Текст книги "Развод под прицелом объектива (СИ)"
Автор книги: Ольга Игонина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 11 страниц)
К нам подъезжает огромная черная машина. Костя открывает двери, не выходя из машины.
Выезжаем из двора, проезжаем первый светофор.
– А вон и ваш муж, видимо, в засаде сидит, вас поджидает. Так, только шакалье поступает.
Становится не по себе. Страшно до мурашек.
– Ульян, ты что раньше рассмотреть его не могла, – папа включает “мамину пластинку”.
Не хочу ничего отвечать, смотрю в окно.
– Вы если что мне звоните, – Константин протягивает папе визитку. – Что-то мне подсказывает, что ваш зять так быстро не успокоится. Он может и неопасный, но нервов потрепать может.
Подъезжаем к родительскому дому. Меньше всего я бы хотела быть сейчас у них.
– Я вам вещи помогу перенести. И ключи от машины, – протягивает руку.
Я как кролик перед удавом, ничего не могу сделать, вытаскиваю из кармана связку и кладу в огромную ладонь. Замечаю, что у среднего и безымянного пальцев – мозоли.
Пока я кручу головой и отбиваюсь от помощи папы, Константин что-то пишет.
– Вот, – протягивает бумагу.
Непонимающе смотрю на него. Визитка у меня есть, что он еще может мне дать.
– Это расписка. Вы ж мне машину доверяете. А если я на ней сейчас в дтп попаду или мужа вашего прикатаю. Чтобы к вам вопросов не было, вот документ, что вы ни при чем. И не надо вот так без вопросов ключи незнакомому человеку отдавать, мир – он намного жестче, чем вам кажется.
– Вот, какой умный мужчина. Век живи -век учись, – качает головой папа. Поднимаемся домой. Дверь приоткрыта. Мама с кем-то на повышенных тонах.
– О, родители двух Гэ пожаловали, – папа с порога определяет гостей по обуви.
Только этого мне и не хватало.
– Да сам твой сын – прощелыга, – шипит мама. – Еще одно слово в сторону моей дочки я тебя прокляну. Порчу такую наведу, что у твоего мужика никогда больше не встанет, хоть краном поднимай. И грудь у тебя еще сильнее обвиснет, что ходить и подбивать коленками будешь.
Господи, мама, по тебе стендап за большие деньги плачет. Не могу сдерживаться, смеюсь в голос.
– Ульяш, – мама зовет протяжно. – Тут вот к тебе гости пришли. Говорят, ты их сыновей опозорила. Молодец – дочка, так их и надо. Ссаной метлой и под зад. – Тычет в лицо моей свекрови. – Скажи спасибо, что она твою старческую душонку там не протянула.
Кажется, сейчас предстоит интересная беседа.
Глава 23. Георгий
Выезжаю из двора. Не понимаю, что происходит, как какой-то посторонний мужик мог оттащить от меня мою жену. Кто ему позволил? Я? Ненавижу, когда умные мысли приходят сильно опосля.
Набираю брату. Он берет трубку, на заднем фоне музыка, смех, девушки.
– Ты прикинь, я жену свою в нашем дворе поймал. А ее какой-то придурок отбил, – стараюсь говорить спокойно, хотя внутри все клокочет. Прежде всего на себя самого, что где-то в душе струсил, не пошел до конца.
– Гош, ну, давай честно. Твоя Уля не самая шикарная в мире женщина. Не знаю, что ты в ней нашел. Вокруг тебя такие телочки, одна лучше другой.
– Ну ты сравнил задницу с пальцем. С этими тощими вешалками можно, только в кровати развлекается. Они стараются, хотят понравится. А разговаривать с ними о чем? О шмотках да солярии, не-не. Ни одним сексом, брат...
Смотрю на себя в зеркало. Губа саднит, бровь чуть припухла. Ищу в бардачке влажные салфетки.
– Ну брат, тебе чтобы и рыбку съесть, и... дальше ты знаешь. Так не бывает. Или Ульяну свою на место поставь, пусть знает, что она очень так себе , на любителя, скажем прямо. Пусть терпит твое маленькое и достаточно безобидное хобби. А то , что не тупая – ты прав. Не каждая сообразит и сайт склепать, и вот так гаденько отомстить. Мне мои фурии по одной звонили, мозг выносили. прикинь, они думали, что у меня с ними всерьез. Я, кстати, тут такой финт ушами провернул, – в голосе брата гордость и обожания себя. – Я мать с отцом в гости к твоей жене отправил. Пусть родственники сядут, пообщаются.
