Текст книги "Идеальный мир для Химеролога 11 (СИ)"

Автор книги: Олег Сапфир

Соавторы: Марк Альтергот
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

Визитёр, даже не оборачиваясь, закатал левый рукав, затем вытянул ладонь с нечеловечески отросшим, как костяной стилус, ногтём на указательном пальце. Быстро и абсолютно точно чиркнул по худенькому запястью спящей Елены.

Вдоль бледной кожи набухла ровная тёмная царапина, из которой тут же начала сочиться плотная, гнилостная бурая масса – яд, ставший её кровью. Эта субстанция должна была размазаться по белоснежным простыням, но вопреки физике кровь не упала. Мутная вязкая жижа начала левитировать в воздухе, собираясь в шевелящуюся, вонючую эфирную сферу.

– Что ты творишь⁈ Остановись, скотина! Ты её убьёшь! – заорал Грановский, срываясь с места, но какая-то плотная воздушная подушка упёрлась ему в грудь, не позволяя подойти ближе.

Незнакомец стоял спиной и спокойно вглядывался в процесс.

– Не стоит путать меня с классическими магами крови, – спокойно заметил парень. – В этом я понимаю постольку-поскольку. Но наша энергия имеет другую структуру. Дар Химеролога всегда тянется к более сильному, тому, в ком сокрыт потенциал Прародителя, ищет ту основу, которая сильнее и плотнее. Я не качаю в неё магию, я даю ей основу, из которой вырву последствия чужой дури. Тебе остаётся только смотреть. И, кстати, прекрати ныть. Ощущение бессилия унижает твой статус.

Дальше началась тотальная клиника, попирающая любые учебники медицинской практики. Герцог стоял, как заворожённый, глядя на абсолютную анатомическую дичь. Чужак подставил собственную левую руку и надрезал своё запястье тем же когтем. Сфера отравленной гнилой крови дочери впитывалась в вены незнакомца с противным чавканьем, исчезая в его теле!

В этот же момент свежая, идеально чистая кровь рубиновым ручьём устремилась от парня обратно, просачиваясь прямо через открытый порез в вену Лены. Отборнейший процесс диализа на сверхзвуковой скорости, игнорирующий здравый смысл. Чужак отфильтровал заразу через свой метаболизм, словно через турбинный очиститель, заливая внутрь больного тела чистейшую жизнь!

Елена дёрнулась во сне, коротко и рвано всхрапнула. Из-за зубов вырвался судорожный, клокочущий вдох… И вдруг девушка задышала глубоко, ровно. Лицо, за последние годы не расстававшееся с серым трупным оттенком, моментально налилось здоровым цветом, а губы порозовели.

Она была здорова. Вычищена до кристального состояния, избавлена от любой нечисти и зависимости от лекарств.

Но то, что случилось потом, едва не заставило старого герцога словить клиническую остановку сердца.

Парень шумно выдохнул, тряхнул руками, переминаясь на ногах, и шагнул к изувеченному телу Лены. Он просто взял своими широкими ладонями края простыни у обрубленных конечностей. Кожа на его руках мгновенно, с диким органическим бульканьем взбугрилась! Обычные ткани поползли и вздулись мышечным фаршем, пульсирующим под силой химерологического контроля.

Невидимые связи перепрыгнули на тело Лены. Правая штанина, а следом левый рукав кашемировой кофты стремительно, рывками начали заполняться! Прямо на глазах обезумевшего Грановского формировались, росли, обретали массу мышцы, кости, фаланги пальцев. Не иллюзорная регенерация, а полномасштабное, бешеное биологическое строение недостающей плоти. Костяк вытягивался, плоть сшивалась со звуком натягиваемой ткани.

Пара мгновений – и из-под штанины торчала идеально гладкая нога. Новая рука девушки мирно лежала поверх одеяла, покрытая розовой нежной кожицей, но уже абсолютно функционирующая.

Закончив, парень отряхнул руки, как от прилипшего песка, вернул себе нормальный вид и размял плечи.

