Текст книги "Идеальный мир для Химеролога 11 (СИ)"

Автор книги: Олег Сапфир

Соавторы: Марк Альтергот
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Уже через час Лена сидела на деревянной лавочке городского парка и просто болтала ногами. Двумя совершенно целыми ногами, налитыми непривычной силой.

Фисташковое мороженое в вафельном рожке казалось неприлично вкусным.

Солнце приятно припекало сквозь лёгкую куртку. Вокруг кипела та самая хаотичная жизнь, по которой девушка так сходила с ума во время заточения в стерильных покоях родового особняка.

По дорожке с визгом пронеслась малышня на самокатах, следом прошагали обнявшиеся студенты. Какой-то пожилой мужчина бросил на асфальт горсть крошек, моментально собрав вокруг себя наглую стаю откормленных голубей. Окружающим не было до Лены никакого дела. Прохожие спешили по своим маршрутам без малейших попыток шептаться за спиной или одаривать её тем самым переполненным жалостью взглядом.

«Господи, как же хорошо», – с облегчением подумала она.

В груди уверенно отбивали такт сразу два сердца. Сначала привычное родное «ту-дух», а следом с небольшим опережением срабатывало второе, выдавая сбивчивое «ту-ту-дух». Вживлённый неизвестным мастером эфирный движок оказался надёжным механизмом, успешно выдернув свою новую хозяйку с того света. Она с самого утра ловила себя на мысли, что её старый химерологический Дар, из-за которого она в своё время едва не легла в гроб, теперь выкручен на какой-то запредельный уровень восприятия. Либо этот таинственный парень её так собрал, либо организм после регенерации совершил квантовый скачок, но Лена видела окружающую магию настолько чётко, словно читала раскрытую книгу.

– Курлык-курлык!

Стая голубей вдруг резко сорвалась с места, забив крыльями так, что полетели перья. Птицы веером прыснули в разные стороны.

Из-за кустов сирени на дорожку с тяжелым топотом вылетела здоровенная чёрная туша. Лена машинально напряглась.

К собаке это создание имело весьма посредственное отношение. Девушка моментально включила профессиональное зрение. Под плотной, стоящей дыбом чёрной шерстью бугрился запредельный мышечный каркас. Костяная броня на холке. И челюсти… Боже, давление на смыкание в этих челюстях явно рассчитано на то, чтобы дробить бронепластины! Пёс, вывалив язык набок и бешено вращая красными от азарта глазами, радостно прыгал за голубями, пытаясь поймать их на лету.

Монстр. Ходячее оружие массового поражения высшего класса опасности. Лена таких шедевров за всё время учебы в Академии не встречала ни разу. Уровень угрозы от этой радостно прыгающей «собачки» просто зашкаливал. И самое странное – на ней не было ни единого блокиратора! Ни ошейника подчинения, ни эфирных печатей, ничего! Ослепительная демонстрация идеального контроля за счёт абсолютно чистой ментальной привязки.

В радиусе пятидесяти метров вокруг скамейки прямо сейчас топталось как минимум шестеро «топтунов» из папиной службы безопасности. Натренированные убийцы, замаскированные под прохожих и алкашей. Лена почувствовала, как пространство напряглось. Охрана готовилась в долю секунды вмешаться и нашпиговать пса серебром и свинцом.

Она коротко, но властно подняла вверх два пальца и мотнула головой, запрещая действовать. Девушка ясно видела: эфирный фон монстра искрит чистым весельем. Зверюга банально развлекалась. Угрозы окружающим – ноль, несмотря на всю свою страшную рожу. Если её «призраки» сейчас дёрнутся и спровоцируют химеру на защиту – вот тогда точно придётся менять тротуарную плитку из-за переизбытка крови.

И тут из тех же кустов, откуда только что вывалилась эта чёрная гора мускулов, выбежала молодая симпатичная девушка в лёгком зелёном платье.

– Псих! Твою мать! Я тебя сейчас ударю! А ну иди сюда, ненормальный!