Что? Зачем? Гришка хоть и взрослый мужик уже, а всю жизнь был мамсиком. С детства при любой возможности бежал маме жаловаться. И теперь ничего без нее провернуть не может.
– Гриш, дай матери хоть на спокойно пожить. Тем более, моя семейная жизнь тебя не очень касается.
– Гоша, – претензии в нотках проскакиваю. – Твоя жизнь меня вообще не волнует. Но, твоя коза и меня своим дерьмом вымазала. Я проглотить, это должен? Нельзя меня, Григория Нестерова, втоптать в землю, опозорить и остаться безнаказанной.
Бросаю трубку. Выхожу из машины, пинаю колесо. Что за период такой, точно теща порчу навела. Поеду к родителям. И их поддержу, и мать в обиду не дам. От Гришки больше проблем, чем помощи.
Набираю маме, сбрасывает.
Набираю второй раз, отвлекаюсь и промахиваюсь номером.
– Гош, что тебе надо? – Сашка...Все внутри меня просыпается, надеюсь, не станет выносить мне мозг.
– Опа, это звонок судьбы. Ничего не надо, случайно попал. Может, тогда используем этот шанс?
– Ты мне лучше скажи, ты совсем бесстрашный? Как ты мог меня отправить в логово жены? Я же перед ней раздевалась, проблемами делилась, а она, наверное, смеялась в спину. Ну хоть фотки нормальные сделала, – не пойму ее настроение. Говорит, почти шепотом, видимо, прикрывает трубку руками.
– Муж дома? – усмехаюсь.
– Да, но тебя это не касается. Ты меня этим унизил, понимаешь. Мне все равно, какие у вас отношения. Но ты мной дорожил, мне казалось.
– А давай, я сейчас свои проблемы быстро решу, часа два мне нужно. И потом с тобой в хорошую гостишку поедем, где спа, бассейн, хамам. Отдохнем телом и душой, так сказать.
– Посмотрим. Справку от венеролога не забудь, – рявкает напоследок и бросает трубку.
Эх, а вовремя этот звонок. Настроение соответствующее, злость из ушей кипит, ненависть ко всему женскому миру. Давал себе три дня на решение забот, вот, время подходит к концу. Покупаю лилии, два букета по две шутки.
– Молодой человек, вы уверены, что вам четыре цветочка надо. Это ж непраздничный вариант, – тетка в цветочном решила поупражняться в остроумие.
– Будете мне на мозг давить, я вам две гвоздики подарю. Хотите. По случаю.
Тетка берет две былки, на них пять бутонов.
– Женщина, вы меня слышите? Не надо ваши лилии, давайте две красных и две розовых гвоздики. Жене и теще дарить буду.
Еду к тестям. Улькиной машины у двора нет. А папина припаркована у соседнего подъезда.
Поднимаюсь на этаж. Злость уже частично выветрилась.
– Леня, ну как у нормального мужика такая женщина может быть? Ты ей рамки хоть какие-то ставь. На нее же ваша дочь смотри, а потом моего сына позорит. Так и не одного, а обоих, – мама морализаторствует.
– Галина Анатольевна, – Слышу Ульянку. – У вас отличные сыновья. Они достойны самого лучшего, вот и забирайте старшего в лучшую жизнь.
– Он что тебе котенок, он мужчина! И сам волен выбирать, как и где ему жить. А если ты пустышка, то это твоя вина. Сколько детей по абортариям разнесла?
– Ты, Галка, с ума сошла, – слышу бой посуды. Теща свирепствует. – Так только твой сын по бабам бегает, вот и подхватил что-то. А теперь головастики не работают. Совсем., – теща визжит.
– Галя, нам тут не рады, – голос папы.
– Рот все закрыли. Вы, взрослые люди, а изо рта помойка, – тесть на арене. – Гена, ты свою женщину в борозде держи. Вы как о нашей девочке такое говорите. Вон отсюда! Чтобы ноги вашей тут никогда больше не было!
– Тут-тук, – открываю дверь, прохожу. Все смотрят на меня. – Мамо, это вам. А это тебе.
Протягиваю теще и Ульянке по два цветка. Жду реакцию.
Ульянка забирает оба букета, делает вид, что нюхает.
– Галина Анатольевна, вам сын просил передать, – отдает все четыре гвоздики моей матери.
