Текст книги "Идеальный мир для Химеролога 11 (СИ)"

Автор книги: Олег Сапфир

Соавторы: Марк Альтергот
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

При всём этом медицинском великолепии Одарённость у старика болталась в районе плинтуса. С настолько ничтожным магическим резервом нормальные обыватели прячутся по уютным кабинетам: перекладывают бумаги на столе и кутаются в кофты от любых сквозняков. А этот персонаж годами кромсал монстров в рукопашную, умудряясь выбираться живым оттуда, где оснащённые ударные группы спецназа пропадали полным составом. Как он справлялся? Мужик наглухо блокировал инстинкт самосохранения, работал вопреки лимитам собственного организма, вытаскивал драки на абсолютном упрямстве и хладнокровно сжигал себя заживо. Искренне уважаю таких отбитых. Там, где любой другой уже давно бы спокойно помер и сгнил, Денис брал меч и шёл рубить очередную пасть.

Но моё внимание сейчас больше занимал другой фигурант недавней сценки.

Жнец. Какого хрена он вообще тут забыл?

Я стоял посреди обшарпанной квартирки, пинал носком ботинка скомканный ковёр и мысленно раскладывал ситуацию по полочкам. В Многомерной Вселенной с этими ребятами в плащах всегда всё строго регламентировано. Обычно на целый мир выделяется от силы один-два таких оперативника с косой. Они работают как часы, приходят только по списку и в чужие дела не лезут.

Бывают, конечно, Жнецы, которые служат тёмным божествам. Встречаются те, кто шастают под прямым управлением богов смерти, или вообще ходят под самой Предвечной, зная истинную смерть. Вот последняя категория – это ребята предельно серьёзные, они за обычными смертными душами даже не нагибаются. У них совершенно иной функционал.

Но чтобы классический Жнец припёрся в дешёвую квартиру за человеком, у которого ни Дара, ни искры божественности… Да, Денис перевалил кучу тварей, его душа была весьма плотной и питательной для эфира, но это всё равно не тот уровень, ради которого инфернальная сущность станет так напрягаться.

Вывод напрашивался один – передо мной предстал банальный халтурщик.

Похоже, из-за того, что этот мирок варится в собственном соку за наглухо закрытыми границами, Жнец оказался здесь заперт. Выйти не может, начальство за ним не следит, контролёров нет. Вот он и пустился во все тяжкие, начав внаглую отжимать себе вкусные души, тупо отъедаясь на стороне и придумывая собственные законы. Работает не по инструкции, а набивает брюхо.

Я усмехнулся. Впрочем, это были исключительно проблемы самого Жнеца. Да, я перед ним засветил свою нестандартную силу, и он наверняка отложил кирпичный завод в полёте. Но если эта тень с косой решит вернуться и покачать права – ну, буду сражаться. Не велика беда. А то ишь, пекинеса моего захотел пустить в расход. Вообще оборзел, бюджетник недоделанный.

Я отвлёкся от размышлений и снова посмотрел на изломанного деда, после чего перевёл взгляд на пушистого качка, который преданно тёрся у моих ног.

– Знаешь, лохматый… – я почесал затылок. – Мне это немного непривычно озвучивать, но придётся. Я его исцелить не смогу.

Пекинес, которого, как выяснилось, звали просто и незатейливо – Дружок, замер. Короткий хвостик перестал мести линолеум.

– Пойми правильно, я тебе не архимагистр Лекарь, чтобы взмахом руки возвращать молодость, – пояснил я. – Моих теперешних сил на чистую регенерацию банально не хватит. Это тело полностью, понимаешь, до самого дна израсходовало весь свой природный ресурс. Оно держится только на остаточных рефлексах и моей затычке.

У Дружка мгновенно заслезились глаза. Из груди пса вырвался надрывный всхлип. Он запрыгнул на кровать, плюхнул свою лобастую голову прямо на грудь бессознательного Дениса, задрал морду к потолку и выдал такой пронзительный тоскливый вой, что в шкафу задребезжала посуда.

– Ты чего воешь-то, дубина? – я даже вздрогнул от децибелов.

