Текст книги "Развод под прицелом объектива (СИ)"
Автор книги: Ольга Игонина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц)
Тыкаю кнопку, чтобы включить радио. Радиостанция не найдена, в динамиках шум.
Гошка своим огромным пальцем нажимает на кнопку еще раз. Радио замолкает.
– Ульян, ты чего такая дура? Можно же было говорить, все узнать, – вена на шее пульсирует, челюсть чуть вперед. Злится. – Ты веришь всем, кроме меня. А, может, твоя мамаша на картишках глянула или в хрустальном шаре меня на другой бабе увидела? Уверен, без нее тут не обошлось.
– Гош, ты в своем уме? Ты решил всех вокруг сделать виноватыми, чтобы свою шкуру очистить.
– Я? Ага, вы наломали дров, а я из них костер делаю. Скажи-ка, дорогая, а машина у дома была? Или следы, что я в гараж ее загнал?
Пожимаю плечами, что не знаю. Боюсь сказать, что не было. Это тогда, наверное, вообще на приступ идиотизма будет похоже.
На телефон Гошке приходит сообщение. Он заводит машину.
– Секса в нашем доме было очень много. Ты права, – в глазах огонь – Пора раскрывать карты.
Глава 7
– Куда мы едем? – мне уже хочется в кровать. – Нельзя разбирательства оставить на завтра?
Голова болит после вечернего расстройства и слез.
– Нет, с утра у меня срочные дела, потом работа, а до вечера ты себе уже столько всего придумаешь, что в твоих мыслях меня пора будет ставить к расстрельной стене.
– Гош, не надо мне ничего доказывать, я уже все знаю. Своими глазами видела и ушами слышала, – немного привираю.
– Ага, значит, ты сама себе все придумала. Я тебя и правда просил за некоторых девушек, но... Но! – поворачивается ко мне, взгляд испепеляющий. – Ни одну из них я ни то, что пальцем не трогал, я их и не видел.
– Да-да, так я тебе и поверила, – смотрю в окно, сон уже как рукой сняло, начинается какое-то нервное подергивание и ощущение, что замерзаю. Как будто зимой забыла закрыть форточку и вышла из ванны в одном полотенце.
– Подруга-то твоя подъедет? Или мы поехали, ее заберем, – настойчив, на лице какое-то самолюбие и уверенность в своей правоте. – А то так просто меня, Георгия Нестерова, обвинили в измене.
– Давай, ты тут мне сейчас все расскажешь и все?
– А что тут рассказывать? Гришка представлялся моим именем, пользовался всем, что можно от меня, и от тебя, – вздергивает брови.
– Гришка? – вот так удивил. – У нас модели с проблемами по зрению, у всех как минимум должно быть минус сто, чтобы вас спутать. Твоя версия, какая-то на коленке сложенная. Вы особо непохожи. Ты его на голову выше, на несколько лет старше.
– Конечно, но это когда нас сравнивают. А как отдельный представитель семьи Нестеровых – очень даже похож. Поэтому, дорогая жена, тебе надо меньше работать, а больше со мной времени проводить, чтобы так сильно непохожих не путать.
Мой папа семью Гошки называет Четыре Гэ, потому что у всех членов этого семейства имена именного на эту букву: Геннадий и Галина и их дети Гошка и Гришка. Пацаны родились с разницей в три с половиной года. Что-то общее между ними есть – оба черноволосые, с постоянной небритостью разной степени. У Гоши глаза карие, а Гришки серые, разница в росте сантиметров на десять. Да и вообще Гришка худее и менее плечистый.
– Брат тебя сейчас выгородит, я даже не сомневаюсь, – складываю руки на груди. Версия вроде живая и правдоподобная, но что-то меня в ней смущает. – И Гришка каждый день к нам ездит? И в фоточку заходит, или как Санта в трубу? Боюсь, что в дымоходе застрянет.
– Какая у меня остроумная жена, куда бежать. Ключи у Гриши от нашего дома есть, помнишь, когда осенью у нас дерево на участке упало и трубу перебило. А, наверное, недели две, как он с девахой своей поругался, не знаю подробностей, он у меня спросил, не собираемся ли мы приехать. Я ему и сказал, что у тебя работа, у меня занятость полная, некогда. Вот он и живет там, – смотрит вдаль на плохо очищенную дорогу.
