Текст книги "Развод. Ты нас предал (СИ)"

Автор книги: Ольга Игонина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

Глава 38

Альбина

– Так, папа с ребятами домой едет. Что-то срочное решают, надо быстро поесть им собрать и потом не мешать. Он сказал, что мужики бизнес делать едут.

Мама встревоженная, заходит на кухню. Мнет пальцы левой ладони, не нравится мне ее состояние, сто процентов, что от меня что-то скрывает. И теперь у меня два вопроса: кто приедет. Будет ли с ними Демид? Думаю, нам пора расставить все точки, родители правы, даже через боль, нужно заканчивать эти отношения. Это не семья. И как бы больно мне ни было сейчас, нужно резать по живому. Если он сейчас меня беременную предал, когда мне больше всего нужно его внимание, его защита, покровительство, то что будет дальше?

Эта мысль больно бьет по солнечному сплетению, ничего, я сильная. Выживу, вырву к себе жалость. Для себя я простить, может быть, еще бы могла, но наш ребенок не заслужил.

Обнимаю живот. С каждым днем он становится все больше. Я думала, что он должен расти со всех сторон одинаково, но нет. Со спины совсем не видно изменений, мама говорит, что это форма «огурчик». И в таких «домиках» чаще живут мальчики, а у нас девочка. Боевая, наверное, будет.

Улыбаюсь сама себе, пожимаю плечами.

У меня будет ребенок, а я со всеми этими нервотрепками думаю о чем угодно, но только не о малышке. Дурында. Прабабушка в войну одна троих поднимала, без помощи и денег. А у меня родители под боком, финансово достаточно устойчиво живу.

Не очень мне помогает такой аутотренинг. Но зато честно с собой.

– Алечка, котик, ты или иди посиди на диване, или не мешайся. Или лучше помоги. Мужики приедут, их же и покормить надо. Это они еще курить в доме будут. Ужас, но видно, что-то очень серьезно предстоит, раз отец домой всех тащит. Когда такое в последний раз было? Кроме Демида и Егора у нас никто и не был. А еще мужики были, но когда его с юбилеем поздравляли. А ту рабочие моменты.

– Я пойду бутерброды нарежу, воды в холодильник положу. Закуски придумаю, чтобы они от дел не отвлекались.

И я, и мама хорошо знаем, что когда отец работает, ему больше не до чего нет дела. Они, когда с Демидом и Егором новый филиал запустили, три дня из кабинета не выходили. Ели там, не спали, жили на кофе и пирожках.

Накидываю помидоры черри в пиалку, делаю нарезку. Кажется, механические дела помогают отвлечься от всякой ненужной ерунды.

Фуршет готов, заказала еще двадцать пирожков в кофейне.

Поднимаюсь на второй этаж. Мама тянет огромный круглый стол на середину комнаты, освобождает кресла, стулья.

– Их так много будет?

Если я правильно считаю – двенадцать посадочных мест. Почти еще один юбилей.

– Мам, как ты думаешь? Это конец? – закусываю губы.

Знаю, что родители мне многое не договаривают. Ко мне долетают только огрызки фраз, но и из них можно понять, что дела идут из рук вон плохо. И причина – мой муж.

– Я не знаю. Папа с Егором делают все возможное.

– А если продать мою квартиру?

У меня есть небольшая однушка. В хорошем доме, она с ремонтом, но мебель туда так и не успели завести. Никто в ней никогда не жил, и я думала перебраться в нее, как рожу.

– Ты же понимаешь, это две капли в море, которое только нам с тобой придется узнать, когда волной нас накроет.

Ничего не могу понять из этой фразы. Мама, которая так хорошо и доходчиво всегда говорила, сейчас косноязычна и немногословна.

– И предлагаю нам с тобой в это не лезть. У нас есть настоящие мужчины, она сами решат, что делать. А нам остается только их морально поддержать.

Слышу, как у окна рычат машины. Приехали. Намного нервно. Бросаю взгляд в зеркало. Домашний серый костюм, он не сильно обтягивает живот, из-за чего кажется, что внизу ткань висит тряпочкой.