Эфирный фон «собачки» мгновенно потух. Чудовище, способное в одиночку порвать пару взводов императорской гвардии, резко затормозило, поскользнувшись когтями на асфальте. Монстр вздрогнул, обернулся и виновато прижал купированные уши к самому черепу.

Чёрный гигант моментально перешёл с галопа на виноватый полусогнутый шаг. Прижимая пузо к земле, он бочком пополз к хрупкой девушке, изображая высшую степень собачьего раскаяния.

Лена забыла, как дышать. У неё перед глазами ломались базовые законы химерологии. Обычная девчонка – в её ауре даже зачатков Дара нет! – просто прикрикнула на тварь элитного класса, и та сложилась как бумажная поделка.

Девушка в зелёном платье подошла ближе и только сейчас заметила Лену на скамейке.

– Ой! Прошу прощения, пожалуйста! – она всплеснула руками. – Он вас не напугал? Ему просто побегать надо, дурная энергия бурлит. Совсем ещё игривый щеночек!

Лена покосилась на перекатывающиеся мышцы под шкурой «щеночка».

– Щеночек… – пробормотала она.

– Псих, а ну иди извиняйся перед девушкой! Быстро! Что ты тут натворил? – хозяйка ткнула пальцем в монстра. – Видишь, она мороженое ест. Птичек, может, собиралась кормить, а ты тут скачешь!

К огромному удивлению Лены, Псих опустил морду к земле. Жуткий пес виновато подполз к скамейке, осторожно ткнулся холодным носом в девичье колено и тяжело вздохнул.

Рука Лены отдернулась назад сама собой. Слишком свежа была память. Воспоминание о боли и о том, как едкая кислота плавит кожу, заставило ее вжаться в спинку скамьи.

Девушка с собакой ободряюще улыбнулась.

– Можете погладить, не бойтесь! Клянусь чем угодно, этот пёс вас не укусит и даже не поцарапает.

Лена перевела взгляд с уверенных глаз собеседницы на Психа. Зверь подчинился. В его энергетике установилась настолько прочная стабильность, что Лена замерла от научного восхищения. Справившись с остатками страха, она вытянула новую левую руку с ещё непривычно чувствительной кожей и погладила пса по жесткой шерсти.

Монстр отозвался тихим рокотом работающего дизеля и прикрыл красные глаза. Рядом с ним стало на удивление безопасно. В животном не ощущалось ни капли затаенной агрессии – только безропотная покорность.

– Поразительно, – прошептала Лена, перебирая пальцами ворс на загривке пса. Она с интересом разглядывала улыбающуюся девушку. – Скажите, вы настолько сильно его контролируете? На ментальном уровне? Совершенно без рун и браслетов?

Девушка рассмеялась.

– Я⁈ Да вы что! Вообще не контролирую. Куда мне, – она беспечно махнула рукой. – Это собака начальника. Поверьте, у шефа там авторитет совершенно железобетонный. Если он прямо сейчас прикажет Психу свергнуть императора, этот валенок реально развернётся и побежит Зимний брать. Лишних вопросов в голове не возникнет. Причём держится всё на чистом уважении, безо всяких дубин.

Лена округлила глаза. Выстроить подобные отношения с высшим хищником…

– Знаете, наверное, у вас какой-то страшный начальник, – проговорила она.

Девушка хмыкнула и поправила сумочку на плече.

– Да прям уж страшный. Вредный бывает. А вообще упертый и талантливый. С ним как-то надёжно, что ли. Так, всё, Псих, заканчивай концерты и чеши домой! Нам пора работать, пациенты сами себя в базу не вколотят!

Она спохватилась и принялась торопливо возиться с замком сумки. Из распахнутого отделения продолжал торчать край пухлой корпоративной папки.

– Ой, блин! Я же уже дико опаздываю на смену! Вам всего хорошего, и ещё раз простите за голубей!

– Ничего страшного… Удачного дня, – Лена машинально кивнула ей вслед.

Девушка торопилась прочь по аллее и немного пружинила на ходу. Огромный монстр семенил у её ноги послушной тенью. Взгляд зацепился за крупный шрифт на пластиковом уголке папки, которая наполовину торчала из женской сумки:

«Ветеринарная клиника „Добрый Доктор“. Отдел закупок».

