Текст книги "Таверна на прокачку 7 (СИ)"

Автор книги: Олег Ковальчук

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)

– А почему тогда с дубом можно? – нахмурившись, спросил я. – Там силы было в тысячу раз больше, чем во всех этих ядрах вместе взятых.

– Потому что живое отдаёт по-другому, – она пожала плечами. – Дерево оно же живое, и оно делится, по своей воле. Оно предлагает, и берёшь ты сам, сколько унесёшь. А ядро, это уже собранный кулак, лишённый контроля. Энергия ударит разом и бездумно, стоит только открыть. Стихия жизни вообще своенравная, она бережная, пока с ней бережно. Но ошибок не прощает, и из-за любой мелочи может измениться, или вовсе ударить. Если не контролировать её.

Я посмотрел на свои запасы другими глазами.

– Зачем же мне тогда их выдали?

– Они ценные и полезные, но с ними надо уметь управляться.

Она поднялась и стала складывать инструменты.

– А вот эти можно я возьму? – Елена взяла два малых ядра, водяной, который принадлежал Змею, и один из броненосовых. – Я компенсирую.

– Зачем они тебе?

– Буду для тебя таран готовить, – ответила она. – С голыми руками на барьер лучше не идти.

И убрала их в сумку.

* * *

День прошёл скомкано.

Завтрак и обед прошёл без моего участия. Я и сам не заметил, как пролетело время. А ведь из леса я вернулся уже после обеда.

С ужином я помогал на автомате, не задумываясь, что делаю.

Люди входили, глазели на лавку у стены, где лежал воин. Веронику решили разместить пока в моей комнате, а потом перенести к Елене.

Всё же комната для раненых и правда нужна.

Воин очнулся ближе к ужину. Я наводил порядок на рабочем месте и услышал, как он зашевелился.

– Лежи, – сказал я, подходя, – тебе нельзя вставать.

Он повернул голову. Единственный глаз нашёл меня и уставился в упор (второй глаз был скрыт повязкой).

– Вероника?.. – прохрипел он.

– Живая.

– Пришла в себя?

Я помолчал на секунду дольше, чем следовало.

– Еще нет, – сказал я. – Знахарка говорит: кость цела, крови внутри нет. Так что скоро придёт в себя.

Он закрыл глаз и откинулся на лавке. Дыхание вновь стало ровным.

Лицо воина будто закаменело.

– Можно воды? – попросил он.

– Да, – я тут же бросился к ведру, набрал в кружку.

Немного замешкался, как его поить: Елена сказала не перемещать его и поменьше дёргать. Но быстро сообразил и напоил его с ложки.

– Меня зовут Михаил, – сказал он отдышавшись. – Я начальник охраны у Георгия.

Николай и Анатолий, привлечённые моей суетой, переглянулись.

– Рассказывай, – сказал Анатолий. – Что произошло? Георгий цел?

– На нас напали внезапно, – Михаил говорил медленно, экономя дыхание. – Там в лесу есть дорога на брод, о ней мало кто знает. На том мы и погорели. Свалили две сосны, одну перед головной телегой, вторую позади колонны.

– Разбойники? – хмуро спросил Николай.

– Разбойники, – Он усмехнулся разбитыми губами. – По большей части тупое мужичьё, но сработали чётко. Главарь у них явно матёрый.

– Сколько? – спросил Анатолий.

– Я видел человек тридцать, – Михаил чуть помолчал. – Но их там могло быть и больше. Точно не скажу, я недолго смотрел. В основном мясо: мужичьё с дубьём, которое гонят вперёд, чтоб об него копья затупились. Оружия нормального у них почти нет: три меча на всех, остальное топоры да рогатины. Драться не умеют совсем, лезут кучей и мешают друг другу. Мы их порядком положили.

– А дальше?

– Были и сильные воины, – сказал Михаил. – Те, кто командовал. Один точно. Он двоих моих положил. Сколько опытных, не знаю. Может, двое, может, пятеро.

