Текст книги "Правила волшебной кухни (СИ)"

Автор книги: Олег Сапфир

Соавторы: Юрий Винокуров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)

– Ха! – хохотнул я, встал из-за стола и пошёл обратно «делать своё правильное дело».

Чёрт! Теперь я понимаю тех людей, которые боятся этих мест. Но лично я от них в полном восторге. Словами не передать, как мне всё это нравится. Кажется, у меня только что появился стартовый капитал. А уж тем более, что это только начала и дальше, я уверен, будет только веселей…

Глава 5

– … ночь будет спокойной, – ещё разок повторил я за мужиком. – Никто тебя не побеспокоит…

Его слова никак не шли прочь из головы. Интриговали и разыгрывали фантазию. Задумчивый, я подошёл ко входной двери и прислушался к тому, что происходит снаружи. А снаружи действительно стало тише, никто теперь не орёт, никто не ревёт, никто из пушки не стреляет.

– Посмотрим, – сказал я сам себе, приоткрыл дверь и вышел наружу так, чтобы в случае чего за один шаг вернуться обратно.

А на улице был туман. Густой и плотный. Подозреваю, что если в таком побегать, то и промокнуть насквозь недолго. Фонари особо не помогали, и тускло светили оранжевым светом где-то вдалеке. С иллюминацией или без, а видимость вокруг стремилась к нулю, едва воду канала видно.

– Хорошо, – я полной грудью вдохнул приятный морской воздух.

Всерьёз поразмышлял на тем, чтобы прогуляться хотя бы вокруг «Марины», но в итоге решил что всему своё время. Вернулся обратно и всё-таки запер дверь. Глянул на часы и с удивлением обнаружил, что уже два ночи. За уборкой и беседой с таинственными незнакомцами, время пролетело незаметно.

И это плохо! Так ведь и режим себе сбить недолго, а режим – залог всего. Вставать рано – старая поварская привычка. Это ведь для гостей рестораны открывают свои двери плюс-минус в десять утра, но никто не задумывается что подготовительная работа начинается ещё задолго до этого. А столовые? Там ребята вообще к четырём часам то ли утра, а то ли ночи приходят.

Тут же я вспомнил, что всю свою жизнь вставал вперёд своей родни. В доме Сазоновых завтрак подавался примерно к одиннадцати. В те времена, когда мои отношения с домашними были ещё более-менее, я присоединялся к трапезе, но для меня это был уже обед.

Кстати, я ведь такой не один был, и дед тоже вставал ни свет ни заря. Хоть мне и было четыре года, когда он ушёл из дома, но я всё равно это прекрасно помню. Может, от него привычку перенял?

Ещё помню, что от деда всегда пахло свежей выпечкой. Помню сильные мозолистые руки и то, как дед ими орудовал. Совсем-совсем малой, я мог часами завороженно наблюдать за тем, как он вручную и безо всяких приспособ замешивает огромнейшие куски теста или возится с мясом.

А особенно меня впечатлило, когда я застал деда за разделкой рыбы. То был лосось. Огромный! Боюсь даже предположить какого веса и калибра. Сперва дед мотылял его по столу за хвост так, будто бы рыбина вообще ничего не весила, а затем взялся за нож.

И это была любовь с первого взгляда. Длинный, будто меч и тонкий словно игла филлер, явно изготовленный под заказ – во всяком случае в продаже я таких не видел. И каково же было моё дальнейшее удивление, когда это хлипкое и ненадёжное на вид лезвие вдруг пошло вдоль хребтины лосося. Легко и играючи, будто сквозь масло.

– Одним движением, – сказал дед. – Смотри, – и повёл нож в сторону, из-под жабер и прямо до хвоста.

Раздалась приятная влажная трескотня, с которой филлер перерубил рёбра, и красное ароматное филе одним куском отпало от туши. Дальше дед зачем-то начал объяснять четырёхлетнему пацану то, что если я буду делать не так, как он, и преступно пилить филе рваными движениями, то он меня обязательно проклянет. Где бы я после этого не прятался, ага.

