Текст книги "Правила волшебной кухни (СИ)"

Автор книги: Олег Сапфир

Соавторы: Юрий Винокуров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)

– Ой…

Третье блюдо было, мягко говоря, не очень приглядным. Маленькие крабы в панировке. То есть вот целиком, с панцирем, ножками и клешнями. Мне почему-то вдруг сразу же вспомнились длинные скучные дни на практике, когда повара развлекались как могли и шутки ради макали в кляр и жарили во фритюре вообще всё подряд, включая собственные руки.

– А это?

– Мягкотелые крабы, – с гордостью сказала девушка. – Только в нашем заведении они подаются круглый год, вне зависимости от сезона. Ведь чтобы поймать их, наш шеф лично спускается на морское дно.

– Ваш шеф маг? – сразу же уточнил я.

– Именно, – ответила девушка и мне тут же представилось, как здоровенный лысый мужик в поварском кителе гуляет по дну с лубочной корзинкой и голыми руками собирает крабов. – Приятного аппетита, сеньор.

– Благодарю, – сказал я и приступил к трапезе.

И что сразу же хочется сказать? Толи мне сказочно повезло нарваться на это заведение, толи кулинария у венецианцев в крови.

Начал я с «Baccalà Mantecato», которая на вид показалась мне лёгкой закуской. Сверху на слегка прижаренной поленте лежала горочка серебристого муса, похожего на риет и как раз-таки риетом оказавшегося. Текстура – невесомая, воздушная, тающая безо всякого усилия. Вкус – прохладный, солоноватый, и удивительно нежный. Это не кричащий вкус рыбы, о нет! Это что-то деликатное настолько, насколько вообще возможно.

Чтобы не называть каждый кусочек поленты с тресковым паштетом «штучкой», про себя я решил пользоваться привычным словом «тапас», да простят меня за это итальянцы. Так вот! Первый тапас я съел просто так, а на второй выжал лежавшую на тарелке дольку лимона и чуть не замычал от счастья. Кислинка не просто не разрушала, а подсвечивала всю эту сложную простоту.

– Восхитительно, – чуть ли не залпом проглотив всё что есть, я перешёл к сардинам.

Ещё лучше! Хруст обжаренной кожицы, которая каким-то чудом не размокла в соусе, а следом сочная плотная мякоть рыбки, сладость лука и гениальный в плане текстуры штрих – кедровые орешки.

«Гениальный штрих в плане текстуры», – именно так я думал до того, как первый орешек попал мне на зуб и сочетание продуктов перешло на какой-то совершенно другой уровень. Нежная, но при этом смолистая ореховая глубина.

– М-м-м…

Чёрт его дери! Кажется, в этом городе меня ждёт очень серьёзная конкуренция. Но об этом я подумаю потом, а пока что крабы.

Есть их было странно. Есть их было непривычно и немножечко страшно. Мой мозг, который на уровне рефлексов привык к тому, что все морские гады непременно покрыты твёрдой хитиновой коркой, поначалу отказывался воспринимать лежащее передо мной блюдо в качестве еды.

Так что отправляя в рот первого крабика, размером с нечищенный грецкий орех, мне пришлось преодолеть некоторое сопротивление. Зато потом… после вполне ожидаемого оглушительного хруста, рецепторы взорвались, и я начал щёлкать крабов как семечки. Нежная, почти кремовая сладковатая плоть. При этом за счёт панировки и приготовления целиком сохранившая в себе ВЕСЬ вкус. Чистый, концентрированный вкус морского улова. Эйфория! Восторг! Хоть с самого себя эмоцию срезай.

Кажется, сама Венеция желала того, чтобы я насладился её дарами. Ведь ни позже, ни раньше того как я закончил, внезапно раздался оглушительный звон:

– Прошу прощения? – я остановил пробегавшую мимо официантку. – А что это?

– Колокол Сан-Марко звонит, – объяснила официантка. – Зазывает горожан по домам. Так что я советую вам поторопиться, сеньор, до сумерек осталось всего ничего.

– Благодарю, – сказал я. – Принесите счёт, пожалуйста.

Людей на улице разом сильно поубавилось. При этом невооружённым взглядом было понятно кто местный, а кто такой же как я. Местные рассасывались целенаправленно, явно зная что делают, а туристы мешкали и в целом выглядели потерянными.

