Текст книги "Курс лекций по истории Восточных философий (ориентософии). Том первый. Протософия (СИ)"

Автор книги: Олег Шевченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 10 страниц)

Рисунок 8. Иудея

историческом писании Библии в 3-ей книги Царств упоминается, что «...была мудрость Соломона выше мудрости (...) и Халкола, и Дарды, сыновей Махола, и имя его было в славе у всех окрестных народов». То есть были основания у последующих поколений помнить деятельность финикийских мудрецов и сравнивать их с деятельностью самого Соломона. Последний надо полагать, совершенно не случайно в веках сохранил статус «Мудрого» и отнюдь не только за свои политические или архитектурные заслуги. Любопытно, но и столетия спустя мудрецы-хокамы создавая свои ориентософские произведения частенько будут отдавать авторство Соломону как некому авторитету и зачинателю интеллектуальной линии от Соферимов к Хокамам.

В 926 г. до н.э. империя распадается ее территория значительно уменьшается и остается два небольших царства Северное – Израиль и Южное – Иудея.

В Финикии это время расцвета школы Моха, уже скоро наступит пора творчества Санхунйатона. А в Вавилонии уже прошло время Эсагилкиниуббиба и его теодеции. Египет навсегда закрыл себе дорогу к философии и ориентософии. В Китае и Индии наступает пора протософии.

В 722 и 587 гг. гибнет сначала Северное царство, а потом и Южное. Практически все население территорий угоняется на чужбину (в 722 году на опустевшие территории севера были насильно переселены народы из Малой Азии, а в 587 г. депортация граждан не сопровождалась заселением пустующих территорий Юга), начинается "Вавилонское пленение" и систематизация письменного наследия народа и создаются новые книги призванные уберечь культуру и веру Израиля в окружении развитых, пышных и ярких языческих культур Мессопотамии.

Путь к ориентософии в формате Ветхого завета был начат с двух сторон. С одной это работы царских соферимов, активно впитывающих в себя достижения культурных высот окружающих народов, а с другой стороны это пламенные речи наби (пророков), которые предпочитали говорить не от своего имени, а от имени Всевышнего. Исторически первые попытки предложить особую не связанную с мифом и идущую дальше смутного религиозного ощущения нечто систему осуществили именно пророки в VIII в. до н.э.. Тогда как линия соферимов достигает своей публичности и массивности лишь в V-IV вв. до н.э. в рамках движения хокамов.

Базой их творчества служили Книги "Пятикнижия Моисея" в которых был сгенерирован весь интеллектуальный и духовный опыт иудеев прошедший тяжкий путь от полудиких пастушеских общин к создателям развитой, долговечной, последовательной (единственной на то время!) монотеистической религии, которая обеспечила устойчивость народа при всех катаклизмах истории. Особым явлением в жизни иудеев давшим толчок от выполнения уставов и канонов религиозных книг к творческому осмыслению бытия самыми широкими слоями населения стало движение пророков.

