Текст книги "Колдуны и жертвы: Антропология колдовства в современной России"
Автор книги: Ольга Христофорова
Жанр:
Публицистика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 23 страниц)
Здесь мы сталкиваемся с существенной чертой колдовского дискурса: основная роль в его создании и поддержании принадлежит интерпретатору несчастливых событий (жертве или тому, кто выступает от ее имени). В быличках о колдовстве, которые можно записать в любой деревне, повествование обычно ведется от лица пострадавших. Те, кого считают знаткими, иногда охотно принимают эту роль и связанные с ней неудобства и выгоды (о которых речь пойдет в следующей главе) и не прочь поведать окружающим, в том числе исследователю, о своем ремесле и достижениях [Харитонова 1995; Жаворонок 2002; Королева 2004 и др.][39]39
Впрочем, особо подчеркивая, что они знают только на хорошее, худых слов не взяли [Жаворонок 2002:270], ср. [Королева 2004:90; Фишман 1994b: 24].
[Закрыть], однако роль этих рассказов в формировании колдовского дискурса не столь велика[40]40
По моим полевым данным, есть лишь один мотив быличек на эту тему: «Пьяный колдун бахвалится своим умением», этот же мотив отмечают и другие исследователи [Лурье, Разумова 2002: 50], однако в указателях мифологической прозы он не встречается.
[Закрыть]. Одна из информанток утверждала:
Другая женщина сказала:
О том, что колдовской дискурс формируют в первую очередь жертвы, говорит и повышенное внимание в рассказах к теме магического ущерба – способам и видам порчи. Наибольшие локальные различия обнаруживаются именно в этой сфере. Так, для Верхокамья характерна вера в пошибку[43]43
Пошибка или икота – одержимость нечистым духом и сам этот дух, которого колдун якобы сажает в человека; пошибка внутри человека причиняет боли разного характера, иногда даже говорит. Представления об этом виде колдовской порчи и сейчас широко распространены на Русском Севере, Урале (термин «пошибка» встречается только там [СРНГ 1997: 32]) и в некоторых районах Сибири.
[Закрыть], на Вятке распространены представления о других видах порчи – киле (опухоли, нарыве), хомуте (невидимой тяжести на шее и плечах). В Московской и Калужской областях говорят просто о порче[44]44
Доминирование родового понятия порча говорит, на мой взгляд, о редукции колдовского дискурса в этом регионе.
[Закрыть]. Целый ряд локальных терминов обозначает возможность причинить магический вред взглядом, словом, мыслью (сглаз, призор, прикос, урок, озёв, одумка).
Итак, пространство колдовства создают с помощью слухов и толков, страхов и подозрений, формул-оберегов и кукишей в кармане его «реальные» и потенциальные жертвы[45]45
К такому же выводу пришел Робин Бриггс: «Ведьма – это всегда кто-то другой, но вера в колдовство – в нас самих» [Briggs 1996а: 411]. Жанна Фавре-Саада выделяла не две, а три роли в этом дискурсивном пространстве – колдун, жертва и диагност/лекарь, однако для нас важно, что третий участник – представитель жертвы и, более того, эту позицию часто занимает сама жертва. И Фавре-Саада отмечала, что подозрения в колдовстве появляются у пострадавших обычно до того, как их утвердит магический специалист [Favret-Saada 1980: 69].
[Закрыть]. Следующий пример хорошо это демонстрирует.
Клима-колдун [46]46
К. Л. И. м. 1923 г. р. Вер., зап. И. Бойко, О. Христофорова, Е. Ягодкина. В-2000и № 9.1.
[Закрыть]
Климентий Леонтьевич родился в 1923 г. на хуторе неподалеку от небольшой пермской деревни А., воспитывался в старообрядческой семье – дед и дядя были духовниками деминского собора. Воевал в воздушно-десантных войсках, после войны осел было на Дальнем Востоке, но потом решил вернуться на родину:
С одной стороны, каюсь, дак счас прожил… Ну, там хорошо больно было во Владивостоке жить, в Уссурийске, я в Уссурийске жил… Охота было на родине. Мать одна осталась. Отца я похоронил да уехал в армию, через 15 дней. Мать одна. «Приезжай домой». Братья пишут… Вот, вызвала: «Поезжай домой». Приехал <…> Всё, обжился. Построил вот себе избушку нормальную, переехал. Обжился тут, с матерью, всё…
Вскоре после возвращения Климентий Леонтьевич женился и поселился в деревне А. – шло укрупнение деревень, и хутора сселили. Работал в колхозе бригадиром, а еще клал печи, как и отец. Жена умерла в 1985 г., и с тех пор до своей смерти в 2001 г. он жил в маленькой избушке вдвоем с сыном-инвалидом.
Обычная биография, если бы не одно обстоятельство – в округе Климентий Леонтьевич слыл сильным портуном. О нем ходило и ходит до сих пор множество историй – не только в окрестностях А., но и в соседнем районе. Пока он был жив, записать эти истории было сложно – люди не хотели рассказывать о нем заезжим исследователям, боясь, что это станет ему известно. Например:
Соб.: Может, вы нам поможете, а то никто не говорит, по-моему, все боятся. Мы вчера были в А. у Климентия Леонтьевича, и говорили нам люди, что он вроде как знаткой. Но никто не может сказать – да или нет. Я понять не могу, то ли его боятся, не любят, то ли он действительно что-то знает.