– Ага, значит, вы на вдвоём там развлекаетесь.
Резко по тормозам, машину слегка “кидает”.
– Ульяна, выбрось эту дурь из головы. Когда бы я в дом ездил, если у меня переговоры, постоянные встречи, потом тебя иногда со студии забираю, еще и дома до полуночи с контрактами сижу, – в голосе раздражение. Стучит пальцами по рулю. – Не веришь, можешь выходить. И пешком идти, куда тебе надо.
– Ага, сейчас. Поехали в дом, хочу Гришке в глаза посмотреть и пару вопросов задать, – делаю вид, что во все поверила. Ну не топать же мне зимой ночью по проселочной дороге.
Подъезжаем к дому. Следов от машины так и не появилось. В двух комната горит свет.
– Видишь, я себя на 3D принтере распечатал, чтобы в нескольких местах одновременно быть. Прости, маховик времени еще не придуман.
Голос резкий, неприятный, в нем нет, не то, что любви, даже уважения.
– Даже если я ошиблась, что теперь. Ты мне не очень-то объяснять все бросился.
– Это я еще оправдываться должен? Не зря говорят, хочешь лучше узнать жену, посмотри на тещу. Вы всей семейкой прибабахнутые? Топай в дом, нам еще в город возвращаться. И так не хрена не сплю, а у меня завтра важные переговоры, – подталкивает в спину.
На улице морозно. Снег под ногами скрипит, также у меня внутри все скрипит, как будто табуретку тянут по старому деревянному полу.
В прихожей несколько пар обуви. И все они не мои, и не Гошкины.
– Дома кто есть? – Георгий орет с порога. По лестнице со второго этажа в одной простыне спускается Гришка. Весь всклокоченный, на голове гнездо. Явно в комнате не один, но этот кто-то второй прижух и не издает звуков.
– Здоров, брат! Привет, малая. Вы тут чего? – от Гришки пахнет алкоголем, но на ногах стоит крепко.
– А давно ты Георгием Нестеровым стал? С модельными делами связался, – отчитывает, как ребенка.
– Да брось, ну если есть такая возможность на фамилии сыграть. С тебя что убыло? И Ульке хорошо, они-то нехилую деньгу ей платят. Вот и получается, что у вас кошелек полон, а у меня яйца пустые, – ржет.
– Пороть тебя надо было сильнее, – не сдерживаюсь, кидаюсь на него. Сильно бью в плечо. Гошка стоит, руки скрещены на груди. На лице недовольство.
– То, что ты шмар своих сюда водить будешь, договора не было. Завтра же вызываешь клининг, чтобы никаких следов твоего присутствия тут не осталось. Постельное белье себе забирай, кто его знает, кого ты там на нем катал. Еще раз кого-то сюда приведешь, я за себя не отвечаю.
Гришка, как мне кажется, побаивается и Гошку, и отца. Они оба суровые, иногда излишне рассудительные и требовательные к окружающим.
– Жанке своей набирай, – в приказном тоне, как будто он не мой пока еще муж, а начальник караула в армии. – Не тяни время. Или Гришку попросить, чтобы они с его “ассистентом-администратором” номер пробили?
– Не надо, я верю.
– А я не верю, сказал, звони.
– Не надо со мной так разговаривать, – психую, убираю телефон в карман. – Мне моя репутация важна. Я людям ночами не названиваю.
– Своя нужна, а мою, можно, в помойку?
Выхожу на улицу. Гришка в спину кричит “спокойной ночи”, знал бы он, куда ему свое пожелание нужно засунуть.
Гошка заводит машину с пульта.
Сам останавливается и ждет. Не пойму чего, может, по его мнению, я должна упасть в ноги и просить прощения, так оно мне не надо. Я сегодня наш брак уже похоронила, и воскреснуть он пока не успел.
Глава 8
Едем домой, меня не покидает ощущение, что какой-то спектакль был разыгран передо мной. Сама лоханулась, не пошла сразу по горячим следам, его за яйца брать. Теперь пользуйся тем, что муж придумал, переварил и выплюнул.
Мама написывает в мессенджере, не спит, все обо мне переживает.
Ульянушка, ты только сейчас не бунтуй, сделай вид, что все утряслось. Не лезь на рожон.