В отличии от сотен иных имен прософийного этапа, которые потеряны ив Индии и в Китае и в Элладе, от тысяч страниц создателей философии и ориентософии от моря Средиземного до Тихого океана, авторство которых условно соотносят с конкретным физическим лицом и даже теряются в их датировках, от Ветхозаветных пророков дошел значительный объем сочинений, авторами большинства из которых совершенно точно, были вполне конкретные личности, а даты их создания установлены с поразительной для древних текстов точностью. То есть исследователь имеет на руках в отличии от, например, протософских писаний эллинов, не цитаты позднейших авторов сгенерированные в не очень пухлый том [Фрагменты ранних греческих философов: 33-99], а аутентичные тексты которые создавались самими пророками, которые занимают очень большой объем и сохранились в том виде, который замысливал их создатель или его ближайший ученик. Еще раз подчеркну, из сферы догадок и предположений, какие имеют место быть в отношении Гомера, Гесиода, Орфея, Мусея, Моха, Эсагилкиниуббиба, Лао Цзы или Сиддартхи Гаутамы, исследователь палестинской протософии имеет под рукой надежные и объемные первоисточники. Первоисточники, которые почти без искажений донесли до нас опыт создания ориентософии в ее непрерывности от зарождения до полного развития и последующей преемственности народами и цивилизациями Средних Веков. Наби (пророки) (впрочем как и хокамы (мудрецы) не ставили своей задачей создать единую стройную и не противоречивую систему смыслов, слов, теорий и гипотез. Это был путь эллинской философии, который увенчался творчеством Аристотеля. Мыслители – Палестины, как и в иных уголках Азии стремились увидеть и описать основу основ происходящего, связать любую мельчайшую деталь прошлого, настоящего и будущего с единственной истиной которая имеет характер вечности. Причем делали это ярко, поэтично, не скупясь на образы, метафоры и аллегории. Это вечное, в поле которого находится все, именовалось даат Элогим (богопознание). То есть приближение к Богу через любовь к нему. Финикийцы искали единое в атоме и букве, Эллины пытались выделить апейрон, архэ, нус, цифру, Индусы определяли это нечто как Брахман, Китайцы фиксировали Дао. Палестинские же пророки брали исходным (и конечным!) фактором бытия всего любовь и познание беспредельного. Пророки в отличии от всех религиозных, философских учителей иных народов были абсолютно, тотально уверены в истинности того, что они говорили и делали. Они никогда не раскаивались в совершенном под знаком Откровения (сомневались, страдали от того, что не видят свершения того, что быть обязано, но продолжали верить в истинность своих слов), они ничуть не считали возможным говорить о своем авторстве, а лишь о скромном посредничестве. Любые мистики от авторов Ригведы до Платона сомневаются в истинной достоверности своих выводов. Пророки сомнений не имели, ибо то, что они проповедовали было лишь их аранжировкой того исходного, безусловного Авторитета, которого мы называем – Бог. Для эллинов, постижение "Отца всяческих" (в терминологии Платона) было делом умопостигаемым, для Индусов – созерцательным, для Китайцев предметно выражаемым, а для пророков речь шла о наличии пламенеющей истины, свет от которой воспринимается всем естеством (разумом, волей, чувствами и душей) и полнота этого восприятия зависит от полноты любви самого пророка. Но удивительное дело! Когда мистик, уходящий в нирвану утверждал "Таат твам аси" (Ты – это Он), полностью сливаясь с объектом, растворяясь в нем, когда античный философ "открывающий" истину полностью отождествлял себя и открытое знание, то на этом же рубеже познания палестинский мудрец вполне четко осознавал отличие своей личности от той полноты мудрости, которая нисходит на него. Пророк ощущал себя слишком мелким сосудом по сравнению с той беспредельностью, которая рвалась в него. Другое дело, что степень той Абсолютной истины, если так можно выразиться, степень абсолютности зависела от самого пророка, его воли и ума. Пророк это всегда личность, это не автомат, а скорее со-творец истины, переплавляющей откровение своим стилем, языком, поступком [Мень, 1991: 11-17].

В Чем же можно обозначить глобальность этапа протософии, ее достижения ставшей основой как минимум для двух вполне ориентософских традиций (речь идет о средневековой иудейской ориентософии и ориентософии христианской, нашедшей свою полноту в трудах Отцов Церкви).

Во-первых, яростное, пламенное, безусловное утверждение того, СМЫСЛ бытия существует и явлен в сотнях форматах и свидетельствах. А именно отсутствие смысла бытия, не возможность его увидеть (узнать, понять, сформулировать, воплотить) является основой философии эллинов. Для ориентософии, столь качественно выраженной именно палестинскими пророками, наличие смысла бытия есть исходный пункт теоретических конструкций (от мистического озарения, до формализованных логических цепочек).

