Текст книги "Правила волшебной кухни (СИ)"

Автор книги: Олег Сапфир

Соавторы: Юрий Винокуров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)

Глава 14

Барышни обнаружились буквально за углом, в уютном кафе на углу пересечения двух каналов. К этому времени заведения я начал рассматривать профессиональным взглядом, и сразу же подумал о том, что неплохо было бы и возле «Марины» установить летнюю веранду. Да, виды у меня перед зданием не такие завораживающие, но всё равно атмосферно получится. Останавливает лишь одно – совершенно непонятно, переживут ли столы и стулья ночь на улице. Потому что таскать их ежедневно туда-сюда нет никакого желания.

– И снова здравствуйте, – я присел за столик. – Ну всё. Проблема решена.

– Да ладно? – в один голос спросили девушки.

Правда Джулия быстренько сориентировалась в ситуации и самодовольно добавила:

– Я же тебе говорила, – а затем тормознула проходящего мимо официанта и попросила: – Эспрессо для сеньора.

– Опять? – скривился я.

– Опять.

– Но зачем?

– Чтобы ты понял наконец-то! То, что я завариваю тебе каждое утро – амброзия по сравнению с той бурдой, которую чаще всего разливают!

Перспектива, мягко говоря, так себе. Если уж кофе Джулии амброзия, страшно подумать, что же мне тут принесут. Тем временем у сеньоры Грации, по всей видимости, накопилось довольно много вопросов.

– Погоди-ка…

И более того, она пока что не могла поверить в происходящее.

– Сеньор Артуро, вы что, экзорцист?

– Нет, – честно ответил я, «улыбаясь» возникшей передо мной мензурке с кофе. – Я повар.

– Но как тогда⁈ Что вы сделали⁈ Откуда вы всё это…

– Авторский рецепт, – перебил я девушку. – Секретный. Большего сказать, увы, не могу.

И тут же заметил, что взгляд блондиночки начал меняться. Томность эдакая в нём появилась. И глаза теперь не просто стреляют, а щёлкают на манер хлыста. Грация будто бы заново решила со мной познакомиться, и будто бы в первый раз меня осмотрела. Особо долго задержалась на руках.

Всё-таки на улице тепло, и я особо не укутывался. Сидел в белой рубашке с закатанными рукавами и расстёгнутым воротом. Что, по всей видимости, выгодно подчёркивало мою самцовость.

– Артуро, – и голосок у неё внезапно поменялся. – А что вы делаете сегодня вечером?

Грация явно врубила режим «женщина-вамп» и приступила к моему соблазнению. А я, признаться, был бы и не прочь. Молодой, здоровый. И если девушке надо, то кто я такой, чтобы отказать?

– Кхм, – прокашлялся я в кулак. – Да по правде говоря…

– По правде говоря сегодня вечером у нас совещание, – внезапно влезла Джулия. – Нужно составить меню на следующую неделю и решить некоторые организационные вопросы. Чек-листы по закупке до сих пор не готовы, – кареглазка уставилась на меня так, будто бы не выдёргивала меня из «Марины» в тот самый момент, когда я как раз писал эти самые чек-листы. – А ещё на рынок надо заскочить.

– Правда? – удивился я.

– Правда!

– А зачем?

– За этими… как его… ну этими! Как будто сам не понимаешь! Всё, короче говоря, нам пора!

С тем девушка схватила меня за руку и не по-девичьи сильно, одним рывком поставила на ноги. И откуда столько дури в этой пигалице берётся⁈

– Приятно было повидаться, Грация, – улыбнулась Джулия подруге так же, как я только что улыбался чашке экспрессо, затем швырнула на стол горсточку монет и потянула меня вдоль по улице.

Я же обернулся, чтобы помахать Грации рукой, и застал её, мягко говоря, охреневшее лицо.

– А что это такое сейчас было? – уточнил я, как только мы скрылись за ближайшим углом.

– Да задолбала она уже! – в сердцах и по-итальянски страстно воскликнула Джулия. – Одного парня у меня увела, ладно. Пару лет не общались, в итоге простила, помирилась. А она снова…

Тут кареглазка поняла, что ляпнула лишнего и так резко затормозила, что чуть каблуками в камне борозды не расчертила.

– Ой, – и испуганно посмотрела на меня.