Да-а-а-а… Он ведь мне вообще много чего объяснял. По сути, чуть ли не всё. Мать с отцом особого интереса к сыну не проявляли, с няньками было скучно, вот я и проводил всё свободное время с дедом на кухне. Помнится, я зачем-то замешал в тесто пластилин. Дед посмеялся. Сказал, что похоже тесто в принципе – это не моё и напророчил будущее, ведь оно мне до сих пор даётся с трудом. Что-то слепить или выпечь – это пожалуйста. Но замешать нуля… не любит оно меня почему-то.

– Ах-ха-хах! – вслух отсмеялся я, продолжая вспоминать.

Няньки у нас дома почему-то надолго не задерживались, и дед обожал разыгрывать новичков. Давал мне здоровенный нож и что-нибудь типа тыквы, чтобы я на ней практиковался нарезать тоненькие слайсы, а потом просто отходил в сторону и наблюдал за истерикой. Помнится, одну тётечку-домоправительницу мы таким образом чуть до обморока не довели.

Весело было. Жаль только, что не все связанные с дедом воспоминания такие приятные. Помню день, когда он ушёл, и крики что раздавались из его кабинета. Скандал был такой, что аж весь дом трясся. Причём орали в основном отец с матерью, дед же отвечал им тихо, спокойной, но жёстко.

В силу возраста я не мог разобрать многих слов и не понимал из-за чего происходит ругань. Помню только, что когда всё закончилось, родители выскочили из дедова кабинета злые и красные, а затем умчались прочь не удостоив меня даже взглядом. А дед, когда подошёл закрывать за ними дверь… мне показалось, что тогда он посмотрел на меня с каким-то сочувствием.

– У тебя великий дар, малыш, – последнее что он прошептал мне на ухо. – Не дай им сломать себя. Не будь обычным.

Сказано – сделано. И спустя годы меня можно назвать каким угодно, но уж точно не обычным. К сожалению, с возрастом никакой новой информации насчёт деда я не узнал. Тема в стенах нашего дома была строго табуирована и единственное, что можно было вытянуть из отца, так это то что дед по его мнению «предал семью». А на дальнейшие расспросы предлагал мне закрыть рот и не лезть не в своё дело.

И казалось бы, что я мог понимать в таком малом возрасте? Но отпечаток наложился чёткий, ведь уникальный родовой дар я направил именно на поварское дело.

Наставников у меня по первому времени не было, ведь вся семья была против. Мать с отцом отчаянно бились над тем, чтобы направить меня на «путь истинный». И на полном серьёзе пытались романтизировать образ убийцы для неокрепшей толком подростковой психики. Рассказывали про всякие ордены и их роль в истории, а подлость преподносили как героизм.

И хорошо ещё, что по соседству жил друг деда, барон Верещагин. Он-то и не позволял мне не оторваться от действительности в минуты сомнений. Его благородие был аристократом в первом поколении, точно таким же как дед. И титул он получил точно так же и точно тогда же. После Великой Войны Император щедро одаривал ветеранов в пику «старой аристократии», которая вместо того чтобы служить отсиделась в родовых поместьях.

Так вот, именно Пётр Сергеевич Верещагин и рассказал мне про «простого повара», который несколько раз в буквальном смысле этого слова переворачивал ход Войны. Успел до того, как родители запретили гостить мне у «выжившего из ума старикашки».

– Красота, – сказал я и оглядел плоды трудов своих.

За всеми этими воспоминания, я и сам не заметил, как закончил с барной стойкой. И теперь можно смело сказать, что зал готов к приёму гостей. Разве что паутина по углам всё ещё на месте. И надо бы найти стремянку или что-то около того, чтобы до неё дотянуться. Но лучше, конечно же, будет нанять специально-обученного человека. Уважение к «Марине» я проявил, но в дальнейшем владельцу негоже ползать по углам с тряпкой в зубах.

Что ж. Время к трём, и уже давно пора всерьёз подумать о ночлеге. Как бы я не хотел растянуть своё знакомство с заведением и оставить себе наперёд побольше чудных открытий, но пора бы уже ознакомиться с верхними этажами.

Ночевать в подвале – так себе затея, и надо бы идти наверх. Так что я поднялся по лестнице и начал подбирать ключ со связки. Мистика то была или нет, но у меня получилось с первого раза.

– Ого, – вырвалось у меня, стоило лишь перешагнуть порог.