– Привет, – папа первым входит в дом. Голос неестественный, имитирует спокойствие.

– Добрый вечер, – в дверях появляется Егор.

Обнимает маму, подходит ко мне.

– Нам с тобой нужно будет поговорить, чуть позже, – шепчет на ухо.

Еще четыре мужчины появляются в коридоре. Двоих я когда-то видела в офисе. Они проходят в комнату.

– Аля, кинь чайник на плиту.

Папа кричит из-за закрытой двери.

Делаю шесть чашек кофе, ставлю сахарницу на поднос. Тяжеловато, главное, кипяток на себя не опрокинуть.

Егор перехватывает поднос.

– С ума сошла?

Ничего не говорю, иду в комнату, которая теперь переговорная.

– Если Демид эту схему поймет, то нам кранты, – слышу голос седовласого мужчины.

Снова Демид. Пячусь спиной, пока не упираюсь в стену. Я же могу все изменить, одно мое слово, и все будет хорошо.

– Пап, я знаю, как решить все проблемы. Я просто вернусь к мужу, – нелепо улыбаюсь. Что-то внутри дорожит.

Передо мной вырастает фигура Егора.

– Никогда, слышишь, ты никогда этого не сделаешь. Я тебе не позволю.

Глава 39

Алевтина

– А ты знаешь, что она пришла с диктофоном, шороху навела, орала как не в себя. Только проверок мне на рабочем месте не хватало, – мой тайный агент, человек, который мне должен был помочь, в этой нелегкой борьбе за Демида пошел на попятную. Врач узи, все время забываю, как ее зовут.

Ирина Сергеевна, так ее, по-моему, зовут. Мне ее рекомендовала знакомая, которая смогла провернуть подобное дельце. Много денег, умение договариваться и немного смекалки.

– Алька так могла себя вести? Врете? – не могу поверить, что наша тихоня могла повысить голос.

– С ней еще сначала мужчина в возрасте приехал, потом отдельно мужчина помоложе. Орал, с директором разговаривал. Я потом еле отбрехалась, что это недовольный папаша, хотел мальчика, но природа распорядилась по-своему. И понимаю, что никто мне не поверил, но что делать. Врала как могла.

– Блин, а как она могла прочухать? Ладно, вы свои деньги получили, хоть и не отработали нормально, снова все самой.

Бросаю трубку, телефон летит в стену, хорошо, что не долетает, падает на диван.

Твою мать, зря только браслетик и сережки заложила. Чтобы эту аферу провернуть, а она все равно через задницу все получилось.

Звоню знакомой.

– Марина, выручай, – звоню свое знакомой. Мы ее называем «мамкой», у нее опыта по завоеванию мужиков много, она может дать совет на любой вкус.

– Знаю, что ты обгадилась сама и нашего человека чуть не подставила. Алевтина, не умеешь сра*ь, не мучай пятую точку.

– Да я-то причем. Она сама подставилась по всем фронтам, – начинаю оправдываться, как будто это я неправильные диагнозы налево и направо выдаю.

– Может, ты проклята? Или на тебе венец безбрачия? Или руки из задницы?

– Ну почему? – чувствую, как нижняя губа выходит вперед, хочется рыдать. Снова я виновата, не пойму в чем.

– Ну вот, смотри. До тебя мы с Ирочкой сотрудничали лет десять, не меньше. Еще я своего второго мужа так от жены отвадила. Он сыном грезил. Ира сначала сына на «узи» увидела, достоинство нахваливала, она это умеет. Потом раз... и девчонка родилась, пыл мужика уменьшился. Я поныла, что, может, ребенка подменили или еще что. Намекнула на тест ДНК. И тоже через нашу клинику, только через другого врача, и «нужный» результат получили. И комар носа не подточил. А ты пришла и все сломала, Ирочка там в стрессе, за столько лет работы ее никогда так не унижали, плохо о ней не говорили. Все наши действия под угрозой. Точно дело в тебе.

