Текст книги "Неизвестные лики войны"

Автор книги: Олег Казаринов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 24 страниц)

Вопрос не имеет особой спешности, но, прежде чем я приму меры, которые могут навлечь на наших граждан эту новую форму нападения, я должен, конечно, иметь в своём распоряжении достаточно времени для приведения в полную готовность всех наших противохимических средств».

В это время войска союзников на многочисленных фронтах подвергались всё новым и новым ударам. 15 февраля 1942 года пал Сингапур. В середине марта под контроль японцев перешла Индонезия. Японцы вторглись в Бирму и угрожали Индии. Крепость Коррехидор на Филиппинах держалась из последних сил (к маю она прекратит сопротивление).

В Африке Роммель начал новое наступление. С января «люфтваффе» и итальянская авиация усиленно бомбили Мальту – «непотопляемый авианосец Англии». Налёты парализовали мальтийские аэродромы и позволили наладить снабжение германского Африканского корпуса по морю. (В конце концов англичане были разбиты под Тобруком, потеряв только пленными 35 000 человек.)

Красная Армия, вдохновлённая победой под Москвой, перешла было во всеобщее наступление, но добилась лишь местных успехов. К апрелю наибольшие потери понесли войска на западном направлении, где лесисто-болотистая местность затрудняла применение танков.

В советском Генштабе было решено перенести главный удар на Украину. Планировалось начать наступление с Барвенковского выступа под Харьковом и с Керченского полуострова в Крыму. (В обеих операциях Красную Армию ожидали страшные поражения.)

Плюс ко всем этим невзгодам разведка продолжала информировать о подготовке врага к химической войне.

29 марта 1942 года Сталин ответил Черчиллю.

«…Выражаю Вам признательность Советского Правительства за заверение, что Правительство Великобритании будет рассматривать всякое использование немцами ядовитых газов против СССР так же, как если бы это оружие было направлено против Великобритании, и что британские военно-воздушные силы не преминут немедленно использовать имеющиеся в Англии большие запасы газовых бомб для сбрасывания на подходящие объекты Германии.

По нашим данным, не только немцы, но и финны могут начать применение ядовитых газов против СССР. Я бы хотел, чтобы сказанное в Вашем послании о Германии насчёт ответных газовых атак против Германии было распространено также на Финляндию на случай, если последняя нападёт на СССР с применением ядовитых газов.

Я думаю, что было бы вполне целесообразно, если бы Британское Правительство выступило в ближайшее время с публичным предупреждением о том, что Англия будет рассматривать применение ядовитых газов против СССР со стороны Германии или Финляндии так же, как если бы это нападение было произведено против самой Англии, и что Англия ответила бы на это применение газов против Германии.

Понятно, что, если Британское Правительство пожелает, СССР готов в свою очередь сделать аналогичное предупреждение Германии, имея в виду возможное газовое нападение Германии на Англию.

Правительство СССР считает, что выступление Британского Правительства с указанным выше предупреждением Германии следовало бы произвести не позже конца апреля или начала мая.

Советское Правительство было бы весьма благодарно, если бы Британское Правительство могло помочь СССР получить в Англии некоторые недостающие химические средства обороны, а также средства ответного химического удара, имея в виду возможность химического нападения Германии на СССР. Если с Вашей стороны не будет возражений, я мог бы в ближайшее же время направить в Англию специальное лицо по этому делу».

Пока на фронтах кипели сражения, правители, соблюдая все тонкости дипломатической переписки, определяли ход войны.

10 апреля 1942 года (как раз в тот день, когда инспектор германских химических войск генерал Окснер вернулся из Крыма и докладывал Гальдеру о результате поездки) Сталин получает от Черчилля ответ.

«(…)

В начале мая я сделаю заявление, в котором нацисты будут предупреждены о применении нами ядовитых газов в ответ на аналогичные атаки на Вашу страну. Предупреждение, конечно, будет в одинаковой степени касаться и Финляндии, и она также будет упомянута, хотя я не вижу, как мы до неё доберёмся.

Пожалуйста, направьте Вашего специалиста по вопросам противохимической обороны и контрнападения для точного объяснения того, какие материалы Советскому Правительству необходимо получить из Англии. Мы тогда сделаем всё от нас зависящее, чтобы удовлетворить его пожелания.