Что угодно ожидал увидеть, но только не сушильный цех. Причём… старинный сушильный цех. Из пола выходила печная труба и петляла под правильными углами, образуя выемки так, чтобы жар от неё шёл одновременно и сверху, и снизу. То есть если засунуть в такую выемку противень, то мы получим эффект современного регидратора.

Хм-м-м… эдак я смогу чипсы делать. Ведь приставка «с чипсом из» прибавляет к стоимости блюда чуть ли не половину. Да-да, именно «с чипсом», в единственном числе, чтобы подчеркнуть уникальность продукта. А ещё важно не забыть про «ручную работу», и при этом совершенно неважно из чего именно сделан чипс. Хоть из самого дешёвого яблока.

И вот ещё один вывод, который можно сделать исходя из наличия этой комнатушки: прежний владелец был истинным аскетом, раз все помещения дома заняты в пользу ресторана.

В одной из соседних комнат оказался сухой склад, весь в пустых стеллажах, а в другой целая куча пыльных коробок с посудой. Разбирать я их пока не стал и отложил приятный сюрприз на потом, но уже чувствую, что мои гости будут есть из эксклюзивных старинных тарелок.

Итого весь второй этаж был приспособлен под подсобные помещения кухни, и потому я направился на третий. Тут повозился с ключами чуть дольше, но в итоге попал в жилую зону.

Простенькая по сравнению с моим номером в отеле комнатка: кровать, шкаф, сундук в углу и выход на тот самый единственный балкон, что я разглядывал снаружи. Причём кровать застеленная и чистая, если не брать в расчёт пыльное покрывало.

Последнее, чем я занялся перед сном, так это попытался вскрыть сундук. Но теперь, по всей видимости, сама «Марина» решила притормозить развитие событий и наше с ней знакомство, ведь нужного ключа на связке не оказалось.

– У-у-ууу, – завыли на улице.

Однако сей раз спокойно как-то, буднично. Просто для того, чтобы завыть.

– И вам спокойной ночи, – согласно кивнул я и начал устраиваться на ночлег…

* * *

Проснулся я от крика петуха. Ну или думаю, что проснулся от крика петуха, ведь откуда бы взяться петуху в условиях плотной городской застройки – ума не приложу.

И только раскрыв глаза, я первым же делом вышел на балкон. Пощурился солнцу и оглядел район с высоты третьего этажа. Примерно ту же самую картину я видел ещё вчера, и ничего особенно не изменилось. Однако вчера я был всего лишь робким соискателем, а сегодня уже владельцем ресторана и это не могло не радовать.

– Ы-ыы-ыкх! – я сладко потянулся и даже слегка перевесился через парапет. – Ой…

Снизу на меня смотрели две барышни. По всей видимости мать и дочь пубертатного возраста, обе в старинных пышных платьях. При этом мать судя по круглым глазам и раскрытому рту пыталась изобразить из себя страдающую насморком сову, а дочь меня вообще не видела – родительница прикрыла ей лицо раскрытым веером.

И тут же я понял, что корчусь на балконе в одних трусах. Сказал:

– Мискузи! – и быстренько убрался обратно в комнату.

Водные процедуры заняли у меня следующие несколько часов. Следуя за трубами, которые в старинном венецианском здании очень тщательно скрывали, я добрался до подсобного помещения на первом этаже, где перекрывалась вода. Сперва повернул один вентиль и пошёл обратно по журчанию в трубах. Понял что именно включил, затем вернулся в подсобку и повторил процедуру ещё четыре раза.

Наконец принял холодный душ, чтобы взбодриться, оделся как полагается и снова вышел на балкон, на сей раз никого не шокируя. Размялся, потянулся, проделал дыхательную гимнастику и тут понял, что не прощу себя, если сейчас же не вытащу на этот балкон стул со столиком и не попью здесь чай.

Ну а тем более, что ничего кроме чая в «Марине» до сих пор нет. Удивительно, но это дело далось мне без внезапностей и вот-это-поворотов. То есть сделал я ровно то, что и задумывал. Посидел, почаёвничал и помахал рукой редким прохожим. Однако после второй кружки почувствовал, что меня мутит…

Нет, с драгоценным китайским чаем всё было более чем нормально. Просто даже самая малая его щепотка заваривалась так крепко, что натощак это было, мягко говоря, неприятно.