– Да нет. Ну как так. Что же мне теперь делать? Я деньгами все возмещу. И Ириночке Сергеевне дополнительно стресс отплачу, – не пойму, зачем все это обещаю. У меня и так денег маловато, а украшения – это мой неприкосновенный запас, на самые темные времена. А я уже в них залезла.

– Так. Тогда я тебя к Тамарочке сначала отправлю. Она у нас в «небесных» делах царица. Пусть она тебе простучит, на воске глянет, не знаю, дымовой завесой окурит. Алевтина, пока она не даст добро, я не могу с тобой сотрудничать. Пойми, ты у нас не одна, и если ты «прокаженная», то я и других девочек подставлю.

Не пойму свои эмоции. С одной стороны меня не выгнали из стаи, значит, все может быть еще хорошо. А с другой – снова траты.

– Ты подумай хорошо. Недешево, сразу скажу. Но ты не про сиюсекундные плюшки думай, а про будущее. Сколько подарков тебе подарит влюбленный мужчина? Если у тебя все чакры и «этажи» хорошо открыты, то благосостояние течет, как дорогие машины по Рублевке. И зажав сейчас пятьдесят рублей, в будущем ты потеряешь миллионы. Эффект бабочки, помнишь?

Ага, помню. Хоть бы какой-то гарантийный талон выдавали, а то веришь им на слово, а толку...

Хотя нет, не ноль. Я бы без них к Демиду и не подошла. А с его появлением моя жизнь изменилась. Девочки открыли мне глаза. Я же сначала думала, что женская дружба превыше всего. А когда Алька замуж за Демида собралась, я позавидовала. Почему она и так из богатой семьи, все у нее есть, так и мужика получше схватила. Я понимаю, что Золушки только в сказках, но и я руки не опускаю, делаю из себя принцессу. Не ем после трех, много пью воды, даже очистительные процедуры с минеральной водой три раза в неделю, говорят, что цвет лица улучшается. Отруби внутрь, потом на тело, как скраб. Дорогие салонные процедуры для лица, волос. Я ж не Чернушка, которая только со шваброй у камина танцует.

– К Тамаре, так к Тамаре. Я уже и сама думаю, может, Алька мою фотку кладбищенской землей посыпала? Все ж хорошо было, а теперь сломалось. А я все рекомендации выполняю – медитирую, визуализирую, Вселенную прошу.

Это я еще молчу, сколько делаю физически: я столько видео про различные техники секса, соблазнения я пересмотрела. Сколько всего отработала, чтобы не тошнило, ногу не сводило, спина не затекала.

А еще за наставничество почти восемьдесят тысяч одной эскортнице отнесла, думала, она меня в люди выведет. А она своими дурацкими советами со мной поделилась – женщина должна хорошо пахнуть, тело должно быть гладенькое. А то я сама этого не знаю.

– Так, деньги мне переводи. А я тебе через часик скину, когда тебя чистить будем. На подготовку три дня. В это время ешь только зеленые овощи, пьешь щелочную воду, чистишь мысли. Никакого сахара, животного белка. В день обряда мне и девочкам «первой ступени» от души делаешь подарки. Не важна их финансовая значимость, а душевная. Все, жди звонка.

Сажусь на диван. Сил нет, может, ну его этого Демида, ну что он единственный мужик? Надо на картах глянуть. У меня целый арсенал подсказок – руны, карты, камни, узелки. Я, когда в тупике, они дорогу подсказывают.

Вытаскиваю метафорическую карту – еще один шаг и все получится.

Ага, значит, идем верной дорогой. Открываю банковское приложение. На кредитке уже приличный минус. Смотрю на шкатулочку с украшениями. Надо сделать выбор. Может, что-то из техники продать, или из одежды?

Приходит сообщение от нашей «мамки»

«Помни, все зависит только от тебя, твоего истинного стремления и желания».

Нажимаю в приложении перевести пятьдесят тысяч рублей. Еще пять процентов комиссии. А что делать, счастье не может стоить дешево.

Глава 40

Альбина

Смотрю в серые глаза Егора и вижу в них кого-то другого, нет этой привычной мягкости, улыбки, доброты. Колючая проволока.