Не передать словами, скольких трудов мне стоило, чтобы не заржать. Пришлось собрать в кулак все силы и держаться, держаться, держаться. В конце концов я сохранил деланное спокойствие и просто поднял одну бровь. Полгода, кстати, перед зеркалом тренировался так делать.

– А она снова… что? – спросил я.

– Ой, всё, – сказала Джулия. – Мне пора в… в… этот… короче говоря мне пора!

И рванула с места. Вот только забыла что до сих пор держит меня за руку, в итоге чуть не вырвала мне плечевой сустав, виновато посмеялась, наконец отпустила и через считанные секунды сделалась точкой на горизонте.

И тут уж я перестал сдерживаться. Отпустил покерфейс, проржался от души, а затем огляделся по сторонам.

– Так…

И вот он я. Стою прямо посередь того самого двора-колодца со статуей мужика на коне. Один, прямо посередь незнакомого района. И всё бы ничего, но у меня ведь с собой обременение в виде гондолы, на которой я кое-как сюда добрался.

– М-м-м, да, – тут я почесал в затылке. – Раз уж внезапно образовался выходной, то почему бы и нет?

И действительно! Почему бы мне не найти профессионалов и не поучиться у них управлению лодкой? Я ведь теперь окончательно и бесповоротно повязан с Венецией. С ночами как-то наловчился, теперь черёд гондол. Оно не то, что лишним не будет, оно для местного жителя даже обязательно. К тому же у меня и денежка лишняя образовалась, так что курсы вождения оплатить смогу.

Итак, спрашивая по пути дорогу у случайных прохожих, я за какие-то десять минут добрался до стацио. Стацио – это такой регламентированный городом мини-причал специально для гондольеров. Аналог стоянки для такси. И, к слову, параллелей с таксистами я провел не мало.

– Добрый день, сеньор, – дружелюбно улыбался мне с причала мужичок с усами, похожими на чёлку скотч-терьера.

Видимо, он был тем из гондольеров, кому сейчас подошла очередь сажать пассажиров. Остальные в этот момент тусовались в считанных метрах от стацио, за парой грубо сколоченных столиков. Кто-то обедал, а кто-то как ящерка дремал, подставив лицо солнцу. Кто-то вместо русских таксистских нард катал партию в венецианский трик-трак, а кто-то просто общался и гоготал ни о чём.

– Добрый, – кивнул я. – Я хотел бы взять у вас несколько уроков по управлению гондолой.

– Простите, – похлопал глазами мужчина. – Зачем?

А та толпа гондольеров, которая буквально мгновение назад занималась своими делами, вдруг навострила уши. И тут же я услышал приглушённое слово «форестьер» в свой адрес. «Лесной человек» типа или «человек из леса». У местных, которые с рождения неразрывно связаны с водой, это такое беззлобное обозначение чужаков. Как «гринго» или «гайдзин». Хотя… не! Скорее уж как «сухопутная крыса» – в этом смысла куда больше.

– Вы, должно быть, неправильно меня поняли, – сказал я. – Гондола у меня есть. И я готов заплатить за урок.

– А права? – спросил усатый и улыбнулся в усы.

Явно поймал на себе взгляды коллег и решил покрасоваться.

– Машину когда-нибудь водил? Или только велосипед?

– Медведя, – невпопад ответил я, чтобы сбить с сеньора спесь.

– Чего?

– Я из Российской Империи. Мы там все на медведях катаемся. Думаю, справиться с лодкой будет не сильно сложнее.

Со стороны столиков раздался гогот и ко мне направились сразу четверо ребят помоложе.

– Как вас зовут, сеньор⁈

– Артуро!

– Добро пожаловать в Венецию, сеньор Артуро! Если действительно есть деньги и желание учиться, то мы готовы помочь.

Ну и понеслась. Непосредственно курировал моё обучение парнишка по имени Кириако, которого я про себя сразу же окрестил Кирюхой. Так вот. На гондоле Кирюхи мы доплыли по сети каналов к тому самому двору-колодцу, возле которого я бросил свою красавицу, а дальше начался урок.

Конвоем из пяти гондол мы плыли по какому-то не самому оживлённому каналу. Кириако руководил, а остальные кричали советы.

– Гондола – не лодка, – объяснял мой учитель с изрядной долей артистизма. – Она как женщина!

