Текст книги "Развод. Ты нас предал (СИ)"

Автор книги: Ольга Игонина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

Глава 51

Алевтина

Ненавижу! Ненавижу! Из-за этого козла я потеряла подругу! Алька мне всегда помогала, денег занимала, подарки делала. А теперь что? Где я еще такую найду?

Отхожу от парковки, сажусь на бордюр.

Чувствую себя всеми обманутой. Отвергнутой, преданной. Мариночка с Томой, получается, издевались надо мной? И все было только для выманивания денег? Как так? Я же за помощью обратилась!

Мимо едет большой мусоровоз. Такая вонь из этой машины. Кажется, прям серое облако смрада опускается на меня. И весь мой аромат духов, дезика перекрывается, я сама становлюсь этой вонью.

Демид, я тебе не Альбинка, я такого не прощаю.

Набираю нашей Мариночке.

– Пусть у тебя поперек станут эти деньги, – ору в трубку. – Ты меня обманула. И тебя троекратно пусть обманут.

Ору на всю улицу.

– Милая, тон сбавь! Ты усвоила урок? Ты обманула подругу, вот круг замкнулся. Ты себя почувствовала на ее месте? Делай выводы, – говорит спокойно.

Представляю, как эта крыса сейчас хихикает, жизни она меня учить решила.

Шмыгаю носом, внутренне проклинаю день, когда я связалась с этим кланом «Успешных женщин дорогих мужчин».

– Милая, тебе плохо? – из побитой десятки орет какое-то быдло. – Хочешь, я тебя утешу?

Показываю средний палец. Встаю, поправляю платье.

Да, теперь я научилась включать мозги, никому и копейки теперь не отдам. Захожу в банковское приложение. На кредитке минус четыреста тысяч. Охренеть, в каком бреду я это сделала. К плохому здоровью присоединяется мигрень. И злость, просто через край.

Алевтина выходит на тропу войны, безнаказанным не останется никто.

И первым достанется тому, кто ближе. Демиду.

Поднимаю глаза. Напротив магазин бытовой химии. В голове зреет план.

Захожу в магазин. Решаю купить дешевой краски для волос, ядреных цветов и написать ею самые неприличные слова, которые вспомнит интернет.

Беру три пузырька, хватаю с полки две красные дешевые помады. Вот не хватает чего-то, нет какого-то удовлетворения. Прохожу между рядами. Взгляд падает на ежедневки. Да! Демид, я унижу тебя по полной. Дорогая черная машина, украшенная прокладками, что может быть красивее... страшнее и унизительнее.

Кажется, мое внутреннее чутье ликует.

Покупаю двадцать пачек. Самых разных. Купила бы больше, но денег уже не осталось. С кредитки покупаю десять упаковок суперклея, чтобы вся красота намертво села.

– Какой у вас интересный набор, – девушка-кассир улыбается.

– Особую вечеринку устраиваю. Для феминисток, я за то, чтобы все права женщины соблюдались, а то любые мудаки так и норовят в спину нож вонзить.

– О, вы великое дело делаете!

Краснею. Буду тоже так считать. Кто-то начинает новую жизнь с понедельника, кто-то с Нового года, а я сейчас.

Сгребаю все, четыре пакета.

– Подождите, вот вам от меня небольшой презент, – девушка протягивает упаковку цветных стикеров, в форме звездочек, цветочков и сердечек. Идеальное завершение.

Возвращаюсь на парковку. Теперь надо усыпить бдительность толстяка. А то снова охрана вылезет, Демида позовет. А у него такое настроение, что он меня на своей громоздкой тачке переедет.

Хожу вокруг машины, жду.

– Ну, ты опять здесь кружишься?! – охранник бежит на своих ножках-сосисках. – Тебе же было все сказано. Тупенькая?

Это чмо стучит пальцем по виску.

– Простите, что мозолю вам глаза. Мы с Демидом поругались, и я была очень неправа. Сами видели, какой он у меня вспыльчивый. Смотрите, я приготовила тут стикеры, напишу на них признания в любви. Они следа не оставляют, вы не подумайте.

Стараюсь спрятать пакеты за спину.

