Текст книги "Развод под 50. Дорогая, тебе пора в утиль! (СИ)"

Автор книги: Оксана Барских

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Глава 41

– Полина, рад, что ты решила вернуться в нашу творческую сферу.

Аристарх Федорович Елисеев, семидесятилетний старичок с аккуратной бородкой, известен мне еще со студенческих времен. Преподавал у меня в университете и пророчил мне когда-то известное будущее. Жаль, что не срослось.

– Вернуться – громко сказано, Аристарх Федорович, – улыбаюсь я и присаживаюсь напротив.

Бывшего учителя всегда можно было найти, если знать, где он гуляет по утрам. Так что встреча сложности не представляла.

– Снова планируешь возглавлять галерею, голубушка? – поправив очки, спрашивает Елисеев.

– Конь на е4, – говорит следом противнику по шахматам, такому же сухощавому старику. – Познакомься, Полина, мой друг Олег Павлович.

Здороваюсь с мужчиной и бросаю мимолетный взгляд на шахматы. По студенчеству тоже в них играла, но в замужестве так всё завертелось-закружилось, что уже и не помню, когда в последний раз держала в руках шахматные фигуры. Не сказать, что я ярая фанатка, но раньше мне нравилось.

– Нет, Аристарх Федорович, с галереей покончено. Вы, наверное, слышали, что в моей галерее теперь другой директор.

– Не особо приятный молодой человек, знаком-знаком с ним.

Он морщится, словно съел лимон, и я прикусываю губу.

– Это мой зять.

Признаваться в этом после его слов даже как-то неловко, но и умалчивать не считаю теперь правильным, раз мы затронули эту тему.

– Ты прости, Полина, конечно, но зять у тебя бизнесмен до мозга костей.

Из уст Аристарха Федоровича слово “бизнесмен” звучит как оскорбление.

– Как и бывший муж, – вздыхаю я, но не хочу развивать тему того, что теперь стало с галереей. Не хочу бередить себе душу.

– Хочешь снова рисовать? – спрашивает учитель, догадавшись, что гложет мою душу.

– Не поздно ли?

– Даже слов таких слышать не хочу, Полина. Я тебе еще тридцать лет назад говорил, что у тебя талант, а ты его в землю зарываешь. Так что если сейчас ты не попытаешься, то я в тебе разочаруюсь.

Он смотрит на меня внимательно, и меня пробирает озноб. Словно сейчас я нахожусь на перепутье. Что мне нужно выбрать дорогу, по которой я отныне пойду, и что это мой последний шанс что-то изменить в своей жизни.

– Вы правы, Аристарх Федорович. Я и сама в себе разочаруюсь, если не попытаюсь.

Заручившись его поддержкой, я с каким-то воодушевлением возвращаюсь домой. Но когда подхожу к дому, вижу там старшую дочь Мел с внуками.

– Мелания? – окликаю ее, когда замечаю, что она меня не видит. Сидит на чемодане, опустив голову.

– Бабушка, – первыми реагируют внуки. Старший Егор подрывается, а младшая Аня жмется к матери, держа в руках куклу.

– Что случилось?

Чувствую беспокойство, увидев, в каком состоянии Мел и дети. Последние выглядят слегка испуганными и потерянными, словно не понимают, что происходит.

– Я развожусь, – сипит Мел и прикрывает лицо ладонями. Ее плечи трясутся. Она явно плачет.

Дети цепенеют и напрягаются, глядя растерянно на мать. Оба не понимают, что делать и что говорить, и я беру ситуацию в свои руки.

– Идемте в дом. Дети, вы, наверное, голодные, я как раз пирог с мясом и картошкой приготовила. Ваш любимый. Как знала, что вы сегодня меня навестите.

Говорю как можно больше, чтобы отвлечь детей, помогаю Мел с чемоданом и сумками, сама не замечаю, как мы оказываемся в квартире, и дверь за нами закрывается.

Дети расслабляются и бегут на кухню, где на столе я оставила печенье, а дочку я веду в гостиную, чтобы выяснить у нее подробности ее развода.

– Хочешь принять душ, Мел? Ты вся не своя. Бледная такая.

– Я развожусь, мам, Я была права. Кирилл мне изменяет, – надрывно всхлипывает она и смотрит на меня больными глазами.

– Ты уверена?

У меня сердце щемит от одной только мысли, что ей придется пройти через то же, что и мне. Ведь для своих детей мы хотим более лучшего будущего, чем для себя. И как у матери, сейчас у меня всё болит внутри при виде страданий Мелании.

– Он сам мне об этом сказал, мам, – хрипит она. Глаза красные, щеки впалые, кожа бледная. Чувство такое, словно она всю ночь не спала, а ревела.