Во-вторых, в отличии от языческих схем, которые наложили могущественный отпечаток на философские системы эллинов и некоторые ориентософские концепции Востока, пророки утверждали (и доказывали!), что мир не есть завершенное и законченное творение. Мир есть творение, находящееся в стадии созидания, изменения или становления (в разных текстах по разному). Но ключевая мысль – одна, мир есть творение не завершенное. И происходящие события, или события происшедшие не были лишь "пеной", неким бытийным хламом, "музеем артефактов", а живой динамической системой развития Человека. Причем пророки, выходя за пределы Палестинских событий, выводили динамику на уровень интернациональный, глобальный, охватывающий ВСЕ человечество. Высказанные ими мысли были гораздо выше, шире и сложнее уровня, как самих пророков, так и их слушателей (и противников и почитателей). Лишь сейчас спустя 28 веков развития мы немного начинаем понимать уровень писаний бедных палестинских скотоводов или горожан небольших городишек говоривших о "смысле истории", о "единой судьбе человечества" .

В-третьих, пророки никогда не брали на себя смелость утверждать себя в качестве создателей НОВОЙ религии или религиозной концепции. Речь шла лишь о продолжении уже начатого дела, пророки необыкновенно заботились о преемственности идей, выводя линии как буквального преемствования, так и преемствования по смыслу, духу, образу. И речь была не о презрительно высокомерном: "Amicus Plato, sed magis arnica Veritas" , а об истинном преемствовании тех высочайших целей, принципов и Откровений, которыми горели пророки и которыми воспламеняли дух, интеллект и волю окружающих их людей. Это преемство зачастую не было респектабельной ссылкой на мнение предшественника, это был порыв, когда текст предшественника прочитан, освоен принят в разум и сердце, когда уже сделанное другим становится базой, огранкой слов которые рвутся из уст пророка. С полным осознанием того, что уже твои слова перейду из рода в род и сохранятся в веках. И в этом смысле потуги современных нам авторов утвердить свое персональное имя в раках интеллектуальной собственности над словами, которые придумали не они, над мыслями которые выражены на придуманном не ими языке и не созданными ими буквами, собственность которая исчезнет для автора с его смертью – смотрится детскими капризами по сравнению с тем рвением, которое проявляли пророки Палестины творя новые смыслы вступая в сотворческий акт с божественным откровением.

Сформируем несколько концептуальных положений Палестинской протософии связав их с именем конкретной личности и очертив время сформулированной мысли, идеи, концепта.

Дата

(все даты даны до н.э.) Пророк Мысль

760-755 Амос "Не подобны ли сынам эфиопов для Меня вы, сыны Израиля? – говорит Ягве. Не вывел ли Я Израиль из Египта, как филистимлян из Кафтора и сирийцев из Кира?". Этот отрывок позволяет сделать вывод, что Амос недвусмысленно вещал: "Люди равны перед лицом Божиим" [Мень, 1991: 35]. По сути первая идея всечеловечества, равенства всех людей перед лицом Абсолюта.

750-740 Осия "Милосердия хочу я, а не жертвы и Богопознания более всесожжений". Бог есть любовь, а обретение любви возможно только через свободный акт воли. Высший дар Богу Осия обозначает как хэсэд (милость, милосердие, любовь-жалость, любовь-доброта; этимологически хэсэд связан с глаголом хасад (ревновать, усердствовать) [Мень, 1991: 54]

742-735 Исайя

и

"Бедняки Господни" "Тебе сказано, человек, что есть добро и что Ягве требует от тебя: только поступать справедливо и любить милосердие и в смирении ходить перед Богом твоим". В эпоху когда цари собственноручно выжигали глаза тысячам пленных, когда доблестью считалось вспарывать животы беременным женщинам в Палестине формировались кружки людей "Дети Исайи" которые формировали иное мировоззрение и жизненные горизонты. В эллладе также воставшей против деспотичности меча и крови энергичные мыслители пошли путем социально-политических преобразований, Палестипнцы избрали путь преобразований Человека. Эллины приковывали богов цепями к храму, дабы они не сбежали, а мудрецы Палестины стремились поднять Человека до уровня общения с Богом.