Конечно, не полезу. Я же вижу настроение Гошки, хотя... даже сейчас у меня нет ощущение, что от него идет какая-то опасность.
Все хорошо, с утра позвоню. Надеюсь, мы разобрались и все вопросы утрясли.
– А ты мне почему не сказал, что в доме Гришка, это же могло избавить нас от этой ситуации, – притворяюсь послушной женушкой.
– Если ты не забыла, то это и мой дом, он на мои деньги построен. Думаю, я не обязан спрашивать у тебя разрешение, чтобы там перекантовался мой брат, – пренебрежение в голосе.
– Да приме здесь разрешение, просто бы сказал,
Ах да, я ж теперь попала в немилость. А у нас, вернее, в семье Четыре Гэ, все проступки сильно наказываются. Мать с Гошкой месяц не разговаривала, за то, что он решил вместо юридического выбрать ПММ и компьютерные технологии.
Мне тоже бойкот уже устраивался. В первый раз – через неделю после свадьбы. Мы тогда у его родителей жили, пока у нас в квартире отопление переделывали. Правда, сразу и съехали.
Я тогда подумала, почему бы не отметить нашу крохотную дату, ну и что, что всего неделя прошла. Накрыла стол, готовила весь день. А вечером пришли его родители, оказывается, они на интервальном голодании. Просто мне об этом забыли сказать. И из-за меня у них якобы была дилемма – портить здоровье и есть, что я наготовила. Или обидеть меня и все выбросить, чтобы искушения не было.
Свекру было все равно, он любитель вкусно поесть. А свекровь охала и ахала, ела, как в последний раз. А потом, обвинила меня, что я специально заставляю о здоровье не думать, чтобы они скорее к прародителям отправились. А я бы все захватила себе.
Два дня Галина Анатольевна делала вид, что меня не существует. А на третий – я собрала манатки и уехала. Свекровь осудила, но со временем мы с ней научились сосуществовать на одной территории.
Теперь ее сын, кажется, хочет повторить этот опыт.
Приезжаем домой.
Гошка идёт первым, плетусь за ним. Странно, мне вроде казалось, что мы нормально живём. Такая среднестатистическая семья, а, оказывается, я себе все придумала?
– Мне кажется, тебе стоит извиниться, – поддевает ногой лоскуты от толстовки.
– Я? – искренне удивляюсь. – Надеюсь, на колени вставать не надо?
– Острить, у мамы дома будешь. Не думал, что ты истеричка. – начинает отчитывать меня, как первоклашку.
Сажусь на пуфик, не разуваясь . Не понимаю, что происходит.
– Вот эту модель поведения выбрось из головы.
– Какую, Гош? То, что мне дурой быть не хочется? Может, если бы я кальций пила, у меня от твоих измен рога ветвились?
В его глазах злость и усталость.
– Не позорь меня перед людьми. Вот эти твои проверки, для чего?
Поддевает ногой ботинок, потом другой. Проходит в комнату
– Ну а если бы у меня и была любовница, чтобы ты сделала? – берет из холодильника жестяную банку с пенным. – Вряд ли бы ты ушла. Кому ты ещё нужна?
– В смысле? – в горле пересохло. – Ушла бы. Ты сомневаешься? И что значит, кому я нужна? Себе, родителям.
Головная боль усиливается. Ночь какая-то безразмерная, может, мне все это снится? Сейчас открою глаза, а рядом спит Гошка, мой любимый муж.
– Скажи, что происходит? Ты на меня за одежду обиделся? – тон спокойный, чтобы лишний раз не раздражать.
Какой-то бред, ношеные вещи дороже отношений?
– Обиделся? – поднимает глаза, в них отражается что-то страшное. Передо мной, как будто другой человек. – Я в тебе разочаровался. Ну ничего я тебя перевоспитаю, – отпивает из банки и уходит в душ.
Где-то внутри скребут кошки. Может, и раньше у нас были такие странные отношения, а я не замечала? Пряталась за работу? Финансовые вопросы у нас закрывает Георгий, а я снимала сначала для себя, чтобы не скучать. Потом амбиции появились, потом уже сработало сарафанное радио. И работы стало ещё больше. А так, чтобы Гошкины поступки меньше замечать и о детях думать, я удочерилась в профессию.