– Как это? Сам? – удивляюсь я, не веря в происходящее.

– Сказал, что устал так жить. Что любит другую, что не может больше притворяться любящим мужем. Что мы разводимся.

Мел ревет, не сдерживаясь, а я прислушиваюсь к тому, что происходит на кухне. К счастью, дети врубили что-то в телефоне, наверняка не слышат рыданий матери. Сейчас им ни к чему наблюдать за этим.

– Всё будет хорошо, Мел. Жизнь после развода не заканчивается. А ты у меня молодая и красивая, всё у тебя еще будет.

– Не будет, – качает она головой. – Я не хочу развода, мам, как ты не понимаешь? Я не смогу без Кирилла. Я люблю его.

– И что ты предлагаешь?

Я мрачнею. Не нравится мне этот яростный блеск в ее глазах. Пугает.

– Ты можешь приютить у себя Егора с Аней на время? Я хочу предложить Киру полететь на отдых чисто вдвоем. Возобновить между нами романтику, чтобы он вспомнил, каково это – когда мы любим друг друга.

– Дочь…

– Уверена, он не любит ту, другую. Просто ему надоела рутина, как отцу, вот и всё.

Морщусь, когда она говорит о Романе. Раньше, когда она защищала отца и говорила, что мне стоило закрыть глаза на его измены, я думала, что она заблуждается. Что на самом деле не думает так, ведь сама женщина. Сейчас же мне уже не кажется, что я была права.

Судя по реакции Мел, она и правда считает, что женщина может закрыть глаза на адюльтер ради сохранения семьи.

Сглатываю, не понимая, как реагировать на ее слова, и молчу какое-то время. Не знаю, что сказать. Как поддержать и стоит ли отговаривать ее от этого поступка. Отчего-то чутье говорит, что Кирилл принял окончательное решение. Да и я не думаю, что после измены возможно построить снова счастливый брак, будто ничего и не было.

– Мел, ты уверена?

– В чем, мама?

– Что ты сможешь простить Кира, даже если он возьмет свои слова обратно и откажется разводиться?

Мел на несколько секунд зависает, хмурится, явно обдумывает мои слова. Я же жду ответа, затаив дыхание.

– Я смогу, мама. Не вижу своей жизни без Кирилла. Я не ты, не смогу начать жизнь без мужа.

Проглатываю ее выпад, понимаю, что она на эмоциях, но мне всё равно неприятно. Звучит так, будто я Романа никогда не любила. Хотя все чувства между нами когда-то горели ярко и пламенно, что не помешало ему завести любовницу на стороне и даже ребенка.

– У меня ведь маленькие дети, как они будут без отца, мам?

– Сейчас ведь двадцать первый век на дворе, Мел. Есть телефоны, созвоны. Да и Кирилл сможет забирать их к себе на выходные и каникулы. Не на разных частях планеты же живете.

– Нет! – истерично выпаливает дочка, и я прикусываю кончик языка. – Если я сейчас его отпущу, он со временем женится на другой. Там будут новые дети, и Кирилл забудет об Егоре и Ане.

Она говорит уверенно, совсем не сомневается в своих словах. По правде сказать, я и сама не знаю, что думать в этой ситуации. Доля правды в ее высказываниях есть, ведь я не могу дать гарантии, что Кирилл будет хорошим воскресным отцом.

– Я не могу этого допустить, мама. Я должна думать о детях. Им нужен отец. И не воскресный, а рядом. Постоянно рядом. Ты сама мать, ты должна меня понять. Будь мы маленькие, разве бы ты развелась так легко и спокойно с отцом, а?

Ее вопрос ставит меня в тупик, но я не отвечаю. Не хочу ее в этот момент расстраивать, вижу, что она не в себе. Вот только я и правда думала о том, как бы поступила, случись вся эта ситуация с Романом и Малявиной лет пятнадцать-двадцать назад.

Вот только всегда прихожу к одному выводу. Я бы не смогла наступить себе на горло и притворяться, что у нас образцово-идеальная семья. Может, попыталась бы ради детей, но в итоге всё равно развелась бы.

– Нужно ли это Егору и Ане, Мел? – не могу не спросить я. Мне кажется, что не ради детей она хочет сохранить брак. Прикрывается ими, а на самом деле не может сама без Кирилла. Отравлена больной любовью к нему.

– Конечно, нужно! Они этого не понимают, но когда повзрослеют, еще спасибо мне скажут!

Мел яростно сжимает кулаки, лицо ее краснеет, и я не развиваю эту тему. Кажется, у нее уже был разговор с детьми, и он ей явно не понравился.