– Хватит, – гаркнул тесть. – Позорище. Гоша, я видел сегодня твой мужской поступок. Во! Гена, забирай сына и жену, и иди от греха подальше.
– Нет, пока мы не поговорим, – Останавливаю всех. – Никто никуда не пойдет.
Присаживайтесь. Ульяна, сделай всем чай.
Глава 24
Мурашки по спине. Под напором Георгия мы все присаживаемся, со стороны, наверное, выглядим, как благородное семейство.
– Лена утверждает, сыночек, что у тебя есть другая женщина. – Свекровь прыскает от смеха, прикрывая рот. – Представляешь, ей об этом карты сказали. Цивилизация на дворе, а мы старинке то бобы на будущее раскинем, то куриную косточку. А что у тебя с лицом?
– Да так, знакомый ему чуть фейс подрихтовал, – папа улыбается, идет к холодильнику, достает трехлитровую банку вишневого компота.
Наливает мне стакан и маме, потом прикладывается к банке, и пьет из горла.
Галина Анатольевна делает вид, что ей тошно от этой картины.
– Ну, мы чего сидим? – папа выплевывает в кулак вишневую косточку. – Гош, ну рассказывай, как ты до жизни такой докатился, как лицом в грязь упал.
Гошка выглядит самодовольным. Демонстративно складывает руки в замок и цокает языком, дескать, давай, девочка, обтекай грязью.
– У вашей дочери навязчивые мысли, она все ищет у меня любовниц. Только забывает, что я только ее люблю. Не могу сказать, что девицы, которые попали на сайт чисты и невинны, но вы забыли про Нестерова– младшего. А я его только прикрываю. По-братски.
– Дорогой муж, – стараюсь говорить спокойно, хоть все поджилки дрожат. – Ты сейчас врешь. У меня есть доказательства. Розоволосая Саша, разве не была в твоей кровати?
– Аа, ты вчера ее снимала, она тебе, видимо, лапши на уши навешала? Не было у нас ничего, и быть не может. Уля, мозг включи. У нее есть муж, он работает на меня. Как ты думаешь, мы в обеденный перерыв сношаемся?.
Смотрю на свекровь. Красные уши, морщинистая шея, челюсть так сильно сцеплена, что у губ появились новые заломы.
– Ульяна, ты же знаешь, что наш сын – честный человек. Как ты о нем так могла подумать? – свекор бьет пятерней по столу, так, что наши стаканы с компотом подпрыгивают. – У тебя только слова какой-то девки есть. Или другие доказательства тоже.
Все смотрят на меня. Мой выход!
Такая ситуация, когда меня пытаются загнать в угол не в первый раз. Сначала была свадьба, которую я ждала. Как и все девочки мечтала о красивом платье, чуть позже о выездной регистрации где-то на море. А на деле получилось иначе.
Вот также мы сели за стол двумя семьями, и пришли к выводу, кто платит, тот и “нашу свадьбу танцует”. Вместо выездной регистрации – пригородный ЗАГС, потому что очередь в городской два месяца. Ресторан заменили на университетскую столовую. Но нужно отдать должное – еды было много, и она была вкусная. Но вот то семейное собрание в памяти до сих пор.
– Да, у меня есть доказательства. Вы думаете, что я принимаю выводы, не имея никаких оснований на это. Секунду.
Иду в коридор, через минуту возвращаюсь с рюкзаком.
Все с интересом смотрят на меня, что же за кота в мешке я принесла.
– Да она блефует, нет никаких доказательств.Их просто не может быть, – Гошка уверен в своей правоте. Бабушка про таких говорила, хоть кол на голове тиши.
– Нет, Георгий Нестеров, это ты сейчас блефуешь.
– Уля, ну не томи, – мама потирает руки. – Я уверена, что Гошка – кобель.
Достаю ноутбук и конверт. Кладу их на стол. Жду пока старый ноут загрузится, перехожу в облако. Открываю фотографии, которые прислала себе с Гошкиного компа.
– Вот. Для начала, – поворачиваю в экран к зрителям.
Гошка сжимает губы, на лбу пульсирует вена, на шее видны жилы. Да, этот взгляд я хорошо знаю. Он понимает, что вляпался, но никогда не пойдет на попятную.
– Ну, тут же лица толком не видно, – свекровь насупилась, стала похожа на старого филина.
Свекор молчит. У него на все одна реакция, притвориться, что он памятник или черепаха в панцире. Но шмыгание носом выдает его волнение, ох, как же он не любит, когда его тыкают носом, как котенка.