Ой, не знаю, ой, ничё не скажу. Я тоже слыхала, но не знаю. Я думаю, это ложь.
Соб.: А почему?
А вот потому.
Соб.: Что, непохоже, да?
Ну. А чё, он раньше работал… я забыла, бригадиром, что ли, кем-то он работал… я работала в кадрах, потом кассиром работала тут, все время, я никогда не думала на него, что что-то, допустим, от него можно ожидать такого плохого. А люди-то болтают.
Соб.: А говорят, он сам как выпьет, так начинает хвастаться, поэтому болтают.
Не знаю. Там, может, деревенские… Хвастатся, дак надо… хвастатся – дак надо чё-то сказать ведь где-то чё-то.
Соб.: Думаете, что хвастает на пустом?
Ну да, конечно, конечно. Есть которые знают, где, что. Как это говорят люди: хвастовством города берут (смеется). А так же и тут – вот чё-нибудь где-нибудь сболтнул, а потом и говорят люди-то[47]47
Ф. С. И. ж. 1918 г. р. Вер., зап. И. Бойко, О. Христофорова. В-2000и № 9.5.
[Закрыть].
Соб.: В А. живет Климентий Леонтьевич, про него ходят такие разговоры, будто он колдун. А мы с ним разговаривали, так и ничего.
Ну, дак ить… как сказать-то… говорят, колдун… На кого-то, может быть, колдун, а не на всех же. Ежели… если, примерно, колдун, вот как сказать… кто ему чё-нибудь назлит, кому-то, правда, тому может чё-то сделать, а на такого человека зачем будет?[48]48
И. С. ж. ок. 65 лет. Вер. В-2000и № 9.4.
[Закрыть]
Эти тексты хорошо иллюстрируют осторожность жителей А. и окрестных деревень при разговоре о Климентии Леонтьевиче. Не боялись открыто признавать за ним способности портуна лишь те, кто уже испорчен (как они полагают, именно им), или те, кто в своих рассуждениях ссылался на чье-то авторитетное мнение. Например:
Соб.: А вы не подозреваете, кто вам посадил пошибку?
А не знаю.
Соб.: Даже никогда не думали, кто бы это мог быть?
У нас специалист тут в деревне есть вот сейчас.
Соб.: А как его зовут?
Климентий Леонтьевич. Слышали про его?
Соб.: Вы думаете, это он был?
Это он[49]49
П. М. М. ж. 1921 г. р. Вер. В-2000и № 6.3.
[Закрыть].
Соб.: А нам про него говорили в С., что он знаткой.
А не знаю, не знаю.
Соб.: Прасковья Максимовна М., знаете ее?
Знаю.
Соб.: Она говорила, вроде как ей здесь пошибку напустили, вроде как он.
Может быть… А мене вот кто-то тоже вот напустил, я тожо вот сейчас мучаюсь с ей, с етой пошибкой. Ничё не знаю…
Соб.: А кто напустил-то?
Кто знат, не знаю, кто <…> Вы были у его [Климентия Леонтьевича]?
Соб.: Ну.
Чего он, чё-то вам рассказывал?
Соб.: Рассказывал.
А чё рассказывал?
Соб.: Про пошибки рассказывал.
А чё про по… ну, почё он пушч… ну, почё он, говорит он чё?
Соб.: Да он немножко сказал, говорит, ничё не знает, так слышал, что вот почти у всех есть.
У всех? А почё садишь, мол? Он ведь садит!
Соб.: Так он не признается.
Не признается?
Соб.: Говорит, что сейчас колдунов вообще нету.
Нету? А…
Соб.: А почему вы думаете, что он колдун?
Потому что он сам сознается! Сознается, чё.
Соб.: А как это, сознается?
Ну, сознается… то, что я мол… вот я кого, вот в кого пусти… пошиба… ну, посыла… по… по… это, испортил.
Соб.: Посадил?
Посадил, ага.
Соб.: И про кого он так хвастался?
Пьяный когда напьется дак. А не пьяный, дак не сознается[50]50
З. А. М. ж. 1924 г. р. Вер., зап. И. Бойко, О. Христофорова, Е. Ягодкина. В-2000и № 9.2.
[Закрыть].
У нас Чижовкина, экстрасенс, приезжала сюда, проводила сеанс <…> И потом вот она сказала: Климентий Леонтьевич, он сейчас живет в А. <…> так что вот он-то вот… обладает, портить-то что…
Соб.: Он был на сеансе?
Да, он был тут. Он уже вышел… да, вроде он вышел, она без его это сказала. Как она узнала, не знаю.
Соб.: А вы за ним такое не замечали?
За ним-то? Нет, а чё, он живет не в нашей деревне[51]51
А. М. Ж. ж. 1936 г. р. Вер. В-1999 № 4.1.
[Закрыть].
Характерно желание одной из информанток узнать что-нибудь о Климентии Леонтьевиче от исследователей – это, как и рассказ об экстрасенсе, говорит о том, что ситуация была открыта для дальнейших интерпретаций. Тем не менее при жизни Климентия Леонтьевича нам удалось записать лишь один сюжетный текст о нем, правда, рассказчица не назвала его имени:
Соб.: А вот Катерина Яковлевна нам тоже жаловалась, что ее пошибка мучает, как душит вроде.