Пёс умолк, повернув ко мне залитую слезами морду, и горестно шмыгнул плоским носом.

– Я же не сказал, что он умрёт! – я сложил руки на груди. – Я сказал, что исцелить его в первозданном виде не выйдет. Зато есть другой, куда более интересный вариант. Я могу сделать его химерой. Заменю дохрена всего: кости, ливер, сосуды… Перешью геном. И он будет новой химерой.

Собака моментально стряхнула всю тоску.

– Делай, Творец! Умоляю, делай!

– Подожди ты «делай», – я поднял ладонь, призывая к тишине. – Знаешь, почему это крайне опасная затея?

Пекинес непонимающе склонил голову набок.

Я опустился на скрипучий табурет рядом с кроватью. В этом и заключается главная засада общения с людьми. Не каждый хомо сапиенс мечтает стать чешуйчатым или клыкастым монстром. Для многих умереть человеком гораздо проще и правильнее, чем очнуться в виде боевой химеры с перекроенным метаболизмом. Люди терпеть не могут, когда кто-то без спроса влезает в их судьбу и решает за них фундаментальные вопросы бытия.

Если этот дед всю свою жизнь клал на алтарь ненависти к тварям из Диких Земель, выжигал их и резал на ремни… А я его сейчас насильно превращу в то самое отродье, против которого он сражался? Это же гарантированное сумасшествие и вечные страдания от осознания собственной природы. Я не люблю создавать лишние моральные терзания там, где можно обойтись без них.

Всё это я по-быстрому и предельно доходчиво вывалил на Дружка.

Собакен слушал, смешно шевеля ушами, а затем отчаянно закивал.

– Мессир, ему будет абсолютно без разницы! Клянусь Светом Мистерии! – пробасил пёс. – Пусть он станет хоть боевым големом, хоть механическим пауком, хоть живым клинком. Ему важен только один факт – чтобы оставалась физическая возможность рвать химер на куски!

– Ты прям на сто процентов уверен?

– На тысячу, мой Творец!

– Ну ладно, – я поднялся, смирившись с объёмом грядущей работы. – Твоя взяла. Но предупреждаю, легко не будет. Здесь нужна тотальная замена всего и всякого. В таких антисанитарных условиях, на этой скрипучей койке я его не переберу. Мне потребуется хороший ресурс, инструменты и оборудование. Поэтому придётся срочно доставлять его ко мне в клинику.

Накинув на старика сверху парочку плотных эфирных стабилизаторов, чтобы он не развалился по дороге в тряске, я выудил телефон.

– Беркут? Заводите броневик. Адрес скидываю. Жду.

Через пятнадцать минут ночной двор озарился фарами, а на лестничной клетке загрохотали тяжёлые ботинки. В квартиру, заполняя собой всё пространство, ввалились мои ветераны.

– Здравия желаем, командир, – отсалютовал Семён Петрович. – Кого грузим?

– Вон, берите деда с кровати и аккуратненько тащите в машину, – я кивнул на Чистякова.

Ветераны переглянулись. Кабан с сомнением почесал затылок.

– Охренеть, – пробормотал Шквал, разглядывая пациента. – Мы теперь уже и людей лечить начали? А ветеринарный диплом это позволяет?

– Слышь, командир, – Кабан шагнул к кровати и присмотрелся к синеватому лицу Дениса. – Так дед-то уже того… мёртв походу. Зачем нам жмур в стационаре?

– Ничего он не мёртв. Просто в глубоком энергосберегающем режиме. И да, пекинеса тоже прихватите.

Глазок перевёл взгляд на лохматого Дружка, который сидел возле кровати и смотрел на вооружённых мужиков с явным снисхождением.

– Серьёзно? Нам ещё этого мохнатого бодибилдера тащить? – хихикнул Глазок. – Командир, он протеина пережрал или он из качалки не вылезает? Его ж в дверь боком проносить придётся.

Кабан без задней мысли наклонился и грубо ухватил пекинеса за лохматую холку, намереваясь поднять как обычного щенка.

Я остановился в дверях и так специфически посмотрел на здоровяка, что тот сам на секунду замер с собакой в вытянутой руке.