– Лицо вот тут видно, почти в профиль. Шрам Гошкин, тату, как видите, тоже. Есть сомнения? И девушку эту и эту, я потом фотографировала.
Пролистываю все фотографии. Гошка держится молодцом, взгляд надменный – “ты ничего не докажешь”.
– Ульяна – солнышко, ты про Сашу говорила, – переводит стрелы на меня. – А где же она? Есть какие-то доказательства?
Кидаю конверт в центр стола. Свекровь бросается его открывать. Фотки падают на стол.
– Сын, это ты что ли? – у свекра реакция “отомри”.
– Откуда у тебя эти снимки? – Гошка смотрит волком. Предполагаю, что они сделаны у Саши дома.
– Я не при делах. Вот и подумай, кто и для чего их сделал. Еще нужны доказательства?
– Это все ерунда, – свекры говорят в один голос. Но их вид выдает иное. Галина Анатольевна чуть съежилась и ссутулилась. Как будто ее вызвали в школу и отчитывают за проделки сына. Папа Гена трет нос.
– Думаю, спектакль окончен. Освободите зал, – папа идет к двери, открывает ее нараспашку.
– А я вам говорила,что у Гошки ведущие не мозги, а яйца. Он же их по разным корзинкам носит, не знает, куда пристроить, – мама заводит свою пластинку.
– Секс без любви – не измена, – парирует Гошка. – Позже поговорим.
Глава 25. Георгий
Смотрю, как Ульянка блефует. Что она может обо мне знать, о моей второй жизни? Вообще не понимаю, как пересеклись две моих субличности с моей женой, они же лежат в разных плоскостях.
Никто не знает, какой на самом деле Георгий Нестеров.
Для коллег – щепетильный педант, не прощаю ошибок и промахов в работе. Первое предупреждение и штраф чуть больше половины заработной платы. Второе – вылет, полчаса на сбор вещей, и поминай, как звали.
В семейной жизни я был сначала бестолковым, учился играть в брутала. Девочки же любят, когда мужик опасный, когда его все хотят. Вот и заигрался.
А с любовницами – да нет никаких любовниц, только тела, которые дарят мне наслаждения.
Сейчас мне хочется вправить жене мозги, чтобы не отравляла мне жизнь, подчинялась и не открывала рот без предупреждения.
Ульянка раньше ничего не знала о моих похождениях, и сейчас знать не может.
– И тебе есть, что мне показать? – смотрю на нее, как на пустое место. Сейчас важно держать лицо перед родителями, а все остальное потом.
Даже если она сейчас покажет фото, где я голышом, я умею показать окружающим, что это они – дураки, а я – молодец.
Смотрю в лицо теще, она потирает руки, ждет, что случится атомный взрыв.
– Да, есть, – глаза честные-честные, смотрит на меня, как щенок с надеждой, что я сейчас найду доводы, чтобы остаться правым.
– Ульян, ну откуда у тебя что-то может быть. Фотошопом ты умеешь пользоваться, я знаю. Что же ты мне по ушам сразу не дала, если на бабе застала. Ты меня в доме видела? Нет!
– Гош, ты сейчас Гришкой прикроешься, а я должна сделать вид, что поверила.
Ульянка говорит тихо, пытается сделать вид, что уверена в себе, но я то знаю ее поведение. Ноготь на большом пальце уже в лохмотья, где у людей кожа – у нее окровавленное мясо.
Отрицательно киваю головой. Бровь саднит. Это я потом ей предъявлю, когда наедине останемся.
– Минуту, – Улька встает и быстрыми шагами в коридор.
– Придумала что-то девчонка, – папа теребит часы.
Что она там сейчас принесет, телефонные записи с нашими моделями, так они два слова связать не могут. А если жена им еще фоточки хорошие обещала, то они еще и приврут.
Возвращается, в руках рюкзак. Он всегда такой старый и обшарпанный? Нужно будет выбросить. Его даже в руках держать брезгливо. Не умеет Улька за собой следить.
Дергает за молнию, ничего не получается.
– И стоило все это затевать?
– Стоило, – цедит сквозь зубы.
Достает ноутбук. Включает, он так плохо грузит, пыхтит, как трактор.
– Ульян, ты же востребованный фотограф. Ты с вот этой старой рухлядью на съемку приходишь? Ты пока фотки сбрасываешь, модели выспаться успевают? Вот тебе в голову всякая ерунда и лезет.