– А почему вы ушли из дома, Мел? Это ведь мы с отцом его вам покупали. Или это Кирилл вас выгнал?

Догадка одна хуже другой приходит мне в голову, а затем и вовсе шокирует.

– Неужели он привел любовницу к вам в дом? Показал ее детям?

Судя по взгляду Мел, хоть она и молчит, я попадаю прямо в точку.

Поджимаю губы, ощущая зарождающийся гнев, и едва сдерживаюсь, чтобы не обласкать Кирилла нецензурной лексикой.

– Ты отцу говорила? – спрашиваю я, глядя ей в лицо.

– Нет, – качает она головой, и я чертыхаюсь.

– Почему? Он бы поставил Кирилла на место, и летели бы твой муж с любовницей с крыльца, как миленькие.

– Я не хочу сталкивать их лбами, мам, как ты не понимаешь? – тянет Мел. – Если папа узнает обо всем, то выгонит Кирилла из компании, а в таком случае он ко мне не вернется.

Мне так и хочется рявкнуть, что так будет лучше для всех, ведь Кирилл оборзел и совсем попутал берега, но я молчу, чтобы не нагнетать.

– И ты считаешь, что Кирилл согласится поехать с тобой в отпуск? – вздергиваю я бровь, сомневаясь уже в умственных способностях дочери.

– Я что-нибудь придумаю, мам, – упрямо заявляет она мне. – Ты, главное, присмотри за моими детьми, большего я не прошу, хорошо?

Она резко встает с дивана и подхватывает сумочку.

– Вот тут их вещи. Если чего хватать не будет, купите. В общем, разберешься, мам.

Она быстро направляется к выходу решительной походкой, а я иду следом с открытым ртом. Я не против посидеть с внуками, но меня берет беспокойство за дочь. Но сказать ей ничего не успеваю, она уходит, резко хлопнув дверью.

– Бабуль, а когда будем кушать? – спрашивает вдруг Егор, выйдя из кухни.

Выглядит встревоженным, но про мать ничего не спрашивает, Словно знает, куда она направилась.

– Да-да, конечно, Егорушка, сейчас. Идите с Аней руки мыть, а я пока на стол накрою, хорошо?

Дети послушно идут в сторону ванной, а я, обеспокоенная собственными мыслями, подогреваю еду для детей. А пока они едят, ухожу в другую комнату, чтобы позвонить тому, с кем говорить не очень-то и хотела.

Вот только в свете сложившейся ситуации разговор между нами неизбежен, ведь оставлять всё на самотек я не собираюсь.

К счастью, Мел не брала с меня обещания ничего не говорить Роману, так что я со спокойной совестью звоню бывшему мужу.

Глава 42

– Что значит, он в СИЗО?

Вместо бывшего мужа мне отвечает его помощница. И с новостями отнюдь не обнадеживающими.

– Его обвиняют в крупном хищении и отмывании денег.

Она что-то продолжает говорить, но я улавливаю только некоторые слова. Цепляюсь за знакомое слово. Галерея. И чертыхаюсь, едва не смеясь истерично.

– Подожди, а что с Кириллом? Он же отвечает за галерею, его тоже арестовали? – спрашиваю я.

Оказывается, что Кирилл уже неделю как не числится работающим в компании, так что все шишки летят на Романа.

Я же в этот момент не знаю, то ли смеяться мне, то ли плакать. С одной стороны, это ему бумеранг за то, что он предал меня и семью. А с другой, я наконец понимаю, отчего Кирилл так гнусно обошелся с Мел.

У меня назревают нехорошие подозрения, но развеять их может только сам Роман.

Вот только созвониться с ним, как и увидеться, не выходит. Меня не соглашаются пропустить к нему на встречу, и я мечусь из стороны в сторону, не зная, что делать. Звоню в итоге сыну, чтобы рассказать ему о происходящем.

– Понял, мам, – мрачно отвечает Платон по телефону. – Узнаю, что смогу. Заодно и с Мел поговорю, пока она дров не наломала. Может, она знает о ситуации с отцом?

– Она с ним давно не говорила, так что точно ничего не знает.

– Кириллу бы морду набить за такие выкрутасы. Уверен, без него тут не обошлось, – цедит сын сквозь зубы, и меня охватывает беспокойство.

– Только не горячись, сынок, еще не хватало, чтобы и тебя в изолятор забрали.

Я вздыхаю и чувствую, что еще долго не смогу успокоиться. При этом больше всего меня беспокоит ситуация с Мел. Бывшего мужа же я не особо жалею. В каких только передрягах он не был, и из этой выберется.

