Текст книги "Развод под 50. Дорогая, тебе пора в утиль! (СИ)"

Автор книги: Оксана Барских

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Глава 29

Все последующие дни Роман пропадает на работе, а я выдыхаю, пытаясь собрать себя по осколкам. Понимаю вдруг со всей ясностью, что мысль о мести была полной чепухой.

Нет, можно, конечно, продолжать играть роль мстительницы, даже попытаться подставить Романа, ведь он явно в бизнесе использует серые схемы, но за это же время могу потерять саму себя.

– У вас был брачный контракт, Полина Матвеевна? – спрашивает адвокат по бракоразводным процессам, к которому я обращаюсь по совету знакомых. Марта Филипповна Раевская.

– Нет, – качаю я головой. – Брачного контракта не было.

– Раз брачного контракта нет, значит действует режим совместной собственности. Всё, что было нажито в браке, делится поровну – независимо от того, на кого оформлено.

– Даже если бизнес записан только на него? – уточняю я, чувствуя, как напрягается живот.

– Даже тогда, – подтверждает адвокат. – Если бизнес был создан во время брака, он считается совместно нажитым. Вопрос в другом – доказательства. Придется поднимать документы, проводить оценку, возможно, запрашивать финансовую экспертизу.

– Смогу ли я отсудить половину? – спрашиваю прямо.

Для меня это остро стоящий вопрос, ведь Роман изворотлив и умен, к тому же, на его стороне неограниченные финансы и целая команда юристов, которые могут найти лазейки, чтобы оставить меня ни с чем.

Бизнес мне не нужен, но это единственное, что может заставить его пойти мне на уступки.

– Если всё оформим грамотно, и суд не сочтет, что вы добровольно от всего отказываетесь или подписываете что-то под давлением. Главное – сейчас ничего не подписывать без юриста.

Уточнение и не требуется, ведь я не совсем уж дурочка, чтобы подписывать что-то, что будет мне подсовывать Рома, но я всё равно благодарно киваю.

Пришлось даже предварительно опустошить свои счета, чтобы держать финансы наличкой. Дома их держать опасно, так что как нельзя кстати пришлась дача, оставшаяся от моих родителей.

К вечеру, когда я возвращаюсь домой, сразу понимаю, что муж уже дома. В окнах не горит свет, но машина на месте, и мое сердце начинает стучать быстрее.

Дурной знак, предвещающий проблемы, но я так сильно устала бояться, что у меня на это уже просто-напросто не хватает сил.

Рома сидит на кухне, даже не поворачивает ко мне головы, но я ощущаю, что он при этом наблюдает за мной.

– Где ты была?

Вопрос задан обманчиво спокойным тоном, у меня даже мороз по коже. Во рту образуется горечь, ведь раньше мне собственного мужа бояться не приходилось.

– По делам ездила, – отвечаю я и открываю холодильник, не собираясь сидеть перед ним, как какая-то провинившаяся подчиненная.

– По каким делам? В галерее тебя весь день не было.

– А ты за мной следишь, что ли? – хмыкаю я, а сама разогреваю в это время еду.

Поколебавшись, мужу тоже накладываю. Ставлю чайник, а сама понимаю, что просто оттягиваю момент, когда придется обернуться к Роме лицом.

За эти дни буря в моей душе улеглась, даже боль от предательства притупилась, но мне всё еще неприятно находиться рядом с ним в одном помещении. Каждый раз возникает чувство, будто меня окунули в дерьмо.

Не думала, что когда-то наш брак даст настолько большую трещину, и вся моя любовь обернется против меня.

– Галерея тебе больше не интересна, из чего я делаю вывод, что не нужна. Мне ее закрывать?

Едва не усмехаюсь, услышав этот угрожающий тон.

Пожимаю плечами и наконец разворачиваюсь, встречая его мрачный взгляд своим спокойным. Кто бы знал, как тяжело мне дается это мнимое спокойствие.

– Если она тебя не нужна, закрывай, Рома. Это ведь твоя собственность, можешь делать с ней что угодно.

Молчу о том, что уже уведомила персонал, чтобы искали новое место работы, а художников перенаправила к конкурентам. Глупо оставлять то, что может стать предметом шантажа мужа.