Пока муж в душе, нужно скорее ложиться спать. И притвориться, что сплю. Не люблю “миротворческий” секс, в нем нет ласки и внимания. У меня ощущение, что Гошка наказывает меня им за косяки.
Ложусь на диван, сворачиваюсь калачиком. Начинаю сопеть. Опыт в имитации у меня нормальный.
Вода в душе перестает шуметь. Дверь в ванной открывается. Шаги в спальню, потом ко мне.
– Улька, какое же ты динамо...
Лежу не шевелясь. Боюсь себя выдать...
Гошка возвращается ко мне, укрывает пледом.
– Что за дурная баба мне досталась, – кажется, улыбается.
Глава 9
Встала пораньше, готовлю Гошке завтрак. Есть у меня какое-то чувство, будто я во всех грехах виновата. Буду замаливать заботой.
Прошел мимо – где здрасьте или привет?
– Гоша, – иди завтракать, – Доброе утро.
Стараюсь выглядеть бодной и веселой. Вытягиваю губы трубочкой, для поцелуя.
– Если бы моя жена не сбрендила, оно было бы добрым.
– Ты мне теперь всю жизнь будешь об этом напоминать? Я бы не сказала, что тут только моя вина, – прячу руки за спину, шаркаю ножкой.
– Конечно, ты в следующий раз в лицо изменнику посмотри, чтобы вот таких казусов не случалось. Кстати, с тебя толстовка и новые спортивки, – подходит очень близко, чувствую запах его дезодоранта.
Прижимаюсь к нему, муж кладет мне руку на спину, как будто приобнимает, и снова выходит в коридор.
У Гошки есть какая-то странная педантичность в отношении своих вещей. Он сам их запихивает в стиралку, сам раскладываем в шкаф. Может, мать так приучила, чтобы ей было меньше заботы, может.... Не отпускает меня мысль, что он врет. А вот в чем, пока понять не могу.
Жанка! Отправляю ей фотографию Георгия. Нахожу в телефоне снимок с семейного праздника, пуляю еще фото Гришки. У главной свидетельницы в этой суматохе забыла узнать, кого она видела в доме. Может она расставит все точки, где надо.
– Ты есть-то будешь? – накатывает обида. Не люблю, когда на меня злятся и обижаются, а такие моменты я готова на все согласиться, прогнуться на любых условиях, чтобы устранить конфликт.
– Буду. – голос стал мягче, добрее.
– Ну чтобы ты на моем месте сделал? Делал вид, что ничего не знаешь? Радовался, что у жены яркая половая жизнь, – закипаю, хотя, наверное, сейчас лучше было бы помолчать.
– Ты своей ревностью все наши договоренности уничтожила. Если я начну тебя в чем-то подозревать, я сначала поговорю с тобой. И буду надеяться, что ты скажешь правду. При повторном ощущении начну копать, а поверь, кто хорошо ищет, тот обязательно найдет.
Ага, значит, я плохо искала. Повелась на первую реакцию... Ульяна, у тебя уже паранойя. Я же вчера мысленно развелась, когда-то думала, что умру от этой мысли – ничего, жива. Выбрось эту мысль из головы, пока сама не притянула в действительность.
– А потом, на развод подашь и лишишь меня всего? – улыбаюсь по-дурацки, стараюсь перевести все в шутку.
– Нет, его сразу прикончу. А тебя в лес вывезу. Или в стену зацементирую, – вроде говорит не всерьез, но как-то от этого все равно жутковато. – А к чему вопросы? Думаешь, мне пора всю твою подноготную прошерстить? – бьет кулаком в стену. – Смотри мне.
– Пфф, мне вообще скрывать нечего. Какой любовник, Георгий Геннадьевич? – становится не по себе. Гошка всегда был таким? Или только сейчас, когда я подковырнула какую-то больную для него тему? Ну неужели подозрение в измене может так сильно обидеть мужчину?
Пристально смотрю на мужа, вижу, как его лицо меняется. Как в фильмах про пришельцев. В секунду из улыбчивого мужчины появляется суровый, злой инопланетянин, в маске с лицом человека. Ульяна, будь умнее, смени тему. Нет, блин, надо мне лезть на рожон.
Гошка садится за стол, отпивает кофе. Лицо все еще недовольное. Ковыряется в сырниках, смешивает сметану и малиновое варенье. Приготовила все, как он любит.