Он перевёл дух.

– Мы бы отбились. У нас люди справные. Но нас застали врасплох. Взяли готовенькими, когда мы меньше всего ожидали.

– Так что с остальными? – тихо спросил Николай.

Михаил помолчал.

– Наши многих положили, – сказал он. – Но и сами, скорее всего, все полегли. Я не стал ждать, Веронику надо было увести. Георгий понимал, что мы проигрываем, и попросил увести её.

В зале стало тихо.

– Я хочу надеяться, что хоть кто-то выжил. А Георгия убивать смысла нет. Они ведь выкуп могут получить.

Михаил открыл глаз.

– Вы не смотрите на меня как на труса. Я бы и рад там остаться и со всеми вместе лечь… Но он сам так решил, понимаете? Он же вылез из-под защиты, вцепился как клещ. Спасай дочь и всё тут, а меня оставь. Отдал амулет свой. Сказал: меня не убьют, я купец, за меня выкуп попросят. А я и послушал. Да только потом, когда ушёл подальше, и осознал, что парней моих скорее всего и нет больше.

Он посмотрел в потолок.

– Но может, они живы ещё. Может, их взяли в плен и ждут выкуп.

Он замолчал и посмотрел на нас с надеждой, которую даже не пытался спрятать. Вот только чего он ждал? Помощи, или понимания, а может надежды, что всё на самом деле хорошо?

– Ты сделал что мог, не следует себя корить, воин. – Анатолий положил руку ему на плечо. – Ты мог там погибнуть, и смерть твоя была бы славной, но спасти жизнь порой куда достойнее.

Он выдохнул и стиснул зубы.

– Я и сам всё знаю, но убедить себя подчас сложнее чем толпу, – вздохнул он.

Оставив воина под присмотром Егорки, мы вышли во двор.

– Не дело это, – сказал Анатолий. – Под самым боком у деревни. Считай, соседи новые.

– Предлагаешь пойти разобраться с ними? – спросил Николай.

– А какие ещё варианты? Ждать пока эти молодцы к нам придут? Давно ли в Дубовом Яру оборонялись?

– Ждать и правда не следует, – Николай потёр шею. – Только вот, Анатолий, подготовиться надо, да и старосте сказать. Так будет вернее. Это дело общее, а не наше с тобой.

– Пускай совет собирает, – кивнул Анатолий, размышляя.

Он уже смотрел на всё как командир ополчения, а не просто воин.

– Я схожу за Сергеем, – сказал Николай и ушёл.

А пока Николай ходил, Анатолий начал прикидывать.

– Решать проблему нужно всем миром, но необученных мужиков брать нельзя, – сразу отрезал Анатолий. – Они пока не бойцы, а обуза. Половина оружия в руках не держали, вторая половина держала, но вилы, когда на Николая поднялись. Этих сначала обучать надо.

– Так это времени сколько уйдёт. Кто знает, что с Георгием сделают.

– Да, понятно, – пожевал губу Анатолий. – У нас, слава Солнцу, ветеранов хватает, – Анатолий начал загибать пальцы. – Есть я, Николай, он тоже немало служил и троих стоит. Сыч знатный рубака, меч хорошо знает.

– И я с вами пойду, – раздался голос сбоку. Все повернулись, и увидели Волоха, который стоял в воротах. – Мне Елена рассказала.

– Я за, – тут же поддержал Павел. – Он хорошо проявил себя.

Волох коротко кивнул ему.

– Ладно, – кивнул Анатолий. – Дальше. Кузнец Илья. Когда-то службу нёс, но давно. Он здоровый и храбрый, но какой он воин, надо проверить. Мельник Ефим – тот в ополчении лет пятнадцать назад стоял, что-то должен помнить.

– Я с вами пойду, – сказал я.

Анатолий повернулся ко мне:

– Ну уж нет.