– Ещё раз благодарю, – сказал я официантке. – И передайте мои комплименты шефу, – оставил щедрые, насколько это возможно в моей ситуации, чаевые и двинулся в путь.

Первым делом направился к той гостинице, которую заприметил ещё тогда, когда только сел в кафе. Перешёл через мост, вошёл в тесный микроскопический холл и тут же врезался в стойку ресепшн. Увы и ах, здесь меня развернули буквально сразу же. Мест нет.

Не оказалось мест и во второй, и в третьей гостинице на моём пути. Четвёртая и пятая мне оказались не по карману, вывали я хоть все свои оставшиеся деньги. Шесть, седьмая, восьмая… мимо.

Мелькнула мысль: «а не побродить ли мне сегодняшней ночью по улицам?»

Не посмотреть ли на эти особенные ночи и не узнать ли, чего так сильно боятся местные? Интересно же, чёрт его возьми. К тому же что-то мне подсказывает, что именно за этим я и прибыл в город. С другой стороны, рано. Обвыкнуться бы хоть чуть-чуть сперва.

– Бонджорно, сеньоры! – окончательно заплутав, я наугад свернул в подворотню и нарвался на компанию молодых ребят.

Трое парней бесцельно тусовались на узком перекрёстке пяти улочек. Курили, передавали по кругу бутылку вина и судя по умиротворённым рожам никуда не спешили, а значит жили буквально за углом.

– Сеньоры, не подскажете какое-нибудь место поблизости, где можно переночевать? – вполне дружелюбно спросил я и тут же нарвался на надменный взгляд.

– Турист, – хмыкнул один из парней, сделал глоток вина и передал бутылку дальше. – Потерялся, бедняга? Это не беда. Лоренцо Конти обязательно поможет и направит твои стопы в правильном направлении! Правда, не забесплатно.

– Простите?

– Тебе не за что извиняться, крукко…

Обращения «крукко» в моём словарном запасе не было, однако я сразу же почувствовал в нём некий оттенок ксенофобии. Обзывается, что ли, зараза?

– Заплати деньги и я расскажу тебе, где можно переночевать.

– А вдруг обманете? – улыбнулся я, уже понимая, что начинается. – Нет-нет, ребят. Денег я вам не дам. Но буду бескрайне благодарен за совет.

– Фабио, смотри какой смышлёный крукко нам попался! – ярко-выраженный «главарь» компании толкнул своего толстого друга. – Может, и впрямь отведём его куда надо?

– Лоренцо, – робко ответил тот. – Может, ну его к чёрту? Давай просто пойдём домой. Матушка обещала приготовить пасту. Я вас приглашаю…

– Ты каждый день приглашаешь, Фабио, а пасту твоей матушки я так и не отведал…

– Прошу прощения, – сказал я. – Пожалуй, спрошу путь у кого-нибудь другого. Хорошего вечера, сеньоры, я ухожу.

– Стой-стой-стой! – крикнул Лоренцо. – Погоди, крукко! А как же ты пойдёшь? Смотри, – и достал из кармана нож-бабочку. – У меня нож! А у тебя нет ножа. Ничего не смущает?

Вот ведь… а самого-то тебя ничего не смущает? Как минимум то, что я разговариваю на очень приличном итальянском. Как максимум то, что моя аура фонит так, что каждый здравомыслящий человек сразу же должен распознать во мне мага. Ну вот явно не тем местом люди думают.

– А-а-а-а, – протянул я, снял рюкзак и поставил его себе под ноги. – Это какая-то местная традиция, как я понимаю? У кого нож, тот забирает деньги у того, у кого нет ножа?

– Ха! Всё верно, крукко!

– Ну тогда смотри, – я присел на корточки, расстегнул рюкзак и достал свою скрутку. – У меня целых двенадцать ножей, – и развернул её чуть ли не до земли. – Смотри: обвалочный, филеровочный, сантоку, слайсер, для хлеба, коренной…

Лоренцо явно напрягся и отступил на пару шагов, а я вытащил из скрутки шеф-нож.

– Следуя твоей логике, теперь вы должны мне деньги, верно?