3. Конечно, если необходимо, то мы до получения сообщения от этого специалиста сможем предоставить Вам первым ближайшим пароходом по крайней мере тысячу тонн иприта и тысячу тонн хлора. Опрыскивание ипритом представляет большую опасность для войск в открытом поле, чем для жителей в городах».

22 апреля Сталин ответил.

«Благодарю Вас за выраженную Вами готовность обратиться в начале мая к Германии и Финляндии с предупреждением относительно применения Англией ядовитых газов в случае, если Германия и Финляндия прибегнут к этому оружию в войне против СССР.

Выражаю Вам признательность за готовность поставить 1000 тонн иприта и 1000 тонн хлора. Но так как СССР ощущает более острую нужду в других химических продуктах, то Советское Правительство желало бы вместо указанных выше продуктов получить 1000 тонн гипохлорида кальция и 1000 тонн хлорамина или, в случае невозможности поставки этих продуктов, 2000 тонн жидкого хлора в баллонах.

Советское Правительство намерено командировать в Лондон Заместителя Народного Комиссара Химической Промышленности Андрея Георгиевича Касаткина в качестве своего эксперта по вопросам химической защиты и контрнападения».

При намечающемся перевесе союзников в авиации Германия оказалась бы просто залитой отравляющими веществами. Немцы сознавали это и так и не решились использовать химическое оружие в больших масштабах.

Зато полным ходом шла ликвидация узников концлагерей при помощи газов: моноксидома, синильной кислоты, угарного газа и цианида калия – печально известного «циклона».

Производством и поставкой «циклона Б» занимались в основном две компании, которые получили патент от «И.Г. Фарбен»: «Теш унд Штабенов» из Гамбурга и «Дегеш» из Дессау. Первая отгружала в среднем две тонны кристалликов цианистого калия ежемесячно, вторая довольствовалась заказом на 750 кг в месяц. (Во время Нюрнбергского процесса директора этих заводов утверждали, что они ничего не знали о предназначении своей продукции. Они якобы полагали, что её используют для дезинфекции или уничтожения вредителей.)

Газом травили людей и специально созданные для этой цели «душегубки» (о них я уже писал в «Самой страшной главе»).

«Глядя на эти автомашины снаружи, невозможно догадаться об их истинном назначении. Они походили на крытые грузовики, сконструированные так, что, когда мотор работал, выхлопные газы поступали внутрь и вызывали смерть в течение 10–15 минут… Жертвы погружали в машины, которые ехали прямо на место, предназначенное для захоронения тел… Времени, которое уходило на дорогу, вполне хватало на умерщвление жертв».

Правда, «газенвагены» применялись недолго. И причиной этому послужила вовсе не гуманность палачей или опасение возмездия. Попросту они оказались малопроизводительными – за раз могли поместить от 15 до 25 человек. А акции уничтожения к тому времени приобретали всё больший размах.

Однако угроза химического нападения оставалась постоянно. С ней приходилось считаться.

Населению в тыловых городах выдавались индивидуальные средства противохимической защиты, ими по возможности старались обеспечить бомбоубежища. На передовой командиры следили за тем, чтобы солдаты не расставались с противогазами.

В результате в нашей памяти навсегда запечатлелся образ советского бойца времён Второй мировой войны с брезентовой котомкой через плечо, британского военнослужащего с плоской сумкой на груди и германского солдата с цилиндрическим кожухом противогаза за спиной.

Представлялось совершенно недопустимым, чтобы противник воспользовался их отсутствием и захватил врасплох. Готовность войск к химической войне не в последнюю очередь повлияла на то, что отравляющие вещества так и не были применены – слишком мал был бы эффект от такого нападения. А контрмеры врага могли быть непредсказуемо страшными.

Зато японцы с 1937 по 1945 год на территории Китая использовали ядовитые газы в виде снарядов, бомб и кассетных зарядов 1600 раз. Наиболее массированно они были применены во время взятия Уханя в провинции Хубей. А всего жертвами химической войны стали свыше 50 000 китайцев.