– Ну а что? – Кабан пожал плечами, не чувствуя подвоха. – Собакам же так не больно. У них там кожа не чувствительная.

– Я бы на твоём месте отпустил, – миролюбиво посоветовал я. – Если ему что-то не понравится, он может тебе руку по самый локоть откусить. Это, мягко говоря, очень непростой пекинес.

В повисшей тишине пушистый качок дрыгнул задней лапой и человеческим, густым баритоном изрёк:

– Да ничего я не собираюсь ему откусывать. Мы же вроде как на одной стороне.

Кабан взвизгнул, как девчонка, которой за шиворот кинули паука. Его глаза полезли из орбит, а пальцы мгновенно разжались.

Дружок полетел вниз, но не ударился. Зверь изящно скрутил в воздухе сложное сальто, безупречно приземлился на все четыре лапы и тут же засветился изнутри фиолетовым светом. Воздух в тесной комнатушке пошёл плотной рябью. Тело пса начало стремительно увеличиваться в размерах. Мягкая шерсть превращалась в подобие бронированных пластин, короткие лапы вытягивались и обрастали чудовищной мышечной массой. Из морды выдвинулись массивные жвалы.

Спустя секунду на месте милой декоративной собачки стояла какая-то невероятно инфернальная и чертовски смертоносная хреновина размером с хорошего медведя, упирающаяся головой в облупившийся потолок комнатушки.

Мутант облизал длинным раздвоенным языком зубы-кинжалы, наклонился к приросшему к стене Кабану и глухо пророкотал:

– Первая боевая форма. Ну что, здоровяк? Возьмёшь меня сейчас за холку? Можем проверить, как там у меня с чувствительностью кожи.

Кабан громко сглотнул, оценивая размер пасти в десяти сантиметрах от своего носа.

– Хм… – ветеран медленно убрал руки за спину. – Пожалуй, нет. Хотя наш Псих будет как-то пострашнее… И привычнее.

Волшебное имя моментально сработало как переключатель. Огромный мутант моргнул, его броня с треском ушла под кожу, а тело со звуком сдувающегося шарика снова превратилось в перекачанного пекинеса.

Дружок подскочил ко мне, активно работая коротким хвостом.

– Кто такой Псих⁈ Прародитель, кто этот таинственный Псих? – пёс закрутился под ногами. – Неужели у вас здесь есть собака, которая сильнее, чем я? Это просто немыслимо! Вы обязаны нас познакомить! Прародитель, я готов сразиться за право зваться вашим лучшим бойцом! Сведите нас прямо сегодня!

Я перешагнул через него.

– Так, хорош вибрировать. Угомони таланты, дуэлянт. Во-первых, Психа я тебе на съедение не отдам. Во-вторых, вообще-то у тебя уже есть партнёр, – я указал на стонущего в руках Глазка старика. – И он прямо сейчас нуждается в госпитализации.

Ветераны, стараясь больше не нервировать «говорящего пекинеса», быстро погрузили Чистякова на брезентовые носилки и потащили по лестнице вниз. Мы устроились в просторном десантном отсеке броневика. Броневики у Агнессы были отменные, тут ничего не скажешь – места хватало даже для моего зверинца.

Машина тронулась, качаясь на ухабах.

Дружок запрыгнул на ящик с патронами и посмотрел на меня с каким-то искренним недоумением.

– Подождите… Как это? Вы не собираетесь забирать меня к себе? В вашу личную армию? Вы оставите меня… здесь?

– А ты сам-то этого хочешь?

– Вообще-то нет. Моё место рядом с Денисом. Но ваша воля, о Прародитель, для меня…

– Ничего не должна значить! – я резко подался вперёд, обрывая его фразу. – Идёт она вразрез с твоими личными планами или банальным здравым смыслом – смело игнорируй. Откровенно неадекватные приказы тем более.

Дружок приподнял уши, внимательно следя за моей мимикой.