Сказано это было так, что стало ясно: обсуждению не подлежит.

– Ты нужен нам здесь.

– Я не бесполезный, – твёрдо сказал я. – Я броненоса убил, если ты забыл. И я тренируюсь каждый день, с тобой же и тренируюсь. неужто я совсем слабак?

– Ты будешь там лишний раз рисковать, – спокойно сказал Анатолий. – А мы будем отвлекаться и оберегать тебя. Это не в обиду, Макс, это простой рассчёт: каждый из нас в бою будет держать краем глаза, где ты. И вот этот краешек глаза стоит ровно столько, чтоб кто-нибудь из нас словил рогатину.

– За меня не надо беспокоиться!

– Ты не понял, – вступил Павел.

Он подошёл и встал рядом.

– Нам не на кого оставить таверну. И некому присмотреть за Еленой. И за Вероникой. И за раненым, который в таверне лежит и который сейчас беспомощнее ребёнка, – Павел смотрел на меня без тени улыбки. – Понимаешь? Если мы все уйдём, здесь останутся бабы, старики и мальчишки. И вот в этот момент кто угодно может прийти и взять деревню голыми руками.

– А здесь надо, чтобы всё было в порядке, – Анатолий положил мне ладонь на плечо. – Только на тебя и можем положиться. Да и дел здесь столько, что не на кого оставить. Или бросить всё разом надо? Раненые должны лежать под присмотром. Стройка должна идти. Если ты останешься и проконтролируешь, чтобы деревня жила как жила, то поможешь больше, чем там. Гораздо больше.

Обидно было до зубовного скрежета. Но, чёрт возьми, они были правы.

– Погодите-ка, – плотник поскрёб бороду. – А ведь и правда, нельзя всех воинов из деревни забирать.

– Мы и не забираем всех, – начал Анатолий.

– Считай, всех. Ты, Николай, Сыч, Волох, мельник. Кто остаётся? – Сидор оглядел нас. – Мужики, а вдруг это отвлекающий манёвр?

Наступила тишина.

– В смысле? – медленно спросил Анатолий.

– В прямом. – Сидор ткнул пальцем в сторону дороги. – Обоз взяли. Про нас там всё известно – купец же от нас ехал, и стоял он тут три дня, и все видели, чего он вёз. А что, если этот их главный не дурак? Взял купца, а сам ждёт, пока мы всей толпой попрёмся выручать. Уйдём все, а они нападут.

Он помолчал.

– И что тогда сделает мальчишка, которому и шестнадцати нет?

Все посмотрели на меня.

Мне, признаться, захотелось сказать что-нибудь дерзкое. Но я представил, как в деревню входят тридцать человек, а я стою посреди двора с воздушным клинком.

– И тебе, Павел, остаться бы, – добавил Анатолий. – Так лучше будет. И за Еленой своей приглядишь. Хоть с одной рукой, а воин ты опытный.

Павел кивнул.

– И что, вы вчетвером пойдёте?

– Разберёмся, ты уж поверь. Не первую дюжину лет воюю, – задумчиво сказал Анатолий.

Он уже считал что-то в уме: губы шевелились, он смотрел то в землю, то на дорогу.

– Смотрите на ситуацию трезво, – сказал он наконец. – Если мы сейчас не отправимся, то Георгий долго не проживёт. Выкуп они, может, и подождут, но сперва пришлют письмо, потом второе, а между письмами будут его ломать, так, от нечего делать. Знаю я эту братию, насмотрелся. А через неделю от человека остаётся лишь тело.

Он поднял голову.

– Теперь другая сторона. Если мы все останемся здесь, вероятность, что на нас нападут прямо сейчас, существует, но она невелика. Они потеряли немало людей. Здесь я не сомневаюсь, видел Георгиевскую охрану. Там ребята опытные были. Да и разобраться с награбленным им нужно. У них на руках три телеги добра, которое надо сбыть, и купец, за которого надо торговаться. Им сейчас не до нас. За два-три дня, я думаю, ничего не произойдёт.