К химической войне императорская Япония готовилась заранее. В конце 1920-х годов на островке Окуносима в Японском море был построен сверхсекретный завод по изготовлению отравляющих веществ. (По соображению секретности этот островок даже не наносили на географические карты.) Их испытания производили на военнопленных в специальном «отряде 731».

После Второй мировой войны развитие химического оружия приобрело огромный размах.

Например, с 1951 года по 1966 год ассигнования Пентагона на создание новых отравляющих веществ выросли в 6–7 раз. Если атомное оружие пускать в ход не решались, а лишь угрожали им в процессе политического «атомного шантажа», то химическое зачастую применяли непосредственно на поле боя.

Уже в 1949 году израильтяне применили отравляющие вещества против египтян. Американцы использовали табун и зарин в ходе войны в Корее в 1950–1953 годах. В тот же период в Малайе английские войска травили гербицидами джунгли, где скрывались повстанцы.

На вооружении появились отравляющие вещества со значительно более сильными поражающими свойствами, чем ОВ довоенного периода. Они, по сути, вытеснили старые, такие как хлор, фосген, синильная кислота, люизит, табун.

Исключение составлял иприт. Он считался высокоэффективным, так как прочно удерживался на заражённом объекте и поражал кожу человека в жидком и парообразном виде. Кроме того, иприт был достаточно дешёвым в производстве и поддавался длительному хранению.

Основную группу новых химических средств стали составлять отравляющие вещества нервно-паралитического смертельного действия: зарин, зоман и V-газы.

(«1 кг зарина даёт те же последствия, что 200 кг иприта; зарин в десятки раз опаснее фосгена. Однако особое место принадлежит V-газам. Их нервно-паралитические поражающие свойства сохраняются длительное время. Ничтожная капелька V-газов, проникшая в организм через кожу, быстро вызывает смерть. ОВ этого типа применяется в виде капелек или тумана, распыляемых над местностью».)

Однако основное коварство нервно-паралитических ОВ заключается в том, что они бесцветны, не имеют запаха и лишены каких-либо ярко выраженных признаков. Определить начавшееся воздействие V-газов можно лишь при помощи специальных приборов химической разведки. Или по сужению зрачков глаз (миоз), появлению судорог и внезапному смертельному поражению людей и животных, когда, разумеется, слишком поздно объявлять тревогу и надевать на поражённых противогазы.

Основными средствами доставки химического оружия к месту его применения оставались различные типы артиллерийских химических снарядов с ипритом и зарином, а также пусковые реактивные установки. Были усовершенствованы опробованные японцами в Китае кассетные бомбы, сбрасываемые с самолётов, которые взрывались на заданной высоте, заражая воздух и местность.

И конечно, в эпоху развития ракетного оружия, когда многие военные специалисты полагали, что ствольная артиллерия навсегда уходит в прошлое, ракеты различного радиуса действия считались наиболее перспективными средствами доставки отравляющих веществ в расположение врага.

В разработанной в 1950–1960-х годах доктрине химической войны важная роль отводилась радиофугасам, снаряжённым малолетучими ОВ (иприт или V-газы), которые предназначены для стойкого заражения местности.

Эти фугасы планировалось маскировать при отступлении, а после занятия противником территории (например, крупных населённых пунктов, объектов жизнеобеспечения или местности, удобной для дислокации крупных воинских частей) приводить их в действие по радиосигналу.

Можно себе представить эффект такого воздействия, когда у солдат расквартированной в глубоком тылу дивизии после, казалось бы, незначительного диверсионного взрыва вдруг начинают «сужаться зрачки и появляются судороги».

Как и прежде, к самолётам или вертолётам подвешивались резервуары с жидкими ОВ.

При помощи такого способа в 1965 году американцы использовали ядовитые вещества на территории 26 провинций Южного Вьетнама. От них погибло несколько тысяч человек и более половины местных жителей получили желудочные заболевания от употребления в пищу отравленного продовольствия.

Над лесами и полями с самолётов и вертолётов ВВС США распылялись так называемые дефолианты, губящие листву на деревьях и кустарниках, уничтожающие посевы. В течение шести месяцев 1966 года войска США подвергли заражению 59 000 акров посевов. «Облысевшие» джунгли переставали служить укрытием для партизан.