– Что? – переспрашиваю. Делаю шаг назад, не понимая, что происходит.

– Твоя жертва никому не нужна. И повторяю еще раз. Денис, – Егор зовет моего отца. – Я хочу, чтобы и ты слышал. Если Демид еще раз подойдет к Альбине, я его придушу.

Кажется, он впервые назвал папу только по имени. Может, он делал это и раньше, только я не слышала.

– Аль, – он аккуратно берет меня за руку. – Поверь, мы найдем решение.

В голове гул. Не очень понимаю, что происходит. Если мне не показалось, то Егор идет в наступление?

– Я вам еще бутербродов принесу, – ускользаю под предлогом в кухню.

До сих пор чувствую теплую, сухую ладонь Егора.

Спускаюсь в кухню. Мама жарит котлеты из морозилки.

Сажусь на стул, выпрямляю спину, поддерживая поясницу. Малыш легонько толкается. Носить живот уже тяжело, а говорят, это он еще пика не достиг, все растет и растет.

– Ты чего вся всполошенная, – мама отвлекается от сковороды, смотрит на меня.

– Какие-то странности вокруг. Может, мои беременные мозги что-то не так воспринимают? Егор на меня наехал.

Беру со стола кружочек соленого огурца.

– О как, а ты только заметила, что он к тебе дышит не очень ровно.

– Конечно, зигзагами и по азбуке Морзе.

На столе у микроволновки вибрирует телефон. Показываю маме взглядом, чтобы посмотрела, кто там обо мне вспомнил.

– Золотов. Не бери трубку, уже все выяснили, что он гнилой человек. Ты хочешь в роддом уехать? Аля, – мама повышает тон. – Думай о ребенке!

Думаю-думаю. Бурчу себе под нос, как обо всех думать, головы не хватит.

Звонок сбрасывается, и телефон снова начинает трезвонить.

– Он не успокоится, встаю, но мама быстрее хватает телефон и запихивает себе в карман.

– Нет, я больше дам трепать тебе нервы. Прав был Егор, когда мне глаза пытался открыть. А мы рты открыли, слюни пустили – как же, какой прекрасный мужчина дочери посватался. Дураки. Каждый день говорю отцу, что мы дураки!

– Мам, не забывай, что это был прежде всего мой выбор. Мой и никого больше. Давайте закроем эту тему. И не надо сюда никого вмешивать!

– Я вот из-за тебя котлеты подпалила, – мама охает, идет открывать окно.

От запаха начинает тошнить. А может, это и не от запаха, а от всего, что происходит вокруг. Беру еще один кружочек огурца и иду на улицу. В кабинете отца открыты окна, слышно, как мужики ругаются, но слов не разобрать. Разговор напряженный судя по тону. Сажусь на ступеньки. Хочется накинуть на себя мантию-невидимку и исчезнуть, просто сделать вид, что меня никогда не существовало.

Ай! Мои дурацкие размышления прерывает сильный тычок пяткой под ребра. Да, дочь, хоть ты сейчас даешь мне собраться. Аля, хватит ныть. Ты же никогда не была тряпкой. Не думаю, что беременность так сильно изменила мое состояние. Точно не она. А вот эта противная жалость, которую транслируют из-зо всех щелей – к себе нежно, к себе бережно. Согласна, только и о последствиях нужно думать.

Слышу, как машина подъезжает к воротам. Видно, сегодня с мамой нам отдых будет только сниться: котлеты, бутерброды, булки какие-то. Мы на Новый год давно уже столько не готовим, как сейчас. Но папе нужно обеспечить тыл.

– У нас открыто, заходите, – кричу, человек за воротами сразу входил.

Дверь тихонько открывается.

И появляется коляска, светло-голубая. Ее тихонько кто-то вкатывает. Кажется, я уже понимаю кто. Демид. С большим белым медведем подмышкой, в коляске лежит огромный букет роз.

– Приятно, когда тебя у порога встречают. А у вас тут заседание, – кивает в сторону образовавшейся стоянки. – По мою душу!? Разорить и уничтожить хотите? А я вот – сам пришел.