– А если произойдёт? – тихо спросил Сидор.

– Тогда я до конца жизни буду считать, что ошибся, – сказал Анатолий. – Но мы должны рискнуть, иначе Георгий погибнет наверняка. Своих бросать, оно куда опаснее.

Никто не возразил.

– Значит, идём вчетвером, – подытожил он. – Я, Николай, Сыч, Волох. Больше и не надо: там не драться надо, там надо смотреть, считать и думать. Четверо пройдут тихо, а десять протопают, как стадо и подставятся.

– А если придётся драться? – спросил Сидор опасливо.

– Тогда будем драться, – сказал Анатолий. – Только на наших условиях.

– Послушаем еще, что староста скажет, – сказал Сидор.

– А что он скажет? Мы жителей деревни и не берём. Только Николая. Остальные только обузой будут. А в остальном не реагируя, он рискует куда больше.

Глава 10
Объявление

Староста пришёл вместе с Николаем.

Мы уселись за столом в зале, подальше от Михаила, чтобы не тревожить его.

К тому времени присоединился и Сыч, которому уже всё рассказали, и он лишь спрашивал: «Чего мы ждём? Идти надо!».

Глафира попыталась было включить властную хозяйку, но Сыч лишь мягко отставил её в сторону. Плечи его распрямились, и сразу стало понятно, кто в их доме настоящий мужчина.

– Ты, Глашенка, пойди щи разогрей, чтобы на пустой желудок не идти.

– Ты же еще… – предприняла вторую попытку Глафира, но Сыч был несгибаем и непоколебим как скала.

– Поторопись, – только и сказал он, легонько хлопнув её пониже спины.

Даже и не знаю, что сработало, но Глафира лишь кивнула, и растеряно умчалась к себе.

Сергей выслушал всё молча.

Он отчего-то изменился. Видимо ситуация с Марисой его сломила. Сергей и раньше был не орлом, но раньше он хотя бы старался выглядеть значительным: расправлял плечи, вставлял слово, напоминал о своей должности.

А теперь стоял у плетня и безучастно слушал.

– Ну? – не выдержал Анатолий. – Твоё слово, Сергей Ильич. Дело общее.

– Как хотите, так и решайте, – сказал староста.

– Это как понимать?

– Так и понимать. – Сергей поднял глаза. – Тебе, Анатолий, всё равно людей в ополчение готовить, это уже решено, и не мной, а советником при всём народе. А я тебя ничему не научу. Я в войне понимаю ровно столько, сколько в кузнечном деле: могу посмотреть и покивать, но толку-то от этого?

Он помолчал.

– И сейчас будет вообще неуместно, если я начну командовать. Люди на меня после того слушания смотрят… сам знаешь как. Скажу «идите», половина решит, что я вас на смерть посылаю, чтоб перед канцелярией выслужиться. Скажу «не ходите», решат, что струсил. Меня в этом деле лучше вовсе не считать.

Он посмотрел на Анатолия прямо.

– Решай ты. А я поддержу, что скажешь, и людям объявлю от своего имени, если так надо. Это я могу.

Анатолий разглядывал его несколько секунд.

– Ладно, – сказал он наконец. – Спасибо.

– За что?

– За то, что не стал отговаривать и мешать.

Сергей криво усмехнулся и отвернулся.

Николай хмуро следил за ситуацией, но не вмешивался. Однако выводы явно делал. Я и вовсе не лез. Я ничего толкового не подскажу, тем более что меня отставили в сторону, и поручили следить за порядком. А лишний раз нарываться на то, что мне укажут на мой возраст и не высокое положение – я и без этого проживу.

Хотя Сергей удивил. Пожалуй, было его лучшей минутой за всё время, что я его знаю. Человек, который честно признался в своей некомпетентности, и отошёл в сторону, дав возможность решать тем, кто способен, это, как ни странно, качество хорошего руководителя.