– Лоренцо, да ну его к чёрту!

– Тихо! – рявкнул «главарь» и с целью устрашения бедного несчастного меня начал вращать бабочку. И так, и сяк, и наперекосяк. Ну прямо фокусник.

– Во как, – удивился я. – Слушай! Про ножи! У меня ведь ещё набор для карвинга есть…

С тем я подвесил шеф-нож в воздухе так, чтобы остриё было направлено прямо на Лоренцо и снова присел на карточки.

– Хочешь покажу?

И как оказалось, мой понт оказался куда более впечатляющим, чем игрульки с бабочкой. Так и хотелось ляпнуть: «Dove prendevate i topi, io scopavo il gatto», – что переводится как знаменитая русская пословица про ловлю мышей и унижение кота, но боюсь ребята могут понять меня неправильно.

Ведь его толстый друг внезапно осмелел и сам отнял у Лоренцо нож.

– Простите его, сеньор! Он не ведает, что творит!

– Трудное детство, должно быть?

– Да-да! Сеньор, вы можете переночевать по адресу Calle Molin 929, это буквально за углом! Вон туда!

– О! – шеф-нож перестал держаться ни на чём и рухнул мне в руку. – Благодарю.

С тем я неспеша убрал скрутку обратно, закинул рюкзак за плечи и спокойно двинулся в указанном направлении. Напоследок не удержался, чтобы не обернуться и не кинуть ребятам монетку номиналом в один денаро.

– За беспокойство, – улыбнулся я. – Выпейте за моё здоровье. И запомните раз и навсегда, что не всё в жизни решает насилие…

Чёрт! Я прямо как дед заговорил. С одной лишь только разницей, что я пока что вещаю всю эту мудрость на аудиторию гопников из подворотни, в то время как Богдан Сазонов рассказывал всё то же самое правителям и военачальникам.

Невольно вспоминается один эпизод из жизни моего великого предка. Война двух княжеских родов, которая закончилась так и не начавшись. Дед просто-напросто пришёл к одному из глав родов и попросил не начинать кровопролитие. Князь ответил, мол, я бы с радостью, но тогда сосед нападёт первым. Тогда дед направился к соседу, повторил всё то же самое, а в ответ услышал просьбу не вмешиваться. На что дед сказал, что в таком случае будет участвовать в досадном конфликте на стороне первого князя и…

И всё. Вот и весь рассказ. Через день случилось подписание мирного договора. Любителям остросюжетных слэшеров такой сюжет вряд ли зайдёт, а вот вменяемому человеку, я уверен, придётся по душе.

– Вечер добрый, – по указанному толстяком адресу действительно находилась гостиница. – У вас есть свободные места?

– Вам очень повезло, юноша…

В отеле с очень уместным названием «Спокойным Дом» оказалась свободна одна комната на верхнем этаже. И денег за проживание в ней запросили вполне разумно: всего четверть моего скромного состояния за целую неделю.

Усатый итальянец, в котором я почти сразу же заподозрил владельца гостиницы, провёл меня по тесной винтовой лестнице наверх. Чтобы не навернуться с неё, приходилось придерживаться за стену, да и голову я машинально пригибал, но сколько же очарования было в этой тесноте⁈

Я чувствовал, что каждый кирпичик и каждый камешек в стенной кладке есть часть города. Дух места витал в воздухе.

– Прошу, – несмотря на всю «старинность» места, усатый выдал мне ключ-карту от номера. – Располагайтесь.

Внутри сказка продолжилась. Тканевые обои с замысловатым рисунком, добротная старинная мебель, вензеля тут, вензеля там, всё в вензелях. Всё основательно, и буквально дышит временем.

Кинув рюкзак в угол, в почти пустой кошёлек на прикроватную тумбочку, я первым же делом направился в душ. И вот тут винтаж сдался. Тут старине не было места, и сантехника стояла новенькая, и даже более чем современная.

Ну да ладно. Глаз и так сегодня нарадовался на несколько жизней вперёд. А потому я заперся в душевой кабине, встал под горячие струи, залип в угол и впервые с момента прибытия начал размышлять над тем, что же мне делать дальше. А ведь что-то делать обязательно надо. В подобном режиме денег мне хватит на дней десять, максимум на две недели.