Да, да, у ней была <…> Катерина-то сказывала, что у ней боль есть, пошибка есть. Ей, говорит, посадил мужик в А. Он, говорит, был бригадиром. Послал меня за мешками, на склад ли, куда ли, к кому-то ли он послал, где-то были мешки… Вот, сходила, говорит, за мешками… или она принесла их, или только пошла, дак тогда попала она ей. Услышала, говорит, даже. Потом, говорит, она (пошибка. – О. X.) сказала мне, что вот кто меня посадил. Ну, у него парень лежит, вот уж тридцать ему три года, что ли… Ему обратно сделали, и вот, с калекой возится.
Соб.: То есть кто-то ответил?
Да. Кто-то ему подзолил. Как он сделал плохо, так и ему сделали плохо, чтоб он больше не делал. Вот. На ребенка вот на своего палося[52]52
В. Ф. Н. ж. 1922 г. р. Вер., зап. И. Куликова, О. Христофорова. В-1999 № 3.1.
[Закрыть].
В 2003 г., уже после смерти Климентия Леонтьевича, та же информантка поведала:
Клима был в А., он же пускал. Болезнь, говорят, пустил на одну женщину, а она обратилась да на свою жену, эта болезнь-то. И жена умерла. Потом еще на кого-то пускал, на дите на их… Вот ему уже сорок лет, и он все в постеле лежит. Тоже он был хороший, здоровый вроде бы родился, а потом он лежит счас в постеле, и всё. И сам умер без веры[53]53
В. Ф. Н. ж. 1922 г. р. Вер. В-2003 № А5.1.
[Закрыть].
В 2005 г. удалось записать и другие рассказы о Климентии Леонтьевиче, например:
И. С. Т.: Вот этот Клима-то вот, который мать-то портил-то твою (обращается к Д. О. К.). Не портил, ну, как это, чудеса-то показывал. Он как учился – 12 бань надо проходить в 12 часов ночи, в каждую баню. Ну, он, значит, он истопил баню, и это, значит, в 12 часов ночи чтобы одному идти туда. И всяки чудеса показывают – звери, такая пасть откроется, ну, допустим, пасть крокодила, или там… ну, любого зверя, или собаки. А в пасти – пламя-огонь. Вот пройдешь если это – вот, все будешь знать. А надо 12 бань. Вот тебе и пожалуйста, и научишься колдовать <…> Он вообще, он мне еще даже по родству. Он колдовал. Он сам это вот… Расскажи, как это было (обращается к Д. О. К.).
Д. О. К.: Чё? Клима-то?
И. С. Т.: Клима-то как делал <…>
Д. О. К.: Я вообще его не видала в глаза. Это мама рассказывала, как он ее напугал.
Соб.: Он ведь в А. жил?
И. С. Т.: В А., в А., в соседях у ее.
Соб.: А как, расскажите.
Д. О. К. (Смеется.)
И. С. Т.: Она с ней [с Д. О. К.] с маленькой сидела, она еще маленькая была, с тобой сидела, сидела мать-то. Значит, ее на руках дёржит, на стуле сидит, а он пришел к ней и говорит, ну, к ее матери пришел и говорит: «Дай, это, Евдокия, шубу Марье, твоей сестре». Сестра у нее сторожила трактора. «Да какая, – говорит, – сейчас шуба, лето! Зачем шуба-то тебе?» Она, вроде, не знаю, дала – не дала, а потом, значит, он напустил в избе – как вроде лягуши показались ей. И она вот так вот села на табуретке, так вот ноги подняла и сидела. И всю ночь так просидела. Полно лягуши в избе! Лягуш напустил. Вот подумай, что могут! <…>
Соб.: И он только один раз так пугал лягушками, да?
Д. О. К.: Больше она его не пустила, а тут он обманул ее, обманом она его пустила, так бы она не пустила его ночью. Тем более она спала ведь. Обманом он ее – что сестра на тракторе ночью, пахали ночью, она дежурила, трактора караулила, ночью, чтобы на поле были трактора в колхозе, она дежурила, была там в тех тракторах. Будто бы она замерзла и попросила шубу. Он и наврал ей, чтобы она его запустила в дом. Ну, она приоткрыла – думает, правда может быть, ночью холодно, летом бывают ночи холодные (смеется). Она открыла, он и зашел. Он хотел ее, конечно, видимо, для этого дела хотел ее использовать. А она взяла меня на руки… и он ее, конечно, не силой, не так чтобы нахально, а она: «Что ты, у меня свой ребенок еще на руках, еще не ходит даже, и что я, снова детей, что ли, куда их рожать еще, я с одним-то ребенком, некуда его девать, и работать надо, и воспитывать некому – одна». И вот он потом ей и сделал назло. Назло вот он ей сделал все вот это. Ну, говорит, ладно, пошел. А она до утра сидела – пока утро не рассветало, вот тогда они исчезли. А он знал, что она боится этого – лягуш этих, змей она боится страшно, ящериц, вот это, и вот он ей их наслал, ящериц да лягуш. Да, раз он знает[54]54
Д. О. К. ж. 1946 г. р., И. С. Т. м. 1953 г. р. Сив., зап. М. Гусева, Н. Сарафанова, О. Христофорова. В-2005 № А2.1.
[Закрыть].
Летом 2000 г. я вместе с двумя коллегами, будучи в А., решили зайти к Климентию Леонтьевичу в гости. Он считался фигурой настолько опасной, что его соседка, соборная старушка, узнав, что мы собираемся к нему, не пустила одних, довела до его ворот, сама его вызвала, уговорила посидеть на улице и не ушла до тех пор, пока не удостоверилась, что мы устроились на завалинке и Климентий Леонтьевич не собирается звать нас в дом или чем-нибудь поить.
