Текст книги "Курс лекций по истории Восточных философий (ориентософии). Том первый. Протософия (СИ)"

Автор книги: Олег Шевченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 10 страниц)

Во-вторых, отсутствие понимания процесса зарождения философии. Этап появления философских знаний наименее изученный период в истории философии. Работ, которые посвящены именно переходному этапу от не философии к философии – устрашающе мало. Продуманных концепций и того меньше. И это речь идет исключительно о Западной или, если угодно, Эллинской философии. По сути, существует одна авторитетная концепция замечательного ученого А.Н. Чанышева. Но созданная еще в 70-80-ые гг. ХХ века, она безнадежно устарела, как из-за значительного накопления исторического материала, так и в силу расширения методологического кругозора современной философии. Но тем не менее, ее концептуальные положения считаются базовыми для любой работы общего (а тем более учебного характера) где есть раздел "Древняя философия". Остановимся подробнее на мнении А.Н. Чанышева: "художественно-мифолого-религиозный мировоззренческий комплекс, с одной стороны, и реальные знания и умения, с другой, и составили профилософию. В самом широком смысле слова профилософия – совокупность развитой мифологии (плод воображения) и зачатков, необходимых для жизнеобеспечения знаний (плод деятельности рассудка). Такая профилософия – в своей сущности дофилософская парафилософия-парафилософия без философии. Конечно, о парафилософии можно говорить лишь тогда, когда образовалась философия. Тогда философия – ядро. А парафилософия – скорлупа. Тогда философия – Солнце. А парафилософия – солнечная корона. Но если ядра нет, то парафилософия – лишь туманность, в которой еще предстоит зародиться звезде. В более узком смысле слова профилософия – то, что и в мифологии, и в начатках наук непосредственно послужило генезису философии. В мифологии это стихийная постановка мировоззренческих, больших вопросов. По меньшей мере установка на большие вопросы. В начатках наук – это не столько сами" знания, сколько развитие мышления, самого научного духа и научного метода, интеллект. Далее в комплексе профилософии начинается взаимодействие ее мировоззренческой и протонаучной частей. Плод этого взаимодействия – переходные формы между мифологией и философией. Так что в еще более узком смысле слова профилософия – именно эти переходные формы между мифологическим и философским мировоззрением. В самом же узком смысле слова профилософия – противоречие между основанным на эмоциональном и нерациональном воображении мировоззрением и начатками научного трезвого мышления, между фантазирующим мифотворчеством и зарождающимся научным методом и критическим мышлением. Таковы духовные предпосылки философии.