– Вот как ты заговорила, – вздернув бровь, протягивает Роман, а я дергаю уголком губ. Не радостно, а скорее с горечью.

– А что ты хотел? – выдыхаю. – Не всё же тебе постоянно меня шантажировать. Забирай свою подачку, она мне больше не нужна.

Сглатываю, чувствуя, как режет горло от непролитых слез, но я на них сейчас не имею права.

– И к чему весь этот вояж? – агрессивно приподнимается Рома, а я молча ставлю перед ним тарелку с едой, а затем сажусь напротив.

Аппетита нет, но я весь день не ела, так что наполняю желудок под его мрачным требовательным взглядом.

– Долго собираешься молчать?

– А что ты хочешь услышать? Галерея мне не нужна, смысла ею заниматься я не вижу, раз ничего там не решаю. Ты же сам не хотел, чтобы я занималась чем-то, кроме дома, так в чем проблема?

Я поднимаю взгляд, сталкиваясь с нечитаемым выражением лица мужа, но даже не пытаюсь понять, о чем он думает. Наверное, это уже неважно.

– Мне доложили, что ты брала консультацию у Раевской, – угрожающе произносит Рома, словно обвиняет меня в смертных грехах, и у меня невольно вырывается смешок.

– И?

Я не притворяюсь, будто не понимаю, о чем он говорит. Просто больше во мне нет того страха, что неделю назад. Внутри меня будто выжженная пустыня.

– И? Это всё, что ты можешь мне сказать, Полина? – хмыкает Роман, но его обманчивое спокойствие напускное, мне ли об этом не знать. – Мы же вроде договорились, что никакого развода. Зачем ты снова затеваешь эту игру? Чего добиваешься? Давай ты просто сразу озвучишь, чего хочешь, и мы закончим. У меня сейчас нет времени еще и с тобой биться.

Раньше бы я спросила, в чем дело, а сейчас мне становится всё равно. Видимо, у него проблемы в бизнесе, но меня это уже мало волнует.

– Тебе нет нужды со мной биться, Ром. Просто давай разведемся спокойно. На фирму я претендовать не стану, если сейчас ты согласишься на развод. Половина имущества и счетов, отличная сделка, как по мне.

Я говорю настолько флегматично, что Рома какое-то время молчит. Смотрит на меня изучающе, будто видит впервые. Мне даже не по себе становится, и я дергаю плечом, словно пытаясь избавиться от его пронзительного взгляда-рентгена.

– Ну правда, Ром, зачем нам воевать? – устало вздыхаю я. За эти дни все эмоции из меня будто высосало, и я ощущаю себя старше своих лет.

– Ты забыла о нашей сделке?

Морщусь, когда он напоминает о Малявиной.

– А какое это уже имеет значение, Рома? Вера всё знает, а ты можешь делать всё, что хочешь. По вторникам-четвергам и остальным дням недели. Мне… всё равно.

Когда я произношу последнюю фразу, вдруг отчетливо понимаю, что так оно и есть. Отболело у меня всё. Ничего уже не чувствую по поводу его измены.

Он явно хочет что-то сказать, даже сжимает кулаки, приподнимаясь, но в этот момент открывается входная дверь. Кто-то нетерпеливо скидывает обувь, а затем несется в кухню.

Вера.

Выглядит заполошной, с темными кругами под глазами. Черты лица заострены, глаза покраснели, словно она давно не спала, и у меня сердце побаливает от того, насколько уставшей она выглядит.

– Мам, ты не представляешь… – выдыхает она, сконцентрировав свой взгляд на мне, а уже затем замечает и отца.

Морщится, но кивает ему, хотя видно, что на отца обижена, причем довольно сильно. Обычно она отходчивая, а тут уже который день его избегает и почти не смотрит, если пересекается.

– Что случилось, Верунь?

Замечаю в ее руке сжатый клочок бумаги, и она улыбается, расправляя смятый лист.

– Результаты анализов готовы. Мои и Артема.

Настораживаюсь, понимая, что она уже прочитала документ.

Ее пальцы дрожат, но с лица не сходит улыбка, что совсем не вяжется с моими представлениями насчет ее возможной реакции. Но вскоре выясняется, что вопросов становится гораздо больше.