По заявлению Пентагона, используемое «оранжевое вещество» действовало только на растительность, однако на самом деле в первую очередь поражало человека – его нервную систему, печень, сердце, нарушало генетический аппарат.

Совершенно неожиданно для США «оранжевое вещество» сработало подобно бумерангу.

В 1980 году американские ветераны вьетнамской войны образовали «Международную организацию жертв „оранжевого вещества“». Её председатель Ф. Маккарти заявил, что «за 12 лет военных действий во Вьетнаме было убито 52 тыс. американских солдат. Не меньше ветеранов страдает от последствий хронической интоксикации в результате соприкосновения с „оранжевым веществом“, и, кроме того, примерно у 350 тыс. американцев наблюдаются менее выраженные признаки заражения, только случаев рака насчитывается 5 тыс.».

В 1960-е годы была открыта ещё одна группа ОВ – психохимических. Одним из сильнейших веществ подобного типа являлся «Бизет», полученный в 1965 году. Он оказывал действие не на органы дыхания, на слизистую или на кожный покров, а на психику. В результате нарушается нормальное поведение человека, парализуется способность выполнять ту или иную работу, временно нарушается умственная деятельность. Под его воздействием люди, превратившиеся в дебилов, разумеется, утрачивают способность к сопротивлению.

Психохимические ОВ ещё называют галлюциногенами, поскольку они вызывают у поражённых галлюцинации. И не только у людей.

Кадры киноплёнки запечатлели один из экспериментов, на которых кошка под воздействием галлюциногена настолько изменила своё поведение, что испугалась мыши и, прижав уши, бросилась от неё прочь, словно перед ней был разъярённый бульдог.

Опыты проводились и над животными, и над людьми. Иногда над добровольцами, иногда над ничего не подозревавшими солдатами во время учений. После чего наблюдатели констатировали в своих отчётах: «…Солдаты, подвергшиеся воздействию одного из психохимических отравляющих веществ… не могли выполнять простые команды и решать простые задачи с требуемой точностью».

Опыты над солдатами сами по себе жестоки. (Впрочем, Марс никогда не был гуманным и милосердным.) Но и разработанное оружие не менее чудовищно. Даже если ты являешься добровольцем, даже если предупреждён командирами о его применении.

Каково это, понимать, что страх является результатом отравления, стараться внушить себе, что тебе на самом деле не страшно. Но при этом не в состоянии справиться со всё больше охватывающим тебя паническим ужасом, потому что больше не управляешь своей нервной системой. Она уже во власти других сил. А ты – уже не ты. Внутри кто-то есть, кто решает за тебя.

И дело в том, что тебе НА САМОМ ДЕЛЕ страшно.

«Казалось бы, очевидно – химическая война чревата непредсказуемыми последствиями, её остаточные явления могут заявить о себе самым неожиданным образом. Тем не менее в 1983 году Пентагон предварил вторжение на маленький остров Гренада атакой отравляющими веществами. Американские специалисты хладнокровно пронаблюдали и отсняли мученическую смерть 2 тыс. островитян и вывезли их тела в США „для дальнейших исследований“. И в этом случае американская военщина пошла на применение отравляющих веществ, будучи уверенной, что ответного удара не последует».

Позднее, во время Ирано-Иракской войны 1980–1988 гг. применялся горчичный газ. Иракские войска в марте 1988 года обстреляли город Халабью химическими снарядами, что вызывало возмущение мировой общественности.

Сначала иракское командование пыталось скрыть этот факт, однако отравленные иранские солдаты проходили лечение в госпиталях ФРГ, Великобритании и Бельгии и являлись живым свидетельством химической войны.

Химическое оружие называют ещё «атомной бомбой бедняка». Затраты на его создание сравнительно невелики, а последствия применения вполне сопоставимы с результатом ядерной бомбардировки.

Кстати, вторжение в Ирак сил мировой коалиции во главе с армией США в 2003 году было осуществлено под предлогом уничтожения иракских запасов химического оружия. Этим «благородным» мотивом в глазах всего мира попытались оправдать развязанную войну (однако никаких следов подобного оружия так найдено и не было).

Хотя сами американцы (например, генерал Д. Ротшильд в своей книге «Оружие завтрашнего дня») в течение долгого времени уверяли человечество, что «отравляющие вещества являются весьма „человечным“ методом воздействия и, следовательно, более приемлемым, чем огонь артиллерии или другое применение силы».

