Текст книги "Идеальный мир для оценщика 5 (СИ)"
Автор книги: Олег Сапфир
Соавторы: Натан Раух
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)
– Ага, я что-то такое слышал, – чтобы не спалиться, что я не из этого мира, киваю я. В принципе, не особо и вру: что-то «такое», хоть и не буквально, встречается в разных мифологиях. – Расскажи подробнее, хочу понять, что в верованиях изменилось с моих времен.
– К примеру, в Аларии верят, что Бездна изначально не была злой богиней, она просто исполняла долг матери – иногда строгой, иногда ласковой. Однако со временем образ ее изменился, и она стала покровительницей темной магии. В частности, некромантии, так что ее упоминают в ругательствах и проклятьях…
– Понял, – киваю я, – древние боги всегда суровы, особенно в представлении изнеженных потомков.
Заканчиваем трапезу. Лия расспрашивает меня о выживании в Пустоши, тут я охотно делюсь знаниями.
– Ну, смотри, зомби и скелеты, они как дети, – говорю я девушке, потягивая вино из кубка.
– Ага, те еще детишки, – смеется Лия.
– Я том смысле, что все они разные. – Я не опасаюсь разговоров, я ж не упоминаю, что зомбарей и скелетов сам поднимаю. Со стороны выглядит, будто опытный искатель наставляет новичка. – Так вот, они все разные. Есть обычные мертвяки – тут все просто, болт в голову, или мечом сносишь. А есть и те, кто покрепче, побыстрее… От этих лучше сваливать. А если уж боя не избежать, то постараться сначала конечности повредить, чтобы уязвимее стали.
Да, наверное, сравнение с детьми было не самым уместным.
– А почему не попытаться опять же голову снести? – Лия вопросительно смотрит на меня. – Я думала, это всего надежнее…
– Так-то оно так, – киваю я, – только и мертвяки не дураки. Или магия, что их поднимает, работает. Чем сильнее мертвец, тем лучше у него защищены уязвимые зоны. Наросты на плечах защищают шею, кости черепа укреплены. Иного и болт не пробьет…
Кувшин опустел, еда закончилась. Чувствую себя великолепно впервые за долгое время, но надо к делам возвращаться.
– Пора проверить, что там у наших грузчиков, – поднимаюсь я из-за стола и иду расплачиваться.
Лия тоже вскакивает.
Зал к этому времени почти забит, и мы с трудом пробираемся между столиками.
– Всего вам доброго, – прощается официант, считая монеты, – будем рады вас видеть снова.
– Благодарю, – кивает ему Лия.
Да уж, если придется в городе задержаться, то я сюда буду часто захаживать. Заведение действительно приятное. Это одно из немногих мест в этом городе, которое мне не захотелось спалить…
Грузчикам все же удалось водрузить дверь на телегу. Причем телега явно специализированная. Борта убрали, оставив лишь плоскую платформу, на которой и лежала сейчас дверь. Платформа укреплена стальными полосами, обода колес обиты железом… Грузчики сидят на обочине, вытирая пот, переводя дыхание.
– Ну что, пошло? – с воодушевлением спрашиваю я у главного. – Теперь дело за малым…
Раздается громкий треск. Ось телеги не выдерживает тяжести и рассыпается на мелкие щепки, колесо отлетает в сторону…
Грузчик бросает на меня взгляд, полный боли и разочарования, и бежит к телеге. Теперь поднять телегу и дверь будет еще сложнее.
– Не будем им мешать, – говорю Лии, – пойдем домой.
Как же ее тащили-то из Пустошей? Что за титаны на Альба работают? Или они настолько хотят денег? А еще надо бы поинтересоваться у лавочника, где он нашел таких людей? Мне бы подобная команда пригодилась…
На подходе к дому вереница телег.
– Мебель привезли, – сообщает Лия.
– Ты что, весь магазин скупила? – с удивлением осматриваю обоз, расположившийся у ворот дома.
– Вы сами сказали, что дом нужно обставить, – пожимает плечами девушка, – не может же в таких хоромах стоять один стол и два стула?
Вот же… женщины. Дай им волю, так они весь мир под себя перестроят, занавесочки всякие повесят, салфеточки кружевные разложат…
Борисов я заблаговременно отправил в подвал. А то мало ли, в окне кто их заметит, беды потом не оберешься…
– Сгружайте все во дворе! – стальным голосом командует Лия грузчикам. – Нечего прохлаждаться, а то плату не получите!