О, да-да-да. Я такой же спич могу на поварскую тематику переложить. Про тесто, как раз.

– Чувствительная, – продолжал Кирюха. – Гордая. Она требует уважения и слушает только один голос – голос канала.

Тем временем я впервые пытался устоять на гондоле. Сюда вместе с Джулией мы добирались сидя, периодически отталкиваясь веслом от самых неожиданностей поверхностей, теперь же я чувствовал, как дерево начинает жить под ногами. Меня качало от каждого моего неловкого движения, а Кириако улыбался. Он-то со своей лодкой был одним целым и небрежно опирался на ремо… ну то есть на весло.

– Ноги на ширине плеч, – говорил Кирюха. – Колени мягкие. Запомни, Артуро, ты – дерево! Твои корни в лодке, а макушка тянется к небу.

Легко сказать, конечно. Первые полчаса я боролся не столько с лодкой, сколько с собой. Каждое микродвижение заставляло гондолу нервно вздрагивать, но наконец-то я поймал равновесие. Дальше настала пора учиться грести.

И тут же оказалось, что орудовать ремо – далеко не то же самое, что махать веслом сидя в надувной рыбацкой лодке. Тут мне нужно было рисовать по водной глади длинную, идеальную запятушку.

– Не толкай воду, – терпеливо повторял Кириако. – Обними её. Проведи весло вдоль борта, почувствуй сопротивление и лишь в са-а-а-а-амом конце маленький толчок. И ещё поворот кисти, вот так. Ты видел?

– Видел.

Мышцы пускай и были натренированы, но от такого длительного напряга всё равно начали гореть, а спина взмокла от пота. Однако постепенно у меня начало получаться! Но сложней всего мне было на повороте, который мы методично прошли не один десяток раз. Узкая арка моста плюс сильное встречное течение, и потому постоянно получалось так, будто бы я на манер водоплавающего камикадзе отправлял свою гондолу таранить замшелые камни.

– Дави! – орали все мои провожатые разом. – Дави!

И на слух оно было вроде как легко, но пока тело подружилось с мозгом, и я смог «давить» как надо прошло не меньше ещё одного получаса. И в какой-то момент, как это зачастую бывает с транспортными средствами и музыкальными инструментами, за теоретическим знанием пришло понимание.

Я перестал бороться и стал слушать то, что подсказывает тело. Движения потихоньку стали меньше, тише, точнее. Гондола откликнулась и перестала быть мне врагом.

– Что ж, сеньор Артуро, – кажется, Кирюха искренне порадовался моим успехам. – Урок окончен.

– Погодите! – крикнул я, опьянённый моментом. – А поплыли ко мне⁈ У меня свой собственный ресторанчик, и я угощаю!

– О-о-о! – протянул Кириако, оглядываясь на коллег. – Это мы завсегда! Куда плывём?

– В Дорсодуро.

И тут мы, кажется, поменялись местами. Теперь Кирюха был в роли неуверенного новичка, под которым задрожала гондола.

– Дорсодуро? – переспросили меня ребята, явно надеясь на то, что ослышались.

– Боитесь? – улыбнулся я.

– Нет, но…

– Значит, решено! – я уверенно послал гондолу вдоль по каналу, но тут вдруг понял, что совершенно не понимаю, где сейчас нахожусь. – Дорогу покажете?

Дорогу мне, конечно же, показали. А ещё показали одну фишку для местных, о которой я до сегодняшнего лишь только мечтать мог. Прощай, треклятая дележка! Да здравствует закуп с воды!

Ребята провели меня водными тропками прямиком к тому самому рынку, где совсем недавно я закупал горчицу и водочку, которая так понравилась Гореликову. И вот так диво – с воды рынок оказался куда удобней. Те же самые прилавки открывались прямо на канал, но не было ни толкучки, ни суеты.

– Благодарю!

Благо, список закупок хранился у меня в голове. А потому затарившись всем чем нужно, мы поплыли дальше. По пути я старался искать для себя какие-то метки – интересный мост, дом странной расцветки, название проплывающего мимо кафе. Ведь картой я как не пользовался, так пользоваться и не собираюсь. Хочу почувствовать город!

– Спасибо, ребят, – ещё разок поблагодарил я гондольеров в пути. – Это мне серьёзно жизнь облегчит.

– Ещё бы!