В беседе с нами он активно поддерживал тему колдовства – однако, как это ни покажется странным, лишь представляя себя и членов своей семьи жертвами порчи:
Соб.: Мы слышали, что такие водятся в ваших местах пошибки.
Как?
Соб.: Пошибки.
Пошибки?
Соб.: Да. Что это?
Пошибки… Это вот раньше были такие люди, но их нету счас, счас нету, они изроди´лись. Просто знали каки-то молитвы. И вот молитву прочитат и просто выговорит такое слово, я даже не знаю, какие слова ето выговаривали, и там и… Был Никита Михайлович, он садил пошибки кое-кому, вот.
Соб.: А за что садят?
Дак за чё… вот осердился на кого, и всё, взял… У меня было с женой вот, етот был, Никитин сын, он у него перенял тожо… с женой провожали в армию <…> Осип вот, провожали в армию, где-то в 51-м, в 51-м его брали… И просто шли по лугам вот, ну, провожают у нас знаешь как? Деревня вся вот гулят, сёдня у меня, завтра у тебя, а тожно на проводы идут все к ему. Вот кто где, ходят, всё, собираются и докуда-то проводят. Вот до Мальковки мы ходили, всё, по лугам шли, летом, по лугам идем… А зимой дак мало кто проводит, ну, больше летом берут, весной, в армию-то. Вот и он… чё сделаешь, хватилась – чё вот… я не знаю, чё… И врачи ничё не могли сделать. Прямо жене, извините за выражение, прямо во влагалище, и всё. Всё распухло, всё. Приехали к врачу – ничё не могут. А врач-то здесь не так грамотный был, здесь медпункт. Поехали тожно к старику, в Сэпыч, он тоже ее лечил своими словами. Тоже ничё не мог сделать. Тожно Вячеслав Васильич старинный был врач, к ему тожно обратились, всё. Прижоги стал делать – всё, отпустилось.
Соб.: Прижег чем-то?
Ну, какой-то мазью смазал. Прижоги сделал.
Соб.: Это пошибка была?
Не, это просто… чё-нидь сделают. Колдовство! <…>
Соб.: Не встречали вы такой случай?
Ай, как не встречал. А у женщин часто бывает, вот у нас Артамониха, счас Зина у её дочь, была, и эта, Нюра-то Костина, и эта, Ваниха была, здесь кто вот… Киюша была, тожо ухала. Вот чё они, ничё, заругатся, заругатся, и всё… так, чё-то, найдет на них и заухат-заухат-заухат-заухат, заматерится.
Соб.: А как защититься, чтобы не попало?
А как… как ее… не знаю, как защититься.
Соб.: Нельзя?
Нет. По-моему, нельзя. Я не знаю, вот по-старинному, говорят, без молитвы никуда не ходи. Пошел на… через порог – знай, с молитвой. Тогда Богу веровали. Куда идешь, всё…
Соб.: А лечит тот же, кто посадил?
Нет. Излечивают тоже такие есть, Бог его знат… Как они лечат, я не представляю даже. У меня не было, вот я и никому… вот у жены было дак, я сразу хватился, она чё-то заревела, заревела: «Ой, больно, больно, больно!», сразу увез, всё. В медпункт пришли, я ведь ничё не понимаю, ничё не знаю, давай ее в Сэпыч, в Сэпыч там привезли, всё. А домашний лекарь был, он делал-делал, тожо отказался, ничё если не помогат. Тожно обратились, был старый врач, в больнице он был, к ему обратился он. Вот всё <…>
Соб.: А не знаете, такой обычай есть: насылают на мужиков, говорят, ребячьи муки.
Какие?
Соб.: Ребячьи муки. Слышали такое?
Дак есть! Это буват!
Соб.: А что это?
(Посмеивается.) Это буват. Я сам попал. Да. Ишол из Верещагина, в Шобурах у нас квартира, отец заезжал туды, чё, и я, мол, зайду. У их дочь стала рожать. А меня пустили на полати: «Ложись на полати спать». Переночевать мне… Шобуры – 20 километров пройти, отойдешь от Верещагино, а оттуда еще 25, в середине дороги. А я вечером вышел, сколько шел, шел, и лег спать, устал. Ну и вот, чё-то получилось со мной, и всё. Чё-то я лежал-лежал, чё, живот заболел, всё… рассказывать не могу (смеется), во… И пока не роди´ла, я всё бегал! Роди´ла робёнка – всё, меня отпустило. Я утром встал – 6 часов токо… Дай Бог… рассчитался, и бежать.
Соб.: Это родственники ваши были?
Нет. Не, просто заезжали. Вот тут лошади, на конях йиздили дак, покормить лошадь да чё дак… Знакомые, в обшем-то. Вот я тожо бувал с ём-то [с отцом] у него в доме, зашел… Там ведь, те деревни, туды вот пойдешь, ближе к Верещагино, не кажный пустит ночевать. Там попросишься – походишь, пройдешь всю деревню и не найдешь, кто бы пустил ночевать.
Соб.: А на вас никакой поясок не надевали там, на полатях?