Вот так. Хозяйка в доме… попробуй сейчас с ней поспорить.
Грузчики и не спорят. Быстро стаскивают с телег стол, с дюжину стульев, какие-то комоды, стулья, навесные шкафы… да уж, Лия подошла к обстановке дома со всей серьезностью.
Прохожу по двору в сторону дома. Рядом со мной падает здоровенный тюк, обернутый мешковиной и перевязанный грубой веревкой.
– Лия, а это еще что? – ловлю я за локоть пробегающую мимо меня девушку.
Лия открывает блокнот, сверяет записи:
– Постельное белье, – отвечает она.
– На роту солдат? – Тюк и правда огромный, сомневаюсь, что он в двери пройдет.
– Вы же сами сказали закупиться побольше, – Лия сердито хмурит брови.
– Все-все, – я на шаг отступаю, – да, сказал. Работай…
Ну, на фиг связываться с женщиной, которая занята домом. Дело мужика в таких случаях кивать и со всем соглашаться…
Разгрузка затянулась на пару часов. Лия металась между телегами, проверяя привезенные товары, спорила с грузчиками и возницами. Я уж думал, дойдет до драки, но обошлось…
На закате последняя телега была разгружена и отправлена восвояси.
– Можно заносить. – Лия поворачивается ко мне. – Сейчас все расставим, будет уютно.
– Тебе не кажется, что ты немного перестаралась? – скептически осматриваю двор, где ступить теперь некуда.
– Если уж вы хотите вписаться в городское общество, – отвечает девушка, сдувая со лба непослушную прядь, – надо поддерживать вид. Так что тут все будет как положено. И мебель, и скатерти, и посуда. Дом будет полностью жилой.
Надо так надо. Надо же и правда создавать антураж обеспеченного горожанина. А это означает и обставленный дом, и прислугу в перспективе… Причем живую, а не мертвую.
Обставляли дом еще несколько часов. Причем Лия настолько вжилась в роль хозяйки, что даже мной пыталась командовать, но я лишь посмеивался…
Ей полезно. В качестве терапии после пережитого ужаса в лечебнице. Да и вроде как издревле сложилось, что мужчина командует на улице, в лесу, в бою, а женщина в доме. Не буду ломать устои.
Уже поздним вечером сидим с Лией за столом, накрытым скатертью в цветочек. Передо мной бутылка вина, того самого белого вильярда из таверны.
Пока мы с Лией гуляли по городу, я обратил внимание на состояние здешних колодцев и пришел к выводу, что пить из них – прямой путь к дизентерии. Впрочем, для средневековья дело обычное.
В пустошах я воду всегда проверял оценкой, потом у меня еще порошок для очистки появился, а затем и Белла фильтры поставила. Так что вода у меня гораздо чище городской. Жалко, что тут Беллы нет…
– Между прочим, вино в таверне дороже, надо в лавке покупать. Тут неподалеку есть одна. Вино привозят хорошее, а цены ниже. Фрукты и овощи лучше брать на рынке, там поторговаться можно, цену сбить…
Лия вообще сейчас стала разговорчивей.
– Ты лучше расскажи, как дела в городе обстоят, – останавливаю я ее, – кто тут всем заведует. Кто правитель или как его?
– Бургомистр города – лорд Кентри, – отвечает Лия, – когда-то он был большой шишкой в столице. Чуть ли не правой рукой короля, но затем случилось что-то, лорд впал в немилость. Его сюда и сослали. Хотя для многих людей назначение сюда – мечта всей жизни, но для лорда Кентри это ссылка.
– Что он такого натворил? Любовницу короля соблазнил? Не поклонился королевской особе? Громко чавкал на пиру?
– Мне кажется, что все проще, – задумчиво ответила Лия, – дело в деньгах. Лорд Кентри был одним из богатейших людей королевства, после ссылки же почти все его богатства перешли в собственность короны.
– Почему тогда его просто не казнить? Обвинить в измене, например? – Вино отлично раскрепощает. Даже если в нем градусов как в квасе.