– Бр-р-ру! – опять завёлся желудок.

А мне не оставалось ничего иного, кроме как пообещать ему найти пищу и направиться искать пищу. Новый день, новые открытия, так что мой путь лежал в подвал.

– Ох-ре-неть, – выдохнул я.

Причём выдохнул паром. Тут же стало понятно, почему сыпучка и прочие складские помещения занимают второй этаж, хотя по логике вещей их стоило бы разместить внизу. Всё просто: весь подвал был морозильником.

Да-да, именно что минусовым, тут и гадать не надо, ведь стены сплошь покрыты инеем. А ещё не надо гадать насчёт того, что дело тут не обошлось без артефакторики. За закрытой дверью в соседнем помещении были комфортные для продуктов четыре градуса, и этого добиться несложно, но вот чтобы минус…

Слышал о таком, но вижу впервые.

– И надо бы пригласить спеца, – пробубнил я, глядя как волосы на руке от мороза встают дыбом.

Как только разживусь деньгами, обязательно загоню в «Марину» толкового артефактора. Пускай посмотрит, какие ещё сюрпризы таит в себе здание.

– Э-э-эй! – раздался крик сверху. – Тут кто-нибудь есть⁈

– А, чёрт! – выругался я, вспомнив что зачем-то отпер входную дверь, и пошёл наверх.

И тут же…

– Э! – тут же нарвался на жирного рыжего кота, который «раскапывал» дорогущий старинный ковёр с явным намерением пристроиться поссать. – Шу! Шу!

Кот кинул на меня презрительный взгляд… клянусь, это скотина как будто бы бровь подняла! А затем всё-таки оставил ковёр в покое и неспеша двинулся в зал. Я, конечно же, за ним.

– Да ладно⁈ – а в зале тем временем разбил стоянку целый грёбаный кошачий прайд.

Один белый, другой серый… но ни один ни капельки не весёлый! Итого четверо пушных рассредоточились по залу с явным намерение изгадить мне только-только вымытый зал. И так меня это возмутило, что я даже сперва не заметил женщину, что расположилась за столиком в углу.

– Здравствуйте, – исправился я и слегка поклонился.

А женщина была, мягко говоря, экстравагантна. Первое что бросалось в глаза, так это… глаза. Из-за круглых очков с очень-очень-очень минусовыми диоптриями казалось, что они занимают половину лица барышни. Но на этом странности лишь начинаются. В кудрявых волосах барышни была настоящая инсталляция из перьев, сухих листьев и каких-то веточек. Тонкие губы накрашены под сердечко, один глаз густо подведён зелёным, а другой синим. Одежда не просто заштопана, а чуть ли полностью состоит из заплаток. Юбка на штаны, туфли на носки, ну и как вишенка на торте – перчатки без пальцев, как у бомжа.

– Меня зовут Артуро Маринари, – представился я. – А вы-ы-ы…

– Глованни, – улыбнулась женщина. – Франческа Глованни.

И по улыбке стало понятно, что в молодости сеньора Франческа была настоящей красавицей. Причём старела она тоже весьма красиво, вот только за гримом это так сразу не разглядишь.

– Прошу прощения, сеньора, – я взялся за веник. – Сперва выгоню котов…

– Зачем⁈ – закричала Франческа. – Коты со мной⁈

– Э-э-э… с вами? – не понял я.

– Со мной! – повторила женщина. – Это мои телохранители!

Ну… заявление, скажем прямо, спорное. Таких телохранителей при желании можно тапком уработать. Да или тем же веником. Однако кто я такой, чтобы запрещать людям сходить с ума так, как они хотят?

После фразы о «телохранителях» кошаки расселись вокруг сеньоры Франчески. Трое запрыгнули на соседние стулья, а тот рыжий и наглый залез ей на колени.

– Ла-а-а-адно, – протянул я по-русски, прокашлялся и принялся отыгрывать роль гостеприимного хозяина закрытого ресторана. – Прошу прощения, но ресторан «Марина» пока что не готов к приёму гостей. К моему великому сожалению, мне нечего вам приготовить…

– А чай? – скинув бровь спросила Франческа. – Мне говорили, что у вас наливают прекрасный китайский чай.