Не готова я к такой встрече. И то, что Егор сейчас в кабинете, еще сильнее накаляет обстановку.

– Демид, я подала на развод. Никакой семьи больше нет. Все вопросы бизнеса ты решаешь с папой и Егором напрямую, – слышу, как мой голос дрожит. Стараюсь держать себя в руках.

– Да брось. Я и для ребенка уже комнату готовить начал, и коляску вот купил. Там еще шмотки в пакете. Я был не прав, признаю. Но сама подумай, секс – движущая сила мужчины, огонь, а ты сейчас – сырые дрова. Но ты ж не вечно беременной ходить будешь?

Демид толкает коляску, она выезжает на середину двора.

Гадкое предчувствие. Живот становится колом. Сжимаюсь в комок.

Слышу, как сзади хлопает дверь.

– А, и прихвостень уже здесь, – цедит Демид.

– Я рад, что ты приехал. Эту историю давно пора закончить, – басит Егор.

Закрываю уши. Вижу, как розы разлетаются по двору.

Глава 41

– Почему все магические тетки живут на таких задворках, что надо три дня по карте топать. Еду благость на себя нагонять, чтобы на конец с Демидом все хорошо было. И чтобы Альбинка эта сквозь землю пропала. Пора уже и мне набраться храбрости и все точки над всеми буквами расставить.

Обычная девятиэтажка с узкими лифтами. Нажимаю код на двери, домофон орет.

– Кто? – хриплый голос меня сбивает с толку.

– Я к Тамаре, здравствуйте.

– От кого?

Что за допрос? Вспоминаю детский фильм про Королевство кривых зеркал, где истуканы требовали ключ.

– Марина мне контакты дала, я уже и предоплату внесла.

Чувствую себя обманутой. Слезы выступают на глазах. Вот так верь людям.

Вдруг дверь начинает пищать, щелчок и открыто.

– На лестничную площадку между третьим и четвертым этажом поднимайтесь и ждите.

Ага, значит, еще не все пропало.

Подъезд страшный, синяя краска облупилась, побелка вся изрисована и исписана матерными словами. Нажимаю на выгоревшую кнопку лифта. Кабина грохочет, еле ползет. Двери отрываются – запах застарелой мочи бьет в нос. Нет, я уж лучше пешочком, и попу подкачаю.

Стараюсь добежать быстрее, чтобы ни с кем не столкнуться.

Представить, что на лестничной площадке стоит или маленькая кибитка, или шатер, где черноволосая Тома с красной повязкой и маками в волосах с хрустальным шаром сидит.

Поднимаюсь. На промежутке между этажами обычная кладовка, у меня в такой велосипед и лыжи хранятся. Стучусь. Тишина. Дергаю за ручку, снова тишина.

– Что ты долбишься, я же сказала, жди, я сейчас приду. Или ты думаешь, что я тут стоять дни напролет должна?

Да уж, за такие деньги не очень приятное общение получается. Сейчас, если еще получится, что это сраный подвал, а не специально оборудованная комната.

Три оборота ключа. Заходим. Дышать нечем, пахнет и благовониями, и какой-то копотью.

– Ты теперь понимаешь, почему я дома не провожу обряды?

Киваю в ответ. Стараюсь глубоко не вдыхать, а то так и до астмы недалеко.

Смотрю на Тамару, думаю, ей лет пятьдесят. Ситцевый халат, сверху еще один. Светло-русая короткая химия. Совсем не похожа на гадалку или ворожею.

– Что смотришь? Думаешь, у меня сейчас рога вырастут или хвост? Третий глаз? Сказки свои откинь.

Проходи. Небольшой, круглый стол накрыт черным платком, на нем огарок свечи. Две колоды таро. На стенах кучки трав.

– Ты дань подругам отдала? – как бы между делом напоминает мне.

– Да, от чистого сердца. Там не по большой сумме получилось, но уж как смогла, – зачем-то оправдываюсь. Эти дары – еще три тысячи с моего баланса. Я бы лучше на маникюр сходила.