– Я все равно обязан о тебе доложить. У вас там какая-то любовь, а у меня работа. Ответственная, между прочим.

– Конечно, вы только подарок мой не раскрывайте.

Сую ему в карман последние пятьсот рублей. Домой походу, придется топать пешком.

Охранник отходит в сторону, звонит администратору.

Слышу, что он ей что-то говорит, что я снова хожу вокруг, о самом интересном умалчивает. Минутная тишина, видимо, докладывают Демидом.

Пока жду реакции, сердце падает в пятки. Кажется, я чувствую, как на нервной почве седеют волосы и появляются морщины.

– Пусть шастает. Только следи, чтобы она ничего не испортила. И этому полудурку я больше звонить не буду, он меня на три буквы послал.

– Понял.

Охранник мне кивает, потом показывает жестом, что следит за мной.

Мило улыбаюсь. Достаю ручку, пишу на листочке «Демид, я тебя люблю», на втором «Демид, ты лучший мужчина в мире». Кладу записку под дворники.

Охранник хмыкает, улыбается.

Только он скрывается в своей будке. Вход идет тяжелая артиллерия. Потираю руки. Работать надо быстро, пока никто не засек. Работаю по схеме: одна записочка на виду у охранника, три ежедневки сбоку на суперклей.

Машина все краше.

Весь капот, багажник оклеены. На лобовом стекле пишу привет, заливаю все краской для волос.

Слежу за охранником, видимо, ему надоело на меня смотреть. Он зырит в телефон. Мне это и надо.

Быстро клею второй бок. Клей закончился, ну и ладно, и на липучке красиво смотрится. Кажется, издалека похоже, что на машине сидят красивые бабочки. А вот вблизи, как будто на нее вывалили мусор. Делаю фото.

Довольна своей работой.

А теперь пора линять. Пакеты привязываю на зеркало.

И через три минуты моего и следа нет.

Отправляю снимки в чаты автовладельцев, в чаты нашего города. А потом Демиду.

По спине мурашки. Страшно, ужас! Но месть такая... сладкая...

Глава 52

Альбина

– Мам, Демиду месть прилетела, – начинаю смеяться, хоть на душе скверно. Уже вторые сутки отца нет дома. Головой понимаю, что Егор рядом, но все же. Папино здоровье и так не очень, чтобы он себя этой дележкой в могилу не загнал.

– Что там случилось? Надеюсь, наши этого говнюка без порток оставили. И теперь его голая задница на всех заборах.

Маму в таком настроении я уже давно не видела. Нервное подхихикивание сменяется вздрагиванием, потом глаза на мокром месте. Все морально истощены.

– Нет, но тоже неплохо, – нелепо улыбаюсь, будь прокляты эти бизнесы, деньги, когда такое происходит в семье.

Показываю ей фото, которое прислала когда-то лучшая подруга. Алевтина всегда была мстительной, но чтобы она дошла до такого: включила творческое видение и креативное мышление.

– Дуры кусок, – мама выплевывает фразу. – И сама счастья не поимела и тебя с мужем развела. Подлая девица, как я сразу этого не увидела.

– Так же, как и на Демида сначала все молились. А если бы не Алевтина, так другая девушка попалась бы на благосостояние и харизму. Дело-то в нем. Я на нее не обижаюсь и не злюсь.

Кажется, уже привыкла к мысли, что об меня вытерли ноги, а все равно грустно.

Обнимаю живот.

– Алечка, так, успокаивайся. Мы с тобой выставили приоритеты, ты помнишь? Малышечка наша на первом месте. Все делаем для ее благополучия. И поверь, я знаю, как это, когда тебя променяли. Знаю, моя хорошая. Но видишь, жива. Если бы от предательства умирали, то почти все женщины не доживали бы до двадцати.

Иду в свою комнату. Низ тянет. Кажется, хватает периодически. Таблетку Но-шпы, лежу, прислушиваюсь к ощущениям. Тянет, не больно, но все равно чувствительно.

Дышу по квадрату, интернет обещает, что так можно снять волнение и расслабить тонус. Вдох– задержала дыхание – раз-два-три – долгий выдох.