Оп-па… это что же получается? Итого за всё время у меня был всего лишь один гость, а сарафанка уже вовсю заработала.

– Прошу простить мою забывчивость, – улыбнулся я. – Чай, конечно же, есть.

– Неси! – Франческа выдала эдакое царственное па и отвернулась в сторону мутного окна, затем пару секунд попыталась удержать этот суровый надменный образ, но в конечном итоге прыснула в кулак. Заулыбалась и как давай бормотать что-то невнятное.

Причём разными голосами. Со стороны мне показалось, будто бы она отыгрывает какую-то пьесу за всех своих котов разом.

– Штош…

У барышни явно течёт чердачок, но это не повод её не обслуживать. Ведь если она так же щедра, как человек по наводке которого она зашла в «Марину», то это ещё сильнее поправит мои дела.

– Прошу, – через несколько минут я возвратился с чайником и чашкой.

Затем выслушал о том, что вообще-то должен был принести пять чашек, ведь котики тоже не дураки побаловаться, и ещё раз сходил на кухню.

– Присядь, – велела мне Франческа и указала на свободный стул.

Ну а я и присел. В абсурдной тишине, сеньора Глованни разлила целый чайник по кружкам и сразу же начала пить. Горячий, обжигающий, только что кипевший чай. Маленькими глотками, и не отрывая кружку от губ.

Так прошла минута.

– Кхм-кхм, – прокашлялся я и уже хотел было задать какой-то досужий, ни к чему не обязывающий вопрос, но:

– Ап-ап-ап! – Франческа подняла палец кверху. – Не мешай! – и продолжила свою странную церемонию.

Меня же тем временем начали окружать её коты. Меховые зашли со всех сторон, а наглая рыжая морда пристально пялилась на меня из-под стола. Честно говоря, я уж хотел было на всякий случай врубить ауру, но тут…

Со стороны барной стойки что-то загремело. Кошаки тут же позабыли про меня, разом повернулись на шум и зашипели в унисон.

– Вот как? – спросила непонятно у кого сеньора Франческа. – Ну ладно, – отставила кружку и спешно засобиралась на выход. – Запишите на мой счёт, Артуро! – крикнула она уже в дверях. – Я не взяла с собой кошелёк! – а затем в полный голос начала петь что-то наподобие баркаролы.

Тут я не удержался, чтобы выйти на улицу и не проводить её взглядом. Интересная всё-таки барышня. А что до оплаты, так чёрт с ней. Ссориться с сумасшедшими – это последнее, чем я сегодня собирался заниматься.

Итак, проследив за тем, как госпожа Франческа при сопровождении блохастых телохранителей свернула за угол, я вернулся обратно в ресторан. Выгнал с кухни на улицу небольшую тележку, которую заприметил ещё вчера, закрыл дверь на ключ и достал карту.

Надо бы узнать, где находится ближайший рынок. И да, самое время втарить старушку «Марину» продуктами! Кажется, сегодня вечером я дам свой первый ужин!

Глава 6

В целом я уже достаточно познакомился с районом, чтобы понять – искать здесь рынок слишком наивно. Может быть, и есть где-то что-то такое, но карте оно не отмечено. Да и местные в ответ на мой вопрос в основном задорно хохотали и качали головой.

Наконец одна из прохожих дам подсказала мне, где находится местный магазинчик.

– Для своих, – небрежно сказала она. – Товаров там немного, цены кусаются, но всё самое основное у старика Карло есть. Тут ведь в чём дело? Местные уже наловчились закупаться впрок, так что это место только на самый крайний случай.

И в целом как нельзя лучше описала лавку.

«У Карло» – гласила вывеска. Звоночек над входной дверью брякнул, и я вошёл в полупустой магазин. Точнее… полки-то ломились. Вот только вместо привычного разнообразия брендов, здесь целый стеллаж с первой и до последней полки могли занимать одни и те же банки с пелатти.

К слову, их наличие это уже победа. Красная база считай, что есть. Проварить, добавить специй, догнать по вкусу и в меню «Марины» можно смело записывать пасту, пиццу и мидии в томатном соусе.

– День добрый, сеньор! – а вот и Карло.