– Казнь влиятельного человека могла вызвать недовольство среди лордов. А так сослали на отшиб королевства, да и дело с концом. Но это всего лишь мои предположения. Слухи ходят разные…
– Знаешь, вот живу в башне, в одиночестве, но я бы таким городом, как этот, править не хотел. Какой-то он серый, блеклый, непонятный… а еще запахи эти. В пустошах так не пахнет.
Да, мне не нравится этот город при свете дня, но я все равно чувствую некое успокоение, расслабленность. Все-таки я изначально городской житель. Да, я научился выживать в пустоши, я привязался к Джульке, к Белле, даже по Зулу я немного скучаю, но только в городе, пусть и неприятном, я ощущаю себя на своем месте. Долгое время чувствовал себя изгнанником, который вообще не представляет, получится ли выжить в этом мире, а тем более обосноваться в городе. Городская суета, движение людей, слухов, новостей – вот что мне нужно и привычно. Несмотря на все опасности.
– А можно кое-что спросить? – Лия сидит напротив и внимательно смотрит на меня.
– Валяй. – Я сейчас максимально расслаблен.
То ли вино тому причиной, то ли городская обстановка на меня так действует.
– А как вы сюда попали? – спрашивает девушка.
– Куда?
– Сюда… В город.
– А ты не догадываешься? – усмехаюсь я.
Лия мотает головой.
– Врешь, обманываешь… Зачем? – Я мягко улыбаюсь.
– Мое дело выполнять приказы. Меньше знаю – крепче сплю… Я должна работать, а не задавать глупые вопросы… Хотя, ой… Я же ведь уже это сделала? – Лия смущенно замолкает.
– Ты же понимаешь, что я попал в город через портал, – хмыкаю я, – ты его сюда принесла.
– Ну вот, теперь я начинаю переживать, – Лия ерзает на стуле, – Если об этом узнают, то меня казнят… Во-первых, некроманта в город привела, во-вторых, не сообщила о портале, в-третьих – работаю на некроманта. За любой из этих пунктов меня сожгут, не разбираясь… А еще неизвестно, кого вы можете сюда привести. Вдруг армию мертвых?
– А зачем мне это надо? – Не могу остановить смех.
– Не знаю, – смущается Лия, – а зачем это вообще некромантам?
Хороший, кстати, вопрос. Зачем всем этим темным властелинам уничтожение всего живого? Что они после этого делать-то собираются? Скелетами править? Занятие не очень интересное.
– Не переживай, – успокаиваю я Лию, – никого я сюда тащить не собираюсь. Я здесь отдыхаю, а в башне набираю силу, обучаюсь…
Лия обдумывает мои слова и вроде находит их логичными.
– Что-то дверь задерживается, – прерывая неловкую паузу, говорю я, – а уже ночь на дворе.
В дверь стучат. Я отправляюсь проверить…
Для начала смотрю из окна, скрываясь за колонной. Мало ли там кто, выстрелит сейчас.
– Хм, ну и что это за мужик? – размышляю я вслух. – Я его не знаю.
Мужик светловолосый, высокий, черты лица непривычно правильные для этого города, кукольные какие-то. Даже зубы белые и ровные – словно он только что от стоматолога. Не грузчик, а манекен какой-то.
Теперь к дверям подходит Лия.
– Я знаю, – вздыхает она, – кажется, возникли сложности. Это тот, кому я платила за перевозку двери.
Это уже пахнет проблемами.
– Что случилось? – спрашиваю я незнакомца, распахнув дверь.
– К сожалению, мы вынуждены вернуть вам деньги. – Мужик протягивает мне кошель.
Быстро заглядываю внутрь – там примерно сорок серебряных монет.
– Случилась накладка, – быстро говорит мужик, – перевозимое имущество было похищено… На телегу напали, а груз забрали. Мы ведь грузчики, а не воины…
– Зашибись, а что насчет компенсации? – скрипнув зубами, спрашиваю представителя грузчиков.
– К сожалению, такие вещи мы не покрываем, – пожимает плечами мужик, – никаких компенсаций.
Мужик явно намерен свалить побыстрее…
– То есть мою дверь украли, и никто за это ответственности не понесет? – с шумом выдыхаю я воздух. – Кто украл?
– Мне то откуда знать, – быстро отвечает грузчик, как-то слишком быстро.
– Кто-то погиб? – задаю я следующий вопрос.