Так! Ладно… нечего на самом деле мучать и без того уставший мозг. Обо всём этом я подумаю утром. Сейчас же – спать. Чистый, уставший, переполненный новыми эмоциями и впечатлениями, ну а что самое главное свободный, я рухнул на кровать и провалился в сон буквально сразу же.

Вот только ненадолго.

В тот момент, когда меня разбудил крик за окном, часы показывали пятнадцать минут после полуночи. Истошный, леденящий душу женский крик, который просто невозможно игнорировать. Ну я и не стал. Подскочил с кровати и как был в одних трусах ломанулся к окну. Одёрнул шторы и…

– Какого чёрта?

Вместо вида на кривые венецианские улочки передо мной были запертые ставни. И надпись на ставнях: «Если хотите полюбоваться ночными видами, обратитесь к персоналу с письменным заявлением и отказом от ответственности».

Кхм… Да… Уж не надо ли расписывать в этом заявлении о том, что я отдаю себе отчёт о последствиях и в случае скоропостижной смерти не буду иметь к администрации отеля претензий? Ведь что-то мне подсказывает, что так оно и есть.

Крик за окном тем временем прервался. Следом пришла эдакая «ударная волна» из магии. Сильнейший всплеск, уловить который обязан даже самый нечувствительный к волшебству человек. Кто-то заревел. Кто-то завыл. Раздался стук множества копыт, с которым по мостовой пронеслась конница, да только… вот беда. Негде там коннице скакать. Там мы с господином Лоренцо едва разминулись.

Что ж. Вся эта канонада, что доносилась до меня из-за закрытых ставней лишь укрепила мою решимость. Завтра днём я займусь тем, что устрою себе ещё один гастротур, а в идеале ещё и познакомлюсь с местными винами. Ну а ночью… ночью надо будет выйти на прогулку. Уверен, это будет очень увлекательно…

Примерно то же самое время

Поместье Сазоновых

– Опаздываешь, – сердито сказал глава рода старшему сыну.

Эдуард Богданович Сазонов сидел за рабочим столом, в то время как всё его семейство полукругом расселось вокруг. Кто в кресле, кто на стуле, а кому-то по старшинству достался пуфик для ног. Собрание было внеочередным и срочным, так что на мишуру в плане подготовки времени не было.

– Прости, отец.

В то время как Артём, старший сын Сазоновых, был точной копией матери, сам Эдуард Богданович выглядел как ворон в человеческой ипостаси. Чёрные, зализанные назад волосы, длинный острый нос, неподвижный холодный взгляд. И этот образ как нельзя лучше закрепляла одежда. Эдуард всегда одевался во всё чёрное, не позволяя себе легкомысленность ни в чём. Шёлк, твид, атлас. Из украшений лишь фамильная печатка и дублирующие герб рода запонки.

– В чём срочность? – спросил Артём, присев на забронированный для него матерью стул.

Вместо ответа Эдуард Богданович бросил на стол письмо с сорванной сургучной пломбой.

– Мария, – рявкнул он на жену, и та первой удостоилась прочесть содержание. Улыбнулась и передала письмо дальше.

– И что это значит? Он действительно решил сбежать?

– Он не сбежал, – Эдуард как мог поднажал на слово. – Он чётко заявил о выходе из рода. Это очень разные вещи.

– Ну так верни его, – развела руками Мария Александровна. – Думаю, с нашими ресурсами это будет нетрудно. Проследи по планшету, отправь гвардию, и все дела.

– Его планшет, – сквозь зубы процедил глава рода. – Прямо сейчас плавает где-то в Средиземном море. И кажется, ты меня не поняла. Щенок не играет на показуху. Он действительно решил от нас уйти…

– Извини, отец, – вмешалась Анна, сестра Артура. – Но я не совсем понимаю в чём проблема. Этот недоделок позорил нас много-много лет и лично я очень рада, что больше его не увижу.

Эдуард Богданович напряжённо вздохнул, явно стараясь не сорваться на дочь.

– Ну а что? – не успокоилась та. – Ну правда ведь не от мира сего человек. «Сила, достигнутая страданиями других – это не сила», – стараясь скорчить идиотскую физиономию, процитировала она брата. – Помните этот бред? Вёл себя, как грёбаный восточный философ или около того. Может быть и впрямь здорово, что он ушёл самостоятельно?