– Слу-у-у-ушайте, – хохотнул я. – А может у вас ещё и знакомый артефактор имеется?

– А нужен?

– Конечно, нужен!

– Тогда за мной, – Кириако резко изменил курс и на перекрёстке каналов свернул налево.

Ну а дальше я стал невольным свидетелем цирка. Строго друг за дружкой, потому что канал превратился в настоящий ручей, мы заплыли в какой-то тёмный, мрачный и совсем не парадный переулок. Атмосферный, как и всё вокруг, но-о-о… подобной запущенности я не встречал даже в своём «неблагополучном» Дорсодуро.

– Густаво! – заорал вдруг Кирюха дурным голосом.

А через парапет моста впереди вдруг перевесилась седая бородатая харя. Причём даже несмотря на мягкую приятную погоду, харя была упакована в вязанную шапку. Нос красный, глаза друг дружку нахрен посылают, а в бороде какой-то мусор застрял. Бомжара?

– Э-э-э? – вопросительно промычал сеньор алкаш, и поднялся в полный рост.

А Кириако вдруг вытащил ремо из воды, размахнулся и шарахнул бомжаре по ногам. А тот, понятное дело, начал потешно заваливаться, причём в сторону канала. Перевалился через парапет, из последних сил уцепился рукой за мост, но тут же получил ещё один внезапный тычок веслом в задницу, расслабился и как мешок со всяким-разным рухнул прямо в гондолу Кирюхе.

– Дядька мой, – обернувшись, решил всё-таки объяснить парень. – Талантливый артефактор, только немного… того самого.

– Я вижу, – кивнул я и уже прикинул в уме, что со вчерашнего дня у меня должна была остаться чудодейственная солянка…

* * *

– За Венецию! – поднял я тост и дружный хор голосов тут же меня поддержал.

Короче. Всё. Выходной. Я заслужил, и ребята мои с кухни заслужили, и в особенности Джулия. А потому мы повесили на двери табличку с надписью «ЗАКРЫТО», стащили на центр зала несколько столов и в кои-то веки обслуживали сами себя.

Я, шумные молодые гондольеры и персонал «Марины». Честно говоря, сперва я ожидал что за таким разномастным столом будет царить некоторая неловкость, однако обернулось всё в шумную попойку, где каждый только и ждал возможности перебить соседа. Хохот, тосты, истории наперебой, радостные крики. Как будто бы мы всю жизнь знакомы были.

Джузеппе разве что не наливали, но пацанчик вполне умел веселиться и со стаканчиком сока. Праздник жизни был закрыт разве что для сеньора Густаво Роси. После того, как я буквально за полчаса поставил бородатого артефактора на ноги и отправил мыться в общую душевую на первом этаже, его племяш строго-настрого наказал ему прикасаться к спиртному.

Рявкнул ещё на него так недобро:

– Иди работай!

Вот Густаво и скрылся в подвале. Первым делом решил проверить холодильник и морозилку.

И тут, в самый разгар веселья, в двери «Марины» постучали. Причём не требовательно, как можно было бы подумать, а очень робко и аккуратно.

– Я посмотрю, – тут же подорвалась Джулия.

Выглянула на улицу, затем вышла целиком и через минуту вернулась.

– Артуро. Ты не против, если на свободные столики присядут гости?

– Гхым, – прокашлялся я и осмотрел наш собственный стол.

Скажем так. Да, моя команда сейчас разговлялась на рабочем месте. Но делала она это с моего разрешения и обламывать им отдых прямо посередь веселья – это просто бесчеловечно. Противно даже как-то! Фу быть таким! Эдак я вместо тимбилдинга рискую наоборот испортить с подчинёнными отношения. С тем же Лоренцо, например. Вон как мужик отдыхает хорошо. А потому:

– Джулия, душа моя, – улыбнулся я. – Мы же договорились, что на сегодня ресторан закрыт. Готовить некому, обслуживать гостей некому и…

– Они хотят просто посидеть, – перебила меня кареглазка. – Со своим вином.

– Это как?

– Ну… вот так.

Не конца понимая, что происходит, я решил лично выйти к страждущей толпе. Да-да, к толпе. За порогом обнаружилась не семейная парочка, а чуть ли не половина района Дорсодуро. А делегатом и гласом народа стал тот самый старичок, что совсем недавно расспрашивал меня про гондолу.