– Нет, все обошлось, но там были травмы и…
Подозрений все больше. Если бы кого-то из грузчиков убили, то, скорее всего, они были бы ни при чем, а раз убитых нет, то, возможно, они в сговоре с налетчиками. Хотя мужик не врет, но я могу и ошибаться.
Внимательнее присматриваюсь.
[Кен Ганн
Да уж, точно кукольный Кен. Имя ему подходит.
Возраст: 34 года.
Статус: женат, есть сын.
Супруга: Элина Ганн
Эх, а я думал – Барби…
Дети: Гленн Ганн (живет в другом городе)
Вредные привычки: игромания. Большую часть заработанных денег спускает на ставки и азартные игры.
Дефекты организма: глуховат на правое ухо. Причина: не укрывает голову, бережет прическу.]
– Я пойду, наверное. – Мужик хочет развернуться…
– Стоять! – рявкаю я. – Заходи в дом.
– А если нет, то что? – сразу бычится Кен.
– Тогда увидишь. – Зажигаю глаза, и мужик сразу бледнеет. – Заходи, я сказал.
– Ладно, но предупрежу сразу, мои люди знают, где я.
– Уже неважно, – запираю дверь.
Указываю Кену место за столом. Сам сидеть не могу, эмоции кипят…Нервно расхаживаю по комнате, рука то и дело хватается за рукоять меча, вытаскивая его на несколько сантиметров. Кен каждый раз вздрагивает.
Денег у меня теперь нет. То есть вообще… Кроме возвращенного серебра.
– Сидеть здесь и ждать, – приказываю я. – Лия, если он дернется – убей.
Бросаю девушке, арбалет, что лежит на полке рядом со мной.
Лия кивает и взводит тетиву. Понятно, что делать ей этого не хочется, но понимает мою игру. Умная девочка.
Выхожу из комнаты и направляюсь в подвал.
Меня скручивает голодным спазмом, когда я прохожу через портал. Но некогда думать о еде, надо решать проблему. Быстро обшариваю третий этаж, выгребаю все серебро и медь и возвращаюсь в дом.
После повторного прохождения портала от голода в глазах темнеет, но я усилием воли загоняю его подальше, хотя от слабости подташнивает.
Вываливаю перед Кеном горсть серебра. Чуть меньше золотого в сумме.
– Кто это сделал? – повторяю я вопрос, – Мне неважно, виноват ты или нет, мне надо вернуть свое имущество. Можешь считать это отпущением грехов. Плюсом еще премию получишь.
Кен завороженно смотрит на монеты, видно, что пересчитывает, борется с собой:
– Не могу я сказать, – выдавливает он наконец.
– Ага, значит, все-таки знаешь, кто это сделал, – криво улыбаюсь я.
Вот мог бы я сейчас Борисов позвать, чтобы этот тип испугался до чертиков. Можно его пытать, хотя у меня опыта в пытках нет. Ну да большого ума не надо, чтобы молотком по пальцам стучать. Я себя считаю нормальным человеком. Но если забирают твое – срабатывает другой механизм человеческой психики. Если ты стал жертвой, то есть краткий момент, когда можно выйти из этого состояния. Не успеешь – рискуешь застрять на всю жизнь. А там неважно, убийца ты или лох последний, которого доят всю жизнь. Лучше реально кого-то завалить, чем быть жертвой, над которой издеваются и живут за ее счет. Нельзя быть жертвой, ни в коем случае. Включается рабская психология, психология уныния, упадничества. Все. После такого подняться нельзя. Если ты упал, ты поднимаешься, если тебе больно, ты преодолеваешь боль, но если ты признал себя жертвой – то все. Ты обречен на проигрыш. Нет уж, это не для меня. В любой ситуации я готов потерпеть поражение, но снова подняться и идти вперед до конца.
Молчание прерывает Лия:
– Я могу ему магией воздуха глаза выколоть, – говорит она совершенно спокойно, – медленно, сперва один, потом другой… Я умею создавать тонкие воздушные потоки, которые жалят, как иглы.
– Вариант, – зловеще улыбаюсь в ответ на это предложение.
Интересно, она мне подыгрывает или действительно может? Если может, почему не разделалась с нападающими? Надо будет порасспрашивать.