– Мы с ним не родственники. Я же говорила, что Малявина соврала!

Глава 30

Чтобы распутать клубок истории двадцатилетней давности, Роман нанимает детектива. Так как мы несколько раз делаем ДНК-тесты Артема и Веры в проверенных лабораториях, и каждый результат выдает один и тот же вердикт. Они не родственники.

Не знаю, как Артем объяснил Вере Лолу, но теперь они практически неразлучны и сияют ярче любого медяка.

Ирины Малявиной в городе нет, на звонки она не отвечает, так что нам пока остается только гадать, зачем она соврала насчет родства.

Рома больше мне не угрожает, даже дома не появляется, а меня одолевает горечь. Я никак не могу от нее избавиться. Вот только прошлое не вернуть, как и наши отношения, так что я стараюсь абстрагироваться и жить дальше, раздумывая, что делать после того, как всплывет настоящая правда.

– Хотя бы дети счастливы, – говорит Ждана Дорохова, когда мы встречаемся с ней в кафе.

В последние дни мы плотно общаемся, ведь ситуация касается наших общих детей. И они явно сделают нас в будущем родственниками, как бы не противился этому Роман.

– Скажи, а вы с мужем уверены, что тесты ДНК Артема и Иры Малявиной правдивые? Вдруг они… не родственники? Малявина ведь работает врачом, у нее могут быть везде подвязки.

Когда эта мысль возникает в моей голове, я уже не могу от нее избавиться.

Возникает надежда, что она вообще никому не родственница и потому больше не появится в поле зрения, и я никак не могу ее унять. Даже сердце заполошно бьется, не оставляя попыток спрогнозировать ближайшее будущее.

– Исключено, Полин, – качает головой Ждана. – У нас друзья семьи клиникой владеют, мы у них делали анализы. Плюс муж настоял на экспертизе в трех клиниках, чтобы исключить вероятность ошибки или подлоги. Даже тайно делали за спиной Ирины, мы ведь тоже предполагали, что такой обман возможен. Поначалу считали, что она пришла ради денег, но уже много лет прошло, а финансов она с нас не тянет. Действительно, тянулась общаться с Артемом, как с сыном. А мы… Мы не смогли отказать.

Ждана вздыхает, но в ее случае ей прощаться с ребенком не пришлось, ведь Артем любит ее, а не Иру, так что не сказать, что она прям сокрушается о прошлом.

Я сглатываю, а сама думаю о том, для чего она пришла в нашу семью. Неужели изначально позарилась на Романа и попыталась так соблазнить? Не отпускает теперь и другая мысль. А что если бы муж с самого начала не стал ничего скрывать? Мы бы ведь еще тогда могли узнать, что Малявина нашей Вере никакая не тетя, и…

Стоп.

Встряхиваю головой. Нечего думать, а что если. Это ничего не изменит.

– Слушай, Полин, я вот о чем с тобой поговорить хотела. Не о наших детях, – произносит снова Ждана, и я поднимаю голову, глядя на ее задумчивое лицо. – Точнее, это их касается, но…

Она мнется, явно не знает, как начать разговор, а я вдруг вспоминаю, что у ее мужа и Романа было общее прошлое. Дарина.

Стискиваю зубы, понимая, что безоблачным брак наших с Жанной детей поначалу явно не будет.

– Ты насчет Дарины? – помогаю я Жанне.

– Да. Мы с Веней ее не жалуем. И мне бы не хотелось, чтобы она вмешивалась в жизнь наших детей. Я бы хотела тебя кое о чем предупредить, боюсь заводить этот разговор с Верой.

Она переводит задумчивый взгляд на улицу, массирует виски и некоторое время молчит. Я же напрягаюсь, чувствуя какой-то подвох. Не перебиваю, ничего не спрашиваю, а жду, когда она скажет то, что хотела.

– Вера молода и беспечна, как и я когда-то, – вздыхает Ждана. – В общем… Ты знаешь ведь, что по молодости Вениамин и Дарина должны были пожениться?

– Да.

– Она потеряла ребенка и…

– Да, мне Рома говорил, но подробностей я не знаю.

– Мне не хочется ворошить прошлое, но рано или поздно подробности всплывут, так что лучше я сама тебе расскажу, а уже дальше ты сама решишь, как преподнести всё Вере так, чтобы она была с Дариной осторожнее.