– Мы всё понимаем, сеньор Артуро, – сказал он, заискивающе улыбаясь. – Корпоратив дело святое. Но мы действительно вам не помешаем. И посуду за собой помоем, и полы, и всё-всё-всё…

Отказать было выше моих сил. В итоге через пару часов «Марина» стояла на ушах, как английский паб во время решающего матча местной команды. Вот только вместо пива рекой лилось вино, которое местные подтаскивали с изрядной регулярностью. Я, кстати, перепробовал сортов десять и могу смело заявить – мне не показалось, что бакалейщик Карло втюхал мне какой-то кисляк.

К слову, самого сеньора Карло я среди гостей почему-то не увидел.

– Сеньор Артуро! – снова подошёл ко мне тот «старичок с гондолой», когда я выскочил на минутку из зала, чтобы подышать воздухом. – Сеньор Артуро, спасибо вам! – внезапно, старичок плакал. – Кажется, в Дорсодуро вновь возвращается жизнь! – и исчез в людском водовороте, не дав мне шанса на ответную реплику.

Тут же прозвенел колокол Сан-Марко и я с эдакой светлой грустью подумал о том, что мне очень жаль этот вечер. Хотелось бы, чтобы он продлился ещё хоть немножечко. И… и он, блин, продлился!

– Джулия, – вытащил я официантку из-за стола. – На пару слов.

Девушка явно напряглась. Моего общества за столом она не избегала, но утренний инцидент явно решила позабыть. И подумала, что я сейчас заговорю именно об этом.

– Что случилось? – надменно вздёрнув подбородок, спросила девушка.

– Колокол, – объяснил я. – Звонил, – и не дождавшись реакции добавил: – Пятнадцать минут назад. Что-то я не очень уверен, что люди его расслышали.

– Расслышали, – кареглазка уловила суть беседы и тут же расслабилась.

– А почему тогда никто не уходит? Что происходит-то вообще?

– А ты не знаешь? – Джулия улыбнулась, а потом и вовсе начала смеяться. – Да ты посмотри вокруг!

– Смотрю, – согласно кивнул я.

– И что ты видишь?

– Я вижу, как синие люди бьют мою посуду.

– Аха-ха-ха! Артуро, сегодня здесь царит смех и веселье! Никакая нечисть, и никакие аномалии сегодня сюда даже близко не сунутся!

Оп-па…

Задумчивый, я отпустил официантку, и присел в самом тёмном уголке зала. Врубил свой дар, воочию увидел источаемые людьми потоки искристой радости и понял, что что-то я такое сейчас понял… но вот что конкретно? Что ж. Мой дар заиграл с новой стороны и надо бы его всерьёз переосмыслить.

Получается, что местные аномалии боятся положительных эмоций?

– Интер-р-р-ресно…

Глава 15

Наступило утро.

– Смотрите, сеньор Артуро, – Густаво распахнул передо мной самую обычную тумбочку. – Вот тут у нас хроно-ледник…

Я-то раньше думал, что его за ненадобностью спустили в подвал и тупо там забыли. Даже выкинуть собирался, и хорошо что руки не дошли.

– А что значит хроно-ледник?

– Заморозка с разной скоростью. От шоковой до томительного замораживания за неделю. Не уверен, зачем вам это может пригодиться…

– Чтобы мясо выдерживать.

– Ну вот! Вы так-то более меня в готовке понимаете, – улыбнулся Густаво и двинулся дальше, рассказывать мне о моём же заведении.

Да, пока половина Дорсодуро сходила с ума, один человек действительно работал. Протрезвевший сеньор Густаво Роси оказался настоящий профессионалом своего дело. Вытяжку мне ночную в комнате починил. Опять-таки, рассказал, как именно пользоваться сушильным цехом. И, кажется, совершенно не собирался останавливаться.

– Вот у вас тут тарелки лежат, – пробираясь сквозь пыльный склад, сказал Густаво. – Вон там, видите?

– Вижу.

– Ну так вот у каждой на донышке печать саламандры стоит.

– Объясните, пожалуйста, – улыбнулся я.

– Что бы вы туда не положили, сохранит изначальную температуру.

– Ух ты! – обрадовался я, уже празднуя в голове победу над замороженным карпаччо, которое уже через полчаса застолья превращается в непонятно что. – Здорово. Что ещё нашли интересного?

