Текст книги "Развод под прицелом объектива (СИ)"

Автор книги: Ольга Игонина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 11 страниц)

Влетаю в квартиру. Обуви на пороге нет, куртки тоже.

– Где она? Пусть выходит, не дети уже в прятки играть, – смотрю в комнатах. Пусто. – У вас ее точно нет?

– Гош, нет, Ульяна не приезжала сегодня. Что у вас снова произошло? Не обижай ее, не любишь – отпусти. Я сразу говорила, что вы не ровня, вы разные. Ты взрослый, серьезный парень, зачем ей голову пудришь. Все же знают, что у тебя есть любовница, вот и будь счастлив с ней, а дочку мою оставь. Георгий, поезжай домой.

– Любовниц не для семьи заводят, а как собаку – для статуса и развлечения. А если Ульки дома нет, может, вы ее и ее любовника прикрываете?

Теща подходит, замахивается, ударить не успевает. Перехватываю ее руку. Она плюет мне под ноги, открывает входную дверь, ждет, что я уйду.

Резко оборачиваюсь к ней, теща отскакивает. Правильно, пусть боится.

– Гош, подумайте над разводом. Вы молодые, каждый свою жизнь устроить еще может.

– Развод? Никогда! Улька моя навсегда, как бы вы к этому не относились. И вам меня терпеть придется до сдоху.

Конечно, я знаю, что никакого мужика у Ульки нет. Тяму не хватит его завести, ей же мне в глаза врать придется. А она совсем не умеет. Глаза, как у бездомного щенка, ногой шоркает, пальцы трет. Или еще хуже – ногти грызет.

Я свою жену знаю, как облупленную. Даже по выражению лица понимаю, как у нее прошел день.

Приезжаю домой. На плите пусто, холодильник битком продуктов. Кому мы их покупаем, помойному ведру?

Надо заняться Ульяной, ей пора взрослеть.

Глава 18

Фотографии из конверта веером разлетелись вокруг меня. Смотрю на них и тошно, хочется залезть под горячую воду и долго-долго тереться мочалкой, чтобы содрать всю кожу, а с ней и все воспоминания о его прикосновениях.

Женские руки и до ужаса знакомая спина. Ее я уже несколько лет вижу рядом с собой в кровати. Вот от самой шеи идет татуировка, а на спине небольшой шрам в районе лопатки – в детстве через велосипедный руль летел.

Сглатываю слезу. И так все очевидно было, но одно дело догадываться, даже знать, а видеть – совсем другое дело.

Злость и обида закипают внутри. Ничего, я не первая, и боюсь, что не последняя. Ух, Нестеров, устрою я тебе “счастливую жизнь”.

Иду в ближайшую кофейню, беру омлет и кофе с собой. Сегодня последняя девушка, Гошкина протеже, которую я фотографирую. С остальными пусть, как хочет объясняется. Я бы и эту отменила, но что-то мне подсказывает, что эта встреча знаковая. Да и девушка собиралась – макияж, прическа, бельишко для съемки покупала.

Нет, и студию эту сдам. Это последняя съемка. Буду искать другую нишу – еду фотографировать, пейзажи, интерьеры – все, что угодно.

Должна же быть паника. А на душе спокойно, как-то странно. Может, потом накроет?

– Тук-тук, – приоткрывается дверь. – Ульяна, можно? Я сегодня на съемку к вам записана.

– Смелее, проходите.

Через секунду красотка появляется в студии. Высокая, красивая, я по сравнению в ней пигалица. Розово-персиковые волосы лежат завитками.

– Я Саша, – протягивает руку.

Чем отличается фотограф от других людей? Умеем замечать детали, даже крохотные и, на первый взгляд, не очень важные.

Смотрю я на ее кисть, я же видела ее недавно.Недавно, рядом с Гошкиной спиной. Вот так ситуация. Любовница к жене на съемку пришла, не побоялась, такое только в фельетоне прочитать можно.

– Проходите, вот за ширмой можете подготовиться.

Конечно, сейчас я могу закрыть студию на ключ и пытать девушку кипятком. Но я выбираю тактически другой путь. Интересно, кто делал те фотографии? Если сама Александра, потом отправила их мне, а потом еще и пришла на съемку – она считает, что бессмертная? Или это кто-то другой, но кто?

А жизнь перестает быть томной.