Как возникла философия

Философия возникла как разрешение противоречия между ХМРМК и интеллектуальной деятельностью человека, связанной с решением реальных задач жизнеобеспечения рода и племени. Разрешение этого противоречия состояло в том, что до сих пор ограниченный узкими рамками практических задач интеллект вторгается в область мировоззрения и интеллектуализирует его. Так возникает философия как интеллектуальное мировоззрение. Философия наследует от мифологии как мировоззрения установку на большие вопросы, а от интеллекта – установку на их решение логическими средствами. Эта интеллектуализация не сводилась, как думают некоторые исследователи философии, к одному лишь изменению формы мировоззрения путем замены образов на понятия, концептуализацией мифологических образов, переводом мировоззрения с языка мифологии на язык философии, притом даже таким, что всегда возможен обратный перевод. Нет, возникновение философии было не только формальным, но и содержательным переворотом в духовной культуре. Выше мы отмечали, что мысль о генетическом первоначале была дополнена мыслью о начале субстанциальном. И это произошло как раз в связи с генезисом философии. Появляется новая проблематика, например проблема познания мироздания. Появляется идея неумолимой безликой объективной необходимости" [Чанышев: 19-20]. Эта теоретическая схема сталкивается с серьезными трудностями практического характера. Современное развитие египтологии, синологии, да и любой другой части древнего Востока, входит в прямое противоречие с набором тех доказательств, которые были, возможно, и актуальны, но лишь для 80-ых гг. ХХ века. Более того, вызывает некоторое сомнение методика анализа со-бытия, когда созданная автором схема раздавливает объективную реальность, подгоняя ее под свои нужды. Характерный пример: "Для Аристотеля философия – игра. Философия -достояние свободного человека, который существует сам для себя, а не для другого, как раб. Философия возникает для наилучшего время препровождения. Однако влияние философии бывало и трагическим. Известно, что некий Клеомбрат, прочитав сочинение Платона "Федон" и приняв его всерьез, бросился в море (См. Платон. Сочинения в 4-х томах. Т.2. С.498-499). После лекций александрийского философа Гегесия многие слушатели кончали самоубийством. Мы же скажем, что философия возникает для удовлетворения общественной потребности в новом мировоззрении" [Чанышев: 20]. Столь вольная игра с историческим фактом, "рихтовка" мировоззренческих норм, одним словом малоуместная модернизация реальности – приводит к тому, что очень интересная концепция с целым спектром важных и оригинальных идей полностью компроментирует себя при предметном анализе. Так, например, в ином месте своей книги А.Н. Чанышев заявляет: "...философия возникла в пределах меднобронзовой полосы древней цивилизации (40╟ – 20╟ сев. широты) и в Китае, и в Индии, и в Греции. Что же касается стран Ближнего Востока, то там (Вавилония, Сирия, Финикия, Иудея, Египет) была возможность возникновения философии в форме профилософии (особенно в Вавилонии и Египте, где высокого уровня достигли протонауки), но эта возможность не реализовалась из-за персидского нашествия, в результате которого Персидская сверхдержава поглотила все эти древнейшие цивилизации и культуры" [Чанышев: 22]. Мысль дельная, но огульное выведение знаний Ближнего Востока в формат профилософии совершенно не соответствует целым пластам современных знаний о некоторых странах региона, а объяснение невозможности развития профилософии в философию – Персидским нашествием, крайне наивно и не соответствует реалиям тех лет. При этом просто блестящие догадки А.Н. Чанышева так и не нашли своего развития в его же собственном тексте: "Возникновение философии не означало исчезновения той среды, из которой она выделилась. Она продолжала существовать в искусстве как 1а) субъективно-художественное мировоззрение, как 1в) мифологическая аллегория и как 2) мировоззренческая часть религии. С возникновением философии профилософия, разумеется, не исчезает. По отношению к философии она становится парафилософией. Мифология продолжает существовать в искусстве, в религии, в обыденном сознании. В своем мировоззренческом значении она уже ограничена философским мировоззрением. Однако взаимодействие между философией и мировоззренческой профилософией (здесь "про" уже в логическом, а не в историческом аспекте, т. е. мировоззренческой парафилософией) продолжается. Что касается науки, то благодаря философии она получает некоторый простор для дальнейшего развития до ступени теоретического знания. Но это главным образом в Европе" [Чанышев: 24-25] .

Очень важны наблюдения и разработки автором понятийного аппарата рождения философии: "Термины "профилософия" и "парафилософия" полезно дополнить термином "протофилософия" ("первичная философия"). Протофилософия-перворожденная философия, философия, только что возникшая из мифологии под влиянием развивающегося мышления и несущая на себе родимые пятна социоантропоморфического комплекса. Для протософии характерны значительные пережитки мифологии, неразвитость философской терминологии, слабое развитие самосознания, стихийность, а также отсутствие сколько-нибудь четкого расчленения на материализм и идеализм, что является плодом лишь достаточно зрелой философии" [Чанышев: 25]. Однако четкой проработки границ понятий так произведено и не было, да и методика противопоставления "идеальное-материальное", как лакмус истинной философии – существенно устарела.

В последние годы, в том числе и на русском языке вышел цикл интересных работ в которых на предельно эмпиричном уровне рассматриваются достижения народов Ближнего Востока в создании и развитии протософии, как первого этапа развития философии, но при этом начисто игнорируется схема А.Н. Чанышева [Емельянов, 2009; Емельянов, 2015; Жданов, 2012; Жданов, 2013; Матвейчев, 2015; Рассоха, 2015]. По сути, речь идет о создании предметного комплекса протофилософских концепций, идей, образов, символов, логик культур Ближнего Востока ранее совершенно не входивших в поле зрения отечественных ученых. Уже в настоящее время возможно провести первичное обобщение накопленного материала и выйти на принципиально новый уровень понимания генезиса философии на Западе и ее аналога на Востоке. Конечно этот этап займет не одно десятилетие, но первые шаги, гипотезы и наброски можно уже сделать прямо сейчас.