– Помойный бак на втором этаже. Очень сложная технология. Не знаю, куда именно пропадает из него мусор, но куда-то пропадает. Думаю, спецы которые его изготавливали продумали тот момент, чтобы помои не сыпались на голову горожанам. Так… доска же ещё, точно!

Тут Густаво чуть не сшиб меня с ног и рванул вниз, в сторону кухни.

– Пойдёмте-пойдёмте, я покажу!

И действительно, прямо на кухне была доска. Самая обычная, грифельная, на такой пишут в школах. Сейчас она сиротливо прислонилась к разделочному столу и выглядела вполне себе обычно, но судя по реакции сеньора Роси таила в себе что-то такое… такое! ТАКОЕ!!!

– Это филигранная работа, – пояснил артефактор. – Магический аналог цифровой программы для ведения заказов в режиме онлайн. Стоит ей заработать, и все блюда, записанные вашими официантами в блокнот, будут автоматически появляться здесь, – Густаво постучал по доске. – С указанием количества блюд, курсов и прочими необходимыми пояснениями.

– А вот это полезно, – согласился я. – И что нужно, чтобы она заработала?

– Нужно время и кое-какие расходники. Но я клянусь вам, сеньор Артуро, я доведу эту штуку до ума. Для меня это теперь дело чести.

С тем сеньор Густаво откланялся и пулей выбежал из ресторана, а я пока что начал разбираться с заготовками, которые оставила мне моя команда. А дело тут вот в чём: конечно же вчера по синей лавочке мы добрались до кухни. И конечно же, имел место быть мозговой штурм. Кто что умеет, и кто в чём хорош.

Лоренцо оставил на утро два замеса. Первый – на кекс под названием «фугасса», который по моему скромному мнению представлял собой что-то среднее между столовской ром-бабой и пасхальным куличом. С цукатами, изюмом и яркой ромовой… не ноткой даже, а настоящий аккордом. Второй же замес был на печенье «буссолай». Ещё один местный рецепт – «пустой» десерт с ярко выраженным вкусом ванили и лимона.

Фишка печенюх заключалась в том, что выпекать их нужно при низкой температуре, а потому противни с заранее сформованными колечками первыми отправились в пока ещё не сильно раскочегаренную печь, а я продолжил разбираться дальше.

Третий рецепт подкинула мадам Изабелла. Канолли – жаренные во фритюре хрустящие трубочки из теста, традиционное сицилийское блюдо. Сами трубочки были выпечены ещё вчера, мне же предстояло начинить их замесом из рикотты, шоколада и фисташек. Тем я и занялся, собственное говоря.

И был крайне удивлён, когда всего лишь спустя час после своего ухода вернулся сеньор Густаво. Приволок с собой сумку с неведомыми артефакторными инструментами и сказал, что не может ждать.

– Будет очень здорово, – с горящими глазами вещал Густаво. – Но очень дорого. Но очень здорово.

– Но очень дорого? – угадал я.

– Да!

– Слушайте, ну мне ведь всё равно нужна эта доска. На электронику в районе Дорсодуро полагаться не приходится, это я уже прекрасно понял. А значит прошу вас, действуйте.

– Будет сделано, сеньор Артуро!

Бородатый схватил доску и поволок её в подвал. Сказал:

– На всякий случай.

И этот всякий случай произошёл уже спустя полчаса. Я как раз достал из печи печенюхи и заканчивал наталкивать рикотту в трубочки, как вдруг с нижнего этажа раздался взрыв. Конечно же, я сразу метнулся на шум и обнаружил сеньора Густаво на лестнице в подвал.

Старик походил на снеговика. На лице слой инея, замороженная одежда не гнётся, а волосы и борода превратились в сосульку.

– Кхэ! – Густаво кашлянул дымом. – Пожалуй, мне нужно подготовиться чуть лучше.

– Идите, погрейтесь у печи.

– Благодарю.

Артефактор скрылся на кухне, а я решил полюбопытствовать что же там внизу произошло. Спустился и первым же делом чуть не поскользнулся. На полу морозилки как будто каток залили. Все стены и потолок покрыты тонким слоем льда и снег идёт… причём откуда именно он идет я понятия не имею. Формируется прямо в воздухе и падает крупными хлопушками прямо на мой стратегический запас баранины. А посередь холодильника стоит нетронутая грифельная доска. Как связать одно с другим я не совсем понимаю, но понимаю, что у меня мороз из строя вышел.