Бог его знат, я не видел! Я уснул дак. Уснул с дороги, дак чё, я скорушший, ишо молодой был дак. Меня как раз в военкомат вызывали, призыв. Вот где-то мне 17–18. Вот я туды ушел да обратно пошел, пересчитать 50 километров надо. А 70 километров оттопал, вот и лег отдохнуть. (Смеется.) Сразу уснул, и всё. (Смеется.) Ага, отдохнул! Лег отдохнуть… Лег, да где-то… сначала-то я часа два, наверно, отдохнул, действительно… Буват это, буват это, делают всё. Раньше были здесь такие люди, но их нету счас, счас нету их, нету. Мало. И… не знаю, поди… в соколовской стороне кто-то есь там такие <…> Молитвы есть. Молитвы ведь надо знать! Молитвы, всё…[55]55
К. Л. И. м. 1923 г. р. Вер., зап. И. Бойко, О. Христофорова, Е. Ягодкина. В-2000и № 9.1.
[Закрыть]
Как видим, человек, слывший в округе сильным колдуном, в беседе на темы колдовства позиционировал себя жертвой. Так же вели себя и многие другие информанты. Пожилая женщина, про которую ходили слухи, что она колдунья, рассказала мне, как у нее дорогу запутывали[56]56
Т. Г. С. ж. 1927 г. р. Кезс. В-2005 № А6.6.
[Закрыть]. В том же селе мне поведали о еще двух женщинах, покойные мужья которых слыли колдунами. Окружающие считали, что эти женщины тоже знают – Ганя якобы выучилась вместе с мужем, а Катерине муж передал. Ганя тяжело болела – окружающие считали это следствием колдовской практики. Я беседовала с Катериной, которая подчеркивала свое негативное отношение к занятию умершего мужа (он якобы выучился тайно уже после свадьбы), а также рассказала о болезни Гани – по ее словам, та стала жертвой порчи[57]57
Е. А. Г. ж. 1933 г. р. Кезс. В-2005 № А5.4. Полевой дневник. 2005. Ч. II. С. 56.
[Закрыть].
Подчеркну, что в Верхокамье мне не встретились люди, которые открыто объявляли бы себя знаткими, даже если окружающие и приписывали им этот статус. Может быть, мне просто «не посчастливилось», но вероятно также, что здесь сказываются культурные установки довольно строгой в религиозном отношении среды – крайне негативное восприятие колдовства как бесовского занятия. Возможно, именно этими установками обусловлено и то, что упоминание о себе как о жертве колдовской порчи – один из популярных мотивов личных историй, особенно у пожилых людей. Так, в одном из крупных сел все члены собора признали, что имеют пошибку. С одной стороны, такие признания – проявление общего для этих мест способа объяснения разнообразных болезненных состояний, обычных в пожилом возрасте, с другой же – риторический прием, призванный подчеркнуть правильное положение информанта в дуальной картине мира: противоположное сатане и его слугам – колдунам, а значит рядом с Богом.
Несчастье несчастью рознь
Но не всякая жертва располагается в этом правильном месте и достойна сопереживания, более того, не всякий пострадавший от несчастья – жертва. Характерно, например, что сына Климентия Леонтьевича, калеку, никто из информантов не жалел. Это несчастье окружающие, тем не менее, увязывали с порчей – но не прямой (тогда их семью жалели бы как жертв колдовства), а обратной: несчастье сына сочли отражением магического вреда, якобы причиненного Климентием Леонтьевичем окружающим и бумерангом вернувшегося к нему. Такое несчастье – кара за грехи, следствие Божьего гнева (Колдуна обязательно где-нибудь – чё-нибудь накажет Бог. Бог ведь терпит до конца – будет мучить без конца[58]58
О. А. Б. ж. 1926 г. р. Кезс. В-2004 № А3.3.
[Закрыть]), а безвинные страдания, ведущие к торжеству в Царствии Небесном, – это Божья милость (Любимое дитя Бог больнее бьет[59]59
Е. А. Ч. ж. 1932 г. р. Сив., зап. М. Гусева, Н. Сарафанова, О. Христофорова. В-2005. № А1.2.
[Закрыть]).
Следовательно, объяснение несчастья в колдовском дискурсе зависит от того, с кем именно оно произошло – с обычным человеком или с предполагаемым колдуном. Пример Климентия Леонтьевича здесь не уникален. В тех же краях ходят рассказы о другом сильном портуне, ныне тоже покойном Жургове. Его семейные несчастья (с женой не ладили, внучка погибла) информанты также считали следствием колдовской практики. Ср. еще об одном колдуне:
Несчастья в семьях тех, кто имеет устойчивую репутацию колдунов, объясняют не только возвращением зла. Существует представление, что слабый колдун (еще не выучившийся полностью, обессилевший от старости или ослабленный в результате специальных ритуалов, о которых пойдет речь в следующей главе) может портить только членов своей семьи и свой же домашний скот. Например, о рождении сразу троих детей в одной семье окружающие говорили: сын у отца-колдуна учился и на свою жену
ярость напустил – так она трех ли, четырех ли робёнков родила <…> недоносков и нехороших, как говорится[61]61
Н. К. А. ж. 1919 г. р. Сив. В-2005. № А1.3. Под яростью в данном случае понимается повышенный сексуальный аппетит. Дело в том, что рождение близнецов в Верхокамье объясняют тем, что за одну ночь у женщины было более чем одно сношение (М. Л. С. м. 1939 г. р. К. К. С. ж. 1942 г. р. Кезс. В-2004 № А2.2. Полевой дневник. 2004. С. 10). Другое традиционное объяснение – женщину напоили собачьим или свиным молоком (добавив его в брагу, которой принято угощать гостей), так обычно насмехалась подруга мужа (М. А. С. ж. 1912 г. р. Кезс. В-2004 № А2.2; О. А. Б. ж. 1926 г. р. Кезс. В-2004 № АЗ.З. Полевой дневник. 2004. С. 10, 16). Рождение близнецов расценивается как несчастье – тяжело носить, тяжело воспитывать: Руки-то две (М. П. С. ж. 1945 г. р. Кезс. В-2004 № А2.2. Полевой дневник. 2004. С. 11).
