибудь подставного оформим, а там видно будет. А мужу, что скажешь? – вроде добродушно говорит, как будто и во мне заинтересована.

– Спасибо! Мы с несетровым друг другу никто.

Вселенная, пожалуйста, пусть все пройдет гладко. Мне бы вот эту неделю перекантоваться, а потом я выплыву. Найду способ выжить, сделать все, как надо.

На душе неспокойно, что-то щелкает внутри.

Пишу Марье адрес, а по ощущению, совершаю великое преступление. Я же Нестеровых не обманываю, никого не предаю. Да и рабовладельческий строй давно отменили.

Звонок в дверь. Видимо, к маме кто-то пришел, она у нас теперь популярная среди девочек-подростков, про любовь им втирает, пасьянс раскладывает.

– Ульянушка, у нас гости. Выйди к нам, пожалуйста, – голос у мамы медовый, и мне это не нравится.

Выглядываю в коридор. На пороге двухметровый очкарик. С розовыми хризантемами.

– Доченька, ну что ты как мальчишка. Я же тебя предупреждала, что у нас гости будут. Могла бы и прихорошиться. Ох уж эти современные женщины.

– Здравствуйте, Ульяна, – делит букет на две части, маме отдает побольше, мне... Лучше бы вообще не давал. – Очень рад с вами познакомиться поближе.

– Не могу ответить тем же, – подпираю дверь, не понимаю, как себя вести.

– Никита, проходите на кухню. Я вас предупреждала, что у нас тут несколько планет ретроградят. Ничего, Ульяна скоро успокоится, у нее тяжелое расставание с парнем.

– Развод с мужем, – не люблю хамить маме, но, кажется, она перешла все границы.

– Я вас понимаю, Ульяна. Я сам ребенок разведенных родителей, – парень присаживается на корточки, развязывает шнурки. Кажется, в моей жизни никто не развязывал к, просто стягивали обувь.

– Зовут -то вас как, милый рыцарь, будущий принц моего сердца. – начинаю хохмить.

– Никитка, – шмыгает носом и поправляет очки.

Мама хватит нового жениха под руки и тащит в кухню. Вот к чьему приходу она готовилась, пирог испекла, карасиков пожарила.

И смешно, и грустно.

Скрываюсь в комнате.

Завтра первая съемка в свободном статусе. А потом еще суд. А потом своя съемная квартира и пес.

Зажимаю крепко пальцы, чтобы ничего не сорвалось.

Внутри тревожность закручивается узелком. У меня хорошая интуиция, хоть что с ней делай. Хоть отменяй все, запирайся в комнате и горюй.

Снова звонят в дверь. Интересно, что еще за жених пришел, моя жизнь начинает напоминать передачу “Давай поженимся”, только Гузеевой не хватает, а сваха у нас своя есть.

В коридоре какое-то шуршание, мама с кем-то приглушенно разговаривает.

“Уходи, потом придешь” – доносятся обрывки фраз.

Выглядываю. Ну нифига себе. Мама – два Гэ на пороге.

– Галина Анатольевна, какими судьбами? – говорю с чувством, толком, расстановкой, чем сильно бешу маму.

– Ульяна, нам поговорить нужно, – потом опускает глаза на придверный коврик. Упирается взглядом на огромные ботинки размера сорок восьмого, а то и больше, просто для меня они, как лыжи. – У вас гости?

– Да, кастинг устраиваем, чтобы найти достойного кандидата на место вашего сына, – мысленно обнимаю себя. Кто бы знал, сколько сил и ресурса мне сейчас надо, чтобы не скатиться в унылую какашку.

– Хороша жена моему сыну досталась, ничего не скажешь, – цокает, но не уходит. – Куда мне пройти?

Так хочется сказать, что нахрен, но натянуто улыбаюсь и жестом показываю на зал.

– Я вчера серьезно поговорила с сыном. Он все осознал, понял, что был неправ, что ты самый важный и нужный человек в его жизни.

Молча киваю.

– Уля, подумай! Кто по молодости не делал ошибок, вот и у тебя мужчины какие-то появились. А ты ее мужняя жена, если помнишь. Суда-то еще не было! – аж взвизгивает. – Вам надо мириться, детишек заводить, дом достраивать, начинать жизнь сначала. Георгий говорит, что ты прекрасный фотограф, а у нас даже фотографии твоего авторства ни одной нет.

– Значит, и не надо было. Мы с Гошкой все выяснили, друг друга поняли, что еще нужно?