Тома запаливает благовония, какую-то траву в пучке.

Дымит, да так вонюче, что горло дерет.

– Кашлять хочешь?

Закрываю нос рукой, киваю, как китайский болванчик.

– Так это с тебя вся дурь выходит. Давай, чахоточная, откашливайся, – а сама этим пучком мне в лицо тычет.

Сопли, слезы во все стороны. – Вот, пошел процесс.

Дальше берет штучку, похожую на маленькие весы, как у статуи правосудия, и стучит по ним. Громкий противный звон.

– Вот и через уши твоих бесов погоним. Зашлакованная ты больно. Грешная, у подруги мужика свиснуть решила? Хороший он, значит?

– Нормальный, – не хочу с ней делиться сокровенным.

Обжигающая боль на спине.

– Эй, вы что? – тру болючее место.

Тамара машет лозиной, такой бабушка меня в детстве секла.

– Говорю, беса гоню. Ты думала, он только в голове? Нет, милая. У нас пять органов чувств, вот и все мы должны очистить.

Снова боль, теперь в районе лодыжки. Слезы из глаз.

– Вот, идет процесс. – Тамара потирает руки. Кому расскажи, сама за большие деньги приперлась в непонятную пыточную.

– И последнее, – вытаскивает небольшой термос. Тамара наливает в мутный стакан непонятное жужево. На вид, как крепкая заварка. Пахнет горько.

Окунаю кончик языка – бррр. Кошмар, но дело уже в разгаре.

Зажимаю нос пальцами, пью большими глотками. Водянисто-горькое послевкусие, но вперемежку с вонючими благовониями уже не так страшно.

– Ну вот, а Мариночка в тебя не верила, а ты молоток. Теперь садись, дальше работать будем.

Голова шумит, мозги не соображают, в глазах от дыма слезы.

Тамара раскладывает карты, поджав губы. Я ничего в этом не понимаю, но стараюсь запомнить, что вижу, потом в интернете сама посмотрю, что и как.

– Ну, девонька, у него башня рушится. Все вокруг рушится. Вижу, как он тебе нравится, но беги от него. Я присушить могу, но любви и уважения от него не жди. Нужен тебе такой павлин?

– Нужен! Я за это деньги заплатила, не надо мне зубы заговаривать.

– Твое дело.

Тамара начинает что-то шептать, завывать, в меня плевать. Неприятно, но ради Демида я готова. Это с Алькой он так себя ведет, а я для него лучшая женщина, я его отогрею, никуда он от меня не денется.

Глава 42

Демид – Демид, не хочу сгущать краски, но твои родственнички что-то затевают. Объявили общий сбор, доки из офиса вынесли. Егорка во главе.

Задницей чувствовал, что за моей спиной заговор. Понимаю, что тесть зассал, и стал собирать свое «сопливое войско» против меня. Наивный. Все документы у меня уже сто раз переподписаны, ну пусть старики развлекаются. А этого подонка я разорву, как Тузик грелку, чтобы под ногами не мешался.

Выхожу в приемную, секретарша разбирает огромные короба.

– Что за хлам? Вся приемная в коробках. Я что по офису должен соревноваться в беге с препятствиями?

– Ваш заказ, я сейчас все проверю, вам потом доложу.

Прохожу по коридору, есть какое-то предчувствие. Открываю дверь в адвокатской, двух человек нет, их ноутов тоже нет.

Интересно. Возвращаюсь в кабинет, захожу с удаленным доступом в папки, которые мы с тестем совместно делали, чтобы работа шла веселее. А теперь к половине документов закрыт доступ.

Пробую через другой вход. В общую папку вошел, а дальше никуда.

Тварь! Хорошо, если ты объявил мне войну, то я ее не только поддержку, но и возглавлю.

Кажется, сейчас я похож на огнедышащего дракона. Огонь из ноздрей, дым из ушей. Значит, Денис Павлович старается подгадить мне. Ну ок. Если в сердце дверь закрыта, надо в печень постучаться. Прилюдно обанкротить, растоптать, с дерьмом смешать, чтобы никто больше руку не пожал. Если бы я сразу знал, что он такая тварь, я бы никогда в жизнь с его семейкой в этом контексте не связывался.