Мне хочется действий, но я держу себя в руках, ведь со мной внуки, за которыми мне нужно присматривать. Так что я стараюсь не показывать им свою тревогу и вести себя как ни в чем не бывало. Чтобы хоть они были спокойны.

Если Аня отвлекается на мультфильмы и кукольный дом, который я купила ей взамен того, что подарила внучке Миши, то вот Егор будто всё понимает. Даже смотрит на меня пытливо, казалось, читая мои мысли.

– Папа нас бросил?

Вопрос, который он задает мне, сбивает с толку. У меня аж голос утихает, слова в горле застревают. Я открываю и закрываю рот, но продолжаю молчать.

– Всё не так, малыш, – наконец, отвечаю я, присаживаясь перед внуком на корточки. – Мама и папа разводятся, но вас, детей, это никак не касается. Они останутся для вас, как и прежде, мамой и папой.

Никогда бы не подумала, что мне придется объяснять нечто подобное восьмилетке. Особенно когда он всё видит.

– Папа любит другую тетю, она ему новых детей родит и про нас забудет.

У меня в груди щемит от его рассуждений, и я понимаю, что такое не могло само по себе прийти ему в голову. Он мог это только услышать.

– Почему ты так решил, малыш?

Касаюсь ладонями его худых плечиков и едва сдерживаюсь, чтобы не прижать его к себе. Но делать этого не стоит, ведь тогда он поймет, что со мной что-то не так.

– Я слышал, как мама с папой ругались.

Егор мрачнеет не по-детски, и я холодею. Догадываюсь, что эти слова про новых детей в порыве гнева, скорее всего, крикнула Мелания.

Сжимаю кулаки от мысли, что вся эта драма с изменой разверзлась на глазах у детей. И не знаю при этом, что делать и как помочь.

– Папа с мамой любят вас с Аней, Егор. Просто у них сейчас недопонимание, они оба расстроены и сами не ведают, что говорят в гневе.

Чертыхаюсь, когда ловлю себя на том, что произношу, возможно, слишком сложные для его возраста слова, но он как будто всё понимает. Ничего не уточняет.

– Мама плакала, – подмечает он и явно не верит моим словам.

Он весь напряжен, и я стараюсь его отвлечь, чтобы он не грузился. Сама же злюсь на Кирилла и Мел. На зятя куда сильнее, ведь никак не выходит из головы ситуация с Романом. Отчего-то уверена, не будь всей этой кутерьмы, Кирилл никогда не посмел бы вот так поступить с Мел. Побоялся бы реакции Романа. Сейчас же, видимо, отделился, когда отец жены попал в передрягу.

За всеми этими размышлениями и тревогами я совсем забыла про то, что позвала Мишу на ужин. И когда раздается звонок, я открываю дверь и только при виде Миши вспоминаю, что забыла предупредить его об изменениях.

– Я не вовремя? – улыбается он и смотрит на часы.

– Нет-нет, ты прямо минута в минуту, просто я забыла сказать, что у меня сегодня внуки.

– Познакомишь? Или пока рано?

Он наклоняет голову набок, прищурившись, и я делаю шаг назад, впуская его.

– Ты прости, но я не приготовила то, что обещала. Сегодня вышел какой-то суматошный день.

Егор и Аня при виде Миши тушуются, но здороваются и кивают. После чего убегают обратно в комнату.

– Если бы я знал, купил бы им что-нибудь.

Миша почесывает затылок, а второй рукой протягивает мне торт.

– Не кори себя, это моя вина.

– Так что случилось?

Миша сразу чувствует мое настроение, а я вдруг ловлю себя на мысли, что нет желания скрывать от него некоторые подробности. Не вдаваясь в детали, кратко обрисовываю ситуацию, пока ставлю чайник.

– Тебе нужна помощь? У меня есть люди в органах, сама знаешь, я когда-то работал в структуре.

– Не нужно, Миш. Не хочу, чтобы ты лез в это. Это мое прошлое. Моя проблема.

– Я буду рад помочь, Полина.

– Я знаю и благодарна тебе, Миш.

Ему не нужно повторять множество раз мой отказ, так что он кивает.

– Хорошо. Но ты знаешь, что всегда можешь ко мне обратиться.

Настает моя очередь кивать.

– Давай не будем о грустном. Расскажи лучше, как ты. Закончил новый проект?

– Хочу в ближайшие дни завершить все дела и оставить компанию на недельку-другую на замов.

Миша выглядит слегка напряженным, но каждый раз, когда смотрит на меня, складка на его лбу разглаживается. И в такие моменты я отвожу свой взгляд. Становится немного неловко. Понимаю, что мне это уже не по возрасту вот так тушеваться, но ничего не могу с собой поделать.