«Добрый Доктор», – мысленно повторила Лена, расслабленно откидываясь на спинку скамейки. Теперь оставалось доесть фисташковое мороженое вместе с размокшей вафлей рожка.

На душе стало удивительно легко. Именно этой повседневной суеты ей очень не хватало долгие годы. Обычной живости, где люди не зацикливаются на медицинских протоколах. Больше не было строгого расписания из обязательных таблеток, бесконечных процедур, тяжелого забытья и слез у кровати. Вместо них могли запросто произойти какие-нибудь забавные несуразности, гармонично вплетаясь в текучку будней.

Лена прищурилась от яркого солнца и глубоко вдохнула запах хвои вперемешку с нагретым весенним асфальтом.

А этот пресловутый начальник-Химеролог, если судить по строению его зверя… может оказаться и правда пострашнее того, чьи манипуляции так мастерски залечили ей конечности. И вообще, с чего бы вдруг простая ветеринарка содержит подобных особей и при этом чувствует себя настолько непринуждённо? И те ребята… Папа упомянул, что её спас неизвестный Химеролог. Сложив два плюс два, Лена поняла, что в столице всё куда запутаннее и интереснее, чем ей казалось.

И вдруг в голову настойчиво ворвалась последняя мысль.

«Почему эта девочка в зеленом платье выглядела такой… до чёртиков счастливой?»

Даже не обладая эмпатией, Лена легко прочитала искреннее удовлетворение жизнью в каждом слове незнакомки. Может, потому, что у неё просто есть работа? Нормальная, странная, насыщенная, требующая отдачи работа и чёткая цель по утрам?

– Интересно, – пробормотала Лена себе под нос, открыв глаза. Второе сердце мерно отстукивало глубокий внутренний такт, подтверждая, что энергии у нее сейчас больше, чем достаточно. – Если я найду себе работу, которая позволит вырваться из этих четырех бронированных стен папиной опеки… стану ли я тоже счастливой?

Эта идея ударила в мозг острой иглой и засела внутри, стремительно обрастая четким планом. Если в городе есть такое чудесное место, где клепают столь искусных боевых монстров… Вероятно, там и талантливый специалист-помощник, готовый пахать с утра до ночи, тоже лишним не будет.

Глава 8

Я разглядывал перекачанного пекинеса, пока в голове лениво ворочались мысли.

Фрадиус, значит? Ну, зашибись. Я скребнул ногтями подбородок в попытке выудить из памяти хотя бы завалящий ориентир. Вся загвоздка заключалась в том, что похожих миров по Многомерной Вселенной раскидано на манер хлама по огромной свалке. Я отлично знаю собственную работу. А уж как местные обитатели спустя пару тысяч лет обзовут обжитые кочки – меня волнует меньше всего. Местность кроится заново, шары меняют форму, старые материки просто уходят под воду и догорают целые эпохи. Держать в уме актуальную прописку каждой живой твари не выйдет при всем желании. Поэтому для меня сегодняшний «Фрадиус» звучал пустой тарабарщиной. Глухо как в танке, не за что уцепиться мыслью.

– Великий Викториан-создатель, – пёс благоговейно опустил лобастую голову ещё ниже, – дозволено ли мне обратиться и поведать…

Я выставил открытую ладонь прямо перед его носом.

– Тормози, мохнатый. Не сейчас. Дай-ка подумать.

Вот так заявится любой встречный хмырь, гордо вывалит имя очередной случайной планеты, а ты потом сиди. Морщи лоб и старательно изображай, что досконально помнишь каждую тропинку. Интуиция подсказывала, что что-то тут не сходится, да и в моей безупречной памяти никаких Фрадиусов не значилось.

– Ладно, – вздохнул я. – Давай договоримся так: название твоей родины мне пока ни о чём не говорит. Наверняка вы её переименовали века три назад после очередной победоносной заварушки. Поэтому давай с базы начнём. Расскажи мне, во-первых, каким именно Макаром ты меня здесь выследил, и во-вторых – почему ты, блин, заявился именно ко мне?