– Саш, а вы как ко мне попали? У меня запись на сто лет вперед. А мне помощник позвонил, сказал,что вас в расписание очень надо поставить. У вас какая-то высокая должность в налоговой или в пожарке, – улыбаюсь во весь рот, хотя руки чешутся схватить табурет.

– Ой, нет. Я в айти работаю. А место к вам мне по любви досталось и великой дружбе.

– С подругой поменялись? Так, вроде обмена в расписании не было. Вы не думайте, что я против вас что-то имею. Это я по поводу своего помощника хочу выяснить, вдруг он оплату от вас получил, а от меня скрыл. Я все же за чистоплотность во всех отношениях.

– А нет, я уже испугалась, думаю, вдруг вы меня в чем-то подозреваете. А я ничего не платила, только телом, – смеется. Выходит из-за ширмы. Нежно-голубое белье, хотя его скорее нет, так одни завязочки.

– Ого, это вы для своего ухажера съемку делаете, может, постер приличный забабахаем? В кабинете или в спальне повесите, для повышения тонуса так сказать, – накидываю варианты. Говорю почти без умолку, чтобы не впасть в грусть и не сломать, что задумано.

– Ага, ток сначала его змеюку подколодную надо выгнать из дома, но мне этого не надо. Я с него получаю, что мне надо, а дальше пусть сам разбирается. Вы же знаете этих мужчин. На днях мне тут высказал, что девушка из любовницы никогда не станет женой, видете ли, у них функции разные. А вчера взбесился, сначала с ней орал, потом на мне зло срывал.

Философ, твою мать. Вот, значит, у кого он ночевал сегодня.

– Саш, тату можно не замазывать, я в редакторе уберу. Так чище получился, чем под тоналкой слой выровнять.

С непониманием смотрит на меня.

– Ты о чем?

– Я про шею, – показываю пальцем на границу волос, почти за ухом.

– А, так это не тату. Это следы наказания. Черный засос.

Фу, как мерзко.

Начинаю съемку. Делаю пару кадров, “пристреливаюсь”. В голове крутятся слова Надюхи Раисе Захаровне “ Сучка, ты крашенная!” Вот бы тоже посадить ее на раскаленную плиту, вот в этих едва заметных стрингах.

– Так, значит, вы любовница моего помощника? Я не осуждаю, он на морду смазливый, только дурак и великий бабник. Вы с Сережей поосторожнее, – вру, чтобы добыть больше информации.

– Нет, никакого Сережу я не знаю. Меня Нестеровы позвали, Георгий.

Кровь хлынула к щекам, во рту снова металлический привкус.

– Тот самый Георгий Нестеров, – как будто чиним вселенский заговор. – Из айти мира?

Александре почему-то льстит, то что я знаю своего мужа, она собрав губы “куриной жопокй”, согласно кивает.

– От него столько баб приходят. Некоторые, как будто с трассы, после жаркой ночи с дальнобойщиками. Но тут дела вкуса, а Георгий Геннадьевич, кажется, количеством берет.

Кладу камеру, несу ей ежедневник .

Вот, зелеными кружками обведены – все его.

Лицо моей новой знакомой меняется.

– Вы серьезно? А зачем мне это все рассказываете? – брезгливо вздергивает носик.

– Фотограф, он же как гинеколог. Если я вас почти голышом вижу, буквально в душу вам заглядываю, какие могут быть секреты. И моя гражданская позиция – чтобы венерические заболевания не распространялись с такой скоростью.

– В смысле? – Сашка старается держать лицо, делаю два кадра.

– На днях у меня тоже модель была. И с Георгием она дружила, и Григорием иногда, – называю обоих, чтобы сразу двух мух одной рукой грохнуть, – Так кто-то из них ей подарил “прекрасных” заболеваний букет. Теперь лечится.

Александра бледнеет. Ищет опору глазами.

– Саш, да вы не волнуйтесь, может, она еще от кого это все принесла. Я же не детектор лжи, мне о чем сказали, я и поверила.

– А вы Нестерова откуда знаете, тоже в его сети попадали?

Александра вроде не модель, во всяком случае, у меня написано, что фото просто для портфолио. А перед камерой держится хорошо, даже такие детали не сбивают ее “из нужных поз”, но лицо выдает волнение.

– Да, а я что не женщина? Он же смазливый, богатенький, вот и когда-то красивой жизни хотела. Но вы-то красивые у него все, – высокие , стройные, со сделанными губами. А у меня метр в прыжке со стула. Разве ж он на меня такую глянет.