Старик выглядел так же, как и все местные обитатели, то есть максимально странно. Зелёный котелок на голове, зелёный фартук поверх зелёной рубахи и ярко-зелёные штаны. И счесть бы его лепреконом, да только разница всё-таки была. Во-первых, высоченный рост. Во-вторых, волосы не рыжие, а седые. Седые и чудовищно спутанные, особенно в бороде.

И да, старик скорее удивился мне, чем обрадовался.

– Здравствуйте, – Карло снял котелок, положил его на прилавок и выглянул через моё плечо на улицу. – Это ваша тележка?

– Да.

– О, – сказал торговец, как будто бы опасаясь спугнуть удачу. – А зачем она вам?

– Артуро Маринари, – вместо ответа я протянул лепрекону-переростку руку. – Новый владелец местного ресторана. Пришёл познакомиться с местными поставщиками.

Руку мне Карло пожал, но смеялся долго. Под конец аж слезу смахнул.

– Боюсь, я не смогу закрыть потребности вашего ресторана.

– Боюсь, я пока что и сам не знаю своих потребностей…

Слово за слово, мы со стариком Карло всё-таки разговорились. И всё постепенно начало вставать на свои места.

– … в этом районе остались либо старики вроде меня, которым уже нечего терять, либо люди с отбитым чувством самосохранения. Но даже те, кто остался, стараются находить силы на то, чтобы ходить в нормальные магазины…

Я сделал вид, что пропустил мимо ушей слово «нормальные».

– … здесь же у меня так. Можно сказать, набор на крайний случай.

К этому моменту я уже достаточно осмотрелся, чтобы прийти к тому же самому выводу. На полках лавки «У Карло» в основном стояли консервы и крупы, то есть товары с максимальным сроком годности. Мёд, высохшие чуть дольше положенного сырокопчёные колбасы, чипсы, сухарики, химозные газировки и вина.

А в самом-самом дальнем углу я заприметил одинокую пачку подгузников. И что-то мне подсказывает, что ребёнок, лицо которого изображено на упаковке, уже давным-давно сам обзавёлся и детьми, и внуками. Ну из фруктов и овощей тут были только лимоны. Подсохшие, цвета раннего цирроза. А если не ошибаюсь, то такими можно и голову разбить в случае чего.

– А… зачем вам это всё? – спросил я в какой-то момент.

Не из невежливости, а из жгучего любопытства. Впрочем, старик Карло не обиделся, и отнёсся к вопросу совершенно адекватно. И даже ответил:

– Место такое, – пожал он плечами. – Здесь всегда была, есть и будет продуктовая лавка. Так хочет город.

Но что самое безумное, я его понял. Примерно то же самое мне рассказывали в городской управе, только без налёта мистики. Господа чиновники напирали на сохранение культурного наследия, а оказывается что дело в другом. Оказывается, что «так хочет город».

– А хлеб? – спросил я, лишь бы не развивать эту тему и осмотрелся вокруг. – Я думал хлеб входит в список «самого необходимо».

И снова этот задорный хриплый смех.

– Артуро, ну какой вменяемый человек станет жевать пустой хлеб в городе с таким богатым гастрономическим прошлым и настоящим⁈ Венеция – не место для аскезы! Вот пиццу или пирожки, может быть, и купили бы. Во всяком случае раньше, когда «Марина» ещё была открыта, за выпечкой стояла целая очередь. Ах! Как будто до сих пор слышу этот восхитительный аромат…

– «Марина»? Так ведь именно в «Марину» я и заехал вчерашним вечером.

– Серьёзно⁈

Странное чувство. Старик заново протянул мне руку, как будто бы наше знакомство произошло только сейчас. И то, первое рукопожатие, не имело никакого смысла.

– Так ты родственник дона Карлуччи⁈ – бакалейщик пристально оглядел меня с ног до головы. – Не похож вроде. Нос мелковат. И зубы… ну-ка покажи зубы.

– Нет-нет, – улыбнулся я. – Я вовсе не родственник.

– Странно… а как же тогда «Марина» попала в твои руки?

Дальше уже мне пришлось объяснять старику про городскую программу, жеребьёвку и своё поварское прошлое.

– Понятно, – тяжко вздохнул Карло. – Видимо, дон так и не смог погасить долги и имущество перешло городу.