– Не надо мне ничего выкалывать! – восклицает Кен. – Я понял – вы шутить не будете. Я выбираю первое. Деньги. Только, если что, я вам ничего не говорил. И ничего вы мне не сделаете. А если сделаете, то пожалеете. Вы человек новый здесь, порядков не знаете. Вы можете мне навредить, но вас накажут потом, и это вам сильно не понравится. Правда, мне это не поможет…
Кен рассказывает о банде Кирпича. Они промышляют грабежом телег, продажей самодельных зелий, вымогательством, у них под началом несколько публичных и игорных домов. А еще грабят тех, кто возвращается из Пустошей.
– Я ни с кем не сговаривался, – тараторит Кен, – они просто напали. Что у них там за принципы, я не знаю, но убивать никого не стали. Одному парню голову разбили в кровь, и все. На лечебное зелье пришлось потратиться. База у них в районе северной стены, рядом с воротами.
– Вот так просто? – перевожу взгляд на Лию. – То есть я могу какому-то хрену заплатить, и он выложит мне все про любую банду?
– Эй, я все слышу! – возмущается Кен.
– Ты сиди помалкивай, – шикаю я на него. – А стража не думала заплатить двадцать монет, узнать про бандитов подробности и перебить их всех?
– А зачем им это? – Лия смотрит на меня как на ненормального.
– Так банды стражу прикармливают, – ухмыляется Кен, – все долю имеют.
– Ладно, ты свободен, – со вздохом говорю я, – но, если я свою дверь не найду, у тебя будут проблемы.
Кен ошалело смотрит на меня, явно не веря своему счастью. Он осторожно встает из-за стола и направляется к двери…
– И напоследок, если начнешь болтать о том, что видел – пожалеешь. Сам ты, может, и не боишься, но у тебя есть сын, который живет в другом городе.
Глаза мои снова горят зеленым, я нависаю над Кеном, который съеживается.
– Есть брат – которого ты считаешь своим духовным наставником. – продолжаю я давить на грузчика. У него колени дрожат, того и гляди плакать начнет и маму звать.
– И кто-то может узнать об убийстве, произошедшем десять лет назад…
Кен бледнеет, глаза ширятся от страха – для него это все магия, происки темных сил. Кена бьет дрожь, он часто-часто кивает, губы трясутся, так что он и слова выговорить не может.
А мне все данные предоставляет оценка…
– Клянусь, я никому ничего! – Он порывается упасть на колени. – Ни одной живой душе! Да даже мертвой! Если бы я знал, что вы такой важный человек… Я бы никогда! Ни за что! Ни при каких обстоятельствах!
Голос Кена срывается на визг…
– Никакой я не важный, – резко прерываю его я, – просто клиент, которому ты предоставлял услугу.
Впрочем, тут есть и моя вина, знал бы, как тут все устроено, – нанял бы охрану. Вслух я это не говорю.
Кен поспешно покидает дом.
– А про меня вы тоже все знаете? – Лия как-то странно на меня смотрит.
– Я не все про всех знаю, – решаю уйти я от прямого ответа, – про врагов да. За друзьями я не подглядываю, только приглядываю, чтобы в неприятности не вляпались. А Кен меня разочаровал.
– Постараюсь вас не разочаровать. – Щеки девушки слегка розовеют. – Просто я сначала испугалась. А потом подумала, что в моей жизни и нет ничего такого, что стоило бы вашего внимания. Если хотите, я вам как-нибудь расскажу, только вы, наверное, умрете от скуки.
Она грустнеет.
– Я с радостью послушаю твою историю, – подбадриваю я девушку, – потом. А сейчас надо разобраться с делами.
– Какими? – Лия удивленно смотрит, как я достаю с полки оставленный Борисом арбалет.
– Пойдем выручать мою дверь. – Я проверяю, легко ли взводится тетива.
– Вы серьезно? – Лия тоже поднимается с места.
– Серьезнее некуда. – Пустая тетива звонко щелкает в наступившей тишине…
Интерлюдия
Северные окраины
Трехэтажный дом, серый и мрачный, стоит на пустыре на северной окраине города. Позади дома городская стена, и нападения с тыла можно не опасаться.
Окон в доме нет, стены обшиты металлическими пластинами. У массивных дверей стоят двое высоких мужчин с мечами на поясе и арбалетами в руках.
