Текст книги "Таверна на прокачку 7 (СИ)"

Автор книги: Олег Ковальчук

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)

Глава 4
Выбор каждого

Я ощупывал свой новый фартук и не мог нарадоваться. Может, он выглядел не так круто, как доспех Анатолия, но доставил не меньше восторга.

– Скоро буду собираться в дорогу, – произнёс Хорь, который наблюдал за мной, явно довольный произведённым эффектом.

– Уже уезжаешь? Вроде ведь только приехали. – Удивился Анатолий.

– Да, третий день уже пошёл, – хекнул кожевник. – Пора возвращаться в Дубовый Яр. Дома дел невпроворот. Шкуры лежат невыделанные, заказ на упряжь для баронского сотника висит с весны. Да и Виктора надо сопроводить, он один не доберётся.

– Это верно, – нахмурившись, покивал Павел. – Виктору тяжело здесь, вдали от дома.

Я припомнил, как Виктор выгнал Павла прочь, когда тот, по доброте душевной взялся восстанавливать его таверну.

Удивительный, всё же Павел человек. Не держит обид за былое, и ко всем относится по-человечески.

Хорь потопал в сторону выхода со двора, за ним зашагал и Илья, но я догнал кузнеца.

– Слушай, Илья, твои изделия пришлись очень кстати, и качество отменное. И мангал и коптильня. А ножи какие!

Кузнец расплылся в довольной улыбке.

– Смотри, захвалишь, работать перестану, – улыбнулся здоровяк.

– Ну, это вряд ли, – улыбнулся я. – Нам нужны ещё коптильни, примерно десяток.

Кузнец выпрямился.

– Сколько? – вытаращился Илья.

– Может, даже дюжина, потом посмотрим ещё. Только я тебе кое-что поправлю в чертеже: поддон надо глубже, чтоб щепа не выгорала за четверть часа, и решётку можно в два яруса сделать.

– А зачем тебе десять? – Илья прищурился.

– Скоро Анатолий начнёт снова на рыбалку ходить. А копчёного леща ты уже и сам пробовал. Да и рыбаки наши, смотрю, тоже стали присматриваться. А с одной коптильней, я в лучшем случае, копчу лишь пять маленьких лещей. – Чувствую, скоро буду коптить по сорок за раз. Да и не только рыбу ведь коптить можно: еще и мясо, птицу, сало. Копчёное хранится втрое дольше свежего и в дороге не портится. А ведь очень хочется с собой в дорогу людям еды дать. Тогда мы сможем продавать еду с собой: обозникам, купцам, да кому угодно. Даже пахарям, чтобы они могли не отходя от работы, хорошо поесть.

Илья почесал бороду.

– Это ж кузню под тебя одного занять придётся.

– Так занимай, платить есть чем.

– Хм, – сказал кузнец. – Дюжину я тебе за месяц сделаю. Только железа надо взять, у меня столько нет.

– Борис вчера вернулся, и уехать еще не успел. Ты бы у него спросил. Его Владислав так замотивировал, что он вмиг всё нужное достанет, – улыбнулся я.

– Раз надо, значит возьмёмся, – почесал он затылок, затем направился в сторону своего дома, пребывая в глубокой задумчивости.

Я же, поставил в голове очередную галочку, и вписал новую задачу. Надо переговорить с местными рыбаками и охотниками, что готов выкупать у них излишки добычи. Либо поручить это Анатолию. Он проще объяснит людям, что надо, на своём, рыбачьем языке.

Да и Анатолий давно разоряется, что ему пора на рыбалку. Что руки помнят промысел ещё с детства, а местные ничего не понимают в этом великом деле. И теперь у него будет целое поручение, сходить к рыбакам, поговорить как мужик с мужиками, посидеть с ними на зорьке и заодно выяснить, сколько они реально могут ловить. И он это, вероятнее всего, воспримет как награду.

Пока Анатолий и Павел были увлечены доспехами, я решил улизнуть от тренировки и зашагал к таверне улыбаясь утреннему солнцу. В голове, новыми штрихами, всё чётче вырисовывался план будущего города мечты.

Сейчас вдруг остро ощутил, как сильно мне хочется дожить до осени просто, чтобы посмотреть, как моя задумка будет выглядеть в жизни. И пока что, образ был куда ярче и эффектнее, чем тот, что я готовил для шейха Амира, живя в Москве.