В последние десятилетия разрабатывается «гуманное» химическое (так называемое «несмертельное») оружие, например, вещества, отравляющие воду в источниках, но с временным характером воздействия.

Первые образцы такого оружия, «временно выводящего человека из строя», применялись американцами ещё во Вьетнаме. Оно вызывало у поражённых чихание, кашель, головную боль, тяжесть в груди, тошноту и рвоту.

К «несмертельному» оружию также относятся слезоточивые и усыпляющие газы, действия которых приводят к самопроизвольному смыканию век, острой боли в груди и затруднению дыхания.

Насколько безопасны они для жизни можно проследить по действиям российских спецслужб при освобождении заложников «Норд-Оста» 26 октября 2002 года. Военные по понятным причинам молчат. Но, как определили токсикологи и реаниматологи, это было «вещество психомиметического действия, то есть влияющее на нервную систему и мышцы. Оно имеет много общего с обыкновенным фторотаном, используемым в аппаратах для наркоза, но также и с нервно-паралитическими боевым отравляющим веществом – зарином, зоманом и VX.

Любой препарат из психомиметической группы вызывает паралич периферической (в первую очередь двигательной и дыхательной) либо, что более вероятно, центральной нервной системы. При этом человек сперва впадает в наркотическое состояние („оглушённое сознание“ либо беспамятство), затем последовательно „отключаются“ двигательная мускулатура, дыхание и сердечная мышца. (…)

Хуже всех перенесли отравление те, кто принимал успокаивающие препараты, диабетики и гипертоники».

Даже по официальным данным от действия газа погибли «по меньшей мере 118 заложников». Умирали и позднее, в больницах. Неучтённые.

Как известно, действие ОВ зависит от дозы и состояния человека. Доза зависит от концентрации ОВ и времени пребывания человека в отравленной атмосфере.

Но как в таком случае рассчитать несмертельную дозу на войне?

Ещё одно «несмертельное» химическое оружие – «бомбы-вонючки», которые распространяют в радиусе нескольких километров нестерпимое зловоние. Оно вызывает у человека тошноту, рвоту, угнетает психику. Подобный запах может несколько суток преследовать солдат противника, лишая их возможности принимать пищу и воду. Понятно, что после этого они становятся никудышными бойцами.

Попробуйте просуществовать хотя бы несколько часов в аромате гноя, экскрементов, жжёных волос и кости, усиленных искусственными ароматизаторами! И не только просуществовать, лёжа в палатке и ожидая конца этого мучения, а выполнять приказы, бегать, копать, стрелять.

А любой приём пищи вызывает рвоту.

И заснуть невозможно.

Подобное оружие опасно тем, что оно может спровоцировать на его «гуманное» применение. Ведь оно практически никого не убьёт. А значит, война будет бескровной. Как бы понарошку.

В самом деле, почему бы не «поиграть» в войну?

В небольшую.

«Несмертельную»…

Я давно задаюсь вопросом, почему нет игр, сборных макетов, моделей, посвящённых теме химической войны? Продаются наборы прекрасно выполненных фигурок стрелков, припавших к пулемётам, санитаров с носилками, муляжей колючей проволоки и заграждений из мешков с песком, крохотных блиндажей и полевых телефонных станций. Представлены бронеавтомобили всех типов, танковые гробы английских «МК» и юрких французских «рено», летающие этажерки «ньюпоров» и «альбатросов», цеппелины, подводные лодки, зенитные пушки на шасси грузовиков. Словом, весь арсенал чудо-оружия, которым Первая мировая «обогатила» человечество. Но разве использование отравляющих газов не было одним из самых новационных и эффективных средств той войны?

Почему же не выпускаются солдатики в противогазах, суетящиеся вокруг газовых баллонов; пластмассовые трупики, лежащие вповалку в окопах и усеявшие их брустверы; перевязочные пункты, забитые скорченными телами с кровавыми глазницами?

Может быть, потому, что их создатели опасаются быть обвинёнными в «излишней» кровожадности? Или потому, что поле боя химической атаки выглядит чересчур неэстетично?

А когда же поле боя выглядело эстетично?