Как можно идти на съемку и не посмотреть отзывы о фотографе тем более, когда будуарная или ню. Фотокарточки же потом могут оказаться где угодно, но кого это волнует.

Не буду себя пока рассекречивать, пусть Гошке сначала головомойку и мытье других важных для него органов устроит. А потом и расставим все точки над всеми буквами.

Глава 19

– Гошка, ты офонарел? Я думала, что я у тебя одна, а у тебя бабы табуном. Без свежей справки от венеролога и не подходи. Скотина, – Сашка орет в трубку. – Теперь перед тем как своего "дружочка" в меня впихивать, час его в мирамистине мариновать будешь. Или без предохранения не подходи, а то чувствствительность ему не та. Тварь!

Что за хрень творится? Я никогда не клялся ей в любви и верности, и о том, что у меня есть жена, не скрывал. И не только жена.

– Ты коней по придержи. Рот закрой, что орешь, какие бабы? – гаркаю в трубку. – Какой мирамистин?

– Нестеров, какая же ты тварь! – визжит, как будто мышь увидела. – Ладно жена, я сама к ней под бок пришла и на ее часть претендовала. Но ты! Как мог! Герой-любовник сраный!

– Заткнись! – рявкаю. Сашка замолкает. – Ты с ума сошла, ты мне какие-то предъявы кидаешь? А нахрен они мне нужны? Мужику своему мозг полощи, а мне не надо.

Сжимаю руки в кулаки, ненавижу истеричек. Орет, что-то бормочет, как я должен понять, и что, и зачем? Да и для чего мне этим мусором мозг засорять? У нее одна задача, чтобы я вышел от нее с пустыми яйцами и хорошим настроением.

– Чтобы ноги твоей не было больше у меня! Придурок. – воет, как раненый зверь.

– Проистеришь, потом все расскажешь. Твои вопли мне не очень интересны.

Это какой-то пипец, любовница решила, что она право голоса имеет? Даже Ульянка себе такого не позволяет, так она вроде по документам мне близкий родственник. Но у нее чувство собственного достоинства есть, голова на плечах.

Надо и в ее муравейнике палкой пошерудить, чтобы не захрясла.

Набираю номер, гудок идет, а она трубку не берет. Набираю еще раз, пока самое “настроение” напомнить ей, кто в доме хозяин.

– Что надо? – на третий звонок нехотя отвечает.

– Нестерова, если ты забыла, то ты еще моя жена. И должна ночевать дома. Жрать готовить, обслуживать меня. Сегодня чтобы дома была, а по твоим действиям я тебя, возможно, и прощу. Все твои взбрыкивания.

– Да-да, у тебя без меня жен хватает. Сегодня одна приходила, вся в следах от твоей любви. Знаешь, я не привыкла подбирать чужое. Брезгливость обострилась. И муж мне такой не нужен, и прощение в задницу себе запихни. Господи, какое счастье, что я не забеременела от тебя! Как же я благодарна миру, что все твое дерьмо, прикрытое газеткой, сейчас раскрылось.

Говорит так спокойно, без истерик и обвинений, бесит еще больше. На этот тон даже ответить толком нечего.

– Ты в своем уме? Значит, муж тебе не нужен? А ты сама без меня кто? На паперть пойдешь, “кормилицей” торговать, – говорю все, что приходит в голову, не думая особо. Мне нужно найти ее больную точку, чтобы ее скрючило от моих слов.

– Гош, на своем примере знаешь? Я думала, ты бизнесмен, а получается, ты с бабами спишь, а они тебе по копеечке скидываются?

– Тварь, я тебя уничтожу.

Отбивает звонок. Улька думает, что зубы отрастила, огрызаться может, то мы это еще посмотрим.

Испортила мне все настроение, как теперь работать. Отдаю несколько распоряжений по отделам, нужно в любом состоянии имитировать бурную деятельность. Сейчас если что-то из коллег еще рот откроет, прибью.

А что же Сашка взъелась, кто и что ей принес. Твою мать, она ж, наверное, у Ульки на съемке была, вот почему та сказала следы любви видны. Да и ладно, и Улька никуда не сбежит, и Сашке найду, чем рот закрыть. А нет, так голодных баб видимо-невидимо.