– Макс, А как же тренировка? – услышал я голос Павла, не дойдя и половины до таверны.

Эх, не удалось улизнуть.

Но я был спасён.

В следующий миг, с другой стороны двора появилась Елена.

– Хватит с него тренировок, – сказала она. – Вон, он уже позеленел от натуги, дайте парню продышаться.

– Мы вообще-то работаем, – возмутился Анатолий, продолжая наглаживать свою новую броню.

– Вижу я, как вы работаете. – Елена скрестила руки на груди. – А Максу, лучше б заняться чем-то более полезным, а не этим вашим рукомашеством.

Анатолий медленно развернулся к девушке. На лице у него было написано оскорблённое достоинство, размером с самую большую рыбину, которой он когда-либо хвастал.

– Это, между прочим, – сказал он с расстановкой, – рукопашный бой. Я его в больше десятка лет баронским гвардейцам преподавал.

– Вот, пусть гвардейцы им и занимаются, – Елена уже разворачивалась. – А Максу надо голову тренировать в первую очередь.

– А как же бицепсы? А чем он меч будет держать.

Кажется, за мою тушку сейчас начнётся серьёзная битва. Остаётся надеятся, что они не решать поделить всё поровну.

– Так я же два дня готовился! Наблюдал, чему его здесь учат, – возмутился Анатолий. – У меня тоже расписание! Я вон, у рыбалки и готовки время забираю. А у меня в плане на сегодня еще отработать захваты в партере! Их кто отрабатывать будет? Рогатень? Ему еще барьер проходить!

– А я по-твоему что, огородничеству его учить собираюсь? Я вчера весь вечер технику готовила, чтобы Макс понял как энергию чуять. – Елена была так разгорячена, что казалась их спор сейчас перейдёт в натуральный спарринг. – Скажи-ка, Анатолий, вот когда его по твоей науке мечом проткнут, что ему поможет: захваты в партере или умение эту дырку закрыть?

– Умение не подставляться!

Павел, который последние несколько минут держался из последних сил, захохотал в голос.

Все недоумённо уставились на него.

Отсмеявшись, он, давясь смехом, простонал:

– Вы бы на лицо Макса посмотрели, он бедный только глазами хлопает, как вы его делите…

Спорщики переглянулись, и посмотрели на меня.

Я, наверное, и правда выглядел очень уж растерянным.

– Значит, будет и то и другое. С утра ты, после обеда я. – непреклонно объявила Елена, а затем скомандовала. – А сейчас идём, у нас есть дела поважнее. Потом свой партер изучишь.

За спиной Анатолий проворчал что-то невнятное, но судя по тону, очень нецензурное. Я расслышал только протяжный выдох: «женщины».

Павел же, тут же сориентировался, под изменившиеся обстоятельства.

– О, а я с вами!

– Тебе еще дом сколачивать, – проворчал Анатолий.

– Да успеется, – отмахнулся он и помчался за нами следом. – Да погодите вы! – Павел догнал нас лишь за околицей. – А куда мы идём-то?

– Мы, к дубу, – сосредоточенно что-то прикидывая, ответила Елена. – А ты, не мы.

– Так у меня рука, – веско заметил Павел.

– И что? – не поняла целительница.

– Так, кое-кто мне говорил, что разрабатывать её надо, – с достоинством объяснил Павел. – Мне было велено гулять почаще. Много и в разных живописных направлениях. Вот я и гуляю. В лес, например. С вами.

– Ты вчера этой рукой бревно ворочал, я видела, – с подозрением произнесла Елена. – А я говорила, руку беречь.

– Так это и есть разработка! Не веточку же гнуть. А бревно потолще, то, что нужно настоящему воину.

Елена лишь вздохнула, устав спорить, и махнула рукой. Павел радостно просиял и деловито пристроился слева.

Шли мы неспешно. День ожидался жаркий, в лесу стояла утренняя атмосфера: птички во всю чирикали, только где-то далеко долбил дятел да звенела мошка над мокрой низинкой. Пахло хвоей и прелыми листьями.

А на середине пути мы снова увидели его.

Первым остановился Павел, он и заметил первым, потому что смотрел не под ноги, а по сторонам.