– Вот ты – муж, ты бы и купил. Компьютерные технологии – компьютерные технологии, а жена почти на счетах работает, – тесть становится напыщенным индюком.
– Ага, Улька знает где деньги лежат, что ж не купила?
– Мы сейчас не для этого собрались, – Ульянка поворачивает ко мне ноутбук.
Твою мать, фотки с моего компа. Как она их достала?
Сука, неужели шарилась по моим вещам, ох и Ульяна. Потираю лоб, натыкаюсь на рану, больно!
– Ульян, ну, лица Георгия нигде нет. Вот тут какое-то плечо, вот тут затылок, – мама держится на высоте. Мой шрам, моя татуха, мои родинки на шее.
Но нет, для мамочки это не я.
– Это еще не все.
Ульянка снова ныряет в свой рюкзак. Достает какой-то обшарпанный конверт.
– Господи, что ты еще принесла? Распечатала эти же фотки, знакомые места кружочком обвела? – мама в нетерпении, чтобы утопить мою жену. Она же дала намек, что сын неидеальный. А мама это никому не прощает.
Жена похожа на птенчика, робкого и неуклюжего. Роняет конверт, фотографии по всему столу.
Комок в горле, дыхание сбивается, но внешне я – кремень.
Я и Сашка. У нее дома.
– Ну и? – перекатываю жвачку во рту. Вкус мяты уже ушел.
– Гош, ну вот – ты, вот – Саша. Вот она ко мне на съемку пришла. Ну что еще нужно? Вот она на тебе, – голос Ульки дрожит. Она постоянно сглатывает, так сдерживает слезы.
– А фото откуда? – в голосе металл. Хочется бахнуть по столу рукой, чтобы все карточки рассыпались по углам. И никто их не нашел.
– А это важно? Ты же понимаешь, что это не я фотографировала. Я даже не понимаю, где вы. Самое противное, что Саша была у меня на съемке. И у меня к тебе вопрос – она обо мне знает? Она знает, что я – твоя еще пока жена, и вот так смело идет на съемку?
– Не знаю. Я тебя никогда не скрывал.
– От баб? – теща выскакивает.
Тесть бьет рукой по столу. Мы все подпрыгиваем.
– Георгий? – мама выглядит растерянной.
– Ну посмотрите на эти лица, – разворачиваю карточку ко всем родителям. – Какие тут эмоции в глазах?
Если сейчас кто-то откроет рот и скажет, что любовь, я просто придушу его и похороню под газовой плитой.
Бесит все, что происходит. Мне не важно, что и кто и подумает.
– Ульян, ну какие это измены. Это ж как в спортзал сходить, эмоции разрядить. Разве могут быть изменены без чувств?
Кажется, я ошарашил своими словами даже родителей. Да, плевать. На лице у всех удивление, все хлопают глазами, и ничего сказать не могут.
– Папы, ну давайте расскажите, что вы всю жизнь несли свою ваш брак верой и правдой. На женщин не смотрели, левака не имели. Любимая теща, – встаю , наклоняюсь к ней, практически дышу в лицо. – Мама, а давайте на картах раскинем, насколько остальные мужчины хранили верность?
У мам такое выражение, как будто какашка под носом. Одна огромная и вонючая какашка.
Еще никто меня не заставал врасплох.
– Вам пора, – тесть открыл входную дверь.
Иду к выходу первый.
– Ульяна, а ты чего сидишь. Нам домой пора, маши родителям до свидания.
Такой наглости от меня никто не ждет. Ульянка смотрит в глаза,теребит пальцы.
– Вставай скорее. Папа сквозняк и подъездную вонь в квартиру впускает. Шевелись.
Первым выхожу из квартиры, прислушиваюсь, есть ли за мной шаги...
Никуда ей от меня не дется.
Глава 26
– Ульяна, я тебя жду! – Гошка кричит из подъезда.
Наивный. Я прибита к этому стулу, а он к полу. Никуда не встану, чтобы он там себе не придумал.
– Уля, не заставляй меня возвращаться.
Смотрю на свекров, жду, что они как-то отреагируют на действия своего отпрыска. У них реакции ноль.
– Ульяна, не доводи ситуацию до греха, – Галина Анатольевна превращается в птицу-говоруна. – Ты же Георгия сейчас разозлишь, он дров наломает. А потом как? Вам еще детей рожать, быт создавать. Домину за городом для кого строили?