Интересно, что Улька ей наплела. Вот, скотный у бабы характер стал, наверное, наврала ей с три короба. А Сашка ранимая, вот и поверила. Что она там про триппер говорила? Сейчас одним звонком я Ульянку Нестерову уничтожу.

– Марат, привет! У меня тут форс-мажор, убирай все съемки Ульяны. Ей ни слова. Со здоровьем у нее не очень, но она ж привыкла работать. Ты просто убери ее из расписания, а я сам аккуратно сообщу.

– Гош, ну хреново. К Ульянке запись на сто лет вперед, и не заменить нам ее. Уровень не тот.

Марат – агент нескольких модельных агенств, мой друг юности. Деньги любит больше всего в жизни, а о совести и никогда не слышал.

– У вас что один фотограф?

Придурки, как можно так бизнес вести, все яйца на одну Ульку ставить.

– Блин, ну, конечно, есть. Просто у твоей жены есть дар, с ней заказчики хотят работать. Подвели вы нас, Нестеровы, – в голосе претензия и сожаление. – Ульянке здоровья, мы всегда ей рады. Но ... у нас по контракту срыв съемки – приличная неустойка. Придется платить... Гош, ты мне друг, но сам понимаешь, деньги есть деньги.

– Брат, без обид. Ульку подштопаем, и все на круги своя пойдет. Не переживай.

А вот неустойка – отлично. Узнает Улька о ней, когда такая деньга набежит, что только муж сможет помочь. Вот и придется ей ковриком прикроватным стелиться, в ногах ползать. А я так уж и быть стану для нее спасителем. Будет мне всю жизнь должна и рот будет бояться открыть.

Работа снова перекладывается, уже нормальный такой снежный ком образовался.

Да, Нестеров, со своими бабами так и бизнес потерять можно. Еще три дня тебе на то, чтобы со своим гаремом разобраться, а потом только работа.

Ульянку надо около дома стеречь, все равно за вещами приедет. И ей от меня не сбежать, посажу ее в бункер, пока мозги не появятся. Права мать, надо было ее воспитанием раньше разняться.

Глава 20

– Две коробки хлоргексидина, пожалуйста, – сделаю мужу предпоследний “подарок”, все ж не чужой человек.

Симпатичная девушка – фармацевт подает в окошко два пластиковых пузырька.

– Простите, мне не две штуки, мне вот прям в упаковки, столько там – десять в одной, двенадцать?

Девушка понимающе машет головой и уходит в подсобку. Приносит два нераспечатанных короба. Царский подарок.

Несу их в машину. Осталось ссылочку Гошке скинуть и девицам его, пусть знакомятся, может, клуб любителей Георгия и Григория Нестеровых создадут.

Какая я молодец, что все контакты записала в блокнот, как чувствовала, что они мне пригодятся.

Создаю группу в мессенджере, добавляю всех моделей, которых Гошка мне “сватал”, а к ним благоверного-неверного и его братца. Высылаю ссылку на сайт “Тридцать две “невесты” братьев Нестеровых”.

Вместо обеда сегодня на коленке склепала сайт-каталог, добавила красивые фотографии. Сегодня всех подразню, а завтра решу, что с ним делать. Как хорошо, что перед съемкой девушки подписывают договор, что я могу размещать их фотографии в некоммерческих целях. А какая ж тут коммерция.

Пишу сообщение. Сердце стучит так, что кажется, что все окружающие это слышат.

Руки дрожат, сообщение набираю с третьего раза, от волнения не попадаю в буквы.

Дорогие мои модели, я благодарю вас за прекрасную работу. Было приятно вас фотографировать, но очень неприятно, что все вы ко мне попали через постель.

Братья Нестеровы, собрала всех ваших любовниц в один каталог, чтобы не потеряли.

И выхожу из чата со своего номера. Остаюсь под видом одной из моделей, страсть интересно, что сейчас начнется.

Александра : Это что шутка? Гоша, ты мне ничего сказать не хочешь.

Елена: Охренеть, это мы, что все на одном мужике повязаны?

Эльвира : А что для всех это был секрет? Да бросьте вы, хватит из себя недотрог строить. А вот что Ульяна так отреагировала, как-то фу. Я думала, что она в курсе. Мы где теперь найдем такого специалиста?

Александра: Девочки, кто у врача был недавно, мне тут сплетня принесла, что надо к врачу на инфекции проверится. Нестеровы, вы что молчите?

Георгий Нестеров вышел из чата .