Он коротко поднял руку, и мы замерли.

Олень стоял на прогалине шагах в тридцати, чуть ниже по склону, и с неспешной ленцой, взглянул на нас. Будто на пролетающую мимо птичку, которая своей суетой, привлекла внимание, и отвлекла от глубоких раздумий.

Если в прошлый раз он вышел на тропу, скользнул по нам взглядом и ушёл по своим делам, то сейчас он стоял, задумчиво повернув к нам голову, будто прикидывая, чем мы можем быть ему интересными.

Огромный. Серебристо-серый, с тёмной полосой по хребту. Корона рогов казалась медовой в лучах солнца, и от неё расходилось едва заметное сияние, будто от углей под пеплом.

Какой же красивый и величественный зверь!

Он пожевал, наклонился, сорвал что-то с куста. Снова поднял голову и уставился на нас, будто на пасторальный пейзаж.

Будто делает вид, что нас тут нет. Только вот он ни разу не отвернулся полностью. Держит нас в поле зрения на всякий случай.

– И не уходит, – тихо сказал я.

Олень простоял еще пару секунд, потом неторопливо, будто нехотя, тронулся вниз по склону. Наверное, увидел куст попривлекательнее, и через десяток шагов скрылся за орешником.

Я обнаружил, что всё это время не дышал.

– Близко он к людям подобрался, – хмыкнул Павел.

– Почему он не боится? – спросил я.

– А чего ему бояться? – Елена двинулась дальше по тропе. – Он четвёртого ранга, Макс. Нас тут трое, но мы для него трое зайцев. Опасность он бы почуял, а мы для него не опасность.

– Он второй раз на одной и той же дороге, – хмыкнул я.

– Он не на дороге, – поправила Елена, – а неподалёку от дуба, и от тебя…

Я даже сбился с шага.

– В смысле? А я тут причём?

– За десять лет, я его лишь два раза встречала, и то мельком. А тут за два дня и вблизи. И его тянет к этому месту, и к нам. Он бы на нас так не глядел.

– И почему так происходит? – спросил я, пытаясь осознать слова Елены.

Елена помолчала.

– Он чувствует, что здесь судьбоносное место, – сказала она наконец. – Думаю, именно поэтому его сюда и тянет.

– Я не понимаю, как это связано со мной? – сказал я, хотя уже стал понимать, что она имеет в виду. И это осознание мне не нравилось.

– Энергия жизни она часто стремится соединить нити судьбы воедино. Чтобы то, что должно произойти, произошло. Видимо, когда мы вчера попытались пробить твой барьер, и решили, что этот олень был бы идеальной жертвой, все линии и сошлись. Причём всё завертелось вокруг этого дуба. Есть такие места, где силы не просто много, а где всё сходится воедино: тропы, судьбы, случайности. Этакий узел. Звери это ощущает куда лучше нашего, у них на это чутьё, а у нас разум, и разум только мешает. Вот он и идёт на зов своей судьбы. Не может не идти. Даже если бы хотел.

– То есть, он знает, чем всё должно закончится? – спросил я.

– Не думаю. Этого никто не знает. Он просто идёт по пути, связанному с тобой, – ответила Елена и перешагнула через очередной корень. – Только он не понимает, что скорее всего здесь найдёт свою смерть.

Я остановился посреди тропы. И ведь всё понимал, но произнесённое вслух обернулось ударом поддых.

До этой секунды всё это было абстракцией. Разговор ни о чём, мол, «понадобится жертва», «сильное существо», «ядро высокого ранга». Слова, за которыми, пока не было ничего конкретного. А тут конкретный зверь, красивый и степенный, который должен умереть. Причём, это уже кем-то предрешено.

И самое ужасное, что он сам идёт сюда, будто на заклание. Его тянет к этой поляне будто зовом, которому он не может сопротивляться. И зов этот появился, когда сюда пришёл безранговый попаданец с таймером, висящим над головой гильотиной.

– Тебе плохо? – спросила Павел настороженно.

– Мне не по себе, – честно сказал я.

Он молчал минут пять, а потом заговорил деловым голосом, будто объяснял, как ставить ноги. Вот только он явно не понял, что было у меня на душе.