– Видимо, чтобы ваши сыновья в нем бордель устраивали. Ноги моей в нем не будет. Я никуда не пойду.
Крепко держусь руками за сидушку стула. Внутри какое-то странное ощущение, смесь страха и адреналина.
– Ни с того, Ульяна, ты семейную жизнь начинаешь, – ляпает свекор.
– Какой начинаешь – мама включает сирену. – Моя дочь с вашим иродом уже, сколько лет мучается. Не слушай их, дочка. У тебя большое счастье впереди. А он пусть идет на все четыре стороны.
Ох, зря мама сейчас это все развела. Чувствую, что бури не миновать. Лучше было бы промолчать, чтобы Нестеровы уйдут, а теперь на весь оставшийся день – канитель.
Гошка врывается в двери. Если бы я не знала, что он спустился только на один этаж, я бы подумала, что он двадцать пролетов бежал. Губы стиснуты, ноздри раздуты, душит, как бешеный бык. Хватается руками за откосы.
Только бы не драка.
– Любимая теща, а не пора бы закрыть рот. И не лезть в дела моей семьи. Ульянка – моя жена.
– Ты не охренел? – папа вскакивает, хватает банку. – Гена, выродка своего забирай, от беды подальше.
Только бы не бросил ее на пол. Мне же потом осколки собирать.
– Так, – включилась свекровь. – Давайте оставим молодых наедине, пусть они сами поговорят. Не хочет Уля на встречу идти, хорошо. Давайте, мы выйдем. Через окно же он ее не утащит.
Все смотрят на меня, чего-то ждут. А что ждать? Сил на очередные обсуждения у меня нет. Кажется, мы ходим по кругу.
– Ну, дочка, что скажешь? – Геннадий Львович смотрит в упор.
О, через сколько лет жизни я вдруг дочкой стала. Неожиданно, только мне это не нужно.
– Мне кажется, мы все обсудили. У Георгия есть другие женщины. Для меня это неприемлемо. Точка. Обсуждения закончены.
Гошке неприятно, когда о нем говорят в таком ключе. Злится, вена на лбу, как раз проходит через рассечину – это показатель, но молчит.
– Ульяна, ну неужели ты не понимаешь. Что это нельзя назвать изменой! – свекор сегодня жжет.
– А секс с проституткой? – достали свои бредни на мою больную голову перекладывать.
– Наша невестка, увы, глуха, – Галина Анатольевна всплескивает руками. – Нас в этом доме не слышат.
– Идите уже, а? – мама устало поднимает глаза.
– Только с Ульяной, – Гошка опирается спиной на притолоку. Руки скрещивает на груди. Всем видом показывает, что он Король!
– Гош, ты знаешь, а пойдем. Я тебе прощу всех баб, ты мне мое мимолетное увлечение. Влюбиться не успела. А так, механические движения для удовольствия и восстановления справедливости.
Стискиваю зубы. Животный страх, мой бывший муж нас всех убьет.
– Ты блефуешь!? Ты бы никогда, не хватило бы сил.
– Это ты так думаешь. Ты же меня убеждал, что никто меня не захочет, не полюбит, – встаю, делаю пару шагов навстречу. – А представь... захотели... и полюбили...
Поделиться впечатлениями, когда мою грудь стискивает чужая мужская рука. Такая большая и горячая.
Кажется, краснею. При родителях стыдно такое говорить, но это точный вариант, чтобы Гошка оставил меня в покое. Для него я теперь женщина с низкой социальной ответственностью. Нерукопожатная. А я и рада. Пусть вся эта плесень и болотная хтонь уйдет из моей жизни.
– Сука. Ты врешь. Я его придушу, это этот хмырь с парковки? Можешь ему передать, что приговор он себе подписал.
Пинает мои ботинки у входа. Снова ходит. Оставшиеся Нестеровы семенят за ним. Выдыхаю. На сегодня представлении окончено. Оркестр желает отдыхать.
– Ульяна, а что там за мужчина на парковке. Я хочу узнать подробности, – мама потирает руки. Все-таки есть в ней что-то странное.
– Никакого мужчины. Только голограмма. Я так устала.
Встаю, топаю к дивану. Минуту тишины. Еще бы мысли не скакали.
– Дочь, я тебе чай с ромашкой принесла. И вот папочка кандидатов. Смотри...
“Павел, 32 года. Овен” Лысый мужик смотрит на меня с листа А4.
“Глеб 44 года. Вдовец. Козерог”
– Мам, ты свой каталог забери. Мне пока мужчина не нужен. Можно, просто тишины...