– Ты его не слушай, он же горячий, пылкий. Я тебе говорю, что он за голову взялся.

Какой ужас, даже не знаю, кто хуже Никитка, который ведет себя, как пятиклассник, или Гошка, который не вырос из яслей и за него все проблемы мама решает.

– Дай ему шанс. Я тебе буду помогать его в узде держать, я же сейчас на все под другим углом посмотрела. Уля, это же я виновата, что у вас все так. Я ему жену получше хотела, чтобы красивая, яркая, умная, а ты же пигалица совсем.

Это она сейчас меня обгадила или комплемент сделала?

– Галина Анатольевна, у нашего союза нет шансов. Все, простите, у меня гость, мне неудобно заставлять его ждать.

Хватаю телефон с дивана. Неотвеченное сообщение.

Ульяна, прости, обстоятельства изменились, не смогу предоставить студию. Сама понимаешь, мне проблемы не нужны.

В ушах звон и бой посуды, это мои мечты и планы сейчас разлетелись в дребезги по паркетному полу.

Глава 47 Георгий

– Твоя жена крутит бизнес за нашей спиной, – Марат орет в трубку, топочет и сыпет матом так, что, мне кажется, я за всю жизнь от него столько не слышал. – Что ты за мужик, что бабу свою приструнить не смог? Гош, у нас бы за такие поделки, женщина месяц на улицу выйти не смогла, а ты снова все спускаешь. Ульянка за твоей спиной моделей прикормила, они теперь у ее ног сидят. И наши деньги к ней текут. Дурную бабу выбрал ты, друг, упрямая, как ишак.

– Да не неси бред, она у меня тихая, без разрешения рот не откроет, кого она за собой поведет? – голос делаю посерьезнее, придумали все беды на Ульку скидывать. – Воет небось у мамки на груди, а та ей на вишневых косточках гадает.

– Гошка, ты идиот? Я тебе говорю, что твоя жена на ближайшие дни съемок запланировала. У меня одна девушка есть, она под Марьей ходит. Вот предоплату уже взяла твоя женушка, и как я понимаю, перед тобой не отчиталась.

Не отчиталась, вот тварь. Мать к ней пошла, сейчас все решит. А если деньги эти Улька утаить решит, я ей домострой устрою. не буду больше наивным козленочком, стану деспотом.

– Я сам все узнаю, хватит сплетни собирать. Хуже бабы, да и Марья может такого наговорить.

Задолбали, может ли наша семья хоть когда-нибудь пожить спокойной. Прям проклятый род. В ушах звенит от злости, все люди твари.

Десять минут до совещания, Медведица ходит с умным видом, как будто это она все создала, под жопу мешалкой ее пора. Тоже мне предводитель, все мои заслуги себе прибрала.

– Олеся, мне кажется, тебе в переговорную пора, это мой кабинет. И если у тебя теперь прав больше, чем у остальных менеджеров, это вообще не значит, что тебе все можно. Освобождай, дай мне спокойно подышать.

– Обойдешься. Значит, говно я должна одна разгребать, а хорошо жить из-за этого ты должен. Нестеров, ты не на дуру напал, у меня интеллект и хитрость побольше твоего.

Вот сука, пустил тварь в огород.

Хлопаю дверью так сильно, что окна дребезжат, рядом на этажерке сверху падают две папки. Файлы разлетаются по коридору. Если Олеська решила сама всем заведовать, то пусть она теперь и собирает. А-то решила только царицей быть, пусть еще Золушкой побудет.

Набираю Марье. Сбрасывает звонок, перезваниваю еще раз. Отправляю голосовое.

Марьяша, а расскажи мне, как ты мимо моего кошелька и договора, решила с фотографом заключить контракт? Неужели Улька вас в каптерку позвала, так знай, что никакой съемки не будет. Перезвони.

Марья тот еще стрелянный заяц, ради своей выгоды подставит кого угодно, по головам пойдет, но свое сделает.

– Дорогие коллеги, жду всех, – Олеська орет на весь офис, голос, как медвежий рык. – Через три минуты включу таймер, каждая минута – в тысячу штрафа превратится. Это касается всех, даже тех, кто считает, что он без коллектива обойдется или что он тут главный.

Марья перезванивает.

– Гоша, привет. Что это ты обо мне вспомнил? Ты за все годы сотрудничества ни разу не звонил, даже номер мой не знал, сто процентов. А теперь – вон как. Так да, мы я Ульяной новые партнёры, в обход вашего кошелька. Вот представь, сколько денег я теперь сэкономлю, – ржет, представляю, как эта дура сидит на кресле, закинув ногу за ногу, смеется над моими проблемами. – Гош, хватит нервы мне трепать. Бизнес, сам понимаешь.