Ок. 715 Соферимы Езекии Проводится большая работа писцами царя Езекии по собиранию и формированию корпуса текстов взятых из разрозненных источников и сведенных в единую "Книгу Притч". Последняя ознаменовала собой новый жанр литературы – "Хокма" (Мудрости). Того самого жанра в пределах которого спустя несколько столетий будут явлены вершины древней палестинской ориентософии.

562-550 Соферимы Вавилона Создается концепция библейской философии истории "Все от Бога, но и все от Человека".Формируется корпус исторических книг Библии, где на конкретных примерах осмысливается и переосмысливается исторический путь Израиля, формируются ключевые смыслы его исторического бытия.

562-530 Второисайя "Мировая миссия Израиля", "Языческие цари орудия провидения". Формируется и усиливается компонента особого смысла и назначения истории, причем истории как отдельного человека (не важно иудея или языческого деспота) так и идея национальной истории, ее конечной цели и финального пункта назначения. Бытие в этом мире его радости, да несчастья не являются самоцелью (даже строительство Дома Божьего в Иерусалиме), а лишь средством достижения конечной цели истории, которое есть – приход Мессии. И в этом смысле нет границ между народами у Ягве, а есть лишь одна граница – между истинной верой и язычеством [Мень, 1991: 231]

Около 485 года до н.э. вдруг и неожиданно духовный мир Израиля крутанулся вокруг своей оси. Пророки уходят со сцены его истории. Учителями народа, создателями концепций мировоззрения, интеллектуалами, проникающими сквозь пласты мироздания становятся не пламенеющие проповедники, которым была открыта истина, на их место восходят мудрецы, раввины и книжники [Мень, 1991: 246]. Этот процесс забурлил вокруг фигуры Эзры и его противников. Он вылился в серию совершенно блестящих, эталонных для протософии писаний, среди которых первым текстом этого направления является творение безвестного мудреца – «Книга Руфь». По форме, это незатейливая новела в которой любой читатель Востока мгновенно увидит сложнейший комплекс символов, вязкую цепь ассоциаций и пугающую глубину истин. Самая главная мысль, идея, символ, прообраз будущего, сформулирована А. Менем так: «человеческое достоинство и праведность не зависят от племенных границ, и Богу угодны все, кто сохранил веру и любовь» [Мень, 1991: 244].

Этап протософии, который предстоит развернуться в последующей иудейской и христианской философии сформировал базис историософского познания мира, дал ощущение динамизма истории в стратегическом видении и показал ценность каждого конкретного шага даже отдельного человека. Он возвел достоинство Человека на немыслимую для той эпох ступень, подарив ему смысл и цель жизни, предложив любовь и познание к Богу как пределы его Бытия. Пророки после множества горьких уроков недвусмысленно указали на невозможность достижения Царства Божия (тотальной справедливости, всеобщего милосердия и абсолютного благоденствия) на Земле. Перекрыв тем самым полностью путь социальных и политических преобразований как вектор софийной мысли палестинской ориентософии. Перекрыв возможность осуществления в рамках государственных программ или политических проектов, но не лишив Человека ВЫСОКОГО ПРАВА ТВОРИТЬ ДЕЯТЕЛЬНОЕ ДОБРО, права творить милосердие и справедливость. Как это своместить в формате единого мировоззрения, отлить в чеканные формулы интеллектуального знания будут решать следующие поколения творцов палестинской историософии в первых веках до Рождества Христова, до наступления новой, нашей эры.

Вопросы для самоконтроля:

1. Причины отсутствия протософии на территории Сирии.

2. Финикийская протософия и ее влияние на окрестные культуры.

3. Палестинская прософия в контексте развития Ориентософии.

Темы для рефератов и эссе.

1. Мох Сидонский и его протософские идеи.

2. Санхунйатон и его творчество.

3. Протософский контекст пророков Палестины.

Лекция 8.