Паника нарастает. Гуглю. Роды в тридцать пять недель. Зачем-то лезу на форумы. От первых трех постов становится не по себе: не хочу реанимаций, дохаживаний и кормления через трубочку.

Малышка, ты не торопись. Нам с тобой еще нужно немного подождать.

Обнимаю живот, он каменеет. Не хватало, чтобы я сегодня в роддом укатила.

Включаю «Дневник Бриджит Джонс», мой фильм на все времена. Сначала, когда не сдала зачет, потом когда Демид в первый раз не пришел домой.

Стараюсь погрузиться в сюжет, но не могу, все внимание на живот.

– Мам, – кричу, чтобы она услышала на первом этаже. – Кажется, я рожаю.

На глазах появляются слезы. Страшно за малышку.

– Наверное, тренировочные. Ложись и голову не бей. Ты же тоже торопыжка, но до тридцати семи недель я тебя доносила. – Мама меня за руку. Второй ищет в кармане телефон. – В какой роддом поедем? Я сейчас скорую позвоню.

– Папе не надо. У них там и так столько проблем, что лишний раз лучше не отвлекать.

Лезу в телефон. Нахожу в избранных «Светлана Александровна».

Могу ли я позвонить ей как врачу? Сейчас не до стеснения, мой ребенок на первом месте.

Светлана Александровна, сильно тянет живот, кажется, схватки. Может, я зря паникую? Срок тридцать пять недель.

Отправляю. Начинает ломить поясницу.

Мама входит с огромной сумкой, кажется, это пластиковый чехол от подушки или одеяла.

– Я в интернете глянула, сейчас только с такими баулами пускают. Давай, вещи собирать. Халат, ночнушку.

Она по-хозяйски лезет в шкаф, быстро вытаскивает вещи.

Светлана Александровна перезванивает.

– Альбин, поезжайте в роддом. Я сегодня выходная, но нахожусь рядом. Заеду, чтобы быть в курсе, – спокойный и ласковый голос.

Интересно, смогла бы я так себя вести, я же для нее, почти то же самое, что Алька для меня.

– И не звоните, пожалуйста, Егору. Они с папой на сделке, не хочу его волновать, – начинаю оправдываться, веду себя как дура. – Ай.

– Альбин, вы сейчас для меня пациент, будущая мамочка. Все остальное, выбросьте из головы. Сами за руль не садитесь. Лучше скорую.

Мама складывает зачем-то тарелку, ложку, чашку.

Наблюдаю за ней, за ее угловатыми действиями. Кажется, она не меньше моего взбудоражена. Слезы на глазах. Что-то шепчет, голоса почти неслышно, только движение губ.

– Господи, пусть только все хорошо будет. Пусть маленькая, но здоровенькая.

Никогда не думала, что мама настолько верующая. Хотя... сама повторяю за ней.

Скорая уже под окнами. Мама берёт меня под руку, вижу, ей помощь нужна не меньше, чем мне.

У меня уже нет сомнений, что я рожаю. И если это начало процесса, то страшно даже представить, что будет дальше. Все тело становится деревянным. Странно, в фильмах роды чуть ли не сутки длятся. Женщина и на прическу, и на маникюр успевает. А я чай не успела нормально попить, как «тянет», сменилось на «бооооольно».

– Папе не звони. Ему сейчас важнее решить свои дела, – держу маму за руку.

Скорая мчит. С мигалками и сиреной.

А считаю схватки. Начинается паника, промежуток между схватками ещё уменьшается. Все в одной болючей пелене.

Светлана Александровна встречает в приемной. Кому-то кивает, ведёт меня в смотровую.

Эти стены уже знакомы.

– Все хорошо, ты в надежных руках. Теперь доверься нам. Хорошо?

Слышу, но от боли не могу сложить все слова в осмысленное предложение.

– Может, это ещё тренировочные? Рано же ещё? – с надеждой смотрю на нее.

Она слушает живот, руками определяет положение дочки.

– По срокам рановато. Воды отошли?

– Думаю, нет. – Пожимаю плечами. – Ощущения, что описалась, пока не было.

– Сейчас на КТГ. А потом поднимаемся в предродовую, – садится заполнять какие-то бумаги. – Там будем смотреть. Сегодня тебя будет вести будет Марина Петровна. Я буду рядом. Альбин, все будет хорошо.