– Я вам разрешение давал? – рычу в трубку. – Все сметы через меня, иначе налоговая к вам придет. И тогда будете на шконке друг друга фоткать, поняла?

– Нестеров, иди ты в одно месте. В то самое. Пуганые.

И бросает трубку.

Олеська снова возникает в дверях, машет рукой. Задолбала.

– Свои вопросы решу и подойду, начинайте без меня.

– Нестеров, твою мать!

Показываю ей средний палец.

На телефон происходит адрес студии, куда Улька хотела баб привести. Тоже мне бизнес– леди, чуть ли не в шалаш моделей зовет.

Звоню в студию. Олеська снова открывает дверь, ревет – Нестеров!!!

Заколебала.

– Две минуты и бегу, – показываю ей на руках.

Владелица студии быстро соглашается за больший процент и по старой дружбе добавить Ульку в черный список, и по коллегам быстро разнести, чтобы никто с ней дело не имел. Предупреждал же еще в самом начале семейных разборок, но нет, все за деньги ведутся.

Захожу в кабинет, все сотрудники сидят, обсуждают какие-то дела в проекте. Смотрю на людей, все на месте, даже Сашулин мужинек яйца просиживает, эх, я бы с его женой сейчас провел время.

– Гош, у тебя штраф. Прости, у нас тут все равны, – показывает мне таймер, восемь минут.

– Ты хочешь сказать, что мои штрафы – ваши зарплатные подтяжки?

– Нет, я хочу сказать, что трудовая дисциплина одинакова для всех. Все, давайте вопросы решать. Если мы не сможем выплыть, то часть людей уйдет на аутсорсинг. Сокращение кадров, сокращение бюджета, следующим шагом – песня про Курский вокзал. Мозги все включаем, – Олеська – прирожденный оратор. Только при такой пламенной речи рожа у нее краснеет, и из медведицы она превращается в кабаниху. И хрюкает также противно. – Вот для каждого список задач, я вам папки с документами подготовила. Через час от вас жду алгоритмы, сроки, согласования и далее по тексту. Георгий, – голос нарочито диктаторский, будто собачонку отчитывает. – Ваши задачи, мы с вами все обсудили, жду информацию.

Сотрудники разбирают папки. Смотрю на мужика Сашуни, мерзкий, тупой, как она его на меня променять смогла. Дура, абсолютная тупая и беспринципная. Выбрала обычного менеджера, что он ей дать-то может.

– Олесь, а вот это у нас что за сотрудник? В полосатой водолазке. Я на него смотрю, а он не славливается с обязанностями, просто так ему деньги платим?

– Конечно. Скажи, что впервые его видишь? То-то он у нас по командировкам мотался, когда у тебя стояк начинался, койку тебе рядом с Сашкой освобождал. А теперь все – у них с Сашкой полная чаша.

Горько во рту, противно.

– Уволить его. Сегодня же,

Олеська поднимает глаза, взгляд чуть ошалелый, сует мне под нос руку с фигой.

– Толкового сейла на улицу? Сперматоксикоз свой уйми. Дела свои сделай, что в папке, и звездуй отсюда, чтобы мои глаза тебя не видели. Бизнесмен хренов, может, ты как-нибудь со своими перепадами по мужской части к врачу сходишь, а твои сперматоксикозы на рабочую деятельность как-то плохо влияют, ты не видишь?

– Вижу, устал я от всего, Олесь. Но пока всем обидчикам кровь не выпью, не успокоюсь.

Глава 48

Не бывает, чтобы выхода из ситуации не было, нужно постараться, найти варианты. Что делать....

Может, на пленэре съемку провести? Или развалюху какую-нибудь купить, сделать внутри ремонт, и иметь все свое? Но на это тоже нужен капитал и время, а у меня ни того ни другого.

– Ульяна, а что вот это чмо – замена моему сыну? – свекровь упирается руками в бока, морщит нос, всячески показывает, как ей неприятна эта ситуация.

– Чмо? А вашего сына, как можно назвать? Он мешает мне нормально работать, хочет, чтобы я к нему на поклон пришла, так запомните, задолбется пыль глотать.

Сама в шоке от сказанного обычно, я очень терпеливая и культурная. Даже в очереди я не хамлю людям, и в транспорте, даже если мне наступили на ногу, я делаю вид, что ничего страшного не случилось. Раз в поликлинике поругалась, но тетку и правда стоило проучить. А тут свекровь....