Он повернулся к остолбеневшему аристократу. Тот не дышал, таращась то на выросшие конечности дочери, то на вальяжную рожу неизвестного благодетеля. Грановский был просто стёрт, как личность. Выключен из реальности. В его вселенной такого никогда не существовало и не могло происходить даже в мечтах.

– Ну, – снисходительно бросил гость, расправляя ворот плаща. – Всё ещё горит желание нашинковать меня на мелкие кубики? Можешь начинать. Я даже сопротивляться особо не стану. Однако что-то подсказывает мне, в твоей консервативной голове посеялось маленькое зерно сомнений в своих возможностях.

Чужак обогнул кровать, направившись к дверям.

– Для справки: графиня Агнесса Новикова сейчас закрыта в застенках Тайной Канцелярии. Им срочно понадобился кто-то авторитетный и достаточно богатый, чтобы навесить на него чужие косяки. Справиться с этим без надлежащих инструкций ей будет крайне неприятно. Если у тебя есть капля уважения к возвращенному долгу, и тебе очень хочется показать себя настоящим патриотом – напряги старые связи, покажи всем кузькину мать и вытащи её оттуда без пыли и шума. Оправдай статус, господин безопасник. На этом я откланиваюсь. Честь имею.

– Постой, – голос Грановского был сиплым и сорванным, но в нём заскрежетали нотки возвращающегося достоинства и былой гордости опытного силовика. – Ты решил, что можешь творить непотребство в моём доме, устроить тут операционную палату, указывать мне, как строить дела Канцелярии, и я просто позволю тебе вот так уйти, не задавая дополнительных вопросов? Каким, мать твою, боком…

Визитёр, даже не притормаживая в дверях, лишь отмахнулся через плечо.

– Будет нужно – свалю через канализацию или с крыши улечу. Твоя хвалёная защита для меня не более чем набор глупых шуток с датчиками движения. Ты просто смирись. Думаю, прямо сейчас тебе найдётся чем заняться и без моих нравоучений.

Раздался сухой щелчок его длинных пальцев.

Лена пошевелилась, судорожно вдохнула полным вдохом и открыла глаза.

Взгляд девушки проскользнул по потолку, опустился на собственную руку. Она вздрогнула. Вскрикнула. Неверяще подтянула кисть ближе к лицу, начала шевелить абсолютно целыми, новенькими пальчиками, а затем судорожно ощупала вытянувшуюся ногу. Слёзы мгновенно брызнули из глаз.

Она повернула голову и сглотнула:

– Папочка… Что случилось? Как это? Мне же… не снится, скажи?

Грановский, бывший гроза аристократии, отбросил всю выдержку и в два широких прыжка подлетел к постели. Он упал на колени, судорожно вжимаясь щекой в край матраса, и обеими руками сгрёб Лену в охапку. Слезы покатились по старому лицу, он лишь сипел что-то совершенно нечленораздельное.

И когда герцог всё же собрался с силами и обернулся через плечо на выход… незнакомого человека в длинном плаще в спальне уже не было. Испарился. Только охреневший бугай Сашка потирал макушку возле лестницы.

Глава 5

Возвращаться из поместья Грановского пришлось на своих двоих, выписывая петли не хуже зайца-переростка, за которым гонится стая гончих. Лезть под городские камеры с тем же надменным хлебалом, которым я пугал старого герцога, было откровенным самоубийством. По всему Питеру раскидана туева хуча артефактных следилок. Система моментально вычислит контур лица, прогонит данные по базам, и моя уютная маскировка ветеринара с окраины полетит в мусорку.

Я юркнул в первый попавшийся переулок между складами, с ходу оценив типичную парфюмерию промзоны из ароматов гнилой капусты и свежей мочи.

Обратную перестройку тканей пришлось запускать прямо на ходу. Процесс сложно назвать веселым аттракционом: челюсть с мерзким хрустом задвигается обратно, а кости черепа болезненно вминаются внутрь. Голову безжалостно стягивают невидимые тиски, силой возвращая привычный этому миру вид Виктора. Облик мастера плоти, короля из одной моей очень прошлой жизни, жрал энергию как не в себя. Тот суровый тип, чью внешность я позаимствовал для операции, исчез без следа.