– Сам раскинь мозгами. Дёргать бойца от напарника или отрывать от семьи просто глупо. Давай прикинем эту ситуацию на меня. Сижу я у себя в клинике, работаю, никого не трогаю. Вдруг заваливается какой-то хрен с горы с замашками творца и заявляет, что в незапамятные времена помог мне с мутациями. А теперь требует немедленно собирать манатки. Оставить Валерию, бросить возню с подопытными хомяками и радостно топать служить ему в соседний мир… Вот как думаешь, мне бы сильно понравилась такая перспектива?

Собакен задумался, пожевал губу и тихо ответил:

– Полагаю, что нет, Мессир. Вам бы это причинило боль.

– Вот и я так думаю. А раз я так думаю, значит, никаких принудительных призывов не будет. Я никуда тебя забирать не собираюсь. Будешь воевать со своим Денисом столько, сколько сами захотите. Убивайте тварей, пейте пиво – делайте вообще что душе угодно. Я в чужой монастырь со своим уставом лезть не планирую.

Пёс долго смотрел на меня. В его чёрных глазах что-то щёлкнуло. Многовековая загадка наконец-то получила свой ответ.

– Благодарю вас, Прародитель. Теперь я понимаю, о чём так часто спорили старейшины на Фрадиусе. Вашим главным оружием они признавали мудрость и открытое сердце, отодвигая на второй план абсолютную созидательную силу и способность менять плоть.

Я отвернулся к бронированному стеклу и усмехнулся.

– Честно говоря, мне дико странно выслушивать тирады про своё «открытое сердце» от перекачанного пса. Особенно если вспомнить, что пятнадцать минут назад ты мог оторвать руку человеку. Но ладно. Давай просто доедем до клиники без философии. У нас впереди слишком длинная ночь.

Глава 10

Петербург, Российская Империя

Пентхаус корпорации «НовХолдингГрупп»

Кофе оказался омерзительно горьким, но Агнессе сейчас требовался именно такой. Чтобы прочистить мозги, которые отказывались воспринимать реальность.

Она сидела в шелковом халате за массивным столом в своих личных апартаментах на верхнем этаже корпоративного здания и смотрела на экран ноутбука. Спала она этой ночью от силы часа три. А в шесть утра её поднял экстренный звонок от начальника службы безопасности.

Отчёт Макара, лежащий перед ней в электронном виде, походил на сводку из зоны боевых действий, а не на документ о подготовке к завтрашнему грандиозному открытию филиалов в Тюмени.

– Три магазина из пяти, госпожа, – голос Макара в трубке час назад звучал мрачно. – Их больше нет.

Сначала в самую крупную их точку, прямо в стеклянные панорамные витрины, на полном ходу влетела гигантская бетономешалка. Водителю, видите ли, «стало плохо с сердцем» за рулём. Машина перевернулась, десятки тонн свежего бетона хлынули в торговый зал, заливая стеллажи, дизайнерский ремонт и дорогостоящие препараты. Спасатели выковыривали водителя из кабины, полиция разводила руками – ну, бывает, несчастный случай, здоровье подвело трудягу.

Со вторым магазином вышло ещё «веселее». Прямо у входа ночью перевернулась автоцистерна с какими-то крайне токсичными химическими отходами. Вонючая зелёная жижа затопила крыльцо и просочилась в складские помещения. Местные власти тут же оперативно, прямо-таки с фантастической скоростью, оцепили квартал и повесили на двери предписание о закрытии объекта из-за биологической угрозы. Вся партия новейшей фармы, всё, что там лежало, впитало токсичные пары и теперь годилось только на выброс. А городская администрация ещё и выкатила Новиковым ультиматум: пока следствие ищет виновных, владельцы здания – то есть они – обязаны за свой счёт провести полную дегазацию и зачистку территории.

А третья точка просто подверглась вооруженному налёту. Люди в масках ворвались под утро, когда ночная смена принимала товар.

– Персонал живой, – докладывал Макар. – Не убили, но знатно отмудохали битами, простите за мой французский. В реанимации двое, у остальных переломы. После этого нападавшие забрали серверы с базами данных, выгребли из сейфа наличность и забросали помещение зажигательными артефактами. Выгорело всё подчистую.

Агнесса отодвинула чашку. Паника? Нет, паники не было.