Ну все, сейчас начнется война. Страшно, но глаза боятся, голова генерит странные идеи, а руки делают.

Может, по отношению к девушкам это и не очень красиво, вдруг они не в курсе обо мне, не знали, что в семью лезли. Хотя... обо мне кто подумал? Никто, вот и я не обязана. Пусть скажут спасибо, что я выбрала лучшие, самые лучше каждой, могла бы вставить или подретушировать такие, что ужас. Моя маленькая, слегка поганая месть. Самой от нее противно, но думаю, девчонкам тоже полезно узнать, что из себя Нестеровы представляют.

В квартиру ехать не вариант. На студию тоже.

Гошка трезвонит на телефон.

– Ульяна, ты берега попутала? Бегом удалила свой сайт! – слышу, как он крушит все на своем пути. Бьются чашки или какая-то другая посуда.

– Я подаю на развод. У тебя большой выбор в каталоге, без тела рядом не останешься. А душа в человеке тебе в триста лет не нужна.

Бывший муж сыплет проклятиями. Я это ожидала. Пережду два дня, потом, когда Гошка будет на работе, заеду заберу дорогие для меня вещи. Остальное пусть выбрасывает – ничего не жалко.

Звонит второй Нестеров. Смотрю на экран и не понимаю, готова ли я выслушать еще миллион нелицеприятных слов в свой адрес?

Может, я зря это все затеяла? Можно было бы развестись спокойно. Строить свою жизнь заново. И в модельном бизнесе потом бы восстановилась, когда шумиха прошла. А теперь...

Ладно, гребем лапками, потом разберусь, к какому берегу меня выбросит.

Два дня живу в гостинице. Делаю вид, что меня не существует.

– Твой взбалмошный мужик приезжал, снова орал, топотал. Ульяна, по нему же видно, что там в голове ку-ку, ну вот как ты не увидела дурака, – папа поддерживает меня на расстоянии.

– Пап, простите, пожалуйста. Я хотела как лучше, но получилось, как обычно. Я же не видела всего. А теперь уже поздно. Не думала, что так все закончится.

Может, Гошка и правда всегда был такой, просто я слепая.

– Да брось, ты-то причем. Я думаю, что он и не опасен. Громкий – согласен, возможно, пугающий, но чтобы опасный не думаю. Но на глаза пару недель лучше не попадаться.

– А ты можешь меня подстраховать? Мне нужно документы забрать дома, кое-что из одежды. Буквально на пять минут заехать.

– Давай, я все заберу. А ты сиди у себя, зачем судьбу испытывать?

Мой любимый папа, моя защита и опора. Чуть странноватый, никогда не бежал за достатком. Мама его пинала, по ее инициативе он пробовал разный бизнес: фрукты, комиссионка, шторы, даже самогон из-под полы два дня продавали. А потом знакомый нашей семьи ночью за чекушкой пришел, два этажа выше они жили. Денег у него не было, он принес два замороженных окорочка, чтобы только дали выпить. Папа понял, что разлад в семью нести не может, и деньги эти не принесут счастья. И на этом продажа алкоголя закончилась.

– Пап, ты сначала по двору нашему погуляй, глянь машину Гошкину, если на парковке, значит, домой не идем. А если нет, зайди в квартиру, скажи, что пришел посмотреть, не держит ли он меня дома. Ну или соври что-нибудь.

Папа едет первым, все осмотрел – никого. Конечно, он бы мог сам все забрать, но сколько нужно времени, чтобы мне объяснить, где и что лежит, а ему понять и найти все нужное.

– Ульяна, приезжай, но будь постоянно на связи. Я дом пока обойду.

Дом у нас хороший, красивая новостройка, с заборами, воротами и шлагбаумом.

Подъезжаю, паника и сожаление. Пять лет мы здесь прожили, квартиру Гошка купил еще на этапе строительства. А потом ремонт, все подбирали долго, чтобы каждая деталь нравилась. А сегодня я все это покидаю. Жалко... нет, вру, все наживное... Откручу ручку от нашей спальни, мы ее из путешествия привозили. Она красивая, для меня уникальная. В память не о Нестерове, а о себе, что я смогла.

По парковке еду аккуратно, верчу головой, как флюгер.

Гошкину машину не вижу. В чате до сих пор трезвонят сообщения, девушки уже восстанавливают, в какой очередности были, кто из них дешевле обошелся и прочие вопросы.