А мужик был хороший. Мастер Плоти, лорд Аргус. Правил он когда-то небольшим, но очень зубастым королевством в другом мире. Жутко любил всё пафосное и монументальное, за что, в общем-то, в итоге и отхватил от соседей. Но лицо у него было знатное – именно то, что нужно для запугивания столичной элиты, так что грех было не одолжить эту морду из закромов своей генетической памяти на вечерок.

Сейчас же я снова стал собой. Скромный ветеринар Виктор, в распахнутом плаще и с откровенно дерьмовым самочувствием. Ведь за всё приходится платить.

Я привалился спиной к кирпичной стене и выплюнул под ноги тёмный, почти чёрный сгусток.

Да, быть Прародителем круто, когда у тебя море маны. Но выгребать насухо резервы вот в этом, не самом прочном человеческом сосуде… за это всегда приходит счёт. В крови сейчас бурлил адский коктейль из недопереваренных токсинов принятого эликсира и продуктов распада собственных гипертрофированных клеток. Если я сейчас не доберусь до горизонтальной поверхности и не упаду в восстановительный транс, у меня банально начнут плавиться внутренние органы.

Оторвавшись от спасительного кирпича, я натянул на голову капюшон плаща и зашагал к своей клинике. Ноги откровенно ватные.

Буквально перед входом в «Добрый Доктор» мой расфокусированный взгляд уловил какое-то неестественное шевеление впереди.

Я нырнул за толстый рекламный щит и осторожно выглянул. По абсолютно пустой, залитой лунным светом улице ехал тяжёлый транспортёр без номеров и опознавательных знаков. Машина сбавила ход, лязгнула пневматика, и платформа отцепила внушительный прицеп. Прямо перед входной дверью.

Это была квадратная металлическая коробка. Транспортёр тут же взвизгнул шинами и спешно растворился в ночи.

Моя левая бровь поползла вверх.

Я переключил зрение в эфирный спектр. Внутри стального контейнера спала химера, слепленная из генетических отходов на базе крупного кошачьего, вероятнее всего льва. Вдоль шерстяных боков кольцами свернулись мясистые щупальца. Непропорциональная пасть занимала половину морды, при этом фасеточные глаза находились совсем не на месте – они росли прямо на скулах. Создателя подобной биомассы стоило навсегда отстранить от лабораторий и заставить лепить куличики из глины до конца его бестолковых дней. Пока что зверь мирно дрых под лошадиной дозой транквилизаторов.

Контейнер ощутимо дернулся. Щелкнули автоматические замки, и передняя стенка с лязгом рухнула прямо на асфальт. Из глубины ящика ударил пронзительный зуммер. Звук выкрутили на такую частоту, чтобы он сразу выбивал из химического оцепенения и бил по нервам. За открывшейся решеткой утробно замычали. Мутант неуклюже заворочался, прогоняя остатки сна, и попытался оторвать от пола тяжелую голову. Фасетки на скулах стремительно наливались кровью.

Соседний квартал тут же отозвался воем уличной сирены. В окнах многоэтажек один за другим зажигался свет, а с ближайшего балкона кто-то уже истерично орал про очередной прорыв из Диких Земель. Тревога накатывала на спящий район.

Ну понятно. Кто-то решил поиграть в логиста и забросил нам подарочек. Я даже знал примерно чья это мохнатая лапа, но, по правде говоря, сил на выяснение отношений с этой ошибкой селекции у меня тупо не осталось. Сердце внутри уже стучало так, что отдавало в барабанные перепонки. Свои проблемы я решу сам. Чуть позже. А пока пусть развлекается молодое поколение.

«Рядовая, приём», – мысленно послал я призыв.

Дверь клиники распахнулась и в проёме нарисовался огромный знакомый силуэт.

«Наслаждайся, – передал я обезьяне, кивком указывая на ревущую клетку, откуда уже наполовину вылез шипастый лев с тентаклями. – Слепи себе там костяные кастеты, надень броню поплотнее, поиграй с котиком. Только когда закончишь, не оставляй это говно валяться у нас на пороге. Затащи тушу в любой полицейский участок соседнего района и кинь им под двери. Пусть разбираются».