[Закрыть].
О другой женщине поговаривали, что ей отец передал, но она не полностью выучилась, и поэтому ее преследуют несчастья: муж замерз, внуки тяжело болеют, сама стала пить.
Есть и еще одна концепция для похожих случаев – черти замучили, – согласно которой беды преследуют тех, кто не стал колдуном – не доучился, не дочитал черную книгу, не забрал все слова, не прошел всех положенных обрядов или просто не смог справиться с бесами (в основном из-за возраста – слишком юного или, наоборот, пожилого). Так объясняют чаще всего сумасшествие, самоубийства, несвоевременную смерть. Например:
На колдунов, говорят, надо выдержать, не каждый, кто черную книгу начитались, не каждый, говорят, может выдержать. Доведут ли до конца, а там, говорят, испытание надо провести. В бане в 12 часов ночи… Говорили же, не смогли испытание провести. Не смогли, кулигинский кто-то повесился. Не знаю, насколько правда… Но у него потом нашли, вот именно он занимался, видимо, читал, но не дочитал эту книгу, черную. На чердаке. Там и повесился. То есть не смог, не испытал[64]64
С. В. С. ж. 1963 г. р. Кезс., зап. И. Бойко, И. Куликова, М. Лебедь, О. Христофорова. В-2000и № 12.1.
[Закрыть].
У нас ведь это, было в Коростелях. Как-то… отец-от колдун, колдовал тожо всё, портил людей, и скотину, и всё… и сын у его как… старший, тоже научился. Недолго тоже нажил, его перво-то чё-то сделали, он на свою семью стал делать, скотину, вот, а потом он задавился сам. А малый сын у его учиться стал [колдовству], еще в школе учился, то ли он во втором классе или в третьем <…> и вот то ли он пошел один вперед школьников или же после пошел, как уж его бес-от повел, вовсе не вышел, всю ночь его проводил по берёзнику, берёзником аккурат идти-то, он к утру пришел домой токо. Надо уж обратно идти в школу, а он токо пришел. Заболел и помер. Вот как учиться-то[65]65
Н. К. А. ж. 1919 г. р. Сив. В-2000и № 5.1. В Верхокамье распространены былички о детях, заблудившихся в лесу из-за неосторожных слов матери (чаще всего проклятия в форме леший тебя унеси, сказанного в недобрую минуту); один из вариантов концовки сюжета – болезнь или смерть найденного. В данном случае схожие обстоятельства интерпретируются совершенно иначе по причине ввода в сюжет мотива «Отец потерявшегося мальчика – колдун», причем на героя рассказа проецируются черты отца-колдуна.
[Закрыть].
В одном из сел две соборные старушки стали проявлять признаки помешательства, что неудивительно, учитывая их очень пожилой возраст, однако остальные члены собора связали их состояние не со старческим слабоумием, а с тем, что они черную книгу читали:
Соб.: Говорят, тут какая-то черная книга есть?
Есть у кого-то. Вот эта Варвара-то Ивановна, говорят, ее читала. И Михайловна читала. В обшем, они по той путе шли, пока молодые были, а состарилися, Бога испугалися, по другой путе пошли. А по двум-то путям не ходят. Вот они сейчас… Михайловна чокнулась, и она, эта, чокнулась.
Соб.: Так что же, они колдовали?
Колдовали не колдовали, но учились. Да. Вот это я слышала у людей же, вот у этих, старушек <…> Бесы-те их одолели, теперь оне… все равно их от Бога-то отшатили, раз с ума сошли дак[66]66
М. И. В. ж. 1938 г. р. Сив., зап. Е. Лопатина, О. Христофорова. В-2000и № 2.4. То же: С. Ф. В. ж. 1907 г. р. Сив. В-2000и № 2.3. Обе информантки – соборные. На Русском Севере распространен еще один мотив быличек – черти мучают и даже убивают тех колдунов, которые не дают им работу, например: Вот она пойдет гулять и мешок льняного семени в сено высыплет, шоб они [бесы] были с работою <…> А работы не давать, дак они ей замучают; Да его-то [колдуна] и утопили. Наверно, работу не дал, дак утопили <…> Говорят, такой плотик хороший, он на этом плотике сидел, удил и почему-то утонул. Все удивляются. Мол, наверно, черти утопили [Михайлова 2005: 22–23].
[Закрыть].
Репутация колдуна
Что именно заставило окружающих считать Климентия Леонтьевича колдуном? Как вообще формируется эта репутация? В его случае явно сыграло свою роль ремесло печника (в земледельческом сообществе ремесленники: мельники, кузнецы, коновалы, плотники и др. – часто считались знаткими, общающимися с нечистой силой, об этом подробнее будет сказано в четвертой главе, см. также [Щепанская 1990; 2001а]). Другой причиной послужили черты его характера, вздорность и стремление прихвастнуть, «поиграть на публику»; третьей причиной – ранняя смерть жены и болезнь сына.