На заборе расселся воробей. Охранник швыряет в него камешек и промахивается, а воробей косится на камень и улетать не собирается.
На третьем этаже, в кабинете, за столом сидит Кирпич. За что так прозвали главаря банды, доподлинно неизвестно. Может быть, за лицо кирпичного цвета? Или за волосы с медным отливом. Вот и сейчас они падают ему на лоб, и убирать их он не спешит.
Стены кабинета тоже обшиты металлом. Особо выделяются нацарапанные защитные руны.
Кирпич обводит стены взглядом. Красотой они не блещут, зато безопасно: если вдруг чем-нибудь долбанут по дому, он выдержит.
Главу банды «Змеиный хвост» завалили, когда собралась толпа магов и ударила заклинаниями по логову с четырех сторон. От банды не осталось даже пепла…
Так глупо умирать Кирпич не собирается. Потому кроме железа кабинет защищен и магией: артефакты спрятаны под пластинами и держат мощный барьер от внезапных атак и от не очень внезапных…
Кирпич потягивает темное красное вино из серебряного кубка.
Дверь приоткрывается без стука. Так входит только Хват, остальные сперва скребутся и ждут разрешения.
– Билл из лавки Альба наводку дал. – Это и правда Хват. – Залетный дурень какой-то купил рухлядь, восемьдесят золотых отсчитал, представляешь? За дверь. – Хват мелко хихикает.
Кирпич ставит кубок, не донеся его до рта. За восемьдесят золотых во Фронтире можно купить дом. Или десятка два человек, смотря какой дом и какие люди… Кирпич ставит кубок, не допив, поднимается из-за стола и идет за подручным.
Во дворе десяток парней стаскивают дверь с телеги. Пыхтят, шипят сквозь зубы, один роняет торец себе на ногу и замирает, зажав рот кулаком: при Кирпиче орать нельзя. Дверь здоровенная, черная от старости, по доскам расползаются красные потеки. То ли ржавчина, то ли краска. Кирпич скребет их ногтем. Не сходят.
– Альб отдал ее за восемьдесят? – Он стучит костяшкой по доске, и доска отзывается гулко. – Видать, покупатель ему по душе пришелся.
– Здесь ее не продать. – Хват вертится рядом. – Пустошь весь город древностями завалила, цены на них обвалились. Зато в столице… Во, знаю! Торговому дому «Рокфер и сыновья».
– Почему именно им? – Кирпич обходит дверь, заглядывает за нее.
Сам Кирпич мечтает выбраться из Фронтира и проворачивать крупные дела в столице, но для этого нужна сильная банда, желательно вооруженная и с магией. А за магию надо платить. Хват молодец, такую дверь раздобыл.
Тем временем Хват продолжает:
– Они же замки строят! А Билл молодец. Недавно с нами, а голова варит: ходит в лавку за болтами, сам смотрит, кто и что берет, а потом идет за покупателем. Пятнадцать золотых нам в прошлый раз принес! Для Фронтира это деньги.
Кирпич морщится, ему нет дела до Билла. Он думает о другом:
– Еще раз, кто покупатель?
– Да придурок какой-то. В Пустошь не ходил, стража его не помнит, наши парни пробили. В город вошел со стороны королевства. Купчик, наверное, начинающий. Или сынуля чей-то разбазаривает наследство, он сопляк совсем, без крыши.
– Понятно. – Кирпич прохаживается вдоль привезенной двери. – Этого молодого проверить еще раз, найти, где живет, и установить слежку. Мало ли какие у него связи за пределами города. Браслет у него есть? Билл упоминал?
– Есть! – выпаливает подручный.
– Тем вероятнее, что денежки у него водятся…
– С ним еще девка местная ходит. С год в городе, несколько вылазок в Пустошь, ничего особенного. Наверное, нанял проводником, а может, просто подстилка его…
– Вот и отлично. – На губах Кирпича появляется улыбка, и Хват невольно отступает на шаг. – Надо схватить ее. Допросить.
– Она владеет магией, – вставляет начальник грузчиков Зероу. – Я ее видел. Магичка слабая, но хлопоты все же могут быть…
– Какие еще хлопоты? – Голос Кирпича становится тихим, и бандит замолкает. – Возьми одного из наших, кто с магией дружит, и схватите ее. Допросите. Всеми способами.