Глава 27 Георгий
Выхожу из квартиры Ульянкиных родителей. Ощущение, что в дерьмо макнули. Спускаюсь по ступенькам. Отец идет следом, за ним плетется мама.
– Георгий, ты меня разочаровал, – мать цокает, поправляет очки на носу. – Я думала, что у нас только Гриша – ловелас, а от тебя я не ожидала. Ты же семейный человек.
Поправляет импровизированный шарфик и громко вздыхает.
– Позорище! Георгий, ты же нас опозорил.
– Галя, – папа старается не накалять обстановку.
– Мам, мне все равно, что ты обо всем этом думаешь. Я тебя не звал на свидание с родственниками. Вас Гришка натравил, вот и все вопросы к нему. А то он у вас золотой сыночек, вот и выгребите. А в мою жизнь лезть не надо
– Ну раз ты ее не любишь, так оставь девчонку в покое, – мама все ворчит. Сейчас в ней говорит обида и неоправданные ожидания.
– Я сам решу, что мне делать. Мам, ты забыла, что я взрослый мужчина, и в советах не нуждаюсь. Пап, забирай ее. Поезжайте домой. Можете на дом ко мне заехать, посмотрите, как младший развлекается. Будет полезно, ну так для сравнения.
Отец, как всегда, молчит и кивает.
– Георгий, ты сегодня разбил мое сердце, – скупая материнская слеза течет по щеке. Меня этим не тронуть, вообще по барабану, что там у всех в головах, я что должен на это все отвечать?
Жду у подъезда, когда родители уедут.
Иду к машине. Так, если Улькин мужик меня на парковке увидел, значит, живет в нашем дворе. Вычислить не так сложно. А УК мне в этом поможет.
Пытаюсь через телефон зайти на сервер дома, у нас там записи с внешних видеокамер хранятся.
– Добрый день, – звоню в управляющую компанию. – Георгий Нестеров, квартира 672. Подскажите, а камеры не пишут? У меня сегодня машину бахнули немного, хотел посмотреть, может, видно кто. Ремонт копеечный, но виновника нужно наказать. Или придется ДПС вызывать.
– Все работает, может, перезагрузить надо? Приезжайте, все посмотрим, – женский голос. Тихий, еле живой. Раздражает.
А вот и попался мужичок на крючок. Может, конечно, это случайный прохожий, который решил заступиться за бедную и несчастную девушку. И вот так проявил свой героизм, а на его фоне я что-то сплоховал. Он же назвал Ульку по имени, значит, не такой он и проходящий мимо.
Заезжаю во двор, осматриваюсь. Вдруг этот мужик где-то в засаде сидит, меня караулит. Прохожу между машинами – пусто, двор как будто вымер.
Управляйка в соседнем дворе. Делать нечего, придется побыть детективом, чтобы для себя же восстановить свое мужское достоинство.
По дороге захожу в магазин, пара шоколадок и две бутылки спиртного – помогут встречу с жилищниками провести гладко.
– Добрый день, Нестеров, звонил вам сегодня, – осматриваю комнату. Блеклая, стены светло-желтые. Шкаф и березка в плошке на нем.
Из-за компьютера выглядывает девушка.
– Проходите, – говорит тихо и спокойно, ощущение, что я попал в библиотеку, а не в место, где периодически сидят подвыпитые сантехники и электрики. – Что там у вас?
Забываю, зачем пришел. Пухлые губы и наивные глаза сбивают с мысли. А еще эта блузка, застегнутая на все пуговицы, едва сдерживает, мне кажется, шикарную грудь. Если немного наклонить голову, то ткань между пуговицами расходится, и видна полоска белой кожи.
– Нестеров, простите, не знаю ваше имя, – красотуля вытаскивает меня из мыслей о ней. – Какая камера вас интересует?
– А, простите, что-то задумался. Вот та, что на детскую площадку выходит, – подхожу ближе. Смотрю на руки, кольца нет. Вот, теперь я знаю, кто в ближайшую ночь будет меня в кровати согревать. – Меня Георгий зовут, а вас?
– Любовь Игоревна, – не поднимает глаз, пальцы быстро бегают по клавиатуре.
– Любовь – Любовь, – напеваю. – А вы у нас в УК давно работаете? Если бы я знал, что есть такой цветок в наших зарослях, я бы к вам каждый день ходил. И лампочки в подъезде сам выкручивал, чтобы вас почаще видеть.