Три концепции появления эллинской философии

В конце VII века до н. э. в эллинских городах Ионии (Западное побережье Малой Азии) в городах континентальной и островной Эллады, в районах «Великой Греции» (эллинские города на о. Сицилия и на юге Апеннинского п-ова) появляются люди чей род занятий, спустя две сотни лет, во времена Платона (V в. до н.э.) получил четкое наименование: «Философия». Впрочем, сами себя эти эллины тогда, в конце VII веке до н.э. никакими философами не считали и даже не подозревали, что являются ими (за исключением анекдотичного случая, почти шутки за глотком вина, связанного с именем Пифагора). Свои «тексты» они частенько составляли в стихах, иногда обозначали эти записи термином «Истории». Многие читатели этих «Историй» поздних веков именовали их авторов чаще «физиками», нежели «философами» и никогда не называли их «историками». Целый ряд этих людей (и очень значительный, если не сказать солидный) попал в рубрику «Семь мудрецов». Но откуда тогда «взялись» философия и откуда появилась сама философия?

Появление самого термина философия, безусловно, принадлежит эллинам. Вернее ее легендарная формулировка принадлежит Пифагору, в котором смешалась эллинская и малоазийская кровь и который значительную часть своего обучения провел в Финикии, Сирии и Египте. Согласно традиции Пифагор на вопрос мудрец ли он (софист), ответил, что он не мудрец, а любитель мудрости – философ. Окончательное оформления термина "философия" как особого рода деятельности принадлежит эллину, многое взявшего из своего Египетского путешествия (по крайней мере, что касается социально-политических и исторических взглядов) – Платону (настоящее имя Аристокл). На языке Эллады того времени "Филиа" это не столько любовь, сколько влюбчивость ("филирастия"). И видов этой "филии" было великое множество: "любовь к отцу ("филопатор" – "любящий своего отца"), любовь к матери ("филомэтор" – "любящий свою мать"), любовь к детям ("филбпайс" – "детолюбивый"), любовь к братьям и сестрам ("филадельфйа", от "адельфос" – "брат" и "адельфэ" – "сестра"), любовь к своим товарищам ("филетайрйа"), к друзьям ("филофилйа"), вообще дружелюбие ("филофронэсис"), любовь к своему родному городу ("филополи"), к своим согражданам ("филополйтэс" – "любящий своих сограждан"), любовь к своему отечеству ("филопатрйа"), любовь к своей родине – Греции, преданность ей ("филеллэн" – любящий Грецию, Элладу), любовь к народу ("филбдэмос" – "народолюби– вый"), любовь к человеку ("филантропйа", отсюда "филантропия"). "Филиа" – любовь к наслаждению ("филэдонйа"), к славе ("филендоксйа"), к власти ("филархйа"). Это любовь к свободе ("филелеутерон"), но любви к несвободе, к рабству у древних греков не было, хотя было "филотюраннос" – "стоящий на стороне тиранов, приверженец тирании". ("филокалйа") -любви к безобразному не было; любовь к добродетели, к добру, к доброте ("филагатос"), но возможно и стремление к пороку ("филопонэрос" – "тяготеющий к пороку" в отличие от "филаретос" – "любящий добродетель"). "Филиа" – любовь к правде, к истине ("филалетёйа"), но возможна и любовь ко лжи ("филопсеустйа"). "Филиа" – любовь к деятельности ("филергйа"), труду ("филопонйа"), к земледелию ("филогеоргйа"), к искусствам, ремеслам ("филотехнйа"), любовь к музам, т. е. также любовь к наукам и искусствам ("филомусйа"). Это также любовь к богатству ("филоплутйа"), жадность к деньгам ("филохрэматйа"), страсть к наживе, корыстолюбие ("филкёрдейа"). "Филиа" – любовь к общению ("филбкойнос" – "любящий общение") и любовь к одиночеству ("филёремос" – "любящий одиночество"). "Филиа" – любовь к своему телу, т. е. тщательный уход за телом ("филосоматон"), любовь к самому себе ("филоаутос"), любовь к своей душе, к своей жизни ("филопсюхйа" и "филодзойа")..." [Чанышев, 1990: 45-46]. В данном ряду "Философия" – это страсть, жажда, стремление, к мудрости, осуществляемое под знаком самоотверженности и всецелой устремленности к объекту своего восхищения. Это и преданность мудрости и тщательное попечение о мудрости, одним словом деятельное участие в судьбах мудрости. Но это не дает ответа, как появилась реальность "Философии" и каким образом эллинские купцы, аристократы, царевичи и политики стали осознавать себя "философами". Где та точка, где то начало начал, до которого философия существовала как возможная лингвистическая форма, а после которого она стала реальностью культуры и цивилизации. Причем реальностью исключительно эллинской. А позднее исключительной визитной карточкой католического и протестантского мира Запада.