В-третьих, путаница терминологии. Очевидно, что философия имеет свою специфическую реальность (иначе откуда споры о наличии философии на Востоке). Причем эта реальность носит онтологический и безусловный характер. Как средство снятия противоречия автор уже предлагал (см. первые лекции) ввести термин "Ориентософия". Но что делать с этапом зарождения этой самой ориентософии? Также клеить ее по лекалам классической Эллинской философии, как это сделал А.Н. Чанышев? Но теперь уже очевидно, что сделал он не удачно. Его разработанная (очень надо сказать продуманная и мастерски сработанная) матрица понятий появления философии оказалась не работоспособной на практике.

В этом смысле считаем уместным, дабы избежать излишних усложнений ввести термин "Протософия". Протософия – это некая реальность, существовавшая до появления групп людей, которые образом своей жизни сделали занятия мудростью, которые посвятили свою жизнь и смерть мудрости, которые в глазах окружающих приобрели статус -мудреца . Тогда, осознавая, что между Западом и Востоком имеются существенные различия, но также понимая, что эти различия возникли только с определенного этапа интеллектуальной истории. Думается, будет верным объединить под понятием "протософия" весь этап зарождения и появления нового вида духовной жизни, который был подобен и для Запада, и для Востока, но который с определенного времени (примерно с середины I-го тысячелетия до н.э.) стал трансформироваться для Запада в "философию", а для Востока в "ориентософию".

В тексте будет время от времени встречаться термин "Протофилософия", в том случае, когда речь пойдет об анализе концепций иных авторов, когда же речь начнется о личной точке зрения автора данного пособия и выстраиваемой им модели генезиса ориентософии, то будет звучать понятие "протософия".

Вопросы для самоконтроля:

1. В чем отлтичие профилософии от парафилософии?

2. Дайте определение понятию "Протософия".

3. Какие синонимы понятию "Протософия" Вам известны?

Темы для рефератов и эссе.

1. Понятийный аппарат А.Н. Чанышева (к вопросу о генезисе философии).

2. Каковы перспективы изучения генезиса ориентософии?

Лекция 3.

Протософия как этап развития философских традиций.

Отечественная историко-философская мысль знает массу ярких работ посвященных протософии. Можно и нужно привести такие имена как А.Ф. Лосев, А.Н. Чанышев, Г.В. Драч. Однако в основной своей массе литература о протофилософии затрагивает регион Восточного Средиземноморья, а также, отчасти, Индию и Китай. Создается впечатление, что философия зародилась локально, в отдельных, маленьких пятачках Евразии... А потом, вдруг, стала особой формой мировоззрения сразу для большого числа человеческих коллективов. Этап от зарождения к ее развитым формам как-то опущен в классических работах, негласно свидетельствуя, что протофилософское знания просто заимствовалось одной культурой у другой, причем сразу в готовом виде. Но так ли это?

Философия и философские усилия в культуре (жизни отдельного человека, политической силы, или, скажем, государства) не возникают вдруг, неожиданно, по щелчку пальцев. Философию невозможно взять и перенести с одной культуры в другую, как традицию почтения перед определенным дворянским титулом или чувства наслаждения от вида мраморной скульптуры. Вполне возможно перенести и, притом весьма стремительно перенести (при жизни одного поколения), определенное религиозное чувство и юридические правила. Этот перенос может затронуть тысячи людей, перемешать напластования традиций и привести к системному изменению культуры. Но с философией подобное – невозможно. Для внедрения философии в структуры цивилизации и культуры необходим труд поколений мыслителей, которые в глазах тысяч и тысяч будут считаться либо великими Чудаками, либо великими Учителями. Нужны интеллектуальные пробы и ошибки, трагедии и фарсы, чтобы философская традиция сменила место своей культурно-цивилизационной прописки. Особенно сложен перенос философии в культуру, которая никогда не имела представления о философском способе освоения мира. Уровень сложности и процессуальной длительности рождения философии в мире, который никогда не имел ни примеров философствования, ни собственного философского опыта, одним словом, в мире, который впервые в человеческой истории родил философское знание из самого себя – неимоверно выше и протяжённой чем при переносе уже готовых образцов мудрствования.