– Так. Слушай сюда, парень. Раз уж мы его второй раз видим, давай не глазеть, а работать.

– Над чем работать? – рассеянно спросил я, пребывая в своих мыслях.

– В том смысле, что если всё решено, то зверя надо изучать уже сейчас, а не когда совсем прижмёт. Не тяни до последнего дня. – Павел присел у прогалины, там, где стоял олень, и поманил меня. – Иди сюда, смотри. Научись узнавать его след. – он показал на отпечаток в мягкой земле. – Смотри какое копыто, видишь? Большое, шире ладони, такое легко узнать. А еще вот, гляди на край.

По внутренней стороне левого переднего копыта шла небольшая зазубрина, отчего отпечаток получался не гладким полумесяцем, а с уголком.

– Может, о камень бил, может, на капкан наступил. теперь его след для тебя уникален, ни с чьим не спутаешь. Запомнил?

– Запомнил, – со вздохом ответил я.

– А еще, смотри что он ест. – Павел встал и направился к кусту, с которого олень срывал листья. – Вот. Погрызено свежее. Это ивушка, он её любит значит, и вон тот куст тоже общипан, и вон тот. Ищи ивушку по краям низин, у ручьёв и проверяй следы. Ещё смотри на молодой осинник. Олени, как помнится, кору сдирают, зимой особенно, но и летом бывает.

Павел выпрямился и оглядел склон.

– Еще что важно, он ведь тут дважды показался причём днём и утром. Значит, ходит не в сумерках, как обычные олени. Это, кстати из-за, ранга: он никого не боится, а потому не прячется.

Я рассеянно покивал.

– Наблюдай за ним. Ходи сюда, смотри, читай следы, куда он ходил и когда. Это, между прочим, полезное умение само по себе, ты его потом на всякого зверя примеришь, когда охотиться начнёшь.

Почему-то, после этих слов, внутри всё перевернулось.

И ведь я повар. Я готовлю мясо. А сколько рыбы Анатолий уже притащил. Раньше я об этом не думал. А гляжу на этого оленя и внутри всё сжимается. Всё равно, что Нику в качестве жертвы использовать. Даже думать об этом не хочется.

– Я не хочу так, – не выдержал я. – Не надо мне такого. Почему обязательно он? Почему нельзя иначе?

– А как? – спокойно спросил Павел.

– Не знаю! Найти другого зверя, хищного! Броненосов же три было! Или вообще никого не губить. Елена, ты ведь говорила про бомбу. Вы не подумайте, я не неженка, мы ведь с вами против броненосов сражались. Но одно дело убить врага, чтобы жизнь спасти, а другое дело…

– А у тебя время то есть, чтобы быть разборчивым? У тебя сколько этого времени осталось? – Павел серьёзно поглядел на меня.

– Не много.

– Вот и весь ответ, – сказал он. – Мы не можем рисковать. Поэтому готовься. Скоро, мы устроим настоящую охоту и тебе придётся его убить, чтобы спасти свою жизнь.

– Еще и мне? – я сделал глубокий вдох, чтобы унять участившееся сердцебиение. В голове взметнулся кровавый туман, как в тот день, когда Леонид пришёл ко мне в комнату с ведром навоза.

– Тебе, – Павел не отвёл глаз. – В момент смерти самый мощный выброс, и устремится энергия к тому, кто жизнь отнял.

Елена лишь кивнула, подтверждая.

– Так что бить будешь ты, – непреклонно заявил Павел. – Зачем мы тебя тренируем, да мудростью делимся? Чтобы готов был. Но ты не переживай, мы поможем, придержим, если потребуется, отвлечём, но последний удар будет твой.

Я почувствовал, что у меня горит лицо.

– Я не хочу спасать свою жизнь такой ценой. Да что это за средневековое варварство, – воскликнул я и осёкся. А сам то я где? В том самом средневековье.

– Слушай, парень, – Павел остановился и развернулся ко мне. – Тут надо выбирать. Либо твоя жизнь, либо его. Третьего тут нет, и я тебе врать не стану, будто есть. И если бы я мог выбрать за тебя, то не сомневался бы.

И ведь Павел меня поддерживал, а я от чего-то не мог унять гнев. Хотя злиться то было не на кого, кроме, разве что себя, и холодной системы, которая толкала меня на такие поступки.