Вопрос о первых людях, которые пусть и не называли себя философами, но, во всяком случае, были ими – стал острым уже во времена Античности (не было сомнений у античных специалистов, что сначала появилось само философское знание, а уж потом оно получило свой словесный ярлык). Из всех нам известных ответов, комплексно к решению вопроса о первых философах подошел Диоген Лаэртский (II – начало III в. н. э.) . Этот оригинальный и своеобразный писатель поздней античности предлагает несколько векторов решения вопроса откуда есть взялась философия, на земле эллинской.

Вектор первый: "Занятия философией, как некоторые полагают, начались впервые у варваров: а именно у персов были их маги , у вавилонян и ассириян – халдеи, у индийцев – гимнософисты , у кельтов и галлов – так называемые друиды и семнофеи (об этом пишут Аристотель в своей книге "О магии" и Сотион в XXIII книге "Преемств"); финикийцем был Ох, фракийцем – Замолксис, ливийцем – Атлант. Египтяне уверяют, что начинателем философии, хранимой жрецами и пророками, был Гефест, сын Нила; от него до Александра Македонского прошло 48 863 года, и за это время было 373 солнечных затмения и 332 лунных. А от магов, первым из которых был перс Зороастр, и до падения Трои, по счету платоника Гермодора (в книге "О науках"), прошло 5000 лет; по счету же Ксанфа Лидийского, от Зороастра до переправы Ксеркса прошло 6000 лет, причем после Зороастра следовал длинный ряд магов-преемников – и Остан, и Астрампсих, и Гобрий, и Пазат, вплоть до сокрушения Персии Александром Македонским".

Вектор второй. И все же это большая ошибка – приписывать варварам открытия эллинов: ведь не только философы, но и весь род людей берет начало от эллинов" (Диоген Лаэртский. I. 1). После последнего пассажа Диоген приводит вторую линию, или версию развития философии: "именно среди афинян родился Мусей, а среди фиванцев – Лин.

Мусей, сын Евмолпа, первый, по преданию, учил о происхождении богов и первый построил шар; он учил, что все на свете рождается из Единого и разрешается в Едином... Лин, по преданию, был сыном Гермеса и музы Урании; он учил о происхождении мира, о путях солнца и луны, о рождении животных и растений... Вот таким образом началась у эллинов философия, самое имя которой чуждо варварской речи". Но сторонников "варварской" версии было видимо достаточно много и Диоген вновь возвращается к этой теме: "Те, кто приписывают открытие философии варварам, указывают еще и на фракийца Орфея, называя его философом, и притом древнейшим. Но я не уверен, можно ли называть философом человека, который говорил о богах так, как он; да и вообще не знаю, как назвать человека, который бесстыдно приписывает богам все людские страсти, в том числе такие мерзкие дела, которые редкому человеку и на язык придут... Сторонники варварского происхождения философии описывают и то, какой вид она имела у каждого из народов.

Гимнософисты и друиды, по их словам, говорили загадочными изречениями, учили чтить богов, не делать зла и упражняться в мужестве; гимнософисты презирали даже смерть... Халдеи занимались астрономией и предсказаниями.