Рядовая утробно рыкнула и начала покрываться толстым слоем защитных наростов. А я просто отвернулся и прошмыгнул в свою лечебницу.

Внутри меня ощутимо повело в сторону. Пришлось упереться плечом в стену, чтобы не впечататься лбом в напольную вешалку. Потолок медленно, но уверенно кренился.

Я пошёл в свой кабинет. Шаг. Ещё один. Стянуть плащ, откинуть в сторону обувь. Не, пока невозможно. Ладно, добраться хотя бы до любимого скрипучего диванчика… О, вот и он.

Дошкандыбал, повалился на него лицом вниз. Нужно перекрыть эфирные магистрали, замедлить сердечный ритм… Поставить блокировку на разрушение тканей. Ядовитая плазма, выкачанная из дочери герцога Грановского, буквально сжигала вены. Блин, как же неудачно-то получается… Кажется, контроль слетает.

Попытался повернуться на спину и почувствовал, что просто соскальзываю с кожаной обивки дивана. Пол приближался. Падать совершенно не хотелось.

А, ладно… хрен с ним.

В самое последнее мгновение, прежде чем тьма окончательно залила сознание и забрала меня в свои тёплые недружелюбные объятия, я успел разглядеть краем затухающего зрения потрясающую картину. Со всех углов, из-под шкафов и вентиляционных решёток, с деловитым топотом крошечных лапок ко мне бежала огромная волна. Десятки хомяков неслись прямо на спасение рухнувшего создателя…

* * *

Квартира Валерии

Спала Лера просто прекрасно. Впервые за последние сутки ей снился нормальный сон, а не какие-то кислотные монстры, злые аристократы или финансовые отчёты на закупку пяти тонн семечек.

Снаружи яростно забарабанили во входную дверь, сбивчивыми глухими ударами вырывая из сна.

Валерия застонала сквозь дрёму, еле разлепила один глаз и уставилась в тёмный потолок. Когда настойчивый грохот повторился, возникло четкое подозрение о неправильности происходящего. Звонок в квартире функционировал исправно. Идти напролом в обход банальной кнопки дверного звонка могли позволить себе разве что отмороженные кредиторы из её прошлого, ну или вконец охреневшие соседи, успевшие за ночь напиться до потери пульса.

Скинув тёплое одеяло на кровать, она прошлёпала босиком до коридора в одной лишь тонкой ночнушке. Машинально прикрывая рот ладонью, Валерия широко зевнула. Рука сама потянулась провернуть защёлку замка, как вдруг сознание намертво дернуло внутренний стоп-кран.

В последние месяцы бесконечная работа в «Добром Докторе» изрядно деформировала психику, поэтому мозг на чистом автомате включил тревожную аналитику. Три часа ночи. Зачем к ней вообще кому-то приходить? Вдруг полиция соизволила наведаться из-за старых сомнительных дел? Соседи-маргиналы собрались ругаться из-за прорвавшей трубы? А если на площадке топчутся вооруженные до зубов автоматчики очередных агрессивных аристократов, которые в очередной раз выслеживают босса? Куда неприятнее перспектива обнаружить там вообще самого Виктора.

Ситуация складывалась скверная. А сама она сейчас мнётся у входа в мятой сорочке. Копна сбившихся волос обеспечивает ей колорит растрёпанной ведьмы в утренние часы после затяжного шабаша, вдобавок щеку украшает отчётливый красный отпечаток от спальной подушки. Распахивать в таком состоянии входную дверь нельзя ни при каких обстоятельствах. Это категорически нарушало базовые принципы женского достоинства. Соглашаться на подобные компромиссы со своей внешностью недопустимо, даже живя в диких реалиях сурового мира, где тебя абсолютно в любую минуту могли схватить и взять в заложники. Да и перед Виктором показываться кикиморой было просто недопустимо.

– Я сейчас! – пискнула Валерия в сторону двери и метнулась в спальню.