Пекинес надул щёки и, пытаясь изобразить глубочайший почтенный поклон (что с его перекачанной бодибилдерской фигурой выглядело максимально нелепо и комично – эдакий культурист, пытающийся дотянуться до пальцев ног), с придыханием ответил:

– Как же я мог не найти, владыка⁈ Вы – мой хозяин! Вы наш Творец! Вся память о вас, ваш священный зов и величие неистребимо заложены в моей крови и моей душе на веки вечные…

– Так, хорош заливать про зов крови, она тут вообще не поможет при такой дистанции, – я прищурился, сканируя его нестандартную эфирную оболочку. – Да и чувствую я кое-что… Погоди-ка. Я так понимаю, ты переродился?

Пушистый танк бодро тявкнул и подался вперед, с готовностью подтверждая мою догадку:

– Абсолютно верно, Мессир! В прошлой жизни я был поистине достойным Охотником! Я прошёл Путь, сохранил ядро, заслужил честь и благополучно переродился в новом цикле!

Тут я откровенно охренел.

– Так… подожди-подожди-подожди, – я поднял палец. – Кем ты, говоришь, был? А ну, минуточку… Охотником?

Внутренний поисковик тут же услужливо вывалил нужные папки памяти на подкорку.

Орден Охотников. Обитала в многомерном пространстве эта весьма колоритная организация, да и сейчас явно никуда не делась. Ребята были настоящими фанатиками ремесла со своим Кодексом. Своё время они без остатка пускали на регулярные побоища с разной нечистью. Мега-мутанты, демоны и даже разнообразные агрессивные божества Многомерной получали от них по рогам круглосуточно. Тварей эти суровые Охотники пускали в расход из-за одной простой идеи. В их тусовке искренне верили в гарантированный бонус за заслуги перед Многомерной: сложишь голову в жесткой зарубе или благополучно состаришься без потери достоинства – вытащишь билет на перерождение. Причем заскочишь в новый жизненный цикл при полной памяти и с огромным багажом прошлого боевого опыта. Мол, «для хорошего Охотника не предусмотрено отдыха – нас ждут вечные сражения».

Правда, на практике, насколько я знал, «вечные сражения» для многих Охотников остались далеко в золотых веках их основания. Сейчас к эпическим поединкам с нежитью теперь плотняком добавились затяжные попойки, грызня в высшей политике, интриги за артефакты и куча других «крайне важных» вещей.

Но, отдам им должное, Орден этот был всё-таки серьёзный и совсем не плохой. У меня оттуда даже знакомый имелся – по имени Сандр. Нормальный парень, мы с ним часто пересекались, трещали за жизнь и делились редким лутом. Да и вообще я в тех кругах многих уважал.

Кстати, самым главным пиар-козырем Охотников во всех мирах была их несгибаемая честность. Считалось, что купить бойца из Ордена невозможно – он плюнет на твоё золото и порубит за попытку взятки. Я тогда как-то спорил на этот счёт с Грегори-торговцем из Ордена Портальщиков. Моя-то позиция была предельно простой: купить можно абсолютно всех, вопрос лишь в том, где и какими благами торговаться. Но с Охотниками это не прокатывало не потому, что они какие-то непрошибаемо-чистые… Просто, как мы с Грегори тогда решили: если кто-то имел неосторожность купить Охотника, его братья по оружию приходили, молча уничтожали и самого «купленного», и щедрого покупателя. Причём зачищали вместе со свидетелями – всё для того, чтобы не дай бог не попортить свою кристально чистую статистику и сохранить статус неподкупных.

Я снова перевёл взгляд на пушистый шерстяной шар перед собой.

– А ну-ка, – протянул я, заинтересованно разглядывая собакена. – Давай поподробнее с этого самого места про Охотника.

– Мессир, – гордо вскинул морду пекинес-переросток, – в своём предыдущем воплощении я был Великим Охотником!

Я хрюкнул.