– А почему я должен жить? – выпалил я, не сразу поняв, что сказал.

– В смысле?

– Почему вы решили, что я важнее? – я и сам не заметил, как повысил голос. – Кто это решил?

Елена посмотрела на меня, но смолчала. И она, как раз, понимала мои терзания. Потому что в её взгляде я не обнаружил ни поддержки, ни осуждения. А будто принятие. Мол, будет так как случится. А как случится, значит, так и суждено.

– Считай, что я так решил, – заявил Павел. – И я тебе объясню почему. Это очень красивый и древний зверь. Но ты гораздо ценнее. Ты ведь слышал Елену. Может он рос для того, чтобы спасти тебя. Может это дерево знало, что ты однажды появишься здесь и готовилось. Тебя отметила энергия. Такого дара нет ни у кого нет. У тебя эта твоя… система. Причём такая, о какой я и не слышал. Ты не простой человек. За три недели ты сделал столько всего, сколько я и за жизнь не сделал бы. И ты должен выжить. Может, для такого человека, и нужна достойная жертва. И если выбирать, я выберу тебя и сам выслежу этого оленя, раз ты не хочешь.

Он впечатывал каждое слово, будто кирпичи. Так чтобы закрепить в моём сознании. Он решил. Причём, решил за меня. И плевать на справедливость и даже на моё мнение, всё будет так как он сказал.

А он страшный человек. Чувствую, у Елены отвертеться не получится. А у меня выбор всегда есть. Мне нужно всё это обдумать, но сейчас, пока во мне бушуют эмоции, я не готов давать хоть какой-то осмысленный ответ.

– Ты пойми, Макс, – голос Павла смягчился. – Если для твоего спасения придётся погубить даже такого красивого зверя, надо на это пойти. Ничего мы с этим не поделаем, Макс. Твоя потеря, гораздо страшнее.

Я сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться, потом еще один. Не смог. Мне бы промолчать, но слова рвались наружу и вся моя сдержанность и жизненный опыт пасовали.

– Откуда ты знаешь⁈ – копируя его манеру, жёстко чеканя слова, спросил я.

Павел моргнул.

– Откуда ты знаешь, что моя потеря страшнее? – я шагнул к нему. – Он тут пятьдесят лет живёт! Он старше всей этой деревни! Он никого не ест, никому не мешает, он просто ходит по своему лесу и жуёт свою бредину! А может и хранит этот лес и деревню в придачу. Может, он тут, как этот дуб? Может, без него тут вообще всё по-другому будет? Может, он тоже не менее ценен, чем я! Откуда ты можешь это знать? В этих лесах достаточно дряни. Но почему, моя жизнь, должна быть спасена, ценой чего-то прекрасного, чего так мало в этом дремучем мире?

Наверное, мне надо было выпустить всё накопившееся. Я замолчал и стало немного легче.

Павел задумчиво посмотрел на меня.

Он открыл было рот, но не нашёл что сказать и отвёл взгляд в сторону, туда, где склон уходил вниз, к орешнику. Кажется, он меня понял. Во всяком случае, я надеюсь.

– Ну, может и другое решение найдём, – произнёс он наконец. – Но если нет, ты уж не обессудь Макс.

Я ничего не ответил.

– Пойдёмте уж, – сказала Елена. – Чего мы стоим-то, да воду в ступе толчём?

– Да, идём. – произнёс я.

– А я уже прогулялся, – хмыкнул Павел. – Пойду пройдусь, да к стройке готовиться надо.

Он развернулся и зашагал в обратную сторону.

Его никто не останавливал.

Елена молча продолжила путь, и я пошёл за ней.

– А ты как считаешь? Неужто тоже думаешь, что так правильно? – спросил я.

– Природа даёт возможности, значит верит в тебя и готова помогать. Но решить за тебя она не может. Если воспользуешься возможностью, безусловно будешь прав. Если не воспользуешься, тоже будешь прав. Главное, что возможность есть и ты её видишь. А как случится в итоге, даже природа гадать не возьмётся. Идём.

Глава 5
Прикладное огородничество

Дуб стоял такой же, как в прошлый раз, только цветы уже облетели, и кольцо травы вокруг ствола заметно поднялось. Там, где раньше лежал прошлогодний валежник, теперь густо и сочно зеленела буйная поросль.