Времени в обрез, но для женщины в экстремальной ситуации это вообще не преграда. Накинула элегантный тёмно-бордовый пеньюар, поплотнее затянула поясок на талии. Бросилась к зеркалу в ванной. Вжик расчёской по волосам – убрала торчащие пряди. Секунда на увлажняющий блеск для губ. Глубокий вдох, выдох. Валерия критически изучила своё отражение в зеркале, старательно вылепив уверенную стойку и то самое непроницаемое лицо опытной владелицы преуспевающей клиники, с которым совершенно не стыдно встречать даже откровенно паршивые сюрпризы мироздания.

– Вот теперь нормально, – констатировала она.

Девушка шагнула в коридор и рывком распахнула входную дверь.

В полутёмном подъезде под тускло мигающей лампочкой совершенно никого не оказалось, и она уже собиралась спокойно выдохнуть, но тут откуда-то снизу пробился дружный натужный писк, заставив Валерию опустить взгляд на грязный лестничный кафель.

– Твою ж налево… – прошептала она, инстинктивно вжимаясь лопатками в стену.

Прямо на коврике суетились хомяки. Штук тридцать пушистых комков в чёрных тактических жилетках сбились в плотный рой и работали сейчас слаженной артелью грузчиков, которые каким-то антинаучным образом умудрились поднять Виктора, грамотно распределив массу огромного мужика по своим микроскопическим плечам, чтобы с упорным коллективным пыхтением затаскивать его через порог.

Начальник в глубокой отключке плавно покачивался над их головами, пугая бледным лицом и засохшей кровавой коркой на губе, а всё происходящее до одури напоминало документалку про дикую природу, где стая целеустремлённых муравьёв деловито волочёт в норку тушу павшего слона. Слон явно переедал.

Валерия ошалело смотрела на эту процессию. Она столько лет прожила в обычном, скучном мире, а сейчас у неё на пороге отряд боевых грызунов доставлял ей домой впавшего в кому шефа.

– Заносите… – выдавила она, посторонившись. – Осторожно, косяк не заденьте! Что с ним случилось-то вообще?

Хомяк-командир, комично вытирая пот со лба лапкой, пропищал длинную и явно очень матерную фразу, смысл которой Валерия предпочла даже не пытаться переводить.

– Так, понятно, вопросы потом. Ему нужен покой, – она захлопнула входную дверь на все замки и посмотрела на пушистых грузчиков. – А вы, в принципе, вообще правильно сделали, что решили ко мне его принести. Куда ж его ещё тащить в таком виде? В клинике сейчас пусто… Молодцы, мои пушистики. – За мной, в спальню!

Шеренга грызунов поднатужилась и с дружным писком потащила Виктора в указанном направлении.

Они взобрались по краю одеяла на матрас и свалили тяжёлую ношу на середину двуспальной кровати. Но останавливаться на достигнутом грызуны не собирались. Отряд быстро рассредоточился. Пятеро запрыгнули на грудь начальника, пытаясь аккуратно стянуть с него плащ, пока ещё двое с азартом развязывали шнурки. Спустя секунду ботинки с глухим стуком полетели на паркет.

Ещё три штурмовика проявили особую инициативу. Они взобрались на ремень джинсов Виктора и дружно залязгали пряжкой, явно намереваясь полностью раздеть шефа ради его же удобства.

Валерия, наблюдавшая за этим зрелищем в лёгком ступоре, наконец опомнилась.

– Э! А ну-ка, не сметь! – она подскочила к кровати и хлопнула ладонью по покрывалу рядом со зверьками. – Без самодеятельности мне тут! Брюки оставьте в покое, это уже лишнее. Поспит в одежде, ничего с ним не случится.

Хомяки замерли. Командир пожал крошечными плечиками, подал знак своим, и отряд тут же ретировался, заняв круговую оборону по углам спальни, под шкафами и возле батареи.

Остаток ночи Лера провела на ногах, чувствуя себя полевым медиком. Она притащила тазик с водой и аккуратно стирала пот и засохшую кровь с лица начальника. Время от времени Виктора била крупная дрожь. В такие моменты он начинал метаться по подушкам и глухо бредить.