Она ещё час назад разослала приказы. Макар перебросил в Тюмень резервные отряды гвардии. Юристы корпорации уже рвали телефоны местных инстанций, оформляли страховки, переводили деньги на лечение пострадавших сотрудников и нанимали лучшие клининговые компании для очистки токсичной лужи. Но людей банально не хватало. Новиковы действовали в режиме тушения пожара, не успевая перехватывать инициативу.

Завибрировал телефон на столе. Номер был незнакомый, с кодом Тюменской губернии.

Агнесса глубоко вдохнула, нацепила на лицо профессиональную маску абсолютного спокойствия, хотя её здесь никто не видел, и нажала кнопку приёма.

– Слушаю вас.

– Агнесса Павловна? Какое счастье, что дозвонился! – раздался в динамике до тошноты елейный баритон. – Это князь Островский. Мы с вашим покойным батюшкой имели честь как-то пересекаться на симпозиумах.

Местный теневой хозяин региона. Человек, чьи холдинги держали всю торговлю за Уралом.

– Доброе утро, Ваша Светлость, – ответила она. – Чем обязана?

– Ох, голубушка, я с самого рассвета только и делаю, что читаю эти ужасающие сводки! – запричитал князь. – Я искренне потрясён той неприятной ситуацией, которая приключилась с вашим бизнесом в нашем спокойном городе. Бетономешалки, разбои… Дикость какая! Искренне вам сочувствую. Вы уж не думайте, мы обязательно попытаемся во всём разобраться. Если, конечно, будут найдены виновные… или если комиссия докажет, что это оплошность городских служб, казна непременно всё возместит!

Он говорил это таким тоном, что было понятно: никто никого искать не будет, а бумаги в местной прокуратуре сгниют быстрее, чем ей возместят хотя бы рубль.

Агнесса молчала, прекрасно понимая, к чему он клонит.

– Но знаете, Агнесса Павловна, – голос Островского стал чуть ниже, потеряв наигранную доброжелательность. – Я вот тут сидел, думал за чашечкой чая… За день до такого помпезного открытия и вдруг сразу три катастрофы подряд. Может, это знак?

– Знак? – переспросила она.

– Именно. Вы в знаки свыше верите? Я вот, например, очень верю. Мудрость предков, знаете ли. Может, это само Провидение намекает, что не стоит вам сюда лезть? Может, логичнее остаться в своей любимой столице и не пытаться мешать серьёзным людям вести здесь традиционный бизнес? Регион у нас суровый, специфика сложная… Искренне советую задуматься о моих словах. И хотелось бы, конечно, получить ваш ответ прямо сейчас. А то у вас в Тюмени, насколько я знаю по документам, ещё целых два магазина остались целыми. Мало ли, вдруг с ними тоже какая-нибудь… коммунальная авария приключится. Техника нынче старая, проводка искрит… Проблемы никому не нужны, верно?

У Агнессы потемнело в глазах. От такой наглой угрозы её просто затрясло. Этот местный божок звонит ей напрямую и откровенно шантажирует, держа её людей в заложниках!

В этот момент ей следовало проявить дворянскую выдержку. Проглотить оскорбление, мягко съехать с темы, взять паузу на раздумья и спокойно разработать план эвакуации активов или ответного удара.

Но она вспомнила ребят, которых переломали битами из-за её амбиций. И планку сорвало.

– Так что вы решили, графиня? – протянул Островский. – Расцените это как знак или поверите в цепочку нелепых случайностей?

– Я выезжаю в ваш город завтра же утром, – отчеканила Агнесса. – И вот тогда, Ваша Светлость, вы посмотрите на то, как выглядят настоящие знаки. Я вам их лично продемонстрирую.

В трубке повисла тишина. Князь явно не ожидал, что молодая девчонка пойдет на лобовое столкновение после показательного разгрома.

– Я вас услышал, – произнес он и повесил трубку.

Гулкие гудки ударили по ушам.

Агнесса отшвырнула телефон на кровать и вцепилась руками в волосы.

– Идиотка… Какая же я клиническая идиотка!

Она костерила себя на чём свет стоит. Эмоции! Долбаные девичьи эмоции! Она только что среагировала как обиженный подросток, а не как глава огромной корпорации.