– Да ну на хрен! Если ты сейчас заявишь, что тебя в прошлой жизни звали Сандр, я вообще со стула упаду. Или кто там ещё из Великих у вас оставался… – я начал перебирать в уме имена Охотников, с которыми пил, но быстро отбросил эту мысль. – Ай, ладно. Хрен с ним. По эфиру чую, что ты явно не Сандр, он мужик нормальный, в собаку не полез бы… Но Великий Охотник? А ну давай поподробнее, рассказывай. На кого великую охоту-то вёл?

Пёс приосанился и торжественно начал излагать:

– Наша каста посвятила столетия очищению родного края! Я лично руководил охотой на мерзких, гигантских, отвратительных созданий… Твари были просто ужасны, они длинные, чёрные… Такие… подземные монстры! Крупнейшие опаснейшие крысы и ползучие гады! Мы сдерживали этот легион под землёй!

Я слушал это эпичное выступление, и мой мозг пытался обработать информацию.

– Подожди… Серьёзно? Ты охотился на больших крыс? Значит, всё-таки ты крысолов, да? Великий Крысолов из Ордена! Охренеть можно.

– Абсолютно верно! – не заметив подколки, радостно закивал пекинес. – Мои прадеды посвятили жизнь этой святой борьбе, мои отцы, я всю жизнь этим занимался. И я ни секунды не сомневаюсь: сейчас там мои дети делают то же самое, и их дети, в свою очередь, будут рвать этих зубастых мразей. Мы соблюдаем Баланс, не пуская нечисть наружу! Как вы нам и заложили при Творении, о Мессир!

Я потер переносицу.

– Так, притормози. То есть я, Викториан, целенаправленно впаял в ваши гены пожизненную обязанность лазить по норам и жрать подвальных мутантов? Нихрена себе расклад. Знаешь, или это происходило в те стародавние эпохи, когда я был безнадежно туп и кровожаден… Либо здесь кроется иная логика. Я чисто физически не мог вшить вам настолько ультимативную программу. Концепция развития любой живой формы у меня всегда опирается на выбор. Базовым принципом идет свобода воли, где созданиям выдаются только инструменты для выживания, а дальше они разбираются сами. И вдруг оказывается, что я вас принудительно обязал.

Пекинес склонил голову набок, отчего лохматые уши забавно свесились вниз.

– Свобода выбора у нас оставалась всегда. Многие спокойно уходили на покой и отказывались сражаться. Но спроектированная вами боевая роль оказалась чертовски хороша! Нам самим весь этот процесс дико нравился. Наш вид изначально был отшлифован под эффективное истребление плодящейся дряни. Они ведь лезут из провалов без малейших остановок, вьют гнезда, копят скверну и отравляют породу… С ними кто-то обязан биться. Мы нашли в этом наше высшее предназначение!

Ну теперь всё прояснилось. Этот пёс изначально, с того самого старта своей ветви, действительно принадлежал к касте, созданной для боя. Из той самой крепкой породы. Уж если он переродился, да ещё с сохранённым сознанием, аурой и воспоминаниями – значит, зверюга в своей пушистой шкуре действительно заслужила огромный почет и признание. За красивые глаза в новую форму с чистой памятью система перерождения не пропустит.

Я усмехнулся и с чувством, показательно и уважительно похлопал в ладоши, выражая почтение его заслугам.

– Ладно, крысолов-переросток, тогда я тебя могу искренне поздравить. Раз ты умудрился не потеряться в водовороте смертей, не сжег ядро в процессе реинкарнации, и вынырнул с чистой, неотформатированной памятью… Значит, ты реализовал свой биологический и магический ресурс на полную катушку. Значит, ты и твои предки прошагали огромный путь эволюции, которым я вас всех наделил. Воспользовался шансом. Я реально удивлён: выходит, что и жизнь у тебя выдалась более чем насыщенная.

Морда пекинеса засияла так ярко, что у него, казалось, сейчас лопнет улыбальник. Одобрение Творца, видимо, стало лучшей наградой.