Его состояние мало походило на обычную лихорадку. Виктор хрипел на незнакомом наречии. От этих звуков в комнате мелко дребезжали оконные стёкла, а воздух вокруг кровати заметно остывал. Бормотание шефа напоминало тяжелый скрежет камней. Лера замирала на краю постели, меняя влажное полотенце на его лбу, и старалась лишний раз не дышать. В университете она выучила французский, а позже без труда освоила изысканный сленг аристократов. Даже писк собственных фамильяров она понимала с полуслова. Но звуки, которые этой ночью слетали с губ Виктора, не поддавались никакому анализу. Ничего подобного ей слышать еще не приходилось, и девушка надеялась, что этот опыт не повторится.

* * *

Я медленно открыл глаза и несколько раз моргнул, прогоняя мутную пелену. Голова ещё слегка звенела, но каналы были стабильны. Никакого бушующего яда или разъедающих опухолей внутри больше не ощущалось. Переработано и усвоено. Я был жив, относительно цел, хотя жрать хотелось с такой нечеловеческой силой, что мог бы запросто сгрызть спинку кровати.

Я скосил глаза. На меня смотрел белый потолок, абсолютно непохожий на больничную штукатурку. Я пошевелил рукой – под пальцами зашуршал мягкий хлопок хорошего постельного белья. Ничем не пахло: ни хлоркой, ни спиртом, только приятным домашним кондиционером и едва уловимым запахом ванили. Возле стены сгрудились кучки моих пушистых диверсантов – спали внавалку, как меховой ковёр.

– Прикольно, – констатировал я вслух, голос оказался слегка охрипшим. Я с трудом повернул гудящую голову. – А где я?

Валерия кимарила в глубоком кресле прямо рядом с кроватью, но стоило мне зашевелиться, как она резко подскочила, едва не выплеснув остатки кофе на подол своего бордового пеньюара и окончательно растрепав волосы. Видок у нее был до странного домашний и уютный, так что даже жуткие сизые круги от недосыпа ничего не портили. Девушка отставила кружку. Вперила в меня абсолютно невозмутимый взгляд.

– Угадай.

Пришлось добросовестно изучить чужой шкаф, брошенные у зеркала туфли и заваленное дамскими мелочами трюмо, пока встроенная изоляция моего личного эфира наконец-то не соизволила выдать маркер принадлежности этой квартиры. Всё встало на свои места.

– Понятно, – я попытался изобразить беззаботную усмешку и с наслаждением вытянулся на матрасе, издав при этом такой жуткий пулеметный хруст застоявшихся суставов, что моя «сиделка» невольно скривилась. – Ну что ж, с добрым утром меня. Кстати, должен заметить… Такой твой вид мне намного больше нравится, чем строгая рубашка администратора.

Она показательно закатила глаза и торопливо одернула съехавший на колени скользкий шелк, хотя предательскую краску на бледных щеках скрыть так и не смогла.

– Ты это… не отвлекайся на мои наряды, пациент недобитый. Я, Вик, очень надеюсь, что ты не собираешься теперь каждую ночь заходить ко мне в таком полумёртвом состоянии. У меня сердце слабое.

Опершись на локти и с трудом усаживаясь на краю кровати, я стряхнул с себя остатки мутного оцепенения и совершенно демонстративно развёл руками.

– Абсолютно согласен с тобой, Лера. Ночевать у дамы без предварительной договоренности и стука – это отвратительное воспитание.

Валерия устало потёрла переносицу.

– Да нет, дело не в воспитании. Я-то дверь всегда открою. Просто, если быть совсем откровенной, тебя сегодня сюда принесли хомяки, и… ну, я не уверена точно, но они, кажется, в какой-то момент твоей же головой в дверь стучали.

Я машинально потрогал затылок и тут же болезненно скривился, потому что пальцы моментально нащупали под волосами здоровенную пульсирующую шишку, которая, как теперь выяснилось, всё это время нудно дергалась на самом краю сознания и благополучно терялась на фоне тотальной физической измотанности.

– Замечательно. Какая прелесть, – проворчал я, строго уставившись на похрапывающий в углу меховой спецназ. – Отличные манеры у спасателей. Ну ничего, премии они у меня за такое спасение не увидят. Неси завтрак, медсестра. Война войной, а мне нужно восстанавливать калории.