На щеках девушки расползается румянец.
Потекла, крошка.
– Вот, смотрите, с этой точки вам кадры нужны? – кончики ушей тоже краснеют. Это хороший признак.
– А выписку, вместо паспортистки кто сейчас делает, – бабка под пятьдесят врывается в нашу интимную обстановку.
– Я могу, минуту. Сейчас мы с молодым человеком закончим, – Любовь поворачивается к тетке.
– Вы можете пока все для женщины сделать, а я пока запись посмотрю, тут же небыстро. Зачем ее заставлять ждать, правда.
Девушка пересаживается за другой стол, задает какие-то вопросы. Нахожу нашу разборку. Фоткаю мужика.
Эх, Георгий, какой ты крутой мужик, сразу два дела сделал. А может, и три, вечер план покажет.
Глава 28
– Ульяш, ты чего не спишь? – папа заглядывает в комнату.
– Не спится. Вот, заявление на развод подаю, – зажимаю губы. Даже понимая, сколько человек принес дерьма в жизнь, все равно жалко, что так все происходит. Жалко, те мечты и желания, которым не суждено сбыться.
– Я не знаю, что тут сказать. Я даже когда первую машину продавал, переживал и плакал. А тут семейная жизнь..
Светится телефон. Ни единого звука.
“Марат Раилевич”
– Пап, прости, это по работе, – нажимаю на зеленую кнопку. – Добрый вечер.
На часах почти одиннадцать вечера, в такое время звонят только если форс мажор.
– Ульяна... Добрый вечер, если его можно так назвать. Мы вынуждены, приостановить наше сотрудничество. Пойми меня правильно. Большая часть финансирования идет через Нестерова. И он не рад нашему сотрудничеству, – по голосу слышно, как Марат нервничает, подбирает правильные слова.
– Я все поняла. С утра скину последние фотографии, – внутри все дрожит. Нельзя сказать, что я не ожидала такого подвоха от Гошки, но все равно, это как удар под дых. – И подготовлю документацию.
– Не надо никакой документации. Ты не спеши. Нестеров отходчивый, не знаю, какая кошка между вами пробежала, но все будет хорошо. Я что-нибудь придумаю. У меня же девки бунт устроят, с твоим появлением почти у всех работа появилась. И непросто торговать лицом для каталога на маркетплейсах. А подиум и нормальные контракты.
– Спасибо. За меня не переживайте. И да, я вас понимаю, и никаких обид.
Заканчиваю разговор. Выдыхаю, от новой информации тошнит и кружится голова. Как Гошка может быть таким мелочным, таким противным. В том, что я успешный фотограф – никакой его заслуги. Только много-много моего труда. И тут, он как кость в горле.
– Пап, я безработная... теперь. Нестеров всех партнеров попросил не давать мне заказы, – присаживаюсь на диван. От обиды закладывает нос, по привычке кусаю ноготь.
– Фух, я уж думал, что что-то страшное случилось. Ульяна, ну мы тоже с мамой не на мели, едой и одеждой тебя обеспечим.
– А что это вы тут без меня шушукаетесь? – мама заглядывает в дверной проем.
– Вот думаю, в какой супермаркет завтра на кассу пойду, – сдерживаю слезы, во рту горечь.
– Ты чего удумала? Ульяна, я тебе запрещаю паниковать и опускать руки. У меня есть пару ритуалов на привлечение удачи и денег. Завтра с тобой все проведем.
– Лопату не забудьте купить, – папа совершенно серьезно.
– Зачем? Я же на кассу собираюсь, а не в дворники, – не могу сопоставить папины слова.
– Какие дворники, дорогая дочь? Деньги будем грести, раз мать за дело берется.
Все прыскаем от смеха. Господи, спасибо за родителей, я не знаю, как бы сейчас без них. Хорошо, что нет вот этих криков про ячейку общества, про позор семьи, разведенку.
– Я вас люблю, простите, что не оправдала, – даю волю эмоциям.
Мама садится рядом со мной, на пол. Кладет голову мне на колени.
– Дочь, ты самое дорогое, что нас есть. И никаких “не оправдала” быть не может. Ты когда только родилась, мы сразу поняли, что ты будешь счастливо жить свою жизнь и никакие наши планы реализовывать не будешь. Я тебя на сорок второй неделе родила. Врачи говорили, что я как слониха, полжизни носить буду. А ты просто сама свою дату рождения выбрала. А я не дала вмешаться.