– Вы тысячекратно правы, мой Мессир! – в глазах-бусинках читался щенячий восторг. – Моя служба длилась не один век. Целых восемь сотен лет назад я заступил на Пост. Охранял периметр великих холмов… Ни одна, вы слышите – ни одна мерзкая хвостатая бестия не пересекла ту границу! Они не проникли ни на земли великого леса, ни на границу тёмных болот! Все до одной эти мрази нашли свою смерть в моих челюстях, под моими когтями и боевыми техниками!

А у меня в это время окончательно щёлкнуло. Обрывочный пазл наконец-то начал выстраиваться в единую и стройную картину: местный лес, гряды холмов, обитающие под землей крысы-переростки и попытки соблюсти равновесие. Я крепко поймал за хвост ускользающую мысль и задал последний, самый важный вопрос:

– Погоди, волосатый. А скажи-ка… В этом вашем лесу, и на всей этой планете… У вас, случайно, не фиолетовое солнце светит с небес?

Пёс принялся энергично кивать всей массивной тушей, радостно подтверждая догадку:

– Истинно так! Всё и всех освещает наша фиолетовая звезда Мистерия! Самый чистый и согревающий свет!

Внутренний голос громко возликовал, выдавая стопроцентное бинго.

– Вот теперь пазл сложился полностью, – хмыкнул я, прищелкнув пальцами.

Так вот оно что. Эту несчастную планету давным-давно, задолго до наступления эпох нынешней картографии, никто и звать-то не пытался чужим словом Фрадиус. Наверняка модное название придумали сильно позже. Вполне могли расстараться заумные исследователи извне, а может, и сами развившиеся аборигены сочинили себе звонкий бренд ради красивой строчки в анналах Многомерной Вселенной. Но для меня она навсегда оставалась той самой древней родиной фиолетовой Мистерии.

Губы невольно растянулись в теплой улыбке, стоило мне с головой окунуться в старые воспоминания. Тот мир оказался весьма неординарной «песочницей». В ту пору я действительно был помоложе и много где совал свой исследовательский нос. Я отлично помню этот шар в пространстве. Меня подкупило одно главное обстоятельство – на этой планете изначально отсутствовали гуманоидные расы. Вообще. Людей, эльфов, гномов или орков туда занести не успели, да и прочих разумных там, по большому счету, не водилось. Исключительно звериное, не тронутое социумом царство.

Только этот «свободный мир» оказался далеко не курортом для дикой фауны. Когда я опустился туда в первый раз и просканировал фон, картина прояснилась мерзостная. Мир был не пустым куском камня, он просто угодил в грязную заварушку высших сфер. Какие-то ублюдочные, темные хтонические сущности, которым для жизни требовалось пожирать чистую органику, пробили червоточину глубоко к мантии планеты. Они основательно там окопались и соорудили себе полноценную кормовую ферму. Местным обитателям милостиво разрешали плодиться и нагуливать вес. Для надзора за пастбищем хозяева специально вывели уродливых химерных грызунов. Исполинские твари служили превосходным инструментом для уничтожения остатков дикой природы. Каждую особь под завязку накачивали силой тьмы. Залитая в их тела подземная порча напрочь выжигала монстрам рассудок.

Природа здешнего мира сохраняла пугающе шаткое равновесие. Скрытые глубоко в недрах слои неизбежно чернели и перерождались в очаг заразной скверны. Поверхность отчаянно цеплялась за существование под лучами фиолетового света от местной Мистерии. Небесная энергия безжалостно обжигала теневых созданий. Она мешала расползающейся гадости окончательно сожрать землю до захода солнца. Зато после наступления темноты из укрытий разом вылезали орды мутантов. Гигантские перерожденные крысы выходили на сбор кровавого урожая. Они в клочья рвали беззащитное зверье, а затем перекачивали высвободившуюся смерть прямиком к своим хтоническим папашам по тянущимся сквозь породу глубинным каналам связи.