– Сеньор Густаво, там…

– Да-да, понимаю, – кивнул старик, грея руки о печь. – Прошу прощения, исправлю всё в самое ближайшее время. А вот починку доски всё-таки придётся отложить.

Что ж, пускай отложит. Но в следующий раз я пойду ремонтировать её вместе с ним. Во-первых, может быть сам чему-нибудь научусь. А во-вторых, проконтролирую процесс. Надо будет выбрать время, когда в зале не будет гостей и выпить специального утиного бульончика по рецепту из гримуара. Сам по себе бульон с утки – такое себе удовольствие, но я умею наделить его особыми свойствами. А именно – убрать чувствительность к холоду.

– А чем это так вкусно пахнет? – спросил Густаво.

– Буссолай, – ответил я так буднично, будто бы пёк это печенье всю свою жизнь.

– О! А можно попробовать?

– Прошу.

Получив тёплый кругляшок, сеньор Густаво вгрызся в него, закатил глаза и замычал. Короче говоря, испытание коренным венецианцем было достойно пройдено. А у меня впереди остались кексы. Противни с густой цукатно-шоколадной массой ушли в печь, а я начал паковать готовые трубочки и печенье в пластиковые контейнеры. Слой за слоем, бережно простилая кондитерской бумагой. Сеньор Густаво всё это время молча наблюдал за мной и грелся. И тут:

– Что делаешь? – от неожиданности я чуть было трубочку не выкинул.

Голос принадлежал Джулии. Сегодня кареглазка решила обойтись без звонка. То ли я на ночь дверь не закрывал, а то ли она окончательно обнаглела и решила обзавестись собственным ключом.

– Тебе куда столько сладостей-то? – девушка потянулась к печенью и тут же получила по рукам. – Ай! Ты же говорил, что мы сегодня утром не работаем.

– А мы и не работаем, – ответил я. – Отсюда у меня встречный вопрос: ты-то чего припёрлась?

– Так я же официантка…

А складывается такое впечатление, что администратор. Мне даже порой кажется, будто это её ресторан. Однако эту непонятную ревность стоит притушить, ведь до сих пор всё что ни делала Джулия, она делала во благо и сугубо для общего дела.

– Сеньор Густаво, – обратился я к артефактору. – Прошу прощения, но мы сейчас уходим.

– Да-да, – кивнул старичок и спешно засобирался, а я попросил Джулию помочь мне донести контейнеры до гондолы, раз уже всё равно пришла.

– Зачем?

– Хочу попробовать торговать с лодки, – честно признался я. – Развезём выпечку по каналам. На аромат народ по-любому подтянется.

– Идея странная, – хмыкнула Джулия. – Но мне нравится. Я поплыву с тобой!

– Да пожалуйста.

Лишние руки мне точно не помешают. И уже через полчаса мы отплыли от «Марины» с кучей сладостей на борту. Вывеска «ГОРЯЧАЯ ВЫПЕЧКА» была готова ещё со вчера, вот только я заранее не подумал о том, куда её присобачить. А потому:

– Держи, – я вручил её Джулии. – И маши как-нибудь… завлекательно. Уверен, ты справишься.

Время едва перевалило за семь утра, а мы уже плыли. Один канал сменял другой, мимо проплывали улицы, но выхлопа пока что не было. Один турист на мосту спросил что именно мы продаём, ответом оказался недоволен и двинулся дальше. Ну и ещё один встречный гондольер купил себе кекс. Всё.

– Что-то твой план не очень удался, – посмеялась Джулия и бросила табличку на дно гондолы. – Ладно, спасу я твою гениальную затею. Но только лишь потому, что мне жалко всё это добро. Вот тут поверни налево, потом прямо и направо.

Я сделал всё так, как велела кареглазка и через пять минут мы подгребли к низкому домику цвета клюквенного киселя.

– Кхм-кхм, – прокашлялась в кулак Джулия, а потом что есть мочи заорала: – СЕНЬОРА АВГУСТА!!!

От неожиданности я чуть было не выпал из гондолы, а на крик из окна второго этажа высунулась бабулька в потешном колпаке для сна.