Елена по-хозяйски сбросила сумку на землю и подвернула рукава.

– Так, сегодня будем учиться растить, – деловито объявила она.

Ника тут же навострила уши.

– Что будем растить? – с интересом спросил я. Очень хотелось переключиться с мыслей об олене и нашей общей с ним судьбе.

– Ты вчера учился чувствовать энергию жизни, находить её и направлять. Сегодня будем учиться применять по назначению. Это проще, безопаснее, чем залечивать раны. Не нанесёшь вреда. Да и изменений в организм не внесёшь. Зато, можно многое понять о своей энергии, когда увидишь выросшие благодаря тебе листочки и стебельки. Тут ты и контролировать себя научишься, и правильные пропорции поймёшь.

– Интересно, – хмыкнул я, прикидывая, что может получиться. – Это выходит, растение будет напитываться моей энергией, и в зависимости от того, как я эту энергию буду подавать, такое растение и получится.

– Именно. – Она вынула из кармана горсть семян и выложила на ладонь. – Начнём с редьки. Она грубая, и всходит без особых трудностей, её трудно испортить. Но были умельцы, которые редьковое дерево умудрялись вырастить.

Она вручила мне маленькую красно-коричневую крупинку.

– И что с ним делать? – спросил я.

– В землю сажай, или не знаешь, как растения рождаются?

Я сел прямо на землю и ткнул семечко в землю, затем присыпал сверху и поглядел на девушку, ожидая новых указаний.

– Что ты на меня смотришь? Ищи источник, или всё позабыл.

Я огляделся и тут же приметил старую яблоню неподалёку. Дерево было достаточно мощным, с крепкими зелёными яблочками, которые уже начали наливаться розовинкой, но ещё далеки до созревания.

– Яблоню не трогай, – тут же сказала Елена, не глядя. – Она плодоносит, и яблоки вкусные выходят. А то урожай весь погубишь. Вон там, заросли крапивы. Её там много, да и не сделается с ней ничего, она к вечеру новая отрастёт.

Я проследил за взглядом девушки, и увидел буйно разросшиеся заросли жгучей травы. В следующий миг, положил ладонь на землю и, закрыв глаза, мысленно потянулся в указанную сторону.

Ника тут же присоединилась, помогая мне управлять энергией и держать её под контролем.

Энергия отозвалась охотно. А следом я коснулся кустов, и ощущения изменились. Энергия была такая же податливая, но изменилась окраска. Она вдруг стала, резкой, слегка колючей, но такой же лёгкой. Не стекловата, конечно, но что-то близкое. Я зачерпнул достаточное количество энергии, провёл через себя, стараясь не задерживать (как учила Елена), и выпустил в землю, туда, где лежало семечко.

Я ощутил, как земля под ладонью вспучилась.

Росток, буквально выстрелил вверх. Немного постоял, потому что я замешкался, от такого результата. Но я подал энергию снова, и росток тут же развернул два листа, потом ещё два, куда крупнее. Я поддал ещё, и ботва рванула вширь. А следом, под землёй стал раздуваться корень. Делал он это медленно и неохотно. Я чуть поднажал…

– Стоп! – Елена хлопнула меня по руке.

Но было поздно.

Раздался мокрый треск, и небольшой корешок сначала лопнул, а потом и вовсе развалился на куски. Наружу полезла белая пена сока, листья стали опадать и пожухли, а потом и вовсе упали на землю.

– Отлично. Теперь ты знаешь, как выглядит перебор, – усмехнулась Елена.

– И это отлично?

– Конечно. Ты бы всё равно её испортил, все портят. Хорошо, что это была редька, а не человеческая рука. Тут терпение нужно, а не сила. Где ты видел, чтобы корень сразу раздувался и становился редькой. Ему подождать надо, набраться соков и энергии, а уж потом разуваться.

– Понятно, покивал я, и утёр рукавом лоб. С удивлением обнаружил, что на рукаве остался обильный мокрый след.

– Передохнёшь? – спросила Елена. – А то вон, побледнел аж от натуги.