К горлу до сих пор подкатывает противный ком при мысли о самом первом рейде через этот дремучий лес. Я тогда с немалым боем продрался сквозь вражеские заслоны и собственными глазами увидел плоды работы тех старательных собирателей… Мёртвые поляны. Искалеченные звери с обрывками израненных аур. Отчаянные, полные боли и полнейшей безысходности сражения. Местные виды изо всех сил пытались отгрызаться и оборонять молодняк, но получалось у них просто фатально дерьмово, учитывая чудовищную прокачку мутантов из подземелий. Я видел глаза оленихи, которую на моих глазах разрывала стая крыс. И меня этот беспредел тупо выбесил.

Обычно я не вмешивался в дела целых планет так топорно, но там просто плюнул на все «законы невмешательства» и остался.

Если кто-то завел свою армию, значит, мне требовалось создать свою.

И я начал работу. Я перекраивал животных. Не превращал их в монстров или тупорылое пушечное мясо. Я забирал остатки местных хищников и даровал им мощнейшее преимущество, повышая ставки в эволюционной гонке. Я разжигал в них искры истинного разума. Щедро перешивал слабые места в глубинной основе подопечных и выводил на максимум сильные стороны. До сих пор помню, как бережно вплетал в их эфирный костяк хитрые механизмы приспособления. Однако главная заноза никуда не уходила. Враг прятался слишком глубоко под землей и располагал дикими по своим объемам запасами гнилой мощи. Разрушать весь этот с трудом выстроенный мирок своими же руками до основания было чертовски обидно. При этом я отчетливо понимал риски. Стоило только оставить моих «новичков» без контроля, и местные защитники однозначно завалили бы любую затяжную оборону. Грызуны банально вырвали бы победу. Темнота начала диктовать свои правила в этом месте намного раньше, поэтому выдала подземным уродцам сумасшедшую фору во времени и подготовила нехилый стартовый капитал из бесконечно жрущей орды.

И что я устроил следом? До сих пор перед глазами стоит картина: я натуральным образом начал собирать для зверей настоящие гильдии! Выдернул лидеров самых сильных стай, усадил их перед собой и буквально на пальцах расписал схемы ролевого взаимодействия. Со стороны может показаться сущим бредом сама затея навязать обычным животным строгую тактическую иерархию с разделением сложных обязанностей. Да щас, разбежались. Вся эта махина прекрасно функционирует и не сбоит, стоит лишь досконально изучить законы правильных классовых связок!

В этот момент я отчетливо вспомнил один забавный эпизод из нашей самой первой удачной операции… Юркая белка – хил. Совершенно непробиваемая маленькая меховая молния, чей покров не берёт даже плевок магической кислоты! Этот ловкий «пилот» без малейшего риска скакал по совершенно отвесным чёрным скалам. Там на вершинах росла целебная травка. А эта нахалка срезала полезную ботанику, спускала в зубах её к линии боя и забрасывала пучки вниз – прямиком под мощные челюсти. Челюсти, к слову, вот таких вот собакоподобных, каким был сейчас этот пушистый крепыш! Эти пекинесы выступали классическими штурмовыми танками. Опускались под землю и крошили вражеский десант. Как только хил-белка закидывала им лечилки – эти буйные парни сгрызали растение, их рваные раны моментально затягивались эфирным свечением, сила увеличивалась и они шли ломать грызунов-собирателей дальше! Командная синергия, в которой у всех своя святая функция, мать его!

Посидев с ними некоторое время, убедившись, что звери наконец начали реально теснить этих уродских захватчиков обратно в подвалы и их операции перешли в уверенное победное русло, я покинул этот чудесный мир, оставшись безумно довольным проделанной работенкой.

В общем-то… Теперь я искренне радовался, ведь они смогли. Они не вымерли. Более того – они продолжают жить и отстаивать свой фиолетовый рай.

Ну да, всё сходится. Я потёр подбородок и повнимательнее рассмотрел этого мехового качка. Планету давным-давно никто Фрадиусом не называл, а вот фиолетовое светило Мистерия давало вполне конкретный ориентир в Многомерной Вселенной. Любят же местные переименовывать собственные глобусы после каждой эпичной войнушки.

Я присел перед собакеном на корточки. Наши лица оказались ровно на одном уровне.

– Ладно, герой, я тебя услышал. Картинка вырисовывается. Сделаем так: откроешь мне свою память? Я хочу посмотреть, как там дела на вашей исторической родине обстоят.