Паркуюсь рядом с детской площадкой – к подъезду близко и за лавочкой не видно.

Вытаскиваю с пассажирского места хлоргексидин. Пусть пользуется, на здоровье.

Вижу папу, он обходит дом справа.

Выдыхаю. Делаю буквально три шага....

– Вот, стерва, ты мне и попалась. Думала, что сможешь меня обхитрить?

Знакомый голос, мурашки по всему телу. Гошка рычит, схватил меня за капюшон, прихватил волосы.

– Отпусти. Я тебе тут подарок привезла, – стараюсь повернуться, но он крепко держит меня. – Гош...

– Нет, ты думала, ты самая умная. Самая крутая, можешь меня, Георгия Нестерова, с дерьмом смешать? Не угадала, – хватает сильнее. Разжимаю руки, коробки падают. Вижу, что папа спешит, но он еще далековато.

– Руки убрал, – грубый мужской голос.

– Мимо иди, дядя. Мы тут сами решим наши проблемы. – Ощущаю тычок в районе копчика. – Ты же не хочешь, чтобы я тебя покалечил?

Не слышу, чтобы человек уходил.

Резко дергают. Я падаю на лед, оборачиваюсь. Гошка тоже на льду, над ним навис мужчина. Кажется, это Костя, который, получается, уже третий раз меня спасает..

Взгляд уверенный, челюсть немного вперед.

– Мужик, я тебя предупреждал....

Отползаю подальше. Подбегает папа.

– Ульяна, ты цела?

Не могу ничего ответить, животный страх, адреналин и кортизол литрами циркулирует по крови. Бороться, бежать, замереть. Голова выбирает второй вариант, а тело – третий.

Гошка встает, бросается с кулаками. Костя пригибается, как делают борцы, и хватает его за бедра. И сильно роняет на землю.

– Ульяна, а вы говорили, что ваш муж вас любит! Это он? Боюсь, что у него особое понимание этого слова.

Гошка рычит, пытается встать, бьет Константина под колено. Дальше тяжело понять, что происходит. Два огромных, как медведя мужика сцепились в кубло.

Лицо Гошки в крови. У Константина рассечена бровь. Вот и хлоргексидин пригодился.

– У вас еще есть тут какие-то дела? – Костя спрашивает скорее у моего папы.

– Да, три минуты. Что застыла, беги, – отец подпихивает меня в спину.

– Можешь не спешить. Я твоего мужчину посторожу, – вытирает кровь с брови.

Глава 21. Георгий

– Гриш, нужно приостановить пока поток баб. Улька себя странно ведет, роет что-то.

– Гош, ну что за ерунда. Это ты должен приличия блюсти, а мне все равно, жены у меня нет, деваха моя – молчит в тряпочку. Она цацки любит, вот я ей всякую херню покупаю, копеечную, а она и рада. Браслетик под золотишко, абонемент на массаж. И прощает все мои мелкие слабости. Он жене сотрется, а чем больше у меня опыта в сексе, тем больше я могу ей дать. Наверное.

С Улькой, конечно, так не прокатит. Но думаю, что и у нее есть то, ради чего она готова отойти от своих принципов.

– Разберусь.

Как-то слишком много событий на меня за последнюю неделю свалилось. Если бы Сашка себя, как тварь не вела, можно было бы с ней выехать куда-нибудь загород, в приличный отель со всеми вытекающими. Плюс, ее муж должен вернуться завтра из командировки, ничего, я его через два дня снова отправляю бороздить просторы нашей Родины. Сначала по Золотому кольцу, потом по Сибирской магистрали, чтобы не мешался.

А жена моя пусть побесится, ничего с ней не произойдет.

Кажется, телефон взбесился, сообщения приходят одно за другим. Что за ерунда.

В вотс аппе новый чат. “Тридцать две “невесты” братьев Нестеровых”. Открываю, а там Ульяна забавляется. Какое-то нелепое приветствие и ссылка. Может, ее телефон взломали. Но интерес пересилил. Перехожу по ссылке. Охренеть, вот тварь!

Я и Гришка. И все наши девицы, все тридцать две, включая Сашку.

Ульянка предлагает всем познакомиться друг с другом.

Женский улей начинает жужжать.

Снова звонит Гришка.

– Твоя жена ополоумела! Ты видел, что она сделала! – злится, кричит в трубку.