– А потом? – Хват уточняет, но уже знает ответ.
– А потом продайте ее, – пожимает плечами Кирпич.
Его не волнуют девки. Только деньги и власть. На невольничьем рынке за магов неплохо платят.
Порешав вопросы, главарь возвращается в кабинет, садится в кресло и откидывается на спинку.
Он даже скучает по тем временам, когда в городе творился хаос. Шла война банд, каждый день приходилось идти на риск, кровь кипела, и он мог показать, на что способен…
В банде он когда-то был пятым, но потом случилась резня. Кирпич вышел из нее победителем, забив конкурентов куском камня, и стал главой. С тех пор он руководит, и никто не рискнет бросить ему вызов…
Банда у Кирпича небольшая, всего-то человек тридцать. Это не банда Синего или Черепа, у тех по две сотни ножей, но Кирпичу хватает: людей меньше, зато каждый стоит двух-трех. А главное, контакты налажены во всех кругах города, сделки заключены, договоры подписаны.
Кирпич отправляется в спальню и ложится отдыхать. Проснувшись, выпивает с десяток зелий – бодрости, силы, острого взгляда.
Это он может себе позволить: в подвале не покладая рук трудятся двое пленных алхимиков, создавая зелья на продажу. Прибыль пока небольшая, но пора думать о расширении, и продажа двери в этом поможет.
Ему приносят завтрак, и Кирпич неспешно принимается за горячее, приготовленное здесь же, в доме.
Дверь кабинета с треском распахивается, на порог врывается Сид – второй помощник Кирпича. Он тяжело дышит, меч дрожит в его руке.
Кирпич в одно мгновение вскакивает, в каждой ладони по изогнутому кинжалу.
Что он себе позволяет? Так только Хвату можно… Неужто предательство? Неужто Сид решил, что он сильнее? Уголок рта ползет вверх сам собой, и Кирпич не торопится его останавливать.
– Беда! Жопа!
Дыхание у Сида хриплое, с присвистом, он без сил приваливается к косяку.
– Что случилось? Говори толком! – рявкает глава банды.
– Двое наших, которых Хват за магичкой отправил, вернулись какие-то странные. – Сид утирает пот со лба.
– Что значит странные? – Волосы на руках Кирпича встают дыбом.
– Дин и Сэм вернулись на рассвете. Глаза пустые, не разговаривают. Пока мы прочухали что да как, они успели зарезать четверых. Пришлось их убить.
– Бездна вас побери, эти двое в банде больше года! Зачем им нас предавать? – Кинжал входит в столешницу по самую рукоять.
Сид испуганно пятится…
Кубок на столе звякает о блюдо, вино идет рябью, и в тот же миг здание сотрясается от взрыва. Стены ходят ходуном, с потолка сыплются труха и мелкие щепки.
Кирпич отскакивает в сторону: сверху раздается треск.
В потолке вдруг образуется огромная дыра, куски крыши падают внутрь. Сид не успевает отскочить, и его заваливает обломками. Кирпич бросается к двери, но там тоже завал.
Выход перекрыт!
– Да что ж происходит-то⁈ – Все мечты о хаосе вылетают у Кирпича из головы.
В пролом, окруженный языками пламени, влетает небольшая серая птица. В когтях у нее мензурка с оранжевой жидкостью. Птица делает несколько кругов под потолком.
А затем…
Пикирует на Кирпича!
Тварь!
Он взмахивает кинжалом и рубит ее пополам, но мензурка уже выпала из когтей и летит к его ногам.
Очередной взрыв отбрасывает главаря на груду обломков. Жидкий огонь растекается по полу, и пламя охватывает Кирпича с ног до головы…
– Сид! Сид, вставай, вытащи меня, вытащи!..
Руны на стенах вспыхивают белым. Одна, другая, целый ряд. Под железом просыпаются артефакты, барьер гудит и тянется к Кирпичу.
ПОЗДНО!
Огонь у пояса, у груди… Глаза режет от дыма, он почти не видит пламени, но слышит треск и рев.
«Кто⁈ Кто посмел напасть⁈» – последняя разумная мысль сменяется воплем. Вопль переходит в кашель и хрип: жар и дым не дают вдохнуть.
Белое и рыжее сходятся над головой, и хрип обрывается.