Как она туда поедет? Князь теперь предупрежден и готов. Ее просто не выпустят из Питера живой. Закажи она железнодорожный спецрейс, состав гарантированно застрянет где-нибудь на полпути к Сибири под предлогом внезапной поломки или из-за организованного нападения дикой стаи. Вариантов устранения существовали десятки. Гнать же через половину Империи бронеколонну в сопровождении гвардейцев означало потратить минимум неделю на тряску по разбитым трактам и отбиваться от непрерывных засад химер.

Хотя насчет тыла графиня могла не беспокоиться. Тут внезапно образовалась почти идеальная зона безопасности. Герцог Любомиров сидел тише воды. До неё доходили весьма достоверные слухи: после недавнего фиаско им вплотную занялись профильные специалисты из Высшей Канцелярии. Герцогскую корпорацию перетряхивали настолько усердно, что Любомиров физически не мог сейчас воевать с Новиковыми. Местная мафия временно залегла на дно, подарив ей целый месяц полной свободы действий.

Следовательно, тюменским вопросом предстояло заняться прямо сегодня. Требовалось личное вмешательство и максимально жесткая реакция, чтобы у остальных деятелей из провинции напрочь отпало желание угрожать ее людям.

Графиня подошла к окну и уставилась на раскинувшийся внизу город. Эти монополисты в регионах привыкли десятилетиями гнать потребителям второсортную химию по заоблачным ценам. Они не вкладывали ни копейки в науку. Зачем развиваться, если нет конкуренции?

У корпорации Новиковых сейчас на руках были феноменальные препараты – качественные, работающие и гораздо более дешёвые. Продукция, которая могла бы реально поднять уровень выживаемости Одаренных в провинции. Но эти уроды предпочитали сжигать магазины вместе с лекарствами, лишь бы не терять свои жирные куски рынка. В медицине нельзя стоять на месте. Если ты не развиваешься – ты убиваешь людей.

Она поедет туда. Любой ценой.

Как попасть в закрытый регион, если дороги и официальное воздушное пространство закрыты? Нужно то, чего не видят радары. То, что игнорирует блокпосты.

Память услужливо подкинула картинку, продемонстрированную Виктором. Те самые крылатые твари. Транспорт, о котором никто в здравом уме не мог даже подумать. Транспорт, которым управлял только один человек в этом городе.

* * *

Тюмень, Российская Империя

Резиденция князя Островского

Князь Аркадий Ильич Островский положил телефон на стол и с удовольствием, от души расхохотался. Глухой бас прокатился по просторному кабинету, обставленному с тяжеловесной сибирской роскошью.

Столичная девчонка всё-таки клюнула. Вспылила, заглотила наживку по самые гланды и теперь, судя по всему, собирается лично припереться в его вотчину. Замечательно. Эмоции – это вообще главная уязвимость молодости.

Князь нажал кнопку на селекторе:

– Багров, ко мне. Живо.

Двери открылись практически моментально. Начальник княжеской гвардии – человек с шрамом от когтей химеры на половину черепа – шагнул в кабинет и застыл в ожидании приказа.

– Что по остаткам столичных гостей? – Островский сплёл пальцы на животе. – Два магазина Новиковой ещё стоят?

– Стоят, Ваша Светлость, – кивнул Багров. – Только там сейчас всё не так просто. Эта графиня оказалась бабой упёртой. Её люди после наших первых налётов глухую оборону заняли. Подтащили мобильные артефактные щиты, бойцов нагнали из резерва. Забаррикадировались наглухо, из окон стволы торчат. Если туда сейчас лезть напролом – придётся полномасштабный городской бой устраивать, с кровью и лишним шумом для инспекторов.

Островский поморщился.

– Багров, мне абсолютно плевать на их щиты и стволы. Я сказал – вычистить её бизнес под ноль, значит, от её лавок должен остаться только строительный мусор. Не хотите лезть под пули? Так включи фантазию. Набейте фуру взрывчаткой и едкой алхимией, положите кирпич на педаль газа и отправьте прямиком в их витрину. Мне без разницы, как именно вы это сделаете. К вечеру эти магазины должны быть закрыты и уничтожены навсегда. Докладывать лично.