– Такое мнение имеет право на жизнь, – кивнул глава род, немного успокоившись, но тут же начал заводиться заново: – Но я напоминаю тебе, что он один из нас. Я сейчас не романтизирую про «родную плоть и кровь», Анечка. Я сейчас говорю о том, что в его чёртовой тупой башке знания, которые могут доступны только членам нашего рода. Наши секреты. Наши разработки. Как этот ублюдок может ими воспользоваться? Или того хуже! КТО может ими воспользоваться, если подберёт к твоему братцу ключик?

– Да-а-а-а, – подал голос Артём и передал письмо дальше. – Найти, притащить, наказать. А если не получится притащить, то наказать прямо на месте. Я ведь знаю этого хорька, обязательно начнёт сопротивляться. А слабаком его… ну… кхм…

Тут старший из братьев Сазоновых решил тактично смолкнуть. Очень уж отчётливо всплыла в памяти та история, когда он решил самоутвердиться за счёт младшего «Артурика» перед своими друзьями. Ляпнул не подумав, предложил дружеский спарринг, сам же нарушил «дружественность» и в итоге только к двадцати годам его нос после операции вновь смотрел прямо и не мешал обзору.

– Не назовёшь его слабаком, да, – подхватила Мария Александровна. – Тут ты прав. Его бы таланты, да во благо рода. Какой талантливый мог бы получиться убийца! Кто бы что об Артуре не думал, а мальчишка талантливый. Руки буквально сливаются с оружием, но он зачем-то растрачивает этот дар на фигурную нарезку овощей. Повар, – пренебрежительно хмыкнула она.

И точь-в-точь такие же смешки следом начали гулять по кабинету.

То, что Артур вкусно готовит знали все. Причём этот талант выявился давно, когда тот ещё был подростком. Помнится, тогда он одолел всю свою семью просьбами попробовать то и это. Сперва всё это было похоже на шутку. Думали, перебесится. Однако в какой-то момент терпение отца лопнуло и он поставил сыну ультиматум: пригласил лучшего из поваров, что только смог нанять за деньги, и устроил между ними соревнование.

И сын… выиграл. Однако в глазах Эдуарда Богдановича это всё равно не стало поводов тому, чтобы его сын становился обслуживающим персоналом в то самое время, как благодаря дару может зашибать для семьи бесстыдные миллионы.

– Ладно, – сказал старший Сазонов. – Будем искать. Что делать дальше решим, когда найдём.

– Индонезия! – вдруг выкрикнул Артём.

– Что «Индонезия»?

– Его учитель, помнишь? Старенький такой индонезиец, которого он за собственный деньги выписывал из Джакарты? Я точно знаю, что они с ним постоянно контакт поддерживали, и уверен, что сперва надо искать там.

– Сыночек, – Эдуард Богданович поиграл желваками. – Ты знаешь, где находится Индонезия, а где Средиземное море?

– Этот хорёк умный! Следы путает! Я тебе серьёзно говорю!

«А впрочем, логика здесь есть», – подумал про себя Эдуард Богданович. И тут же принял для себя два очень важных решения. Первое – начать поиски беглого сына с Индонезии. А второе – перестать советоваться с семьёй, покуда ни у кого не появились жалостливые мысли. Проблему нужно решать радикально. Артур обязательно найдётся, и это лишь вопрос времени. А вот насчёт возвращения домой… вот уже вряд ли. Ведь мало ли какой несчастный случай может произойти с ним на обратном пути?

Глава 3

Никогда бы не подумал, что потусторонние шумы могут убаюкивать. Видимо, наложившаяся усталость и впечатления от прошедшего дня были такими сильными, что я вырубился несмотря ни на что. Спалось хорошо, уютно, безо всяких кошмаров. Проснулся я бодрый, в отличном настроении и решимости покорять этот мир.

Разве что слишком рано – мозгу придётся дать какое-то время, чтобы он перестроился под местное время. Велик был соблазн первым же делом снова отправиться бродить по улочкам Венеции, особенно учитывая, что темнота уже отступила. Однако я предпочёл провести ревизию собственных вещей. Пустить, так сказать, корни. Повесить одежду в шкаф, убрать документы в тумбочку и вытащить из рюкзака мою «кобуру» для гримуара.