Санитарка забирает у мамы пакеты. Пока двери не закрылись, вижу, как мама садится на лавку и вытирает слезы.

Глава 53

Альбина

Оказывается, мысли могут меняться в одну секунду. Вот закрылись двери, где-то снаружи остался весь мир, а здесь все по-другому, другие ценности, другие переживания. Мне все равно на активы и деньги Демида, на его отношения ко мне и другим женщинам. На все плевать. Даже на себя. Сейчас есть только одно, самое ценное – моя дочь.

– Если роды нельзя будет остановить, с моей малышкой будет все хорошо? – смотрю на Светлану, хочу честный ответ. И очень боюсь его.

– Аль, сейчас выхаживают малышей, которые родились сильно раньше. Ты среди профессионалов, здесь все для того, чтобы все прошло хорошо. И поверь, я сделаю все, что от меня зависит, – она берет меня за руку. Становится немного спокойнее. – Думай о хорошем.

Сидеть в инвалидном кресле почему-то стыдно. Я же могу дойти сама, и другие идут, кряхтя, держась за живот, но самостоятельно.

Останавливаемся у кабинета «Кардиотокография плода». Звучит ужасно. Встаю, как каракатица, спину так ломит, что не могу распрямиться.

Рассматриваю кабинет. Все стены увешаны милыми карапузами. Кровати-лежаки, почти такие же, как в сауне при салоне красоты. На самой последней у окна уже лежит девушка, по звуку понятно, что она параллельно играет в телефон.

Светлана стелет одноразовую пеленку. Как туда забраться. Ложусь, неудобно, твердо. На животе датчик. Пробую фиксировать схватки, толчки, что-то еще. В голове уже пелена.

– Так, схватки есть, видишь, вот тут колебания, – Светлана показывает бумажку, похожую на кардиограмму. Говорит много, но я не ничего не понимаю. Психую, мне достаточно одной фразы «с ребенком все в порядке». – Будем пробовать остановить процесс.

Самой большой мой страх сейчас рядом. Уколы. Боюсь их просто до сумасшествия. Остаток детских бронхитов, постоянных больниц. И если бы не малышечка, я сейчас послала всех нафиг и не дала бы тыкать мое тело.

– Ты чего дрожишь? Замерзла, так тут тепло? – Светлана трогает мои руки, плечи, спину.

– Очень боюсь уколов, – стыдно, что веду себя, как идиотка. – В ягодицу. Можно все внутривенно?

– У меня очень легкая рука. Я сама все тебе поставлю, – говорит спокойно. Зажмуриваюсь, каменею, низ просто становится бетонным.

Ставит капельницу, от которой кружится голова. Не могу сконцентрироваться, вата в голове. Две таблетки под язык, какой-то укол.

Разве так я думала, что будет происходить важнейшее событие в моей жизни? На крохотном сроке я мечтала, что муж будет держать за руку, приносить воду. Говорить поддерживающие слова. Он должен был первым взять дочку на руки.

Мои мечты рушатся, как пирамида из хрустальных бокалов. Громко, с брызгами и осколками.

Я одна, даже маму не пускают. Анализов и флюры у нее нет. Вот еще и один страх, остаться в тяжелой ситуации одной.

В соседнем боксе кричит девушка. Меня накрывает слезами.

– Так, что случилось? – Светлана возвращается ко мне. – Как себя чувствуешь? Я знаю, что ты боишься, что не очень понятно, что и как происходит, что больно. Ты сейчас проделываешь огромную работу, твой организм, твое тело сейчас собрано, оно выполняет важную задачу. Давай, и мозг на это переключим. Я буду с тобой.

Киваю.

В соседнем боксе писк. Детский. Требовательный. Никогда не думала, что буду радоваться за другого человека, которого я даже не вижу.

– Альбин, настраивайся, что из роддома ты выйдешь только с ребенком. Никаких купировали схватки, полетела домой, – впервые замечаю, какой у Светланы серьезный взгляд. – И на свидания не бегать.

– У меня теперь свидания только в суде, но думаю, это все подождет. Скоро я стану официально свободной женщиной.