Непосредственным поводом к оформлению репутации мог стать конфликт с кем-либо из соседей или коллег по работе и слухи, пущенные вследствие этого конфликта, – см. вышеприведенную быличку о порче, якобы посаженной им Катерине Яковлевне. О подобной же ситуации говорит следующий пример.
Про дядю объявили, что он колдун. А раньше было такое – золотые монеты, золотушки, закатывали в холст и так хранили. Богатый мужик Петр Иванович Данилов пришел к дяде – у него холсты унесли вместе с золотушками этими: «Батюшка, обокрали, помоги мне найти этого человека, который украл». – «Да я ничего не знаю». – «Как не знаешь? Соломия-то тебе дорогу перегородила – и у нее в ключе вода-то высохла, ключ-то высох. А парень-то, Ондрей, козу-то у тебя украл – дочь-то умерла через месяц. Ты уж помоги, пожалуйста». А он ничего не знал. Это ж всё дело случая. Долго он [Данилов] сидел…[67]67
Е. М. К. ж. 1938 г. р. Вер. В-2003 № А6.3.
[Закрыть]
Ср. также другие недвусмысленные свидетельства того, что колдовской дискурс формируют сплетни:
Соб.: А в Лёвиной гари нет колдунов?
Дак ничё не говорят, дак нету их, видно. Не знаю, не слыхала я вовсе. Между собой бы все равно ведь чё-то говорили, учуяла бы ведь, что такой-то, такой-то портил[71]71
П. Ф. Б. ж. 1932 г. р. Кезс. В-2005 № А6.4. Ср.: Прослыть колдуном можно, если такой слух пойдет. А слух пойдет, если я, например, на тебя посмотрю и ты себя почувствуешь нехорошо, неловко – ты посчитаешь меня колдуньей и будешь всем говорить, и все будут считать меня колдуньей (А. К. Л. ж. 1934 г. р. Коз. Полевой дневник. Козельск. 2003. С. 36).
[Закрыть].
Соб.: А есть здесь колдуны?
Я никуды не хожу, дак ничё не знаю[72]72
И. К. К. ж. 1922 г. р. Кезс. В-1999 № 7.4. Ровно та же формулировка: И. Е. Ч. ж. 1924 г. р. Кезс. В-2004 № А5.4; Т. И. М. ж. 1932 г. р. Сив. Полевой дневник. 2005. Ч. I. С. 31; П. И. М. ж. 1933 г. р. Сив. Полевой дневник. 2005. Ч. I. С. 36.
[Закрыть].
В дальнейшем и поведение Климентия Леонтьевича, и инвалидность его сына, и плохие отношения с односельчанами упрочили эту репутацию. Хотя никто из информантов об этом прямо не говорил, но, возможно, имела значение и наследственность – отец Климентия Леонтьевича тоже был печник и, может быть, также имел славу знаткого. В данном случае я не могу говорить с уверенностью, но в целом в Верхокамье этот источник репутации колдуна крайне значим (ср.: А это всё передается по родству. У них как бы отец был вот такой… Нехороший человек[73]73
Е. Ф. Б. ж. 1969 г. р. Вер., зап. В. Костырко, А. Рафаева, О. Христофорова. В-2002 № В4.2.
[Закрыть]). В селе К. мне говорили про одну женщину, Т. Г., что она колдует. Это мнение основывалось на том, что ее отец (по другой версии – дед) был сильно знаткой, даже оборачиваться мог[74]74
М. П. С. ж. 1945 г. р. Кезс. Полевой дневник. 2005. Ч. II. С. 66.
[Закрыть]. Некоторые информанты не смогли обосновать репутацию Т. Г. ничем иным, кроме этого обстоятельства. В моем архиве есть лишь один рассказ о том, как Т. Г. испортила свою соседку – та пришла к колдуну (покойному мужу рассказчицы) с жалобой на плохое самочувствие, он посмотрел в рюмке с водкой и сказал:
Тебя-де соседка испортила, Таня.
Она ему:
Ты покажи мне, я в шары ткну!
(Полагают, что этим способом человека можно ослепить.)
«Нет, – бает, – не дам». Чё, еще испортит человека.
А жене хотел показать, но она не стала смотреть:
Следовательно, «видел», что виновата Т. Г., только сам колдун, но в результате этой диагностики был пущен слух, основанный на его непререкаемом авторитете. При встрече с самой Т. Г. я поняла, что есть и еще одна причина ее репутации – большой зоб[76]76
Эту же причину репутации Т. Г. упомянула одна из информанток, не верящая в ее магические способности: М. В. Ж. ж. 1963 г. р. Кезс. В-2005 № А3.1.
[Закрыть]. Возможно, из-за этой особенности внешности (может быть, и вызванных ею черт характера) окружающие думали, что отец передал свое колдовское знание именно Т. Г.
Дело здесь в том, что при формировании репутации колдуна не меньшее значение, чем принадлежность к «колдовскому» роду (селу, краю[77]77
Например, у жителей д. Абросята было прозвище колдуны, и многие информанты говорили, что в абросятской стороне много колдунов. Ср. также:
А. М. Ф.: Вот вы говорите, вы [идете] из Алешни. Там одни колдуны. Так и называют: колдуны.