– В любом случае, я из постоянных жителей деревни возьму только Николая. еще со мной пойдут Сыч и Волох. Даже Павла брать не будем, он со своей рукой много не навоюет.

– Не мало? Вчетвером? – только и спросил староста.

– Должны справится. Теперь их врасплох брать будем.

– Может, возьмёте с собой хоть Илью? – осторожно спросил Сергей. – Сидор, конечно, правильно говорит, да только на нас никогда не нападали, с чего сейчас начинать.

Анатолий подумал, потом ответил.

– На Дубовый Яр тоже никто не нападал. Пусть лучше будут хоть какие-то защитники. Мы насмотрелись уж.

Сыч и Николай не сговариваясь кивнули.

Стоящий в тени Волох перевёл взгляд в стену, но его никто и не собирался винить. Каждый думал о своём, но Волоха больше к этому не приплетали. Будто и не он был тогда, а какой-то другой Волох.

Хоть и говорили негромко, но Михаил всё слышал. Казалось, даже не дышал на протяжении всего обсуждения. А как стали обсуждать кто пойдёт, он тут же завозился и попытался встать.

Кряхтя как трактор, он сел на лавке, спустил ноги на пол. Вставать пока не решался, но на сером измождённом лице проступила решимость.

– Я с вами иду. Я должен спасти Георгия. И парней… Я себе ни в жисть не прощу. Уж лучше там и полягу.

– Ну уж нет, – сказал Анатолий.

– Я дойду!

– Ты не дойдёшь даже до плетня. – Анатолий присел напротив него. – Слушай меня, воин. Ты останешься здесь. В таком состоянии ты будешь только обузой.

– Я столько лет!..

– Знаю. И потому говорю прямо, а не жалею тебя, – Анатолий не повышал голоса. – Безумное геройство ни к чему хорошему не приводит. Ты в лучшем случае свалишься на второй версте, и кому-то придётся тебя тащить. В худшем, свалишься в бою, и мужики будут о тебя спотыкаться и из-за этого пострадают. Свой долг ты уже выполнил. А что хочешь сверх долга отдать, это похвально, да только от этого больше вреда будет.

Михаил стиснул зубы.

– Так что сиди, – закончил Анатолий. – И делай то, что требуется.

– Что мне тут делать⁈ – вырвалось у него. – Лежать⁈ Пока вы за меня там сражаться будете?

– Хочешь приносить пользу?

– Хочу.

– Тогда помогай готовить людей.

Михаил уже готовил следующий аргумент, но тут понял, что сказал Анатолий и осёкся.

– Ты воин, – сказал Анатолий. – Хороший, судя по тому, как ты сюда дошёл. У нас деревня, в которой мужики держали в руках только вилы, а у нас под боком отряд в тридцать голов. Правильно Сидор говорит. Деревню оставлять без защиты не следует. Нам нужно ополчение поднимать, и поднимать быстро.

Михаил выпрямился.

– Ходить ты пока не можешь, а сидеть и говорить тебе никто не запретит. Вот сиди и учи: как строй держать, как копьё ставить, как в куче не мешать своему. Этим ты сделаешь куда больше, чем если геройски свалишься где-нибудь на тракте.

Михаил долго молчал.

– Пока, как ты выразился, мы будем за тебя Георгия спасать, ты будешь за нас нашу деревню оборонять. – веско произнёс Николай. – Уговор?

– Ладно, – сказал он смиренно.

Он прекрасно понимал, ситуацию. Оттого ему было очень больно, и он этого не скрывал.

– А раз так, слушай моё распоряжение, – объявил Анатолий. – Каждое утро, отныне и без исключений, обязательная воинская подготовка. Для всех мужчин деревни. Два часа перед работой. Пока меня нет, ответственные за это Павел, Михаил, Илья и мельник Ефим. – он повернулся к старосте. – Это, если пожелаешь, до мужиков и донесёшь. А когда мы вернёмся, посмотрю как справились. – Он перевёл взгляд на Михаила. – И уж постарайся, чтобы не пришлось переучивать.