Даю распоряжение помощнице, коляску и прочую женскую дребедень сложить в машину. Пойду в прямое наступление.

Сажусь в машину, репетирую роль хорошего мальчика – приятного в общении, милого и тактичного. Со спрятанным топором за спиной.

Двадцать минут в пути, моя злость только нарастает. Кажется, я уже зубами скриплю. Поворачиваю в знакомый переулок. Красота, вся парковка у дома тестя битком. И машинки все знакомые. Крысы! Твари!

Мысленно почесываю кулаки.

Подъезжаю.

– Открыто, – знакомый голос.

О, вот и женушка моя, как Аленушка на камне сидит, ждет.

Вытаскиваю коляску – прикольный малышковый автомобиль. Стоит правда немыслимо долго. Накидываю сверху какие-то комбезы, игрушки, хренушки. Человек еще не родился, а на него уже половину миллиона потратили.

Проходя мимо машин, мысленно и физически плюю на каждую. Если эти козлы сами себя подставили, то это их беда, пусть теперь с этим и живут.

С заднего сидения вытаскиваю цветы. Красивые вроде, пахнут хорошо.

Открываю дверь. Первой «входит» коляска, чтобы произвести впечатление получше.

Захожу сам.

Как в замедленной съемке Альбина поднимается со ступенек. Сколько я ее не видел? Лицо оплыло, живот вперед, волосы собраны в пучок. Никакой красоты и эстетического удовольствия.

Как мужики с беременными рядом живут, они же больше на орков похожи, чем на людей.

– Алечка, девочка моя, я рад, что ты меня здесь встречаешь. А что у вас тут за мероприятие, а меня никто не пригласил? Ты же знаешь, у меня чутье, я не мог не приехать, – говорю уверенно, сам шарюсь глазами вокруг, ищу, что происходит, какие зацепки есть.

– Демид, я подала на развод, – глазки в них, шмыгает носом.

Сучка! Хочет меня на понт взять? Я же перед приездом все проверил, знаю, что ее слова только блеф.

– Ну что ты! Мы же ничего с тобой еще не подписали, все в любой момент можно открутить назад. Что нам мешает, отозвать твое решение. И быть счастливыми:

Кажется, она уже идет на контакт. Напоминает кошку, которую сначала гонял тапком, а потом решил немного приголубить. Ушки прижимает и на пузе лезет гладится.

– А я тебя ждал! – на крыльце появляется Егор. Этот кусок дерьма еще и рот открывает?

– Смелое заявление. Ну что, прихвостень, для себя местечко освободил? И что? Все равно Альке не нужен, как бы ты не изворачивался?

Мне нужно вывести его не только на эмоции, но и на махач. И пню понятно, что я физически сильнее, а вот кинется ли он руками махать – очень не факт.

В секунду рожа Егора вырастает прямо напротив меня. Хватаю букет, и этому идиоту по башке.

– Хватит, – кричит Алька.

Но кто же ее услышит. Наконец, пришло время показать, кто здесь настоящий мужик, а кто так, только так называется. Я долго терпел этого дебила рядом. А вот сейчас я его прилюдно унижу, вытру об него ноги, покажу, кто есть кто.

Демид, взбодрись!

Сильный удар в грудь. Дыхание сбивается. И этот щенок думал, что этот удар может меня демотивировать?

Сжимаю кулаки, руки трясутся. Закрываю глаза и бью. Из всех сил, со всего размаха.

Падаем в грязь. Надо его оседлать и придушить. Другого выхода нет

А Егор, оказывается, еще тот кабан. Не так просто его завалить, но ничего.

– Пап! На помощь! Хватит! – визг в ушах.

Надо его добить, пока эта стая шакалов не прибежала!

Ничего не понимаю. Кто-то хватает меня за шиворот, оттягивает от Егора.

– Сука, отпустите, я его завалю!