Начальник гвардии козырнул и молча вышел исполнять. Никаких дискуссий.

Князь потянулся к защищённому коммуникатору, работающему по закрытому каналу, и набрал другой номер.

Гудки шли недолго.

– Да, отец, – раздался в динамике чуть искажённый голос его старшего сына.

– Здравствуй, Илья. Как идут дела в твоих колбах?

Сын уже семь лет не носил фамилию Островских. Влиятельный князь устроил сына в клан Бестужевых. Эта семья уверенно держала фармацевтическую монополию в трех регионах. Династический брак всегда оставался надежной схемой, и здесь тоже не дал осечки. Младший приобрел новый статус, личный штат лаборантов, агентуру и реальные рычаги управления. Отец же получил нужного союзника для совместного освоения огромного рынка.

– Отец, у нас просто катастрофа. Аналитики и магистры-алхимики по кругу препарируют те образцы мазей, что удалось умыкнуть твоим людьми во время погрома у Новиковых.

– Неужели возникли трудности? Мне казалось, я спонсирую настоящих светил.

– Забудь про науку, здесь какая-то шизофрения вперемешку с неизвестными практиками! Внешне состав кажется примитивным. Начинаем разбирать структуру по слоям и моментально упираемся в глухую стену. Лаборатория выявила около тридцати активных элементов. Очень качественных и действительно мощных. Вся проблема кроется в дополнительной сотне неопознанных компонентов, работающих как химический мусор. Эти сорняки и странные экстракты хаотично взаимодействуют между собой, постоянно пенятся, дают осадок, искрят на свету, воняют гнилью, но в итоге не приносят совершенно никакого полезного эффекта!

Островский хмыкнул. Он живо представил, как седобородые умники Бестужевых рвут на себе волосы.

– Тот, кто это создал, либо гений, либо отбитый психопат, который смешивал всё наугад, а магия каким-то чудом это всё скрепила! Отец, мы пытаемся разобраться, но без оригинального рецепта у нас ничего не выйдет. Эта хренотень не поддаётся обратному инжинирингу. Есть вариант вообще эти рецепты получить? Качество препаратов Новиковой реально того стоит. Если мы их разгадаем, мы озолотимся! Мы на этих мазях и эликсирах сможем такие бабки поднять, что выкупим половину столичного рынка! Но нужны оригиналы.

Островский задумчиво постучал пальцами по столешнице.

– Знаешь, Илья… Я тебе пока стопроцентно ничего не обещаю. Но есть у меня тут одна весьма занятная мыслишка. В общем, ты давай, работай со своими академиками. Ни о чём не переживай, эту проблему я решу.

– Спасибо, отец! Я знал, что…

– И кстати, сынок, – перебил его князь, мгновенно меняя тон. – Давай-ка ты не будешь забывать о своевременном перечислении траншей на мои резервные счета. Родственные связи – это, безусловно, святое, но наше партнёрство в первую очередь подразумевает железобетонную финансовую подоплеку. Я свои обязательства по зачистке территории от конкурентов выполняю. Жду твою часть.

В трубке на секунду повисло неловкое молчание, а затем послышался спешный ответ:

– Да-да, конечно, отец. Я всё понимаю. Бухгалтерия закроет вопрос до конца дня, я проконтролирую. Всё сделаю.

Князь нажал кнопку отбоя.

Убить графиню Новикову по дороге в Тюмень, как планировалось изначально? Натравить на её кортеж дикие стаи или обрушить мост? Теперь это казалось тупой затеей. С мёртвой девчонки рецептов не стрясёшь.

Значит, придётся её брать живьём.

Это серьёзно усложняло операцию. Одно дело – разнести движущийся состав из артефактного гранатомёта, и совершенно другое – выдернуть оттуда влиятельную столичную особу так, чтобы она могла дышать и говорить. Значит, предстоит масштабная засада на границе дикого сектора.

Да, будет жёстко. Да, будут проблемы и кровь, потому что Новикова явно не поедет в гости без усиленной гвардии. Да, в столице может начаться сущий ад, всё-таки она графиня и любимица некоторых чиновников из Имперской Канцелярии…

Но разве Островскому было привыкать к подобному?