Берет тарелку, встает и идет к мойке. Через секунду весь его завтрак вместе с тарелкой уже в мусорном ведре. Что за ерунда? Может, пересолила, так вроде пробовала. Вкусные.
– Ты обалдел, – подлетаю к нему.
– Не очень приятно? Правда? Подумай над своим поведением, И, давай, на этом разговор о любовницах закроем.
Выходит из кухни, а я остаюсь стоять посередине комнаты. Слезы на глазах, во тру горечь.
Жаль, сегодня нет работы. Поеду к маме, надо отвлечься.
Звук вибрации на микроволновке. На телефоне светится “Жанна”.
А вот сейчас мы и узнаем, кто был в доме....
Глава 10
Подхожу к микроволновке. Боюсь взять телефон в руки. После всего произошедшего и так мало желания жить с Гошкой, но если его сейчас еще и Жанка подтвердит, что мне тогда делать? Уходить сразу или оставить время для маневра.
Ульяна, ты же никогда не была трусихой. И ноги об себя не позволяла вытирать, что сейчас случилось?
Еще в школе мне половина класса объявила бойкот, потому что я отказалась сдавать деньги “королеве класса” на телефон. Она свой разбила и так “безутешно” ревела, что самые добрые девочки – ее шестерки, решили одноклассников потрясти. Деньги у нас в семье были, но и богатыми нас нельзя было назвать. Нужно было принести по пятьсот рублей, родителям соврать, что на шторы. “Просьбу” проигнорировали двое – я и Димка Сапожков. Целую четверть с нами через раз разговаривали, обижать пробовали, но я дралась безжалостно. Первую неделю. А потом все поняли, что из меня ни кулаками, ни дразнилками и абьюзом денег не выманить.
Нажимаю на диалоговое окно, готова получить ответ от Жанки.
Да, в доме был вот этот парень, в полосатом свитере.
В полосатом свитере Гришка. Гошка на фото в белой рубашке. Дышать становится легче, слезы на глазах. Вот так я чуть не разрушила свою семью.
Реакция Гошки мне не нравится, даже если я ошиблась, это же не повод меня с дорожной пылью смешивать.
Набираю маме, надо же с ней хорошей новостью поделиться. И в очередной раз сказать, может, она себе хобби попроще найдет, носки там по километру в день вязать или травы для чая собирать. А то ее прорицательство не очень дает результаты.
– Мам, представляешь, мы тут все выяснили, что Гошка и правда был на совещании. И любовницы у него никакой нет. Это Гришка прикрывается, представляешь, – тараторю, хочу чтобы мама поверила и никаких вопросов не задавала.
Ставлю чайник на подставку, кидаю капсулу с ореховым капучино в кофемашину. Еще не поняла, чай хочу или кофе.
– Уль, дама червей на него выпадает, хоть убейся. Я сегодня и пасьянс разложила, и маятник достала, даже в медитацию на этот вопрос сходила.
– Мам, ты вот зачем мне это все рассказываешь? Ты хочешь, чтобы я от него ушла, так и скажи?
Заглядываю в холодильник. Глазированный сырок и кусочек ветчины – лучший завтрак.
– Нет, милая. Ничего не скажу, мое дело тебя предупредить, чтобы ты вокруг смотрела, на мелочи внимание обращала, не верила всем безоговорочно. А решение ты принимаешь сама.
Представляю, как мама сейчас окуривает кухню благовониями, на кухонном столе стоит Гошкина фотография, рядом несколько колод с картами. Она громким и протяжным голосом задает вопрос, и вслушивается в тишину. Становится смешно.
– Мамуль, я очень вам с папой благодарна. Я тоже многое вижу, что в нашей жизни идет не так, как надо. Пожалуйста, дай мне шанс самой все решить, понять, что делать дальше, – оставляю кофе, к чаю пока тоже не притрагиваюсь.
– Конечно, милая. Мне очень хочется подстелить тебе соломки, оградить тебя от неприятностей. Но я приму все, что ты считаешь нужным. И как видишь, делаю это с того момента, как тебе исполнилось восемнадцать. Люблю тебя, помни мы с папой всегда рядом.