Да-да, для волшебной книжицы у меня была выполненная на заказ особая кожаная приспособа. Ремень с огромным карманом на боку, как раз под размер книги. После того, как я вчера совершенно случайно подрезал счастье у того пацана на мосту, имеет смысл везде таскать её с собой. Мало ли на что ещё я могу случайно нарваться?

– Так, – я открыл гримуар на самой первой странице.

Если человек несведущий попробует заглянуть в неё, то первым делом нарвётся на самую обычную книгу рецептов. Здесь у меня записаны раскладки: тесто для блинчиков, соус «цезарь» и прочие, самые обыденные вещи, граммовка которых выверена годами. Выучить столько цифр наизусть можно, но без постоянной практики они всё равно забудутся. Так что пускай будет.

А вот дальше, спустя примерно четверть гримуара и начинается настоящее волшебство.

– Где же ты? – я начал перелистывать страницы в поисках «счастья». – Ага…

Эмоция паренька запечатлелась в виде карандашного наброска на половину страницы. Вот его отец, вот он сам, вот мост, а вот улыбчивый гондольер, что плывёт мимо. Нашёл. Ну а теперь начинаем творить магию.

Прямо под рисунком я начал записывать рецепт тех сардин, что вчера так сильно запали мне в душу. Пускай меня ему не обучали, но повторить его я всё равно в состоянии. Карамельный лук и соус сделаю не хуже, чем у местного шефа, рыбу уж как-нибудь найду, да и с кедровыми орешками проблем возникнуть не должно.

Итак… готово. Как только последний ингредиент был записан, страница вспыхнула приятным золотым свечением. А ниже моего текста сами собой начали появляться буквы. Это гримуар прямо сейчас рассказывает, какой эффект получит тот, кто съест «Sarde in Saor» в моём исполнении.

Читаем… Губы мои сами по себе растянулись в довольной улыбке. Ну надо же, как неожиданно! Это точно будет шедевр.

Ну прекрасно! Эмоция сильная, так что заряда должно хватить минимум на дюжину порций, после чего рецепт исчезнет, и страница освободится для новой эмоции. Точно так же моя милая матушка пишет в своём гримуаре рецепты ядов, а отец набрасывает чертежи артефактного оружия. Семейная фишка.

– Ладно, пора бы и прогуляться.

Всё что хотел я сделал. Сунул гримуар в кобуру, улыбнулся сам себе и по узкой винтовой лестнице спустился вниз, на первый этаж.

– Утро доброе, – я кивнул старичку за винтажной стойкой ресепшн, который сменил на посту усатого.

– Доброе! – улыбнулся тот, а потом вдруг резко изменился в лице, как будто что-то вспомнил. – Сеньор! Подождите, пожалуйста!

– Да-да?

– Сеньор, кажется, у нас возникли проблемы.

Старичок говорил серьёзно, но вполне добродушно. Не извинялся ни в коем разе, но и никакого негатива в его тоне я не уловил. Говоря о «проблеме», он как будто бы сразу же предлагал помочь её решить.

– Слушаю вас.

– Ваши документы, – улыбнулся старик. – Они недействительны. Вчера были действительны, а сегодня уже нет.

– Это как?

– Понимаете ли, в Венеции гостиничный бизнес ведёт особенно строгую документацию. Люди сюда приезжают самые разные, и иногда делают… кхм… очень странные вещи. И чтобы карабинерам было проще разбираться в этих странных вещах, наша база данных напрямую подключена к общемировой. И согласно ей… кхм… смотрите сами, – тут он повернул монитор в мою сторону.

– Артур, – улыбнулся я. – Н-да…

«Мужчина» и всё. Имя, отчество – прочерк, фамилия – прочерк, гражданство – прочерк, а вместо фотографии серый силуэт со знаком вопроса вместо лица. Спасибо хоть дату рождения оставили, и мужской пол не отобрали.

– Ах-ха-ха-ха! – почему-то в моменте меня это очень сильно позабавило.