Появление философии традиционно относят к VII-VI вв. до н.э., когда в Элладе, Индии и Китае появились люди чьим долгом и профессией стала работа с истиной и мудростью. С легкой руки К. Ясперса, этот период (вплоть до I в. н.э.) получил название "Осевого времени" (правда, для самого К. Ясперса это период великих Учителей человечества, к которым он зачислял не только философов, но и религиозных проповедников). "Осевое время" получило название не случайно, как не случайно и почти мгновенное принятие ученным сообществом этого термина. Осевое время это, образно говоря, невидимый стержень, вокруг которого спиралью вьется история человечества с древнейших времен до наших дней. Это период станового хребта человеческого знания, ибо большинство истин, которыми мы с Вами сейчас владеем родом из "осевого времени". Абсолютное большинство специалистов с этим согласно, более того, классичным, также считают утверждение, что в рамках осевого времени (VII-VI вв. до н.э.) и произошло рождение философии. Но прежде всего, это столетие рождения философии Эллады (Милетская и Италийская школы, первые Атомисты и Софисты, в конце же периода – величественная фигура Сократа и Золотая эра эллинской (читай -мировой) философии: Платон и Аристотель).

Но вот вопрос: "Что было до Фалеса, Пифагора, Анаксимена, Анаксимандра, Эмпедокла?" То есть до тех, кого большинство считает первыми философами. Неужели Фалес однажды проснувшись понял, все, он – философ, а весь мир, как сообщество зомби, закивав в ответ признало, что появилось новое мировоззрение – философское? Конечно же, столь мистический ход вещей пусть и прост, но далеко не объективен. Специалисты на многочисленных примерах, применяя изумительные логические, лингвистические и эстетические приемы показывают, что процесс рождения философии затянулся как минимум на 100-150 лет. Многие культуры обладали предпосылками и возможностями к созданию философского стиля мышления, но лишь некоторые из них реализовали свои возможности. Этот этап рождения, то есть период, когда ничто, начинает свои трансформации в нечто, когда еще нет философии, но уже есть ее вероятие, ученые называют по-разному: предфилософия, дофилософия, протофилософия .

Пока остановимся на этом обозначении и попробуем вновь задать вопрос. А что же было до предфилософии (протософии)? Ответ однозначен – стихия мифа, ибо философия (как и религия) отсутствовала в первобытном обществе и отнюдь не всегда являлась спутником человека. Итак, до протософии на планете Земля властвовало мифологическое сознание и мифологическая культура. И что же? Вдруг, в недрах мифа никогда не знавшего своих альтернатив, ибо кроме него, мифа, ничего собственно и не было, неожиданно в некоторых культурах, в отдельных географических точках, в VII-VI вв. до н.э. появляется та самая дофилософия (предфилософия, протофилософия, протософия). И спустя столетие она становится настоящей философией, но... исключительно в Элладе? А между тем, древнейшие цивилизации появились уже в III тысячелетии до н.э. (более чем за две тысячи лет до рождения первых протофилософов !). Эти цивилизации имели свою письменность, обширную литературу, значительнейший багаж научного знания (в диапазоне от математики до филологии), сложные, уже не мифологические, а религиозные воззрения, системное знание о социально-политических и правовых аспектах реальности. При этом, все они имели отношение исключительно к Востоку: Египет, Месопотамия, цивилизации долины Ганга и Янцзы. Но вот незадача, философией они так и не сумели обзавестись, а некоторые даже и протофилософию не сумели сформировать. Многие из перечисленных культур являлись на протяжении веков своеобразным центром "повышения квалификации" для эллинов, но сами на протяжении тысяч (!) лет так и не поняли, что же такое они создали и открыли. Не смогли увидеть перспектив собственного таланта и трудолюбия. И лишь философы Эллады сумели аккумулировать лучшие их достижения. Несколько наивно, не правда ли?

Итак, суммируем наши сомнения.

Во-первых, не ясно каким именно набором протофилософий обладали культуры вне Эллинского мира. Так ли уж они были беспомощны в опытах и попытках философствования? А если они и не смогли оформить свой гений в протофилософию или в философию, то что же именно им помешало в этом процессе?