– Ты моего сына не трогай, мне, как матери. Он любой нужен и важен. А ты ...

Мама выглядывает из-за притолоки, по ее выражению лица понимаю, что сейчас взорвется бомба.

– Что ты сказала? Ты о моей дочери как-то плохо отозвалась? Галя, ты за своими отпрысками смотри лучше, что старший, что младший – мозгов во, – мама вытягивает руку во всю длину, кисть зажата в кулак. – И эта женщина, которая вырастила двух прохиндеев, будет меня учить, как жить моей дочери? Уймись. Побойся Бога, родная, а я сейчас такую порчу на тебя наведу, что у Генки на тебя не в “жисть” не встанет. Хотя, я думаю, что ничего у него на тебя уже и не ...., ну сама понимаешь, не будем при Никитке о слабостях твоего мужа. Вообще, не знаю, как у вас дети родились, если вы со дня свадьбы в разных койках спали.

Свекра покрывается пятнами, умеет мама наступить на больное, да так, чтобы посильнее и побольнее.

– Ну, Лена, Леня от тебя гуляет с первого дня, и ничего живешь же как-то.

Не могу больше слушать взаимные оскорбления взрослых женщин. Перевожу взгляд на Никитку, кажется, у него глаза стали больше, чем очки. Да уж, вот так школа жизни для хорошего мальчика с приличным воспитанием.

– Галина Анатольевна, мне кажется, вам пора. У нас с Гошкой завтра суд, и все. Никаких обид, взаимных оскорблений, никаких совместных планов на жизнь. Мы просто друг другу теперь никто. И, как вы понимаете, я могу свою жизнь устраивать заново.

– Нет уж, Ульяна, – Все еще краснощекая свекровь смотрит на меня исподлобья. Пусть мать твоя подтвердит. Первый муж – Богом дан, вот и вы с Георгием до конца жизни повязаны будете. И счастья вам порознь не будет.

Вот так поворот, если бы эта прекрасная реплика вылетела изо рта мамы, я бы даже не удивилась, с ее любовью ко всему высокопарному, тантрическому и еще фиг пойми какому. Но чтобы Галина Анатольевна...Вот так поворот.

– Дамы, простите, я бы хотел с Ульяной поговорить, но вы так громко все кричите, вы так недостойно себя ведет, то у меня голова раскалывается.

Мама и свекровь со скрипом поворачивают на Никитку голову. В голове всплывает: “Беги, дядь Мить”.

Вспоминаю, что мне некогда заниматься вот этой болтовней, у меня есть проблемы понасущнее.

Пока все трио спорит, ухожу в спальню. Мне нужно решить вопрос со студией, боюсь, мой благородный муж, все каналы мне перекрыл. И никаких лазеек не оставил. Это я для него была расходный материал, обычный фотограф. А он общался с посредником совсем на другом уровне.

Пленэр – вариант, только девочкам будет холодно. Световой короб у меня есть, зонты есть, свет разнокалиберный, а вот поставить его некуда.

Свекровь что-то визжит, не понимаю, может, от слов все перешли к действию. И теперь колотят друг друга?

Телефон старается переорать все истерику в квартире.

Константин.

– Ульян, а давай сегодня поужинаем вместе? Ты как? – слышу, как визжит какой-то инструмент, что-то сверит по железу.

– Кость, я пока не знаю, на меня свалилась небольшая неприятность и мне нужно ее разгрести. А потом, да, я свободна и могу с тобой встретиться.

– Ты ток-шоу смотришь или кто у тебя так истошно орет?

– Мама со свекровью сначала перетягивали меня, теперь не могут определиться, кто сильнее должен наподдавать мальчонке, что мама мне ухажером назначила.

– Как скучно я живу. А проблема – это вызвать милицию, труповозку и понятых, как срыбор прекратиться?

– Эх, если бы. Нет, Гошка отменил мои студии. И я теперь бездомный фотограф.

– Ого, студии у меня нет, а вот два огромных светлых гаража. Не вонючих вроде. Если нужно – забирай.

– Правда? – от удивления даже дыхание перехватило. – Кость, я так же буду платить аренду. Можно, посмотреть?

– Давай, я за тобой сейчас приеду. И съездим.

– Давай, – отбрасываю все мысли, все равно как это все будет смотреться со стороны. Сейчас мне нужно решить свои проблемы. Остальное потом.

Глава 49. Георгий