Оперативно мои родственнички сработали, ничего не скажешь. Видимо это они так попросили меня проследовать нахер с пляжа, раз уж я такой самостоятельный, и в буквальном смысле слова вычеркнули меня из жизни. Мелочно, гадко, противно… но чего я от них, собственно, ожидал?

– Вот как-то так, сеньор, – старик вернул монитор на место.

– Леонардо, – прочитал я его имя на бейджике. – Подскажите, пожалуйста, есть какой-то способ быстро получить гражданство Венецианской Республики? Ну или хотя бы фамилию. Я ведь не собака.

– Определённо, сеньор, – серьёзно кивнул старичок. – Никакого сходства с псовыми.

– Благодарю.

– А что до гражданства, то талантливым людям получить его довольно просто. Венеция необычный город, сами понимаете. Так что я предлагаю вам сходить в городскую администрацию и подробно объяснить свою проблему. Главное, ничего не утаивайте, и вам пойдут навстречу.

– Благодарю, Леонардо. А не могли бы вы подсказать мне адрес?

Пускай прогулка в привычном понимании этого слова отменилась, я всё равно урвал своё и посмотрел на одну из главных достопримечательностей города. Ведь чтобы добраться до администрации, мне пришлось пересечь мост Риалто.

Удивительное место! Мост с домами, построенными прямо на нём. Понятное дело, что сейчас на каждом метре этой драгоценной недвижки продавались необоснованно дорогие сувениры, и от туристов было не протолкнуться, но воображение всё равно будоражил тот факт, что когда-то давно в этих домиках кто-то жил. Какая-нибудь венецианская семья вела свой был прямо на мосту. Готовила, стирала, растягивала верёвки для сушки белья, ходила в гости к соседям, а летом вполне возможно вытаскивала на улицу столик и пила вино, глядя на воды Гранд-канала.

Ну а то, что мне нужно, располагалось буквально в пяти минутах ходьбы от Риалто, в бесконечном лабиринте старого города. Трёхэтажное здание цвета полежавшей морковки с очень основательной массивной дверью.

Внутри – корпоративная строгость. Но даже она не сумела затмить собой дух города и везде как будто бы случайно проступало напоминание о том, где я нахожусь. Лепнина, вензеля, фрески.

Несмотря на гул толпы на улице, здесь особых очередей не было, и я буквально сразу же прошёл к окошку. Минут десять пытался донести до барышни-операционистки что же я от неё хочу, и в итоге был приглашён на второй этаж, в кабинет старшего специалиста.

Им оказался мужичок небольшого роста по имени Габриэль Греко. Сколько ему лет судить даже близко не берусь, но почему-то уверен, что выглядел он сильно моложе своих лет. Эдакий живчик, к образу которого совершенно не подходили эти его круглые очки в черепаховой оправе.

– Присаживайтесь, Артуро, – быстро склонил он моё имя на итальянский манер.

– Благодарю.

– Итак, – Габриэль поклацал мышью и внимательно уставился в монитор. – В целом, мне понятна ваша проблема. Вы хотите получить гражданство?

– Именно.

– Вы беженец?

– Нет, – ляпнул я, чем сильно расстроил Греко.

– Жаль-жаль-жаль, – вздохнул он. – Будь вы беженцем, всё было бы куда проще. Но не переживайте! Выход есть. Чтобы получить гражданство Венецианской Республики достаточно открыть легальный бизнес на её территории, либо же просто купить его, уплатив в городскую казну безвозвратный инвестиционный взнос.

Думать, что это мой вариант – наивно. Но я всё равно на всякий случай спросил:

– О какой сумме идёт речь?

– Пять дукатов.

– Ага, – кивнул я, дескать сумма меня нисколечко не шокировала, и я всерьёз рассматриваю этот вариант. – Подскажите, Габриэль, а какие ещё опции мне доступны?

– Можете доказать свою дееспособность в качестве муниципального работника. В городе всегда требуются врачи, учителя, инженеры, экономисты… у вас есть профессия, Артур?

– Я повар.

– Повар! – Греко принялся что-то яростно печатать. – Повар – это хорошо. Повара нужны и в школах, и в больницах…

– Прошу прощения.