И тут мама права. Они с папой и в детстве на меня не сильно давили, только чтобы училась без троек и по улице зря не шлындала. Мне можно было, самой выбирать кружки, бросать их, находить новые. С четырнадцати лет – красить волосы, пирсинг в пупке. “Если не сейчас, то когда?” – был ответ мамы на возмущение общественности. Потом рассказывала, что в тридцать мне уже не захочется чудить, и я стану приличной женщиной и матерью семейства.
Мама ничего не сказала, когда я на первом курсе замуж собралась. Папа не был рад такому обстоятельству, но тоже не стал перебивать свадьбу. Гошкины были тоже не очень рады, что будущая невестка – только первый курс окончила. И если ко мне они относились сносно, то к моим родителям – скорее брезгливо.
Как и обещала, я отучилась, получила диплом программиста. Даже пробовала работать у Гошки в фирме. Скучно, фотография – вот что я люблю. Через объектив я вижу человека насквозь. Пишу мужу, выберу подходящую локаци.
Гошик, мы так давно не фоткались? Может, забабахаем фотосессию? Все: ты, я и родители. А Гришку брать не будем, он наказан).
Отправляю сообщение, хоть бы согласился. Тут мой глаз меня не обманет.
Глава 11
Какая у чертям фотосессия? У меня работы через край, а я еще тебя тут от дурацких мыслей спасаю. На день рождения или новый год, ок. А сейчас, что за праздник?
Гошка в своем репертуаре. Еще год назад он любил фотографироваться, у меня столько снимков в компьютере храниться. А теперь в нем что-то изменилось. Это не замкнутость и не чрезмерная занятость, а что-то другое. В голову снова приходят мысли о возможной любовнице.
Беру себя в руки, вчера хотела расширять студию, значит, сейчас самое время ею заняться. И чтобы голова была занята и чтобы оборудование не таскать. Выглядываю в окно. Моя машина у подъезда. Господи, спасибо за моих родителей. Вчера я бросила авто около их дома, а рано утром, еще до начала смены, папа пригнал его к нам.
Утром был такой снегопад.
Выглядываю в окно, какой из сугробов моя машина – актуальный вопрос. Кажется, третий слева.
Хватаю перчатки, бегу на улицу.
Сметаю снег с номера, точно третий сугроб – моя “пони”.
Сажусь за руль, ключ в зажигание. Проворачиваю – тыр-тыр, а не заводится.
Блин, блин, аккумулятор сел. Его давно пора заменить, на снег или дождь в ноль уходит за час.
– Ну, что вас снова толкнуть?– пока туплю в машине, ко мне подходит парень, который помог “с ручником” разобраться. – Если что у меня для прикура все есть. Или домой заряжать понесете?
Стоит, осматривает машину и кивает головой. Да, у меня не новая машина, но мне пока хватает.
– Спасибо! Если вы меня еще раз спасете, то я у вас буду в неоплатном долгу. Но я вам и так очень благодарна! Если бы не вы, я бы спалила мотор.
– Сто процентов, ваш мотор был уже при смерти. Не надо добивать машинку, она вам еще пригодится. На этот случай, я вам тоже могу пригодиться, – протягивает визитку, улыбаюсь, забираю и сразу сую в карман. – Сейчас машину подгоню, капот не закрывайте.
Машина – это мое горе. Я совсем не понимаю, что у нее внутри, не понимаю, когда надо ей заниматься. В салоне я ее “приодела”: заменила чехлы, купила накладку на руль, цветочек на приборную панель. А внутри – просто лабиринт, из которого для меня нет выхода. Гошка к ней тоже особо не подходит, он холит и лелеет свою.
Подъезжает огромная джипообразная машина. Она такая большая, как будто моя по сравнению с ней машина – чихуахуа. Парень накидывает клеммы.
– Вы снова меня спасли.
– Мне кажется, что вы в прошлый раз грустили. Сейчас все хорошо?
– Да, спасибо. А вы всегда такой внимательный? – какой-то располагающий к себе парень.
– Да, работа обязывает. Меня Костя зовут. И что-то у меня ощущение, что ваш муж о вас не очень-то заботится, – стучит ногой по колесу.
Вселенная, ты чего? Мне теперь еще и посторонние люди будут говорить, что со мной и с моим браком что-то не то? Я уже включила режим наблюдения.
– Я Ульяна. И, думаю, вы ошибаетесь, у меня с мужем отличные отношения, – беру скребок, смахиваю снег со стекла. – Цветы дарит, в ресторан водит.