Соб.: И в Слаговищах тоже?
Муж А. М. Ф.: Да, и в Слаговищах. Там одни колдуны. Так и говорят все, что колдуны живут там одни. Называют. Если со Слаговищ – то, говорят, колдун уже. Деревня такая <…> зовут их, людей, колдунами там (А. Ф. М. ж. ок. 75 лет. Коз., зап. В. Кляус, М. Крамар. АЦСА. Козельск-2003. № 13).
[Закрыть]), имеют черты внешности и характера. Колдуном может прослыть человек с физическими недостатками и психическими отклонениями, дурным характером (злой, жадный, нелюдимый) или, напротив, с избытком физических сил, энергичный, талантливый, умеющий ладить с людьми и влиять на них (подробнее о том, почему это так, будет сказано в следующей главе). Еще примеры:
Соб.: А откуда вы знали про тех людей, что они колдовали?
Ой, дак в одной деревне жили, как не знали?! Колдуна знаш! Его запросто узнать можно. Колдун никогда в глаза не смотрит. Если человек знающий, он в жизни в глаза никому не посмотрит[78]78
О. А. Б. ж. 1926 г. р. Кезс. В-2004 № А3.3.
[Закрыть].
Н. И. С.: Раньше здесь была деревня Исидоры, недалеко отсюда, там вот, говорили…
С. В. С.: Целая деревня была чернокнижников.
Н. И. С.: Здесь вот только один переехал мужчина с Исидоров. Обычно все разъехались, а один почему-то сюда переехал. Вот про него говорят. Но я не верю – он просто такой сам по себе, меланхолик.
С. В. С.: У него глаза там вот как-то так ходят, такой странный он.
Н. И. С.: Необщительный.
С. В. С.: Необщительный какой-то, сам по себе, глаза какие-то… бегающие глаза[79]79
Н. И. С. м. 1965 г. р., С. В. С. ж. 1963 г. р. Кезс., зап. И. Бойко, И. Куликова, М. Лебедь, О. Христофорова. В-2000и № 12.1.
[Закрыть].
А чё, вот как сказать-то… сказать или не сказать ли… чё, скажу. Вот в церквы-то вы были, не? Вот М. А. тут, котора за старшего, дак она тоже такая. Да. Она ведь вот… если идешь вот, скоко замечали люди, идешь вот, всё ей, если ей не нравится, не нравится ей, дак она вспыхнет глазом-ту, ой, Господи! Вот, М. А.[80]80
И. С. ж. ок. 65 лет. Вер. В-2000и № 9.4.
[Закрыть]
Ну, нас вот Анна Агафоновна была, она очень много знала такое. Ее всё еще звали «чернокнижница», ну, вроде что она чё-то знает, вроде как колдунья, ну, я не знаю, я ведь тогда мала еще была, детство было, дак… кто его знает. Она такая была бабка сварливая, вот что интересно, где она работает, колхозы же были, вот где она работает, обязательно спор, обязательно спор какой-то среди баб, ну, женщины в основном работали. А вот так она знала много очень всяких присказок, знала всяких песен, игры вот эти… знала вот всё[81]81
А. М. Ж. ж. 1936 г. р. Вер. В-1999 № 3.5.
[Закрыть].
Отца одной из информанток односельчане считали сильным колдуном, она же утверждает, что
Большую роль в оформлении репутации играют умения, которыми обладает не каждый. Например, в селе К. одна из женщин слывет знаткой потому, что умеет гадать на картах (На лесозаготовках была, от татарки научилася[83]83
И. Е. Ч. ж. 1924 г. р. Кезс. В-2004 № А5.4.
[Закрыть]). Возможно, есть еще причины такой репутации: смуглая кожа и полученное из-за этого прозвище Ирина черная (к тому же в ее фамилии есть буквосочетание черно-), а также состояние сына (он инвалид по причине психического заболевания, уже взрослый, живет вместе с матерью). Хотя по селу ходят слухи, что она может испортить, ничего определенного мне узнать не удалось, напротив, соседи утверждают, что вполне с ней ладят[84]84
К. К. С. ж. 1942 г. р. Кезс. В-2004 № А2.2.
[Закрыть].
Точно так же колдунами обычно считают тех, кто ведет свадьбы, – приговорщиков[85]85
Приговорщик – старший дружка, начальник свадьбы (В. И. В. ж. 1938 г. р. Кезс. В-2004 № 5.5).
[Закрыть]. Одного мужчину называли знатким только потому, что он провел много свадеб, но его жена утверждает: Нет, он ничего не знал[86]86
В. Д. С. ж. 1935 г. р. Кезс. В-2004 № А6.3.
[Закрыть]. Про другого человека, когда я спросила, не знаткой ли он, мне ответили:
Сбывающиеся пророчества – еще одна причина считать человека колдуном. Так, Петра Федотовича, скоропостижно умершего во время свадебного гуляния, считали знатким и, следовательно, его смерть объясняли столкновением с другим колдуном. Я пыталась узнать, почему у него была такая репутация, и мне удалось выяснить следующее: однажды по весне трактор засел в речке, и на другой день, пришедшийся на Пасху, колхозники отправились его выручать еще на двух тракторах. Петр Федотович, узнав об этом, сказал:
Почитать похожее на эту книгу
Короли и ведьмы. Колдовство в политической культуре Западной Европы XII-XVI ...Автор: Ольга Тогоева