– Новый ухажер уже трижды звонил. Весь извелся. Старый или нынешний, тоже звонил. Культурный, чуть нервный. Видимо, твоя мама не смогла такую важную информацию держать при себе. Боюсь, что штормом роддом будут брать. Запретила пока всем приезжать, чтобы тебя не волновать.

– Какой нынешний? – ватная голова не может сложить простые составляющие в единое.

– Твой муж. Демид или Давид, не поняла. Он волнуется, и мне показалось, что искреннее. Так, схватки уходят. Расслабляться рано, но чуть времени мы выиграли. А Егор уже готов в окно лезть. Как бы не поубивали друг другу за пальму первенства, – нет раздражения. Говорит спокойно, тихо, может, чтобы другие не услышали.

– Светлан... Мне жаль, что у тебя так с Егором. Я никогда не смотрела на него, как на мужчину, как на моего партнера. Мы знаем друг друга всю жизнь.

Физически стало легче. И выползает стыд. Я виновата, что Светлана не может быть счастлива до конца. Егор, будь он неладен. У него глаз нет? Мозгов? Такая женщина рядом: умная, красивая, свободная.

– Альбин, переживу. И на отношении к тебе это никак не отразится. Он не врал мне никогда, я всегда была на втором плане. Я влюбилась с первого взгляда, ну хорош же. И на третьем или четвертом свидании стало все понятно. Была плохая погода, и мы сидели в кафе. И это было так: возьму вот такой кофе, его Алька любит, а пирожное вот такое. Сначала я думала, что эта Алька умерла, а он все не пережил утрату. А когда узнала, что ты просто замужем – с одной стороны, вдохнула, это меньшая нагрузка на психику. Но с другой – ты постоянный триггер, увидел – вспомнил, что влюблен, – искренне улыбается. – Поэтому я готова к любому исходу. И если он будет счастлив, я буду рада. Значит, мое счастье где-то еще в пути.

Глава 54

Демид

– Демид, вот эти документы мы должны еще раз перепроверить, – юрист показывает на подоконник. – Я тут несколько расхождений нашел, надо акты сверки запросить, еще кое-какие моменты уточнить. Думаю, это займет около недели.

Поворачиваю голову по направлению его руки. Взгляд падает на подоконник, куда он кладет еще одну.

Твою мать, этот тараканище точно что-то задумал! Если включить наблюдательность, то можно заметить одну закономерность. Почти все папки красные. А для меня это не самый хороший признак. Еще на первом деле, где я получил нормальный такой откат, что смог купить себе еще одну машину, я вывел систему, чтобы не путаться. Все «мои папки» одного цвета. И теперь они сигналят мне цветом позора.

– Не многовато ли? Если на ваши догадки посмотреть, то я уже давно компанию по миру пустить должен.

Тесть усмехается.

– Мы тут у тебя одну неучтенную «дочку» нашли, как я понимаю, что шло мимо наших счетов, было через нее? – Денис Павлович смотрит мне в глаза. – Как крыса, воровал у своих?

– А кто мне здесь свои? – поднимаю уставшие глаза. – Вот он? Егор так и ждет, когда сможет залезть под юбку моей жене, а я с ним делиться должен? Вы же специалисты, вы и проверяйте.

Суки, решили меня на понт взять. Не хватит у юриста мозгов доказать ничего. Но внутри начинает мандражировать.

Егор смотрит в телефон. Смотрит на меня, начинает ржать.

– А у тебя новый апгрейд машины? Демид, надо было поделиться обновкой, а эти штучки у тебя от протечек?

Увеличивает фото, кладет телефон в центр стола. Все, естественно, ныряют посмотреть, где я снова облажался.

Мужики начинают смеяться. А я пытаюсь понять, по какой веревочке все это пришло к Егору. Какая шваль прислала, ведь знала, что он все равно покажет всем!

Хватаю его телефон. Снимок прислала какая-то Мария, с подписью «Кажется, это кто-то из ваших. Тачка на нашей парковке».

Твою дивизию! Машина в этих прокладках пару минут всего была, а фото уже завирусилось на весь интернет. Ну, Алевтина, придушу к херам. Думала, с милым котенком связалась? Конечно...