Пекинес-переросток слегка подобрался, а короткий обрубок его хвоста дёрнулся и замер.

– Беспрекословно, Мессир! Всё, что прикажете. Но… – он виновато потупил глаза, и в моей голове раздался тяжёлый собачий вздох. – Боюсь, сейчас вам будет тяжело считывать. Я чувствую, как часть воспоминаний перекрыта. Словно глухие каменные блоки стоят. Это посмертный шок и трудности перерождения. Разум защищается. Я боюсь вас разочаровать.

Я хмыкнул.

– Расслабь булки. Замки и блоки – это моя специфика. Не переживай, больно не будет. Ну, или будет, но быстро. Разрешаешь?

В чём заключается главная прелесть работы с животными или химерами? Если ты говоришь человеку «Открой разум», он тут же начинает паниковать, возводить дурацкие ментальные стены, потеть и думать, что ты сейчас украдёшь пин-код от его кредитки. Животные работают по-другому. Для них эфирный контакт – это естественный процесс, базовая коммуникация. Сказал «открой» – он открыл.

Собака склонила лобастую голову.

Я положил ладонь прямо на его жёсткий курчавый лоб. Эфирные потоки скользнули под костяную пластину черепа.

Блоки там действительно висели суровые, как бетонные плиты. Последствия тяжёлой гибели и последующего заброса в новое тело через мясорубку многомерных пространств. Я мягко, как скальпелем, поддел край одной из таких плит, пустил тёплую расслабляющую ману и начал раздвигать туман.

Моё сознание ухнуло в чужие воспоминания.

Изображения замелькали ярким калейдоскопом. Фиолетовые лучи Мистерии, пробивающиеся сквозь густые кроны гигантских, незнакомых местным ботаникам деревьев. Бескрайние зелёные равнины обрывались внезапно, сразу уступая место масштабной застройке.

Просматривая эту запись, я натурально офигел. Никакого металла, дымящих заводских труб, стекла или привычного бетона там не водилось. Огромный город умудрились вырубить и частично вырастить прямо в массиве отвесных скал, плотно переплетённых со стволами исполинских деревьев. Многоуровневые террасы соединялись целой паутиной плетёных подвесных мостов. Самое невероятное заключалось в том, что возводили всё это великолепие исключительно местные звери.

Здоровенные гориллоподобные создания усердно выбивали в породе новые ниши. Они орудовали удобными инструментами из плотной кости и кусков обсидиана. Следом подтягивались бронированные муравьи, намертво цементируя своды своей фирменной железобетонной слюной. Любые технологии в человеческом понимании отсутствовали здесь как класс, однако безумный размах в связке с эстетикой лесного мегаполиса впечатляли всерьёз.

Подход ощущался мощно и казался абсолютно правильным.

Я пролистнул участок памяти немного дальше. На глаза попались широкие солнечные поляны, где суровые хищники лениво отдыхали в одной компании со своей бывшей добычей. Никто никого не грыз.

Значит, моя схема сработала.

В самом начале погружения в биосферу этой проклятой планеты я постоянно спотыкался о переломанную пищевую цепь. Местные подземные крысы-переростки оказались щедро накачаны грязной энергией. Твари непрерывным потоком лезли из нор на поверхность и подчистую сжирали всё живое на своём пути.

Если бы я просто дал хищникам сил, они бы сожрали травоядных быстрее крыс, и планета бы вымерла.

Поэтому я сделал «финт ушами». Я модифицировал их геном так, чтобы абсолютно все виды – и волки, и антилопы, и медведи – стали стопроцентными универсальными всеядными. Они могли одинаково радостно трескать лесные фрукты, грызть орехи, или, если припечет, зажевать свежее мясо.

Но главным, самым шедевральным моим костылём, внедрённым в их ДНК, стала система переработки энергии. Мои новые хищники начали жрать тех самых тёмных крыс! Они не просто физически их лопали, их желудки и ауры переваривали тёмную гнилую магию подземных тварей, перерабатывая её в чистое топливо для собственного усиления.