Михаил лишь хмыкнул. Его таким было не пронять. Хотя настроение у него заметно улучшилось.

Будто чуя неладное, вокруг деревни собрались мужики. Входить не решались, но ждали.

Слухи по деревне разлетаются быстро, порой одного слова хватает, чтобы создать целый повод. И от одной искры вспыхивает легенда достойная песен.

– Говорят Георгия крысоволки подрали, не дело это.

– Какие крысоволки, его ведь Джозеф догнал и пытался дочку евойную спортить.

– Да что ты несёшь, я сам видел, как душа его дочки, будто по воздуху плыла, будто облачко, а потом вдруг как открыла глаза и говорит, – отомстите за меня.

– Да что за чушь? Не было такого, я тебе по-другому говорил.

– Да мало ли что ты говорил, видел то я так!

– Тихо! ТИХО! – рявкнул староста.

Он снова был в своей стихии, во главе не всегда разумных деревенских, которым порой необходима твёрдая отеческая рука, чтобы лишнего не сочиняли.

– Нечего выдумывать. Новости такие, недалеко от нашей деревни, завелась шайка разбойников, и от них пострадал караван Георгия.

По толпе тут же пронёсся ропот, по большей части испуганный.

– Как сказал советник Айвен, мы теперь будем готовить ополчение, чтобы дать бой любым разбойникам. А руководить этим ополчением поставлен Анатолий.

Сергей дал словам осесть, люди замолчали, ожидая что скажут дальше.

Сергей собрался с мыслями, прикидывая как дальше повести речь, и объявил:

– Анатолий, поведёт наших воинов, чтобы спасти Георгия из плена душегубов.

Добрая половина мужиков, что стояли в первых рядах, отшатнулись, округлив от страха глаза.

Пауза была на грани фола, но Анатолий не вмешивался.

– Да я вил в руках не держал… Куда на разбойников-то?

– А кто Николая хотел на вилы поднять? – ехидно подметил стоящий за его спиной товарищ.

– Вы как воины, пока не годитесь, и брать вас с собой никто не собирается, – продолжил Сергей. – Поэтому Анатолий, пойдёт сам, и будет защищать нашу деревню, не жалея живота своего.

По толпе пробежал облегчённый выдох.

– Однако, деревня остаётся без защиты воинов. Кто знает, может эти разбойники, или другие, захотят на нас напасть, пока защитников нет по домам. Вот потому, именем барона Грегора, а также командира нашего ополчения, с ентого дня каждый мужчина должен пройти боевую подготовку. Каждое утро, как пропоют петухи, всем собраться здесь, у дверей таверны. А Павел и другие воины, будут учить вас, как защищать свою землю.

Мужики выслушали молча. Самое интересное, если бы Сергей сразу стал объявлять о введении обязательных тренировок, уже на середине его речи поднялся бы гул. Толпу было бы не перекричать. А так слушали, до последнего слова. Всё же умеет Сергей в словесную эквилибристику.

Мужики загудели лишь спустя несколько секунд.

– Да когда⁈ – крикнул кто-то из середины. – У меня поле стоит не кошено! И так сил нет.

– И у меня!

– Сено не убрано! Дождь пойдёт – сгниёт всё!

– Вы там подумали, что вы говорите⁈ С утра! Это же самое важное время, это половина работы не будет сделано! А работать кто будет⁈

– И детей наших забираете! – вступила баба у края. – Пацаны с утра к вам бегают, дома ни один за водой не сходит!

– Мужиков теперь ещё заберёте, а хозяйство кто тянуть будет⁈ Я, что ли⁈

– У нас помощи ниоткуда нет, а нас тут ещё и гоняют!

Гудели долго и злобно, и, что важно, по делу.