– Джулия? – старушка пошарила по подоконнику в поисках очков. – Это ты?

– Я, сеньора Августа! Скажите, вас выпечка не интересует⁈ Оптом⁈

– Это кто? – шёпотом спросил я.

Слово «опт» я прекрасно услышал и на ус уже намотал, но ситуация пока что оставалась мне совершенно не ясна.

– Эта сеньора держит лавку на мосту Риалто, – так же шёпотом объяснила Джулия. – Торгует всякой всячиной от брелоков до венецианских масок. Если ей понравится, есть шанс продать ей крупную партию.

А тем временем вместо ответа сеньора Августа спустила из окна плетёную корзинку, в которую Джулия шустро нашвыряла по одной сладости каждой позиции. Корзинка поднялась обратно, из окна раздалось чавканье и одобрительное мычание.

– Двадцать трубочек, сорок двадцать фугасса и сорок буссолай! – крикнула бизнес-старушка и корзина опять начала опускаться.

В конечном итоге мы продали всё за три адреса. И мне оставалось лишь удивляться тому, как у Джулии это получается.

– Просто нужно быть местной, – пожала кареглазка плечами. – И в должной мере общительной. Идея у тебя интересная, просто в исполнении трудная.

Провернув свой капитал очередной раз, я вернулся обратно в «Марину» уже к десяти. Персонал уже вовсю начал работать и у дверей собралась толпа. А я теперь всё никак не мог успокоиться и крутил в голове новую бизнес-схему. Сладости – эта же такая штука, которую можно продать где угодно и кому угодно, при этом не обязательно позиционировать себя как кафе или пекарню. Тут главная, чтобы она была вкусной, а с этим проблем ровно никаких. И что-то из этого непременно выйдет.

А вот что именно мне ещё предстоит обдумать. И поскольку лучше всего думается на ходу, а кухня у меня теперь полностью самодостаточна, я отправился на очередной закуп. На гондоле, само собой, треклятая тележка отныне и навсегда больше не будет портить мне жизнь.

Вечером захотелось отдать в качестве основного блюда что-то рыбное, и потому я направился к хижине Матео. По дороге заплутал пару раз, но оно мне даже впрок пошло – получше изучил каналы Дорсодуро. В итоге добрался без приключений. Привязал гондолу к пирсу, вылез и отправился за морской свежатиной. Уже по старой привычке сразу же зашёл с чёрного входа, постучался, открыл дверь и застал интересную сцену.

Тот самый аквариум, в котором во время моего прошлого визита пускал пузыри НЕ-Жанлука был пуст, а в углу комнаты на кресле сидел Матео. Сидел и плакал. На коленях костюмчик, а на тумбочке рядом початая бутылка граппы.

Заприметив меня, рыбак резко встрепенулся и как будто бы начал экстренно заметать следы своей слабости. Бутылку резко убрал за кресло, а слёзы утёр… костюмчиком. Ещё и высморкался в него смачно.

– День добрый, сеньор Матео.

– Я бы так не сказал, – вздохнул рыбак и поднялся с кресла.

– А где? – спросил, указывая на аквариум.

– Всё кончено, – ответил он и отмахнулся.

– Сочувствую.

– Давайте не будем об этом, ладно? Кхм-кхм. Работа! Работа – это святое. Подозреваю, что вам нужны морепродукты?

Не дожидаясь ответа, Матео врубил деловой режим и сразу же направился в свою морозилку, а я… я стоял и думал о том, не предложит ли он мне сейчас купить филе Жанлуки. А хотя… нет. Нет-нет-нет, по всему видно, что у рыбака была глубокая эмоциональная связь со своим питомцем. Так что он и сам его не съест, и другим не продаст. Вон, даже костюмчик сохранил. Возможно, именно в нём и будет хоронить.

– Вот, – Матео вытащил из своих закромов очередной пенопластовый ящик, открыл его и…

– Ох…

От такого я, признаться, немного опешил. Дна ящика было не видать, потому что в него были буквально утрамбованы морские звёзды. Иглокожие товарищи лазали друг у друга по головам. Со скоростью морской звезды, само собой, но всё равно различимо для человеческого глаза. В тесноте и обиде. Хорошо хоть, что Матео залил их морской водой, иначе бы точно сдохли.