– Не переживайте! Я всё понимаю, и я на вашей стороне. Речь идёт не о пожизненной кабале с низкой зарплатой. Просто несколько часов в день вы будете помогать городу, который вас приютил, а в оставшееся время работать по… так, – Греко нахмурился. – Боюсь, вы не повар.

– То есть?

– То есть все ваши документы аннулированы сегодняшним числом. Медицинская книжка недействительна. Диплом «WorldSkills» недействителен, сертификат «City Guild» тоже. И даже… э-э-э… даже ваш «shestoi razryad», – с жутким акцентом прочитал Грекко, – тоже теперь не имеет никакого смысла.

Так. Фамилию с отчеством отобрали – ладно. Не очень-то и хотелось. Но вот это уже удар ниже пояса, и какой же вы всё-таки ублюдок, Эдуард Богданович. Это ведь надо было не полениться, узнать, обзвонить кого надо, а может быть даже подкупить.

– Увы, – развёл руками Греко.

– Подождите. Может, есть ещё какие-нибудь варианты?

– Кхм, – мужчина откинулся на стуле. – Вообще-то есть. Но будучи в здравом уме я не собираюсь подставлять молодого человека вроде вас. Мне моя совесть дороже.

– Поподробней, пожалуйста, – улыбнулся я. – И не беспокойтесь за свою совесть. Я тоже нахожусь в здравом уме и могу трезво оценивать риски. Ведь… это легально?

Габриэль замолчал. Подумал о чём-то своём, затем снял очки и крепко зажмурился.

– Легально-легально, – вздохнул он. – Только опасно, как целовать жену мафиози…

– О! – я щёлкнул пальцами. – Прекрасно! Мне это подходит! Огласите, пожалуйста.

– Ну… ладно, – Греко нацепил очки обратно и снова принялся печатать. – Пути два. Жениться на гражданке…

– Брак по расчёту? – уточнил я. – Я только-только жить начинаю, чтобы так вляпаться. Так что извините, но мимо.

– Почему-то я сразу же так и подумал, – задумчиво сказал Габриэль, не отрываясь от монитора. – А второй путь заключается в предпринимательстве. Видите ли, Артуро, в Венеции ведётся реестр проблемной инфраструктуры. Предвосхищая ваш вопрос сразу же объясню, что значит «проблемная». Как правило, это старинные лавки в самых паранормально активных районах города, либо же вообще так называемые «очаги». Недвижимость на балансе города, включённая в перечень объектов культурного и исторического наследия, – Габриэль на секунду остановился и поднял на меня глаза.

Проверил видимо, не собираюсь ли я сбежать после слов про паранормальную активность.

– Прекрасно, – кивнул я. – Продолжайте, пожалуйста.

– Хм-м-м, да-а-а. Так вот. Такие вот «проблемные» помещения нельзя перепрофилировать. Если на протяжении сотен лет по такому-то адресу была лавка портного, значит там и сейчас должна быть лавка портного, – Греко нервно побарабанил пальцами по столу. – Не подумайте только, что это причуда городской администрации, Артуро. Это правило написано кровью.

И снова пронзительный взгляд, и снова ожидание того, что я дам заднюю.

– Я весь внимание, Габриэль! Примерно понимаю, к чему вы ведёте.

– И к чему же?

– Вы предлагаете приезжим совладать с проблемным местом взамен на гражданство?

– Почти, – улыбнулся клерк. – Но не совсем уж так наивно. Город предоставляет беспроцентную рассрочку тем, кто решит попытаться наладить бизнес в проблемных точках. Ежемесячно вы будете выплачивать определённую сумму.

– Как долго?

– Решение принимается индивидуально, но в среднем от трёх до четырёх лет. После выплаты рассрочки помещение становится вашим. Вот только, – Греко опять заклацал мышью. – Последний прецедент датирован почти двадцатилетней давностью. Желающих было немного…

Ну… попытка не пытка, так ведь?

– А в случае, если я соглашусь, Венецианская Республика предоставит мне гражданство?

– Предоставит, – вздохнул Габриэль. – Подождите, вы серьёзно рассматриваете этот вариант?

– Рассматриваю, – согласился я. – И почему-то мне кажется, что в вашем реестре обязательно должны быть кафе или рестораны. Поднять на ноги заведения общепита для меня не представит какой-либо трудности. Опыт есть.