– Я не понял, она, что всех баба в одну кучу свела? Вот тварь! – шиплю, представляю, какая расправа будет адекватным наказанием.

– Ты с ней сам разбирайся. Мое-то имя, зачем порочить? Давай, делай что хочешь, чтобы никуда эта информация больше не вышла.

От злости во рту становится горько. Дыхание сбивается. Когда это Ульянка успела так осмелеть? Кто ее надоумил такое паскудство сделать. Одним махом скидываю все со стола. Легче не становится, рычу. Хватаю плошку с цветком с этажерки, летит о пол.

Открываю сейф, у меня там неприкосновенный запас алкоголя, брат постоянно запасы пополняет.

– Береги себя, брат. Не обижайся, если облаву на твою женушку объявлю. Ты змею на груди пригрел, гадюку, которая кормильца же и укусила.

Гришка сбрасывает звонок. Смотрю одним глазом в чат, бабы уже принялись нас казнить.

Мила: – Григорий, мы же договаривались, что о нашей встрече никто знать не будет. У меня репутация!

Света : – Нестеровы, вы козлы! Кто сдал наши контакты, кто позволил нас так опозорить. Ваших рук дело.

Эльвира : Да бросьте вы, как будто все такие невинные. Я до этого чата знала, что Нестеровы – самые великие бабники. Но и секс с ними хорош.

Мила : Ты что с обоими умудрилась переспать?

А Мила сейчас блефует, практически все девушки были и со мной, и с братом.

Александра : Девочки, кто у врача был недавно, мне тут сплетня принесла, что надо к врачу на инфекции проверится. Нестеровы, вы что молчите?

Григорий : Рот все закрыли. Это диверсия. Выметайтесь из этого чата, виновные будут наказаны.

Милана : Нет уж. Настало время вывести вас на чистую воду.

Сашка-то какого хрена рот открывает, она и к модельному бизнесу никакого отношения не имеет. Еще и тут воду мутит.

И кто такая Милана. Напрягаю память, конечно, я всех баб имена не помню, некоторых и не знаю, я ж с ними несветские беседы вести собирался. А для раздвинутых ног – паспортные данные не имеют значения.

Набираю супруге. Если бы она была сейчас рядом, сильно бы пожалела, что родилась, Так унизить меня, подставить брата... еще и перед кем, перед телками, которым в роддоме забыли мозги выдать.

– Ульяна, а что за подковерные игры ты придумала? Ты думаешь, после этого происшествия сможешь вымолить прощения?

– Мне все равно, – в голосе спокойствие. Взбудоражила всех, куче людей испортила жизнь и репутацию, а теперь ей все равно. – Я подаю на развод. Фамилию верну, никаких ассоциаций с тобой мне не нужно.

– Ах, не нужно, – бью кулаком в стену, звук, как будто штукатурка сыпется, но ничего не видно. – Я тебя из помойки вытащил, от твоих чокнутых родителей спас. Ты должна мне быть благодарна, а ты!

Швыряю стул. Не пойму, как дать выход энергии, она закипает, меня сейчас разорвет на миллион Георгиев.

– Может, из какой-то помойки ты меня и вытащил, но запихнул в бордель, в притон. И к твоим сведениям я предпочту свою помойку. А ты будь осторожен, сифилис, гонорея и куча подобных заболеваний быстро передаются таким свободолюбивым и активным мужчинам, как вы.

Что? Она меня сифилитиком назвала? Какой шаг от нее еще ждать? Позвонит моим родителям или даст ссылку на этот сайт?

Надо предугадать ее действия.

Звоню матери.

– Мам, у нас тут у Ульяны бешенство нашли, если будет звонить, не бери трубку.

– Я тебя, сыночек, предупреждала. Ты на мать ее посмотри, а яблочко от яблони. Помнишь, у нас Люська была, дворняжка наша. Дурная страсть, вот и приплод от нее всегда такой же был. И неважно от кого щенилась, вся дурь по материнской линии.

Снова выслушиваю, как я оступился, а все вокруг мне добра хотели.

Ничего, отловлю я Ульку...

Два дня сижу в засаде. Взял машину в каширенге. Свою оставил на парковке у ближайшего ТЦ, чтобы супругу не смущать. Вижу, как тесть крадется, старый пердун, а все туда же в казаки-разбойники играть. Кругами ходит, в подъезд идет.

Значит, скоро и эта коза приедет. А тут я ее жду, с сюрпризом.