* * *

Петербург, Российская Империя

Отделение Тайной Канцелярии

Начальник отдела Косоруков тяжело выдохнул сквозь зубы и с резким стуком швырнул шариковую ручку прямо в центр заваленного мятыми рапортами стола, едва не опрокинув при этом давно остывшую кружку со вчерашним чаем. Бумажная волокита сидела в печёнках. Внутри поднималась и неприятно скреблась по ребрам тяжелая мутная злоба. Сидящая напротив Агнесса Новикова устроилась на жестком казённом стуле с такой оскорбительно прямой спиной, всем своим безмятежным видом демонстрируя настолько искреннее равнодушие к происходящему, словно заскочила сюда выпить кофе в перерыве между утренним маникюром и затяжным шопингом, а вовсе не оказалась под следствием по весьма серьезным обвинениям. Соплячка совершенно не боялась.

– Вы, кажется, не до конца осознаёте ситуацию, Агнесса Павловна, – Косоруков подался вперед, навалившись на столешницу и придавив локтями раскиданные бланки. – Ваша игра окончена. Прямо сейчас ваши счета морозят по всему городу. Наши сотрудники начали процедуру изъятия на трех ключевых производствах. Завтра от вашей хвалёной корпорации останется только красивая вывеска. И та будет продана за долги. Подписывайте бумаги на передачу активов. Если сделаете это прямо сейчас – без скандала и судов, мы позволим вам сохранить поместье и мелкую фабрику. Сможете дальше безбедно существовать.

Агнесса посмотрела на разложенные бланки с полнейшим равнодушием. Затем подняла взгляд на Косорукова.

– Я ни в чём не виновата. Вы шьёте дело белыми нитками. Как только я отсюда выйду – а я выйду очень скоро, поверьте, – я прямиком отправлюсь в Высшую Канцелярию. И тогда пожалеют все, кто в этой богадельне умеет держать ручку. Я прекрасно понимаю, чей именно это заказ. Любомиров слишком предсказуем в своей тупой обиде. Я удивлена только одним – почему вы, офицер, подписались на этот жалкий беспредел?

Косоруков дернул щекой. Слова девки били по самолюбию тяжелым молотком.

– Я действую исключительно в рамках имперских законов! А вот этот ваш словесный выпад – чистой воды клевета на должностное лицо! – он с угрозой постучал пальцем по протоколу. – Это пойдет отдельным пунктом в ваше личное дело!

– Не стоит пугать меня личными делами, – усмехнулась Новикова, чуть наклонив голову вбок. – Я уже однажды сидела в подобном кабинете. Ваш предшественник, Спиридонов, тогда попытался сыграть со мной в похожую игру. Он даже попробовал меня убить. Напомнить, какова его судьба на сегодняшний день? Скажем так – судьба его весьма и весьма незавидна. А вас мне просто жаль.

В кабинете повисла плотная тишина. Косоруков натянуто хохотнул, чувствуя, как под воротником собирается противный холодный пот.

– Да бросьте свои сказки. Спиридонов заигрался с нелегальными артефактами, только и всего. А мы с вами ничего страшного не делаем. Вы просто подписываете добровольную передачу прав в счёт погашения внезапно вскрывшихся задолженностей, и идёте на все четыре стороны. Это банальная процедура, Агнесса Павловна.

Вслух он сохранял ледяную уверенность, но внутри его всё-таки грызли нехорошие предчувствия. Косоруков не был идиотом. Он прекрасно понимал, что её подпись под этой липой ровным счётом ничего не решит, если запахнет по-настоящему жареным.

Они перевернули активы Новиковых вверх дном, нагнали туда инспекторов и… не нашли ровным счётом ни-че-го. Никакого чёрного производства, никакой серой бухгалтерии. Дела велись настолько идеально и прозрачно, что аж скулы сводило. Но отступать было поздно. Поэтому его люди прямо сейчас исправляли эту досадную оплошность. Если доказательств нет, их надо просто создать.