Маги проводили время в служении богам, жертвоприношениях и молитвах, полагая, что боги внемлют только им; рассуждали о сущности и происхождении богов, считая богами огонь, землю и воду; отвергали изображения богов, в особенности же различение богов мужеского и женского пола. Они составляли сочинения о справедливости; утверждали, что предавать покойников огню – нечестиво, а сожительствовать с матерью или дочерью – не нечестиво... занимались гаданиями, прорицаниями и утверждали, будто боги являются им воочию, да и вообще воздух полон видностей, истечение или воспарение которых различимо для зоркого глаза. Они не носили золота и украшений, одежда у них была белая, постелью им служила земля, пищей – овощи, сыр и грубый хлеб, посохом – тростник; тростником же они прокалывали и подносили ко рту кусочки сыра за едой. Колдовством они не занимались, как свидетельствуют Аристотель в книге "О магии" и Дион в V книге "Истории"; последний добавляет, что, судя по имени, Зороастр был звездопоклонником, и в этом с ним согласен Гермодор. Аристотель в I книге "О философии" считает, что маги древнее, чем египтяне, что они признают два первоначала – доброго демона и злого демона и что первого зовут Зевс и Оромазд, а второго – Аид и Ариман; с этим согласны также Гермипп (в I книге "О магах"), Евдокс (в "Объезде Земли") и Феопомп (в VIII книге "Истории Филиппа"), причем последний добавляет, что, по учению магов, люди воскреснут из мертвых, станут бессмертными и что только заклинаниями магов и держится сущее; то же самое рассказывает и Евдем Родосский. А Гекатей сообщает, что сами боги, по их мнению, имели начало. Клеарх из Сол в книге "О воспитании" считает гимнософистов учениками магов, а иные возводят к магам даже иудеев. Между прочим, сочинители книг о магах оспаривают рассказ Геродота: они утверждают, что Ксеркс не пускал стрел в солнце и не погружал оков в море, ибо маги считают солнце и море богами, и что кумиры богов Ксеркс ниспроверг тоже в согласии с учением магов.

Египтяне в своей философии рассуждали о богах и о справедливости. Они утверждали, что началом всего является вещество, из него выделяются четыре стихии и в завершение являются всевозможные живые существа. Богами они считают солнце и луну, первое под именем Осириса, вторую под именем Исиды, а намеками на них служат жук, змей, коршун и другие животные (так говорят Манефон в "Краткой естественной истории" и Гекатей в I книге "О египетской философии"), которым египтяне и воздвигают кумиры и храмы, потому что обличие бога им не ведомо. Они считают, что мир шарообразен, что он рожден и смертей; что звезды состоят из огня в огонь этот, умеряясь, дает жизнь всему, что есть на земле; что затмения луны бывают оттого, что луна попадает в тень земли; что душа переживает свое тело и переселяется в другие; что дождь получается из превращенного воздуха; эти и другие их учения о природе сообщают Гекатей и Аристагор. А в заботе своей о справедливости они установили у себя законы и приписали их самому Гермесу. Полезных для человека животных они считают богами; говорят также, будто они изобрели геометрию, астрономию и арифметику. Вот что известно об открытии философии" (Диоген Лаэртский. I.).

Как видим, не смотря на этическую и моральную критику "варварского" происхождения философии, а, также, не смотря на идеологическую концепцию: "Эллины отцы всех сущих людей", Диоген приводит отрывки из доброго десятка дискуссий, которые вели в своих книгах эллинские философы по поводу происхождения философии.

О начале же собственно эллинской философии Диоген пишет следующее, что собственно и является вектором третьим: "Философию философией [любомудрием], а себя философом [любомудром] впервые стал называть Пифагор, когда спорил в Сикионе с Леонтом, тираном Сикиона или Флиунта (как пишет Гераклид Понтийский в книге "О бездыханной женщине"); мудрецом же, по его словам, может быть только бог, а не человек. Ибо преждевременно было бы философию называть "мудростью", а упражняющегося в ней – "мудрецом", как если бы он изострил уже свой дух до предела; а философ ["любомудр"] – это просто тот, кто испытывает влечение к мудрости. Мудрецы назывались также софистами [мудрователями], и не только мудрецы, но и поэты: так называет Гомера и Гесиода Кратин в "Архилохах", желая похвалить этих писателей.