Улыбаюсь для пущей верности, изображаю счастливую жизнь.
– Любите вы, женщины, когда вам пыль в глаза пускают. Я, как мужчина вижу, что ваш муж вас совсем не любит, не заботится.
– Вы, наверное, экстрасенс? Раз такие детали знаете, – делаю вид, что смеюсь, хотя в душе не очень-то смешно.
– Нет, я не ясновидящий. – улыбается. – Я в автосервисе работаю. Смотрите, у вас резина почти лысая, а сейчас зима, гололед. В машину вашего мужа ткните. И я найду миллион отличий от вашей, и скажу, сколько денег он в свою вливает, и какие копеечки достаются вашей.
– Он на работе, – делаю вид, что его слова меня не зацепили. А парень прав, муж себе покупал резину недавно, дорогую, я бы сказала лучшую, ведь у его машины должно быть все лучшее. Ее же с ним ассоциируют.
– Вы в этом не одиноки. Очень часто муж приезжает на дорогой, хорошо оснащенной машине, с полным комплектом. Следом едет жена, почти как лягушка в коробчонке. Машиненка вся гремит. Мужик потом в сторону меня отводит, с гордостью говорит, что своей “курице” авто купил, пусть ездить учится. Как научиться, то поприличней что-то купит. Подходишь к машине, а сзади два детских кресла. Он же не денег сэкономил, он экономит на безопасности детей и любимой женщины. Даже маленькое дтп на такой тарантайке, может такие последствия принести, что никаких денег не захочешь. Вы не думайте, все мужчины чаще всего сами себя любят, а потом уже окружающим раздают, что остается. А вы все цветы-цветы, так шелуха. Визитка у вас моя есть, приезжайте, я вам так резину поменяю.
– Ваша жена, наверное, очень рада, что вы такой? – смотрю на него во все глаза, как будто впервые мужчину увидела. А настоящего, может, и вправду, впервые.
– А нет у меня жены. Не нашел женщину, которую буду любить больше чем себя, получается. А ради чтобы было я уже давно ничего не делаю.
Каких-то несколько манипуляций, Константин заводит свою машину, заводится моя.
– Сейчас чуть разгоним, и можете ехать. А про безопасность подумайте, заедьте на ТО, а вам по-соседски сделаю хорошую скидку.
Глава 12. Георгий
– Гошан, ты как? Жена твоя сильно лютовала? – Гришка как всегда на позитиве. – Я вообще чуть не обделался, когда вы зашли. Подумал, что какая-то из моих кошечек привела за собой мужика. Ты ее зачем притащил, думал, романтик устроить?
– Гриш, ты охренел, дома у нас бордель устроил! Улька узнал про траходром, на меня подумала. Весь мозг мне взъерошила. А я этого не люблю, – говорю серьезно, хоть и знаю, что на брата мало этого воздействия.
– Ты ж знаешь, я всегда тебя подстрахую, даже если при ней тебя с бабы сниму, скажу, что ей показалось. И я ничего не видел, – ржет. – я еще и квам приединюсь. Если она красотка.
У нас с братом разное отношение к жизни. Он легкий во всех отношениях – женщин меняет как перчатки, на работе больше трех месяцев не задерживается. Он же младшенький, мама с папой его любят и лелеют. Чем больше внимания Гришке, тем спокойнее живу я.
– Идеально. Мне пока не надо, у меня и так – комар носа не подточит. Никаких следов не оставляю.
– Бра-а-ат! – восторг в голосе. – Давай, делись о своих похождениях. Я то думал, что ты у нас святоша, а ты ого-го-го, – Гришка как будто пищит от восторга. Не понимаю половины слов. – Да, скучная твоя Ульянка, вся правильная, матом не ругается, алкоголь не пьет. Думаю, и “кекс” у вас скучный, как с Буратино.
– Еще с тобой я не обсуждал наш секс. Давай, прекращай баб к нам водить. Жениться тебе пора, – слышу, как на заднем фоне у него хихикает женский голос. Подарил кому-то секунду радости и надежды.
– Ой нет, я вижу, как из моего брата – самого роскошного мужика в районе превратили в серую и скучную массу, – Гришка в нашей семье, тот “тот, что не без урода”. Язык как помело.
– Не учи меня жить...