Анатолий стоял и ждал, пока выдохнутся.

Когда шум пошёл на убыль, он выступил вперёд и заговорил.

Одного его грозного вида хватило, чтобы все умолкли. Броня, подаренная Хорем и Ильёй сверкнула в закатном солнце. Чешуя заискрилась подобно россыпи драгоценных камней, но вместе с тем, внушала уважение.

Он не кричал, не поднимал руки, не пытался перекрыть. Его негромкий голос услышал каждый.

– Поле и работа, это важно, но, когда вы сами живы. Для мертвецов, нет разницы, скошено сено или нет. Разбойникам нет дела до ваших жизней. Я всякого навидался за время службы. И видел разорённые деревни, и мертвецов, убитых из-за мешка монет. Чтобы было кому работать, и ради кого, нужно уметь себя защитить. Тренировки будут занимать не больше часа. А дальше, будете свободны.

– Зачем вам-то уходить? – спросила какая-то баба. – Если есть опасность, чего вы нас без защиты оставляете?

– У вас под боком отряд разбойников. Тридцать человек, в полудне пути. Позавчера они взяли купца, с которым половина из вас торговалась.

– Полдня? Так, они же далеко, – неуверенно сказал кто-то.

– Далеко, – согласился Анатолий. – но это пока. Но я эту братию знаю, они очень скоро поверят в себя. Они сейчас взяли обоз с охраной и не подавились. В следующий раз они пойдут не на обоз, а на ближайшую деревню, потому что в деревне добра больше, а сопротивления меньше.

Он помолчал.

Мужики зашевелились.

И тут из третьего ряда вылез нескладный мужичонка, из тех, что брал по две шаурмы.

– Тебе легко говорить! – крикнул он. – У тебя ни поля, ни детей!

Площадь притихла.

Анатолий повернулся к нему.

– Верно, – сказал он. – Ни поля, ни детей, теперь…

Он помолчал.

– У меня была жена, и двое детишек, трёх лет отроду. Всех похоронил, потому что деревню тогда защищать было некому. Так что я знаю, о чём говорю.

Тишина упала такая, что слышно было, как на дальнем конце деревни лает собака.

Я, если честно, и сам затаил дыхание. Я и подумать не мог, у этого спокойного и улыбчивого человека, за душой такое горе.

Мужик, который до этого говорил, стоял красный и не знал, куда деться.

– Ладно, – сказал наконец дед Митрофан, опираясь на палку. – Чего уж. С утра так с утра. Я старый, и хоть не боец, да послушаю науку. А ещё внуков приведу.

– И я приду, – буркнул Илья, – покажу, что сам умею, да мужиков подтяну.

Илья порывался пойти с Анатолием, но после слов Сидора, Анатолий в ультимативном порядке сказал Илье оставаться.

– Да куда мы денемся, – вздохнул кто-то. – Сено-то может и сгниёт, а мы нет.

И вроде вопрос был решён, а люди расходиться не спешили.

– Что-то в животе заурачало. Поесть бы чего повкуснее, – вдруг очень громко и горестно вздохнул кто-то из мужиков в задних рядах.

– Ага, – подхватил другой. – А на ужин сегодня и не пускали. Мол раненые, невместно.

– Может, накормите чем?

– А может, Макс нам чего путного сготовит?

Николай, поймал мой взгляд, мы друг друга поняли без слов. Я коротко кивнул, он кивнул в ответ.

– Заходите, чего уж тут, – объявил он.

– Да и нам в дорогу чего приготовить бы, – заявил Анатолий. Мы поужинаем и сразу пойдём.

Люди загомонили.

– Может, тех самый пирожков, а Макс? – спросил Николай, поравнявшись со мной. – Ты ведь из для битвы готовил. И они очень кстати пришлись.

Я тут же вспомнил, как впопыхах готовил на ораву защитников, и при каких обстоятельствах это было. Смогу ли повторить? А почему нет! Где наша не пропадала.