Настораживаюсь и напрягаю слух. Не хочу пропустить ни слова, чувствуя, как бешено у меня колотится сердце.

– Наши мужья и отец Артема были когда-то дружны. Дарина же была влюблена в Вениамина, а он не обращал на нее внимание. Мы ведь встречались с ним еще со старшей школы, собирались пожениться, но однажды… В общем, не буду вдаваться в подробности, но во время одной из наших ссор он накидался с друзьями и вышло так, что Дарина с Веней переспали, а спустя месяц она заявила, что беременна. Предъявила справку.

Ждана сжимает зубы, когда вспоминает события давно минувших дней. Видно, что ей это до сих пор тяжело дается.

– Веня всегда был честным и сразу признался мне во всем. Я сразу рассталась с ним, но вскоре узнала, что и сама беременна. Не хотела ничего говорить Вене, ведь он уже был чужой жених. Думала, рожу и одна воспитаю ребенка, но моя подруга, узнав обо всем, сама ему рассказала.

Ждана делает глоток воды, на меня не смотрит и продолжает свой рассказ. У меня же внутри всё замирает, когда я ее слушаю.

– Я не собиралась больше иметь с Веней никаких дел, но оказалось, что он уже успел поговорить обо всем с Дариной и пообещал ей, что ребенка не бросит, будет обеспечивать их. Из нас двоих он любил меня, так что твердо решил, что женится на мне. Дарина вроде бы согласилась, никаких истерик не устраивала, так что когда она однажды напросилась ко мне в гости, я ничего не заподозрила.

Ждана опускает голову, и я уже предполагаю, что могло произойти. Ведь детей у них с мужем общих нет.

– Она пришла ко мне с тортом, хотела обсудить со мной, как мы будем жить дальше. Была такой милой, что я потеряла бдительность. Пока я не видела, Дарина подмешала мне что-то в чай, а когда она ушла, у меня началось кровотечение. Ребенка сохранить не удалось, срок был уже внушительный, так что забеременеть я больше так и не смогла. Я к чему тебе об этом говорю. Тогда слухи ходили, что она не впервые подобное проворачивает, так что пусть Вера лучше держится от нее подальше. Уверена, когда Дарина узнает, за кого ваша дочь выходит замуж, просто так это всё не оставит.

– Это всё… ужасно, – выдыхаю я, не зная, что сказать.

Как женщину, я Жанну понимаю, ведь и сама когда-то потеряла ребенка. Вот только в отличие от нее после я родила еще детей, а ее этой возможности лишили.

– Дарина потом тоже ребенка потеряла, Полин, уж не знаю, по какой причине, может, это ее возмездие за детоубийство, но с тех пор наши мужья и не общаются.

Мое сердце гулко колотится, мне есть о чем подумать, так что когда я возвращаюсь домой, меня одолевает совсем другая мысль.

Я постоянно возвращаюсь к прошлому и думаю о том, был ли мой собственный выкидыш случайным… Или нет?

Глава 31

От происходящего вокруг у меня кругом идет голова. Она едва не пухнет от того, как быстро жизнь моей семьи встает вверх дном и пестрит столькими событиями, которых и за весь брак не наберется.

Детей в подробности не посвящаю, так что старшие даже и не в курсе, какие страсти кипят в доме.

Между тем, адвокат планомерно занимается подготовкой к разводу, ведет переговоры с юристами Романа, которые явно пытаются оттянуть время, придираясь к любым мелочам.

Я же не могу выбросить из головы слова Жанны Дороховой и гадаю, что же было в прошлом. На мужа свои подозрения не вываливаю, знаю, что он всегда будет на стороне своей сестры, но уже не испытываю по этому поводу горечи.

Когда я приняла окончательное решение о том, чтобы разойтись, мне стало так легко и спокойно, что я сразу поняла, что всё делаю правильно.

Все эти дни Дарина живет в городе, но в гостинице. Знаю, что Роман видится с ней и делится семейными проблемами. Эта его тяга советоваться с сестрой вызывает зубную боль, но я помалкиваю, решив встретиться с золовкой с глазу на глаз.

Что толку гадать, если можно задать вопрос напрямую?