Я прислушался к себе. А ведь я провозился минут семь. Процесс был медитативный, но достаточно увлекательный. Я ведь, будто в ускоренной съёмке наблюдал, как из семечка всходит целое растение, а потом и плод.

– Нет, продолжаем.

– Хорошо, но будь экономнее, тут важна точность и аккуратность.

Она кивнула в сторону зарослей крапивы, которые вдруг поредели.

Я увидел, что добрая треть стеблей опала к земле, а листья пожелтели.

– У всего своя цена, – назидательно произнесла Елена. – Но редьку можно было и меньшими затратами вырастить.

Я кивнул, и взял второе семечко.

Елена внимательно наблюдала, но не вмешивалась.

Второе растение я недокормил: вылез хилый росток и остановился. Корень даже не занялся, а лист уже опал. Третье растение вышло кривым, потому что я вливал рывками. Четвёртое вроде взошло нормальное, но корень буквально взорвался под землёй, будто переспелый арбуз, хотя и был небольшой.

Зато пятая попытка удалась как надо, хотя после неё мне захотелось прилечь и полежать прямо на траве. Но я устоял и принялся оглядывать своё творение.

Листья поднялись ровными, ботва развернулась крепкая и тёмная, и когда я потянул за неё, из земли вышел белый, круглобокий корень с розоватым верхом. Причём редька вышла довольно крупной. Я даже глазам не поверил. Нет, я понимал, чем мы здесь занимаемся, но вот осознать, что редька выросла под моей ладонью за каких-то десять минут, было не просто. Это не укладывалось в голове.

Я держал его в руках гладкий корень и улыбался.

Дальше пошло веселее. Мы посадили травы для Елениных зелий. Начали с бодрянки. Управиться с травами оказалось сложнее, чем с редькой. Они тоньше устроены, и им надо передавать энергию медленнее и дольше, с учётом их структуры.

Уже на второй попытке у меня началась одышка и Елена приостановила.

– Помнишь главное правило? – Елена с прищуром поглядела на меня. – Никогда не бери из себя. Даже чуть-чуть. Даже когда «ну тут же совсем немножечко осталось, и не хочется бегать за источником». Именно на этом «совсем немного» все и попадаются.

Она кивнула в сторону того места, где до этого буйным цветом росла крапива.

Теперь там было чёрное пятно.

– Такое может случиться и с тобой. – произнесла Елена, удовлетворённая произведённым эффектом. Уверен, выражение лица у меня было то ещё. – подвявшие стебли взойдут и снова оживут. А теперь, на том пятачке, еще долго ничего не будет расти. Он умер. Природа восстановит, и он снова оживёт, но будет другим. Так е она относится и к тебе. На твоём месте появится кто-нибудь другой. Понял?

Я кивнул.

– Очень наглядно объяснила.

– А еще ты стал быстрее уставать, – заметила она. – Потому что берёшь из источника, где ничего живого не осталось. А раз там ничего не осталось, значит энергия будет браться оттуда, где ближе. Видишь, как окрестная трава завяла?

– Да вижу.

Елена качнула головой.

– Смотришь, но не видишь. Она лишь слегка увяла, а куст ты вон какой вырастил. Энергии было ближе браться из тебя. Если пытаешься выжать жизнь из мёртвого источника, будь готов к тому, что большая часть энергии будет взята из твоих резервов.

– Теперь понятно, почему я так устал. – покивал я. – Ну и почему, ты запретила от той яблони брать. Она бы так же почернела?

– Это вряд ли, этому дереву не один десяток лет. Тебя оно не переживёт, но и энергию свою так просто тебе не отдаст. Вот урожай бы погиб, это факт. Но не дерево.

В этот момент, перед глазами появилось уведомление.

Вы получили новый уровень навыка:

«Стихия жизни» – уровень 1.

Вы тоньше чувствуете источник энергии. Это позволит вам сохранить жизнь источника, и не брать энергию из нежелательных источников. Тренируйтесь, чтобы развить этот навык.

Елена с прищуром поглядела на меня.

– Что-то случилось?

– Система, – пояснил я, вчитываясь в уведомление. – Ну, энергия. Сказала, что я получил новый уровень энергии жизни.

– Это хорошо, значит результат есть.

– Мне повезло с учителем, – улыбнулся я, а про себя подумал, что зря игнорирую систему в последнее время. Обычно это заканчивается нежелательными сюрпризами.