А вот и Ульянка. Едет осторожно, башкой крутит.

Выходит, вся на измене. Руки трясутся. Осунулась, не выглядит счастливой, уверен, она уже три раз пожалела о содеянном, но нет, мое расположение теперь нужно заслужить.

Тихо выхожу через заднюю дверь. Оп... и я рядом.

– Куда моя курочка собралась, – хватаю ее за шею, но рука соскальзывает, ловлю капюшон. Сильно толкаю ее в спину. – Я тебя уничтожу на глазах твоего отца, а он и пикнуть не успеет. Зря ты ссучилась, Ульянушка. Ничего, я из тебя дурь выбью.

Смотрю на коробки, которые держит жена. “Хлоргексидин”. Понятно теперь, откуда ноги растут.

– Руки от нее убрал! – незнакомый голос сзади. Поднимаю глаза, тесть еще далеко. Кто это может быть? Оборачиваюсь. Мужик в черной куртке, в капюшоне.

– Топай отсюда, дядя.

Резкая боль в районе переносицы. Во рту солено.

– Твой любовник? – рычу на Ульянку, отпихиваю ее и бросаюсь в драку.

Бью изо всех сил. Физическая подготовка у меня отличная, но у этого долбоящера тоже нехилая.

Резкая боль в солнечном сплетении, дышать нечем. Мужик блокирует меня, что-то говорит Ульянке. Ничего, ему это так с рук не сойдет. В машине у меня есть бита и монтировка.

Глава 22

– И вот это ваш достойный мужчина? – Константин стоит над Гошкой.

Пожимаю плечами. Бегу в квартиру, сейчас главное – собрать все документы. Прохожу сразу в комнату, не разуваюсь.

Гошка домой зайдет, увидит грязь на полу, снова на меня злится будет.

Ульяна, что за мысли жертвы?! Тебе не все равно, что он думать будет? Заглядываю в кабинет Гошки, там бардак – все валяется, папки – бумаги. Початая бутылка солодового напитка, два стакана. Фу!

В большой пакет из супермаркета сгребаю свои вещи, бросаю запасную упаковку линз.

Все, квартира, мне было с тобой уютно. Пока.

– Ульяна, торопись. Фигню всякую не бери, – папа зудит над ухом.

Оборачиваюсь напоследок. И ухожу.

Георгий и Костя все еще стоят у детской площадки, а ощущение, что они на ринге, сверлят друг друга взглядом. Кровь у обоих уже подсохла, но вид, такой себе, конечно.

– Ну, женушка, ты даешь. Меня осуждаешь, баб моих считаешь, а у самой то не только рыльце в пушку, – Гошка гадко ухмыляется и сплевывает под ноги. – Я-то думал я подлец, а ты святая, а но нет, шалава обыкновенная. А строишь себя.

– Гош, ты в своем уме? – начинаю по привычке бросаться в объяснения.

– Ты хочешь сказать, что чужой мужик морду подставлять из-за чужой бабы будет? Никогда не поверю. А ты что стоишь? – Шикает на Костю. – Рассказывай, какой длины и ширины у меня рога?

– Физиономию не жалко? – голос низкий, спокойный.

– Не надо всех по себе ровнять, – вмешивается папа. – Ты прекрасно знаешь, что Ульяна никогда бы тебя не предала.

– Все, разбежались. – Гошка делает пару шагов к машине. – Я тебя запомнил. Ходи и оглядывайся, И ты, милая, тоже.

Мой бывший садится в какую-то незнакомую мне машину и уезжает.

– Ульян, вам куда? Давайте я вас на своей подброшу, нет гарантии, что ваш муженек за вашей машиной не увяжется. А вашу потом к себе перегоню, в сервис. Мне кажется, ей обслуживание сто лет не делали, – осматривает мою “пони”. По лицу вижу, что с ней все печально.

– А это хорошая идея, – папа, как всегда за любой шухер.

– Тогда поехали.

Константин уходит вглубь парковки.

– Вот это мужчина. Настоящий медведь! – папа с восхищением смотрит ему в спину. – Вот так заступиться за девушку, не каждый сможет. А вы, как я понял знакомы?

– Ну так, Костя дважды мне помог, когда я с машиной совладать не могла. И все, – не понимаю, вот этих папиных взглядов. Как будто человек не может помочь по-соседски. – Ты только маме ничего не говори, а то она быстро между нами нужные вибрации найдет.