Во-вторых, неясен этап перехода и верифицируемый маркер факта перехода от протософии к собственно философии. Разночтения среди экспертов присутствуют уже при обращениикв самой изученной протософии мира – Эллинской традиции. Более того существующие (пусть и противоречивые, но вполне обоснованные и элегантные) попытки маркировать переход протософии в философию у эллинских "ловцов мудрости" совершенно беспомощны, наивны и по-младенчески умилительны, для маркирования того же процесса в Индии и Китае .

В-третьих, широкая учебная литература практически не упоминает о заимствованиях протофилософских идей древними цивилизациями друг у друга, их взаимном обогащении протофилософскими текстами. Иное дело специализированные научные издания: монографии, статьи, тезисы. Они переполненны спорами, открытиями, дискуссиями, хлесткими репликами и массой частных мнений исследователей. К сожалению, вся эта буря носит сугубо прикладной характер, касается частных вопросов отдельных периодов отдельных культур и не является "общим местом" в обобщающих текстах, коими по праву являются учебники и учебные пособия.

В-четвертых, классическая схема упоминает протофилософии Эллады, Китая и Индии, но почему же только их? Разве отсутствовала протофилософия Египта (III тысячи лет литературной традиции), Шумеро-Вавилона (III тысячи лет опыта создания шедевральных литературных памятников), Ирана (IV тысячи лет интеллектуального творчества со сменой нескольких стилей письменности), Хеттов (700 лет литературной традиции), Ассирии (6 веков переводческой и литературной деятельности)? Речь идет о культурах крайне разветвленной социально-политической системой, отточенным математическим чутьем, развитым литературным языком, блестящим воображением и тонкой эстетической чувствительностью. А уже это вызывает как минимум сомнение в исключении заявленных традиций из этапа протософии рода Человеческого. Ведь не лишним было бы понять, что они такое были, а только потом делать вывод об их философской импотенции. Без этого история философии Востока, да и мировая философия будут явно неполными и, несколько, однобокими.

Заявленные четыре пункта сомнений в своей совокупности свидетельствуют, что уже имеющаяся обучающая схема истории философии утратила доверие и нуждается либо в модернизации, либо в альтернативе. Уместно оформить новую схему, предварительно именно в рамках универсального курса "Истории Восточных философий" и в случае его успеха, перенести полученную матрицу на специальные философские дисциплины. Последнее, впрочем, дело далекого будущего, а нам надо начинать с малого. Этим малым должна стать именно протософия. Работа с протософией и выстраивание новой схемы освоения ее истории поможет решить:

1. Почему в одной культуре появляется и философия, и философы, а в другой нет.

2. Какие формы может принять протофилософия, а, следовательно, и философия в специфическом ментальном, эстетическом, религиозном, короче, культурно-цивилизационном окружении.

Почему именно протофилософия поможет ответить на эти два вопроса? Ибо в протософии, заложен генотип развития философии в целом, подно тому, как в малом зернышке заложен генотип могучего и плодоносящего колоса. Более того, изучая протофилософию, ее мутации, механические повреждения, наносимые из вне, можно многое понять не только о развитии философии в прошлом, но и перспективы мутагенеза философии современной.

Когда же появляется стремление к философскому осмыслению мира? Очевидно, что если чего-то не было, а потом нечто появилось, на то были некие особые условия, совпадение которых и позволили, этому самому нечто, появится на свет. Данная мысль верна не только в отношении биологической репродуктивности особей, но и в отношении философского знания. Известны три условия появления философии, совпадение которых неминуемо ведет к появлению, как минимум, протософии.

Во-первых, появление нестандартных проблем, которые не имеют опыта разрешения. Причем проблем, игнорирование которых ведет к гибели культуры и цивилизации.

Во-вторых, наличие значительной меры свободы от ежедневного, изнурительного и необходимого для выживания физического труда.

В-третьих, способность удивляться и как результат, стремление донести свое удивление до другого.

В мире, где известны рецепты от всех проблем, где бытие Человека направленно на физическое выживание, где все что происходит измерено, взвешено и определено – философии нет и не может быть.