– Лучше найди мне толковую бабу. Ладно, а тебя выслушал, меня тут ждут, а ты, давай, денег зарабатывай.
А брат прав, что-то Ульянка меня стала раздражать. И пока не пойму чем. Менять ее не вариант. Мама ее любит – кроткая, глазки в пол. Улька умеет огрызаться, но по сравнению с адекватной реакцией на слова мамы – это просто ерунда. Да и так.... толковая она.
– Георгий Геннадьевич, – секретарь Варенька вплывает в кабинет. – Ваш кофе. Еще звонили по госзаказу, просили перезвонить.
Хороша чертовка. Вот как глядя на длиннющие ноги, пухлые губы, упругую попку в слишком обтягивающей юбке, можно работать мужскому коллективу. То ли блузки у Вари все узковаты, то ли грудь такая любопытная, все время норовит выпрыгнуть.
Секретарша иногда выходит из кабинета, а у меня еще минут десять брюки в паху узковаты. Хорошо, в арсенале штук десять грустных историй припрятано, стояк вмиг сбивают. Улька ее не любит, говорит, что вульгарная. Хотя, что она в женской красоте понимает.
– Варвара, а вы не думали, что вам стоит сменить гардероб? – прикусываю губу. Нравится ее дразнить.
Она поворачивается, смотрит на дверь, идет к полке. Запомнила, где у меня ключи от кабинета хранятся. Два оборота в замке, и нам уже никто не помешает.
Расстегивает блузку, белоснежный бюстгальтер идеально подчеркивает всю красоту.
– Думаете, просто в белье я буду выглядеть лучше? – подходит к столу, присаживается на край.
– Мне нравится другой вариант, без белья.
И мое желание исполняется в момент. Голая, на огромных каблуках. Опирается руками на стол и призывно прогибается в спине.
Быстрый секс для снятия стресса и разрядки, что может быть лучше. В такие моменты еще спорт хорошо помогает, но зачем ехать в спортзал, если рядом такая куколка.
Отношения с Варварой для меня идеальны. Ее муж работает у нас же, хороший парень, рукастый с умной головой. Но лох полнейший. Я выписываю его жене премию, а она работает моим “психологом” в кризисных ситуациях.
Варвара прикусывает свое запястье, чтобы заглушить стоны, потом подается вперед и тяжело дышит. За эти пару лет мы научились получать удовольствие дуэтом. Никто не подстраивается, думает только о себе.
Открываю окно.
Чистый прохладный воздух быстро приводит в себя. Хочется есть.Партнерша также быстро одевется, как и разделась. Проскальзывает на свое рабочее место.
– Варвара, – зову ее из приемной. – Организуйте мне завтрак. Кофе и апельсиновый сок.
Надо было дома поесть. Ульяна хорошо готовит, вообще, когда гладишь ее по шерстке, она идеальная жена – заботливая, безотказная.
Сырники с утра шикарные, но если бы я их съел, она бы не поняла, что виновата. Испортила мне нормальный вечер своими взбрыкиваниями.
А вот эти прибегания к родителям, к чему вообще? Чтобы я унижался, просил вернуться. ЕКЩе и при полоумных зрителях. Нет уж, никогда я до этого не опускался.
Знаю, что Улька ждет, что я приду с дурацким букетом, лицом, как нашкодивший пацаненок, проблею, что дурак. Ага, как же. Никогда этого не будет. Идеотка решила меня на чистую воду вывести. Глупышка забыла, что миром давно правят деньги.
Гош, а давай фотосессию устроим. Семейную. Если хочешь, то всех родителей позовем. Пожалуйста.
Вспомнишь солнце, вот и лучик. Ульяна как всегда со своими дурацкими идеями. Не понимаю зачем ей вообще эта съемка. Увлеклась фотографией от нечего делать. Могла бы, как нормальные жены – тупые журнальчики полистать, на женские посиделки собираться, игристое лакать. Так нет же, ей нужно из кожи вон лезть, чтобы мне что-то доказать. А мне фиолетово. Приятно, конечно, когда говорят, что у меня жена талантливая, глаз у нее какой-то особенный, видит в модели что-то необычное. Только я всю жизнь стремлюсь к другому. Чтобы все говорили, вот великий Георгий Нестеров, гуру в программировании и нанотехнологиях. И его жена. А то решила со мной тягаться.