– А что за человек был? – уточнил я из праздного любопытства.

– О-о-о-о, прекраснейший! К слову, после того как он пропал всё и началось. Ресторан закрылся, магический фон тут же вырос и, по всей видимости, дорос до критических значений. Во всяком случае, именно после закрытия «Марины» жить здесь стало особенно тяжело.

– А когда исчез этот ваш дон Карлуччи?

– Тринадцать лет назад? – спросил сам у себя бакалейщик и сверился с какой-то внутренней информацией. – Или двенадцать? Или тринадцать? Нет-нет! Двенадцать! Точно-точно, я ещё тогда лодку продавал.

Что двенадцать лет, что тринадцать, всё равно странно. Да, мне пришлось помахать тряпкой, но всё равно в ресторане было слишком чисто для такого срока. С верхних жилых этажей, так вообще как будто неделю назад съехали.

– Кстати! – перебил мои мысли Карло. – Раз такое дело! Ты же наверняка собираешься пиццу готовить, а? У меня три мешка семолы лежат, на которых как раз срок годности подходит. Ты только не подумай, без жучков, не сырая. Может быть заберёшь по себестоимости? Раз уж всё равно с тележкой приехал…

Улыбаться-то я улыбался. И спорить с тем, что предложение заманчивое не стал, но про себя всё равно подумал: «грёбаное тесто». Нет для меня более капризной субстанции, чем дрожжевое тесто для пиццы. С другой стороны, не сдавать же назад? Судьба бросает мне вызов, я этот вызов принимаю. Так уж заведено.

При попытке торговаться, правда, Карло попросил меня не борзеть. А у меня и впрямь словосочетание «по себестоимости» мимо ушей пролетело. Что ж. В конечном итоге все остались довольны сделкой. И я, и особенно Карло. По всей видимости, я сделал старичку месячную выручку.

Помимо прочего набрал сухих специй, дрожжей, дюжину банок пелатти и яиц. Яйца – это, пожалуй, единственное из скоропортящихся товаров, что были в лавке. И в целом, для простенькой маргариты мне теперь не хватает лишь свежего помидора, годной моцареллы и умения сладить с тестом.

Весьма довольный собой, я распрощался с Карло, нагрузил тележку и поехал обратно, в сторону «Марины». Пускай закупка не закончена, но всё это добро было бы неплохо сгрузить.

– Подожди! – крикнул мне бакалейщик, едва я не свернул за угол. – Слушай… Слушай, – старик так спешил за мной, что аж задыхаться начал. – Ху-у-у… Погоди. Море? Нужно?

– Море?

– Ну гады всякие. Рыбы, крабы, каракатицы. Икра, быть может?

– Само собой.

– Тогда разыщи Матео. Он местный рыбак. Чуть ли не последний из молодых крепких мужчин, что остались в районе. У него матушка старая, вот он и не уедет никак. Старая карга упёрлась в корни, а тот не может её бросить и… ладно! Это всё неважно. Важно то, что этот чертяка может добыть практически всё, что угодно.

– Так ведь это прекрасно, – обрадовался я новым перспективам. – А где я могу его найти?

– Вот, – чуть расстроился Карло. – Матео рыбачит только ночью. И когда ветер дует не сильнее трёх метров в секунду. Хотя его «Аморе» – крепкая лодка, но правила есть правила.

Информация меня малость ошарашила.

– Интересно у вас тут, – сказал я.

– Ага, – кивнул Карло. – Привыкай.

Уже не такой довольный и всё больше задумчивый, я покатил тачку дальше. Преодолевать мосты с лишними пятьюдесятью килограммами на колёсиках было ещё тем удовольствием, а потому я останавливался передохнуть после примерно каждого моста.

И тут, во время одной из стоянки, произошла очередная странность.

– Эй! – услышал я детский голосок. – Эй! Здесь есть кто-нибудь⁈

Оглядевшись, сперва я не понял откуда идёт звук. Но когда понял…

– Ау⁈ – я упал на колени и подполз к окну. – Э-э-эй!

Выбитая, пустая рама на цокольном этаже, причём в таком паскудном месте, где легче всего оступиться.