В среде охотников и собирателей, когда любая неясность, это неминуемая смерть. Когда каждый день идет борьба за жизнь, удивление – это неминуемое замедление реакции, притупление восприятия физических шумов, а значит опять-таки смерть. В такой среде рождение философии вещь не мыслимая. Также, мало возможна философия вне письменности, правда в силу иных причин. В таких не письменных культурах трудно осуществим процесс передачи удивления, отсутствует опыт сравнения в связке "Тогда-Сейчас". Одним словом, Философия может появится в культурах, имеющих письменность, обладающих возможностями дать определенному кругу лиц свободу от борьбы за свою жизнь, свободу от ежедневной борьбы за минимальное количество пищи. Ну и конечно, уровень письменности должен вырасти в таких культурах до статуса литературы (а не банальных хозяйственных записей). Статус литературы – это наглядное, легко определяемое исследователем мерило способности удивляться и удивлять других. Дело за малым, наложить предложенную сетку на известные нам культуры древности и определить, которая из них попадает под все три условия (с сопутствующими комментариями), а, следовательно, теоретически могла обладать протософским знанием. К таковому типу культуры при тщательном размышлении следует отнести:

∙ Египет (с первой трети III-го тыс. до н.э.).

∙ Культуры Месопотамии.

– Шумеро-вавилонская (с середины III-го тыс. до н.э.);

– Хатти (с начала II-го тыс. до н.э.);

– Ассирия (с середины II-го тыс. до н.э.).

∙ Восточное Средиземноморье.

– Сирия (с конца II-го тыс. до н.э.)

– Палестина (с конца II-го тыс. до н.э.)

– Финикия (с конца II-го тыс. до н.э.)

– Иония (с начала I-го тыс. до н.э.)

∙ Иран (с начала I-го тыс. до н.э.)

∙ Индия

– Хараппа и Мохенджо-Даро (с середины III-го тыс. до н.э.)

– Ведийская цивилизация Индии (с конца II-го тыс. до н.э.)

∙ Китай (с середины II-го тыс. до н.э.)

Не учтенные культуры и архаические сообщества (Япония, культуры арабо-мусульманского мира, Тибет, Россия) пришли на арену истории уже имея опыт предшественников, компендиумы шедевральных философских текстов и практик. В этом смысле значительную часть их философских традиций следует по факту их рождения считать – вторичными. Еще раз отмечу, всегда по факту рождения, но отнюдь не всегда по глубине мысли, живости изложения и степени влияния на эпоху.

В предложенном списке указана дата, когда исследователь смеет надеяться увидеть факты, свидетельствующие о конкретной форме протософии. Не стоит считать эти даты – началом культуры в целом. Эти два феномена: культура и протософия, безусловно взаимосвязаны, но очень и очень однобоко. Вне культуры – протософия не мыслима, а вот сама культура может прекрасно обойтись и без протософии. Мы еще увидим, как многие протософии едва проклюнувшись тут же исчезали, а культуры жили и цвели долгие столетия после их смерти. Но не раз отметим и удивительный феномен. Культура исчезла, разрушена, забыта, а вот ее протософия бережно и заботливо была сохранена соседями (завоевателями) и продолжала жить в культурах иных цивилизаций, этносов, эпох.

Какие же проблемы встают перед исследователем протософии Востока? А они должны быть весьма и весьма значительными. Ведь если б не было трудностей и препятствий, то звучал был слитный хор исследователей-единомышленников одинаково толкующих этот этап. Но хора нет. Отдельные сильные голоса раздаются, но слитностью и согласием они не отличаются.

Первичная трудность, на первый взгляд, смешна и восхитительно абсурдна. Сформулируем ее следующим образом: "Историки не желают быть философами, а философы не могут быть историками". Другими словами, историки накопили обширный багаж знаний по интересующим нас культурам, он получил очень тщательное, талантливое, нередко гениальное прочтение. Правда, лишь в рамках компетенции истории, социологии, политологии, юриспруденции, экономики, искусствоведения, лингвистики, антропологии, культурологии. Но вот философского прочтения – нет. Отдельные аспекты, поднятые редкими отечественными и зарубежными авторами в силу их конспективности, спорадичности, отсутствия пролонгации и школ учеников – не в счет. И очень часто получается так, стокогда профессионал высочайшего класса, профессионал египтолог или синолог обозначает некое явление культуры как философское – на самом деле оно оказывается нечто иным, нежели философией. Ведь для него философия – это не более чем аббревиатура, несколько строк энциклопедии. Несколько строк просто взятых для своих нужд профессионалом от арабистики или индологии. За этими строками у профессионала не стоит аргументация и системный анализ, а всего лишь мерцает сжатая, энциклопедически краткая, тезисная информация. Философы в свою очередь с трудом разбираются в нюансах датировки артефактов, не понимают структуры такого сложного явления как "Закрытый археологический комплекс", смутно представляют себе, что такое "Исторический источник", весьма небрежны в деталях и уж очень фантазийны в интерпретации спорных исторических фактов. Так, например, коллеги-философы тотально отрицают существовании в Вавилоне протософии, совершенно не принимая во внимание значительности вавилонской литературы .