– Надо же, и года не прошло, как королевишна решила извинения мне за свою грубость принести, – фыркнула Дарина, когда мы встречаемся в кафе. Я специально выбрала людное место, опасаясь, что не сдержусь и могу устроить потасовку, если мои подозрения подтвердятся.

– С чего ты взяла, что я собираюсь извиняться? Я перед тобой ни в чем не виновата, – холодно парирую я и пожимаю плечами.

Наши с ней взгляды скрещиваются в воздухе, и она пытается давить, хочет заставить меня отвести свой первой. Вот только мне больше нечего опасаться. Какое мне дело до реакции Романа, раз брак сохранять я не планирую?

– Тогда что тебе нужно? – вздергивает бровь Дарина, но хмурится, явно обескураженная тем, как всё обернулось. Она-то ведь думала, что я, как обычно, покаюсь, и она снова продолжит изводить меня, как и предыдущие десятилетия.

Не успеваю я и рта открыть, как она делает неправильные выводы.

– А, поняла, – ухмыляется. – Хочешь, чтобы я на брата повлияла? Не хочешь развода, верно?

Мои брови явно удивленно уезжают вверх. Я и не скрываю озадаченности.

– Не знаю, что тебе Роман наплел, но именно я инициатор развода, так что не говори глупостей, Дарина.

Из меня вырывается раздражение, и я прикусываю губу, чтобы не ляпнуть чего похлеще. Такими темпами до своего вопроса я и не доберусь, разругаюсь с Дариной раньше.

– Ну-ну.

Она мне явно не верит, вон как скептически кривит губы. Я же вдруг смотрю на нее другим взглядом. Не с позиции жены ее младшего брата, а просто как женщина на женщину. И увиденное меня поражает. Я замечаю то, чего не видела раньше. Насколько Дарина несчастна и желчна, отравляя своим характером саму себя.

– Роман рассказал тебе, с кем встречается Вера? – задаю я вопрос, начиная издалека.

Хочу посмотреть на ее реакцию, чтобы убедиться, что Ждана Дорохова не соврала, преследуя собственные интересы.

– С отродьем Дороховых, – выплевывает Дарина и резко выбрасывает руку, хватая граненый стакан с водой. Делает несколько жадных глотков и отворачивается к окну, словно пытаясь скрыть от меня свои эмоции.

Мне и смотреть на ее лицо не нужно, чтобы видеть, как она уязвлена. Руки дрожат, жилка на шее бешено бьется. Такие мелкие детали выдают ее состояние сразу.

– Я уже сказала брату свое отношение к этому безобразию, Полина, – подает наконец голос Дарина, и он у нее слегка дрожит. – Этот союз неприемлем, и ты должна сделать всё, чтобы разлучить этих голубков.

Последнее она выдавливает из себя с каким-то омерзением.

– С чего вдруг? Вера совершеннолетняя и сама способна выбирать спутника жизни. Дороховы – приличная семья, нашего круга, не вижу причин, почему ей не быть с Артемом, – провоцирую я ее, зная, что вывести из себя эту женщину довольно просто. Она авторитарна и не терпит, когда ее слово ставят под сомнение или же спорят.

– Вера… Эта дрянная мерзавка специально выбрала самого неподходящего парня… – шипит Дарина, но я подаюсь вперед, перебивая.

– Следи за языком, ты говоришь о моей дочери, Дарина, – порыкиваю, предупреждая ее, чтобы не считала, что я спущу ей с рук такие оскорбления в дальнейшем.

Впрочем, ее поведение и правда вызывает удивление. Она, конечно, и раньше могла высказать критику в адрес моих детей, если они шумели или баловались, но никогда в ее голосе не было такой ненависти.

Золовка ненадолго замолкает, прищуривается, разглядывая меня будто в первый раз, и мне вскоре надоедает это молчание, ведь сюда я пришла не для того, чтобы праздно провести время.

– У меня был разговор с Жанной Дороховой, Дарина, и она мне много интересного рассказала, – протягиваю я, впиваясь при этом взглядом в глаза золовки.

Они у нее наливаются красным, какой-то капилляр лопнул от перенапряжения.