– Дяденька! – обрадовался голос, когда понял, что я его услышал. – Дяденька, помогите! Я упал и не могу выбраться! Тут темно! И сыро!

– Как тебя угораздило⁈ – прищурившись я вглядывался в темноту, но не видел ровным счётом ничего. – Ты где вообще⁈

– Я тут! Тут! Помогите мне, пожалуйста!

– А, чё-ё-ё-рт, – выругался я и полез внутрь.

Сработал общечеловеческий рефлекс – спасать потомство. Пускай и не своё, но всё же. Бросать в этом районе ребёнка попросту нельзя! Это что-то за гранью добра и зла, вряд ли я себя потом уважать смогу.

Примерно вот такие мысли крутились у меня в голове, когда я уже просунул одну ногу внутрь и тут…

– Ин куло алла балена! – прозвучало у меня прямо над ухом, что можно дословно перевести как «в задницу самке кита», а следом: – Сперьамо ке кон каги! – что означает: «надеюсь, ей не приспичит какать», и чьи-то сильные руки дёрнули меня в сторону, подальше от окна.

– Шлюха! – крикнул расстроенный детский голосок из подвала, а затем раздался удаляющийся топот босых ног.

Я же повернулся и увидел её. Молодая жгучая итальяночка, кармен с картины итальянского художника. Чёрные как смоль кудрявые волосы, фигурка-гитара и глаза чернее, чем подвал, в который я только что лез. А ещё характер, который был виден в каждой черте смуглого лица и в каждом жесте.

Барышня активно жестикулировала и чуть не захлёбывалась, рассказывая мне какой же я всё-таки дебильный молодой человек, и что моих мозгов не хватит для того, чтобы не захлебнуться дождём, а я тем временем залюбовался.

Улыбался ей и думал, как же хороша чертовка.

– Чего пялишься⁈ – смекнула барышня и сердито замолчала.

– Я так понял, вы только что спасли меня от чего-то очень страшного, – я наконец поднялся на ноги и отряхнул брюки. – Вот, ждал возможность вставить слова благодарности.

– Не местный⁈

– Не местный, – согласно кивнул я и уже третий раз за день поведал этой прекрасной деве свою историю.

Дескать, я Артуро из далёкой холодной страны. Искусный повар, хороший человек и неутомимый любовник. Ну… Карло я об этом не сообщал, ведь было бы странно.

– … а ныне я новый владелец ресторана «Марина».

– Тогда всё понятно, – кармен наконец немного успокоилась и даже соблаговолила представиться: – Джулия.

– Какое очаровательное имя. Знаете, как оно будет звучать по-русски?

– Нет, – сказала девушка. – И не хочу. А что до этого подвала, запомни раз и навсегда. Он проклят. Насовсем. Что там внутри даже из местных никто не знает и вряд ли когда-нибудь узнает. Все любопытные остались где-то там навсегда…

Тут я заметил, что этажом выше, в окне прямо над подвалом, кудрявая бабушка формата «божий одуван» спокойно намывает посуду. Джулия перехватила мой взгляд и тут же пояснила:

– За пределы подвала оно не вылезает, так что всё в порядке. Просто не лезь внутрь.

– Понятно…

– И хватит уже пялиться на мою бабушку! – опять взорвалась кареглазка. – Уважай частную собственность!

– О! Прошу прощения, не знал. Так вы живёте здесь, прекрасное создание?

– Нет! Прекрасное создание проводила бабушку до дома и возвращается обратно, в более вменяемый район города. Туда, где подвалы не разговаривают с тобой детскими голосами.

А вот и повод узнать друг друга поближе!

– Вот как? – удивился я и взялся за свою телегу. – В таком случае, быть может, вы подскажете мне, где находится ближайший рынок? Вот только мне бы сперва завезти продукты в ресторан.

– В «Марину»? – явно заинтересованно уточнила Джулия.

– Именно.

– Что ж…

Конечно же, такая сильная и независимая барышня не могла согласиться на моё предложение с наскока. Для проформы, ей обязательно надо было напустить на себя задумчивый вид, изобразить внутреннюю борьбу и отказ от каких-то очень срочных и абсолютно точно важных дел. Однако затем Джулия сказала, что согласна и вместе со мной направилась к зданию «Марины».