В высоких кулуарах Империи его за глаза называли «Контролёром». Прозвище прилипло к нему намертво ещё двадцать лет назад. Островский не должен был сидеть в княжеском кресле и править таким огромным регионом. У него не было запредельной магии, он не крушил скалы голыми руками. Были кандидаты побогаче, породовитее и с аурами, способными испепелять города.

Но Островский взял этот кусок Сибири не грубой силой, а мозгами.

Он провернул гениальный бизнес-план. Будучи ещё совсем зелёным, он собрал за одним столом настоящих хищников: крупнейших теневых монополистов, тех, кто держал оружейные заводы, контрабанду металла и добычу артефактов. Он посмотрел в глаза этим опаснейшим людям и предложил им сделку.

– Вы делаете меня князем, – сказал он им тогда. – Вкладываете свои ресурсы в моё продвижение. А я гарантирую, что как только надену княжеский перстень, закрою этот регион для любых ваших конкурентов навсегда. Я буду защищать только ваши позиции. Рынок будет вашим.

Они поверили и вбухали в него колоссальные средства. А он выполнил обещание: задавил административным прессом всех соперников, уничтожил левые предприятия и закрыл Тюмень непробиваемым куполом от столичных корпораций. Своего слова «Контролёр» никогда не нарушал.

И вот сейчас перед ним появилась перспектива, способная расширить их влияние неимоверно.

Корпорация его сына Бестужева – это идеальный инструмент. Если выжать из Новиковой эти чёртовы рецепты, они получают не просто рынок Тюмени. Это готовые каналы поставок сразу в три соседних города.

Островский мысленно прикинул карту региона. В одном из этих городов проблем не предвидится из-за полного отсутствия конкурентов. Залезть в два оставшихся окажется сложнее… Однако местный рынок все равно падёт благодаря уже прикормленным губернаторам и наличию деловых партнеров. В отличие от той же Тюмени, здесь предстоит потолкаться локтями и наверняка пострелять, но куш перекрывал любые риски.

Возможные последствия похищения Агнессы его совершенно не пугали.

Князь достал из сейфа рабочий планшет для планирования операций и усмехнулся.

Вся власть находится в его руках. Тайга огромна, а чудовищ в ней хватает на всех. Если Новикова исчезнет без следа, столичным инспекторам всегда можно скормить версию о несчастном случае. Достаточно выдавить из себя скупую слезу и доложить о столкновении графского кортежа со стаей голодных химер, которые перебили свиту до последнего человека.

Никакое следствие не докажет обратного. Спасатели Империи обнаружат в овраге разбитый транспорт с вымазанным кровью салоном. Экспертам оставят неузнаваемый чужой труп, на который предварительно наденут перстни Новиковых и остатки ее изорванного платья. Таежная глушь легко скрывает преступления при грамотной подготовке.

Охота на живую графиню стартовала.

* * *

Я склонился над операционным столом, прикидывая масштаб предстоящих работ.

На холодном металле раскинулся Денис Чистяков. Бывший ликвидатор, а ныне просто дряхлый, изъеденный магической скверной дед, которого я сегодня ночью буквально выдернул из-под косы зарвавшегося Жнеца.

Сложная задачка, если честно. Человеческий организм – это вам не химера. Твари в Диких Землях устроены куда прагматичнее: отрубил лапу, пришил тентакль, залил сверху стимуляторами – и погнали рвать врагов. С хомо сапиенсами такой фокус не прокатывает. Их энергетический каркас куда более хрупкий, капризный и обладает омерзительным свойством отторгать чужеродные ткани с последующим летальным исходом.

Рядом со мной на подносе громоздилась целая россыпь магического лута. Какие-то фонящие тусклым светом артефактные пластины, парочка высушенных желёз глубинных ползунов и несколько фрагментов костей высших химер, которые я предусмотрительно вынул из своих бездонных запасов.

– Ну-с, приступим, – я похрустел суставами на пальцах и запустил эфирный сканер на максимальную мощность.