– Ну что, готов? Давай попробуем еще на редьке. Но на этот раз плавнее, и чтобы меньше энергии потратилось.

– Хорошо, – вздохнул я, хотя растить редьку уже стало скучновато. С травами всё же было поинтереснее.

Но тут появилась Ника.

Она возникла из-под раскидистого куста смородины, где, судя по всему, лежала всё это время и наблюдала. Она деловито подошла ко мне, затем села и положила на землю семечко.

– Это что? – удивлённо поднял я брови.

Панда молча пододвинула его лапой поближе.

Я покосился на Елену, которая с неменьшим удивлением наблюдала за происходящим.

– Можно? – спросил я.

– Попробуй, – кивнула она сощурившись, видимо пытаясь определить, что это за растение.

Я принялся растить. Энергия давалась непросто и прежде, чем появился первый росток, по ощущениям прошло не меньше десяти минут.

Стебель был тонкий но жёсткий и рос нехотя. Зато уже через пять минут противостояния, на нём распустились узкие листья, а затем и мелкие фиолетовые цветочки с медовым запахом.

Ника издала звук, который я могу описать только как гастрономический стон, и как рыжее голодное торнадо набросилась на угощение.

Она обглодала плод моих стараний за считанные секунды. Съела цветы, потом листья, потом ободрала кору жёсткого ростка, и оставила голый прутик. А дальше, довольная панда села, облизнулась, с хитрым любопытством поглядела на меня и положила передо мной следующее семечко.

– Ника, у тебя совесть есть?

В ответ она уставилась на меня взглядом обманутого инвестора, которому отказываются платить заслуженные дивиденды.

– Ника, я же тебе не огородник. Я повар. А сейчас я учусь.

Панда посмотрела на меня с укором. Потом на семечко. Потом снова на меня, и по связи пришло нечто короткое, ёмкое, абсолютно наглое: «Вкусняшка, мало, расти давай».

Елена, наблюдавшая за представлением, спрятала улыбку.

– Ладно, – сказал я. – еще раз сделаю, но в последний.

Разумеется, это семечко было не последним.

Я вырастил ей ещё три куста, потом какую-то лозу, потом что-то с толстым сладким стеблем, который она сгрызла с весёлым хрустом. Каждый раз я говорил, что это последний, и каждый раз она приносила новое семечко.

Откуда она их брала, отдельная загадка. У неё, судя по всему, где-то был склад.

– Так, – не выдержала наконец Елена. – Хватит цирка. Мне вон редкоцвет нужен, а ты панду откармливаешь.

– Согласен, – я взял семечко, которое до этого вручила мне Елена, но не успел его посадить, как Ника молниеносно выхватила семечко у меня из пальцев, отшвырнула его в сторону и подсунула своё с самым невинным выражением мордочки.

«Вот это давай».

– Ника! – я даже задохнулся. – Мне редкоцвет надо!

Она посмотрела на меня с непосредственностью бронетранспортёра, затем очень медленно, пододвинула лапой своё семечко ещё ближе.

Я поднял отброшенное семечко редкоцвета, но Ника снова попыталась его выхватить. Я зажал его в кулаке, но панда тут же набросилась на мою руку и принялась разжимать мне пальцы, будто вскрывала раковину.

– Это грабёж средь бела дня! – простонал я

За спиной раздался странный звук. Я обернулся и увидел, что Елена трясётся от еле сдерживаемого смеха.

Я впервые её такой видел. Она и без того была очень красивой, а сейчас, её лицо стало на десять лет моложе. Если бы Павел не ушёл, то сейчас явно глядел бы на Елену влюблёнными глазами, растеряв всякую выдержку.

– Она… – Елена вытирала глаза, – выходит она у тебя за старшую!

– Она у меня за сборщика податей, – мрачно сказал я. – Только меры не знает. Отбирает весь урожай.

Кончилось тем, что я сдался и вырастил Нике её куст. И ещё один. И только потом, под её благосклонным и сытым присмотром, посадил, наконец, редкоцвет. И то, только потому, что ей захотелось разнообразия.

– Повезло тебе со зверем. Этак она тебя сама научит всему, – добродушно улыбнулась Елена. А теперь давай закрепим урок.