Эта трудность не характерный недостаток отдельного исследователя, а проблема объективная, и в полной мере, вероятно, совершенно не преодолимая. Ибо даже при самом большом и блистательном таланте ты не сможешь быть специалистом во всех эпохах, во всех культурах, во всех периодах истории Востока. А значит ты неизбежно продемонстрируешь в своем тексте собственный непрофессионализм в отдельных областях знания или исторических периодах. После этого, опять-таки, неизбежно попадешь под огонь критики, критики вполне справедливой, обоснованной и от этого еще более не переносимой твоим самолюбием. Но преодолевать трудность всё-таки надо. Преодолеть – нельзя, но преодолевать необходимо. Как это сделать? Очень "просто". Расширяя свой кругозор, погружаясь в исторические "мелочи", пестуя свою философскую методику, сглаживая углы своего очевидного невежества и терпеливо учась на тех справедливых попреках пусть и узких, но талантливых и знающих экспертов.

Стоит отметить, что в таких условиях редко кто считает возможным осуществлять широкие обобщения, проводить параллели, отслеживать концептуальное развитие и становление философии в масштабах всей Евразии в течении нескольких тысячелетий. От того то наши теоретические знания в протософии скудны. Скудны при наличии роскошного фактологического материала, но материала "спрятанного" в узкоспециализированных изданиях для профильных экспертов.

Вторичная трудность. Философская мысль обязана быть зафиксирована в тексте, причем не устном, а письменном (выше мы это уже обсуждали). Только в таком случае возможна ее передача и научение ей на протяжении веков, а не жизни пары поколений. В противном случае, неизбежно искажение мысли, ее трансформация в миф, легенду, анекдот и, наконец, забвение уже через каких ни будь 500-700 лет. Эти то тексты и должны стать предметом философского анатомирования и изучения эпохи протософии. Но много ли таких записей мы имеем? С точки зрения обывателя наше знание о первых философах и протофилософах – это фактически истина из первых рук, чуть ли не рукописи самого Будды, Фалеса или Конфуция. Но это не так.

∙ Первые записи известных нам философов древности (которые абсолютно точно определяются как философские или протофилософские идеи) это тексты середины I тыс. до н.э., а то и вообще середины нашей уже эры. Причем частенько это отдельные фрагменты у более поздних авторов. Так, например, у Аристотеля (IV в.до н.э.) имеются отдельные цитаты из трудов Фалеса (VI в. до н.э.) на физическом носителе IX-X в. н. э. Иными словами Фалес нечто написал, но этот текст был утерян. Спустя два века после смерти Фалеса, Аристотель нечто прочитал (либо текст Фалеса, либо позднейшую копию с его книги, либо цитаты Фалеса у третьего автора – не известно) и процитировал из прочитанного нечто. Спустя 10 веков (одна тысяча лет!), после сотен переписок от руки этого нечто, появился текст, который мы можем пощупать и увидеть в оригинале. Авторство получившегося текстуального нечто мы приписываем Аристотелю (часто ошибаемся, часто неправильно переводим, путаем последовательность строк и т.п.). И вот после всех этих мытарств на основании цитаты из этого текстуального нечто о Фалесе мы реконструируем совершенно нам неизвестную философию Фалеса 26 вековой давности. Сверяя верность реконструкции из других текстуальных нечто, авторство которых приписывается или Диогену Лаэртскому или иному философу, который в, принципе, повторил путь текстуального нечто вроде бы как Аристотеля. Так насколько же точно мы можем судить об основателе эллинской философии Фалесе? Очень неточно и очень приблизительно. Можно ли в таких условиях датировать факт рождения философии? Очень приблизительно с массой оговорок и бесконечными перепроверками.