– Не смей говорить мне об этой потаскухе! – повышает голос вышедшая из себя Дарина и сжимает ладони в кулаки, вдавливая их в стол. – Она украла у меня мою жизнь, а теперь смеет поливать меня грязью?!

Не в силах молчать, она вываливает на меня целый ворох обид, из чего я делаю вывод, что Ждана была все-таки права. Конечно, Дарина ни в чем не призналась, но я умею читать между строк.

Меня с головой накрывает разочарование, и настроение падает, так как я до последнего надеялась, что Дарина не настолько цинична и жестока, чтобы лишить кого-то счастья материнства.

Колеблюсь, желая задать вопрос про себя, как вдруг она говорит то, что заставляет меня насторожиться сильнее.

– Была бы ты поумнее, поступила бы также, Полина. Не пришлось бы мучаться с любовницей мужа, которая сына ему внебрачного родила. Подсыпала бы травки, оставалась бы и сейчас счастливо замужней дамочкой.

По коже проходит мороз, когда я вижу лицо Дарины в этот момент. Черты ее лица заостряются, тени под глазами выделяются сильнее и углубляются, отчего ее глаза кажутся огромными и глубоко посаженными.

– Я бы так не поступила, – говорю я спокойно, хотя внутри меня бурлит целый вулкан невыраженных эмоций.

– Ой ли? – фыркает Дарина и откидывается на спинку кресла. – Настоящая женщина, чтобы сохранить семью, пойдет на что угодно.

Задумчиво окинув меня взглядом, она презрительно добавляет:

– Впрочем, ты до этого звания не дотягиваешь. Клуша бесхарактерная. Жаль, что брат тебя после выкидыша не бросил. Жа-а-алостливый.

Она явно уже не контролирует себя, несет всякую чушь, но мне это на руку.

– А ты ведь именно на это и рассчитывала, Дарина. Что подсыпешь мне травку, я потеряю ребенка, и Роман бросит идею жениться на мне.

Я рискую, выпалив всё прямо, но уже просто нет сил терпеть и думать, как подвести ее к нужному разговору. Вот только она уже выведена из себя и взбудоражена, так что признание бросает мне в лицо с ядовитым удовольствием.

– А ты что думала, дрянь? Что будешь пузатая передо мной ходить и хвастаться беременностью, в то время, как я своего малыша потеряла? Можешь не скрывать, поблизости нет Ромы, Полина, я тебя давно раскусила. Ты специально забеременела, мне назло!

Я поджимаю губы и смотрю на нее с жалостью. Сглатываю горький ком и понимаю, что все силы утекли, и я даже рот открыть, чтобы разораться, не могу. Но отчетливо вижу, что эта женщина сошла с ума, раз позволяет себе такие беспочвенные заявления.

– Что за чушь ты несешь, Дарина? Я даже не знала, что ты была беременна, – выдыхаю я и качаю головой. Резко встаю, не желая больше дышать с этой никчемной женщиной одним воздухом.

– Не нужно…

Не знаю, что она хотела сказать, но я вдруг не выдерживаю и выливаю ей в лицо остывший кофе. Руки у меня дрожат, но чашку обратно на стол я ставлю уже куда спокойнее.

– Ты мне противна, Дарина. Ты заслужила всё, что с тобой происходит. Если я узнаю, что ты околачиваешься около моих детей или, не дай бог, подсыпешь им что-то, эту запись я отнесу в полицию. И в этот раз тебе уже будет не отвертеться от правосудия.

Я стучу пальцем по телефону и быстро ухожу, не в силах и дальше смотреть на старшую сестру Романа. Хвалю себя за то, что с самого начала включила диктофон.

Дарина что-то кричит вслед, порывается побежать за мной, но ее останавливает официант, чтобы она оплатила счет. И за это время я успеваю отъехать от кафе и позвонить мужу.

– Нам нужно встретиться. У меня есть что тебе показать.

Мой голос звучит равнодушно и устало, но это и немудрено. Я выжата, словно половая тряпка. Мне бы прилечь и отдохнуть, но я хочу поскорее покончить со всем и перешагнуть прошлое, так что еду в офис к мужу, чтобы раз и навсегда поставить в наших отношениях точку. И теперь у меня для этого куда больше оснований, чем измена, которую за предательство Роман не считает.