Глава 4
– Боря, заноси свой край! Давай, вот так! Поднимай, поднимай! Вира помалу! Да то ж за тупоголовые! Несчастную дверь прямо нести не можете?
Отряд Борисов движется по улице ночного города. Зомби по кругу вцепились в края здоровенной и очень тяжелой двери.
Даже нечеловеческих сил мертвецов не хватает, чтобы эдакую махину нести аккуратно. То и дело дверь заносит, и она угрожает снести стену ближайшего дома. Причем она уже нескольким поломала ребра и растянула сухожилия. Про позвоночник я вообще молчу. Живые не справились бы. Да и мертвые еле тянут.
– Боря, на себя! Выше поднимайте! – громко шиплю я на дохлых грузчиков. Кричать нельзя, а то еще высунется кто-то любопытный, объясняй потом, откуда на улице толпа зомбарей. – Уроните дверь или снесете какое-нибудь здание – клянусь, развею вас в прах!
Дело осложняется еще и архитектурой. Не предназначены узкие улочки Фронтира для перемещения крупногабаритных грузов. Нет, по проезжим дорогам провезти дверь можно, но это ж опять же надо грузчиков нанимать. А я после общения с Кеном как-то перестал доверять людям.
Борисов на телегу не посадишь, поэтому двигаемся проулками да задними дворами. Дорога от северной стены идет под гору, приходится притормаживать зомби, чтобы скорость не набрали: их же потом этой дверью и размажет. Инерция-то у нее будь здоров…
Кое-как, но дверь все же удается удерживать в вертикальном положении. Так проблем с поворотами меньше.
– Господин Леонард, по-вашему, это разумно? – раздается позади меня голос Лии.
– Что «это»? – повернувшись, спрашиваю я, складывая руки на груди.
– Вот это все? – Девушка обводит пальцем пространство.
– Борисы тащат мою вещь ко мне домой, ничего ненормального не вижу, – пожав плечами, собираюсь отвернуться.
– В городе вообще-то так не принято! – Лия указывает пальцем туда, где виднеются алые всполохи.
Я смотрю в ту сторону: на холме, у самой стены, поднимается зарево пожара…
– Не принято бандитов уничтожать? Сжигать их базы? – уточняю я. – Это я заметил. Совсем тут вы распоясались. Если всякие мелкие уроды могут у честных людей добро воровать! Вернуться бы туда да перебить их всех!
Я по натуре спокойный, но сейчас… Сложно сдерживаться. Романтики с большой дороги, налетели на телегу, разогнали грузчиков, увели мое добро – и все это на глазах кучи горожан? Стража не могла быть не в курсе, она просто проигнорировала преступление!
– Вы же собирались скрываться, не лезть на рожон, быть как можно менее заметным. – Лия прижимается к стене, когда слышит, как в доме напротив кто-то начинает разговаривать. – Можно же было…
– Что можно? Нанять очередную бригаду для транспортировки? Опять ждать и терять время? А если бы к бандитам заявилось подкрепление? Да и кто бы согласился везти дверь с базы разбойников, еще с пожара… времени у нас нет.
– А если?.. – Лия не собирается сдаваться, спорит до последнего.
– Никто. Ничего. Не. Увидит. – говорю с максимальным спокойствием, взяв себя в руки. Негоже терять голову из-за какой-то вещи… Хотя как это «какой-то»? Это моя вещь! Моя неоцененная реликтовая дверь! Вдохнув и выдохнув, добавляю: – А если увидит, то я разберусь.
– Этого я и опасаюсь, – вздыхает Лия. – Обязательно было их логово уничтожать?
– А ты думала, как? – Я отворачиваюсь от девушки и направляюсь вслед за ушедшими Борисами. – Я что, должен был прийти к этому Кирпичу и сказать: будьте, мол, добры, отдайте мою дверь, пожалуйста?
Лия молчит, упрямо наклонив голову.
– И хочу тебе напомнить, что это они за тобой послали ту парочку идиотов. – Я торопливо шагаю вниз по улице, стараясь не поскользнуться на грязных лужах. – Вряд ли они хотели пригласить тебя на светский раут.
* * *
Все случилось несколько часов назад.
Кена и след простыл, а я метался по дому, собирая оружие и разрабатывая план возвращения имущества.