Мудрецами почитались следующие мужи: Фалес, Солон, Периандр, Клеобул, Хилон, Биант, Питтак; к ним причисляют также Анахарсиса Скифского, Мисона Хенейского, Ферекида Сиросского, Эпименида Критского, а некоторые и тирана Писистрата. Вот кто были мудрецы.

Философия же имела два начала: одно – от Анаксимандра, а другое – от Пифагора; Анаксимандр учился у Фалеса, а наставником Пифагора был Ферекид. Первая философия называется ионийской, потому что учитель Анаксимандра Фалес был ионийцем, как уроженец Милета: вторая называется италийской, потому что Пифагор занимался ею главным образом в Италии" (Диоген Лаэртский. I.).

Предложенная концепция Диогена, в той ее части которая касается Эллады благополучно существует и по нынешний день, являясь ключевой для тотального большинства учебников философии (конечно время, научные изыскания ее несколько откорректировали но пафос и, так сказать, "генеральная линия" рождения философии в Ионии силами эллинов исходя из концепции самозарождения философии в Элладе – неизменна).

Однако в учебниках, как не трудно заметить, принята во внимания была лишь одна из трех линий (философия "от Ионийских и Италийских мудрецов"), две другие исключены (философия "от варваров", философия "от потомков богов"). Проблема заключается в том, что от эпохи рождения философии не осталось сколь ни будь длинного текста, который бы принадлежал Фалесу, Пифагору, Анаксимандру или, скажем Ксенофану. Все, повторюсь, все тексты которые мы имеем от той эпохи это цитаты авторов живших минимум на 200-300 лет позже указанного периода. Да и то до нас дошли жалкие клочки и обрывки этих самых авторов, которые писали о первых философах. Лишь около десятка текстов античности созданных Платоном, Аристотелем, Диогеном Лаэртским и некоторыми другими дошли до нас полностью и мы можем оценить контекст того как упоминается этап начала философии в их авторском замысле. В остальном случае клочки, обрывки, намеки, а часто и откровенное фальсификаторство. После многочисленных изысканий, сложнейшей работы лингвистов, археологов, философов, ученых химиков был создан корпус всех известных ученым текстов первых философов Эллады. Он опубликован и даже переведен на многие языки мира. На русском языке книга вышла в 1989 году. Оказалось, что наше знание о протософии – мизерно [Фрагменты ранних греческих философов: 33-99]. Такая же ситуация складывается вокруг тех, кого уверенно называют философами: Фалес, Анаксимандр, Пифагор [Фрагменты ранних греческих философов: 100-116; 116-129; 138-149] и многие другие. То есть на этих 7-12 страничках уместилось все, что мы знаем о философе, вся информация о нем, о его жизни, о его книгах, о попытках подделать его тексты, вплоть до неприличных анекдотов и шуток. Очевидно, что наше знание о периоде начала философии в Элладе, которое опирается исключительно и только на известные фрагменты значительно, я бы выразился глобально ниже сем наше невежество и незнание. Следовательно, строить сколь ни будь серьезные концепции о родине Эллады как исключительного региона, где зародилась философия, причем при минимальном воздействии окружающих культур – смешно и наивно. Не спорю – удобно и схематично корректно, но совершенно не разумно, да и не научно тоже. Тем более в указанных отрывках, солидная часть доказательств падает на феноменальное влияние Востока в области интеллекта на Эллинов. Речь идет и об этническом происхождении первых эллинских философов (среди которых встречаются выходцы из (Фригии, Финикии и Сирии), о начале их ученых занятий после посещения Вавилона, Финикии, Сирии, Египта (при том, что традиции воспитания интеллекта в рамках отечественных эллинских школ не было, ибо, только посетив страны Ближнего Востока, эллинские купцы, политики, жрецы, аристократы вдруг начинали открывать "кружки мудрости", заложив основы эллинских философских школ). Однако для любого ясно, что как уже в рамках подражаний Востоку эллины привнесли нечто свое, это нечто стало принципиально трансформировало, корежило классические образцы протософии Востока, превращаясь в эллинскую философию. Причем последняя была названа истинной и совершенной, а ее источник искаженным и ограниченным.