Где-то в спальном районе прямо в эти минуты «свидетели» активно строчили душераздирающие показания. Какие-то бомжи за солидный кэш демонстрировали экспертам кислотные ожоги и жутчайшую аллергию на руках. Эти травмы старательно протоколировались как «тяжелые побочные последствия от приема препаратов Новиковой». Достаточно пустить дело в ход, выдать бумажкам нужный номер, и эта спесивая девчонка отправится валить лес.

Вся затея пахла настолько скверно, что Косорукову порой по-настоящему хотелось вымыть руки с мылом. В подобные заказные мокрухи он влезал редко. Но тут просил сам Любомиров, чьи ресурсы легко перекрывали бюджеты парочки средних губерний. Подобным фигурам отказывать не принято, если планируешь и дальше сидеть в мягком кресле да сытно есть. Собственно, и кресло начальника отдела досталось Косорукову похожим путем, когда он вовремя слил нужную папочку на прежнего шефа.

В дверь негромко, но настойчиво поскреблись. В щели показалась испуганная физиономия секретарши.

– Не отвлекать! – гаркнул Косоруков. – У меня следственное действие!

– Г-господин начальник… – пискнула девица, заикаясь от волнения. – Там… Вам нужно срочно вернуться к себе.

Косоруков насупился.

– Какая еще холера там стряслась? Дайте допрос закончить! Кто пришел?

Девчонка лишь часто захлопала ресницами и судорожно глотнула воздух. Косоруков заподозрил, что она сейчас шлепнется в обморок прямо на казенный паркет. От этой нелепой картины злость окончательно взяла верх.

– Никуда не уходите! – зачем-то пригрозил он Новиковой, вскакивая со стула. – Охрана, глаз не спускать!

Он вылетел в коридор и понёсся в сторону своей вотчины. Глухие удары его лакированных ботинок гулким эхом разносились по зданию. Это кто же там такой бессмертный нарисовался, чтобы выдёргивать начальника следствия прямо в момент передачи многомиллиардного имущества? Нарциссичная, привыкшая упиваться собственной крошечной властью душонка чиновника искренне жаждала крови. Косоруков распахнул двустворчатые дубовые двери своего личного кабинета и застыл.

За его полированным столом, нагло развалившись в его огромном, отбитом под заказ дорогущей кожей кресле, сидел какой-то сухой, седовласый старик. Он меланхолично постукивал пальцами по столешнице и разглядывал пресс-папье.

У Косорукова банально сорвало резьбу. Кто-то залез в его кресло! Это его территория! Его власть!

Он преодолел разделявшее их расстояние в три длинных шага, рывком перемахнул через край стола и грубо схватил наглеца за лацканы дорогого, но слишком старомодного костюма, рывком подтягивая на себя.

– Да ты хоть понимаешь, тварь, ЧТО я с тобой сейчас сделаю⁈ – проревел Косоруков в лицо старику. – Ты на чье место уселся⁈

Взгляд седых глаз, смотревших на него в ответ, был настолько ледяным, что весь крик просто испарился из глотки начальника отдела. Он уставился в морщинистое лицо напротив и за глубокими складками разглядел знакомую седину. Затем обратил внимание на шрам возле левой брови. Сомнений не оставалось: такой немигающий взгляд мог принадлежать только функционеру, привыкшему помножать людей на ноль без уколов совести. Перед ним стоял сам Грановский, бывший первый заместитель Высшей Канцелярии. Настоящий кошмар для чиновников. Во времена его руководства сотрудники ведомства вставали по стойке смирно от звука шагов в коридоре, а зажравшиеся дворянские семьи спешили разом погасить долги во избежание проблем.

Косоруков разжал пальцы. Воздух в легких испарился. Его место заняло то самое ясное озарение, какое обычно отпечатывается на физиономии кретина, случайно пнувшего спящего медведя.

Герцог не сдвинулся с места. Он брезгливо отряхнул ткань пиджака ровно там, где ее имел наглость помять оцепеневший начальник отдела.

– Нападение при исполнении на первого заместителя главы Канцелярии… Замечательно, – тихо произнес старик. Его скрипучий тон царапал нервы похуже крупной наждачки.

Сглотнуть Косоруков не успел. Оконные стекла звякнули от скачка давления, а в следующую секунду массивные створки дверей с треском вмялись в кабинет под напором звериной силы.