А с другой стороны, это прекрасный способ, которым пользуются все СМИ: нашли прекрасную новость, которая отвлекла всех оттого, что происходит. Вот и пусть ржут над тачкой, а я мимоходом доки подправлю.

Тесть берет телефон и выходит. Возвращается с круглыми глазами. Руки трясутся, слезы на глазах. Дышит тяжело, но ничего сказать не может.

– Все нормально? – Егор вскакивает за стаканом воды. – Все живы?

Тот мычит и кивает.

– Альбина в роддоме. Тоня звонила, сказала, что схватки начались. Ее в больницу забрали. И сумки забрали. А Антонину не пустили с ней, чего-то не хватало, справки какой-то, – тараторит невнятно, ничего не понять.

Ощущение, что сердце ухает в пятки. Моя жена в роддоме. Скоро у нас будет ребенок.

Поднимаю глаза, на меня с презрением смотрит Егор.

– Добился своего?

Кажется, только стол между нами мешает ему, наброситься на меня.

– Если с Алькой или дочкой что-то случится, я тебе башку откручу.

Егор хватает телефон, выбегает в коридор. Всем уже не до сверки документов. У свекра давление скакнуло, морда покраснела, вены на голове вылезли. Все вокруг него бегают.

Набираю теще, она меня скидывает. Сука! Она забыла, что Алька пока моя жена, а ждет она моего ребенка? Набираю еще раз. Сам подхожу к окну, где самые важные папочки. Красные с желтой закладкой самые-самые важные. Под шумок складываю их в портфель, тут они надежнее будут.

– Демид, – теща перезванивает, плачет. – Алечка в роддом уехала. А срок же еще маленький.

– Где она, в какой больнице? – пытаюсь достучаться, но бесполезно. Только стоны и рыдания. – Антонина Витальевна, соберитесь! Куда нам приехать? Где моя жена?

Последняя фраза вырывается криком.

Понимаю, что разговор глухого со слепым. Заходит Егор. Уверен, что этот жук хитрожопый уже все знает. Серый кардинал, все обо всех знает, везде суется, а делает вид, что белый и пушистый.

– Алька в десятке. С ней хороший врач. Я сейчас туда, – он забирает свои вещи, идет к выходу. – Денис Павлович, вы со мной? А вы, пожалуйста, вот эти папки в работу отдайте. Нумерация и дубликат есть в электронном виде в на большом черном диске.

Какого хрена? Ему больше заняться нечем, как ночами документы сканить? Гнида, тварь! – Я к жене, все денежные вопросы буду решать позже. К больнице едем вереницей. Тесть сел с Егором, кажется, он уже себе нового зятя выбрал. Думает, я так просто сдамся, я сейчас еще нервы им потреплю. И с Алькой еще помиримся, может, я и был хреновый муж, а буду, зашибись каким отецом. И не отдам ее просто так.

В городе пробки. Откуда они в это время? Бесит все на свете.

Дзынькает телефон:

Тебе мой подарочек понравился? Машинка стала красивой, она теперь бабочка. Кажется, так мне она больше нравится. А как она всему городу понравилась. Я не уверена, что номера закрыла, теперь все будут знать, кто за рулем... Мудак последний!»

Прочитал сообщение. Кажется, у меня сейчас кукуха отъедет.

У больницы встречает теща, вся в слезах. Состояние не лучше, чем у свекра.

– Наша доченька там одна! Она же боится врачей, сейчас наколют ее, что потом с ребенком будет. – Воет чуть не в голос.

Подхожу к Егору.

– У тебя связь с врачом есть? – убираю свой гонор и презрение.

– Есть, она сейчас к нам выйдет. Разбираться со всем потом будет, сейчас надо родителей поддержать.

Соглашаюсь, хоть и не планировал я быть добродетелем.

Выходит красотка в медицинском халате. На бейджике «Светлана Александровна». Кивает Егору, оба такие сдержанные.

– Альбина сейчас лучше, получает терапию. У нас тактика выжидания. К ней могу провести только одного. – тесть с тещей сразу вскакивают. – Родители сразу нет, вы лучше в приемную зайдите, там вам сейчас успокоительного накапают. Мужчины, кто пойдет?