Вспоминаю юность рядом с ним и никак не могу избавиться от мысли, а что если.

Но всегда прерываю себя в самом начале, напоминая себе, что моя жизнь сложилась так, как сложилась. И я рада тому, что у меня трое детей. Пусть семейная жизнь не задалась и я столкнулась с предательством, но ведь это не самое главное.

– Хочешь поехать отдохнуть?

– Вероника уезжает в санаторий, Оля будет со мной. Хотел предложить тебе слетать вместе куда-нибудь. Можем впятером. Возьмем троих внуков.

Он кивает в сторону гостиной, а я задумываюсь.

С одной стороны, в семье проблемы, и меня гложет чувство вины. А с другой…

Рома мне больше не семья.

Он сам сделал выбор. И теперь пожинает плоды.

– А знаешь, Миш. Давай. Давно я не отдыхала.

Решение дается мне достаточно легко, и я даже испытываю облегчение. По-настоящему чувствую, что начала новую жизнь.

Платон звонит мне ближе к ночи, чтобы сообщить о том, что я и так уже подозревала. Кирилл подставил Романа, и тот теперь находится в СИЗО по подозрению в хищении крупных средств.

Несмотря на произошедшее, Платон – сын своего отца, он беспокоится о нем, и я не могу его за это винить.

– Я попробую связаться с его друзьями, мам. Надеюсь, что они помогут.

Я даю добро, а затем занимаюсь сбором вещей в дорогу. Мел, которая уже в курсе, что ее муж предал семью и Романа, находится в депрессии, но разрешение на выезд детей дает. Осталось решить проблему с Кириллом, который мог вставить нам палки в колеса.

– Не переживай, этот вопрос я решу, – уверяет меня Миша, когда узнает, в чем проблема.

Перед самым отъездом в новостях выскакивает информация, что Кирилла задержали и поместили в СИЗО, обвиняя по той же статье, что и Романа.

Я кошусь на Мишу, но вопросы не задаю, хотя понимаю, что это его рук дело.

Несмотря на то, что выяснилось, что Кирилл подставил Романа, последний не был паинькой, поэтому часть обвинений с него не снимают, но вроде как выпускают под залог скоро. Но суд ему еще предстоит.

Отпуск на море вместе с Мишей и детьми становится для меня окончательной точкой и решением жить так, как мне всегда того хотелось. Никогда не скрывать свои желания и мечты, стремиться к исполнению своих целей.

Миша подводит меня к мысли, что и я имею право на отдых, в котором отказывала себе много лет.

Наши внуки, на удивление, быстро подружились, на отдыхе позабыли о проблемах, которые были дома. Мне радостно видеть, что мои внуки находят общий язык с Мишей, а Оля тянется ко мне, хотя я боялась, что ее родная бабушка станет настраивать ее против меня.

– О Веронике можешь не беспокоиться, Полина, я обозначил ей границы. А если она станет лезть и говорить что-то лишнее, я решу эту проблему.

Миша будто читает мои мысли, так что сразу понимает, что меня беспокоит. И это мне очень нравится, так как я наглядно вижу, что ему на меня не плевать. Что мое спокойствие для него на первом месте. И этот факт становится решающим, когда я смотрю на него и раздумываю, стоит ли мне окунуться в омут с головой.

По возвращению в родной город меня ждет тьма пропущенных от Романа, но я не перезваниваю. Нам не о чем говорить, и у меня нет никакого желания узнать, что он от меня хотел.

Эту страницу своей жизни я окончательно перевернула.

Глава 43

Ирина Малявина

– И надолго ты? – осуждающе спрашивает крестная.

– На час-полтора, – отвечаю я, стиснув зубы.

Внутри горит адским пламенем, настолько мне плохо, но я не могу потерять лицо. Не перед своей семьей.

– Снова к нему поедешь? Не надоело еще унижаться? Сколько это еще будет продолжаться?

Ворчание крестной повторяется из раза в раз, даже слова не меняются. Если поначалу я дергалась, то теперь воспринимаю ее слова как обыденность.

Хотя в глубине души мне по-прежнему стыдно. Особенно перед ней. Ведь она единственный близкий мне человек, за исключением сына.

– Я люблю его, как ты не понимаешь?

– Зато он тебя нет! – кричит она, после чего с опаской смотрит в сторону комнаты, где спит мой сын.

Я бы хотела обманываться, но понимаю, что он давно всё слышит и понимает. Мне жаль, что у него такая мать, которая не смогла обеспечить ему полноценную семью, но я над этим работаю. И пусть он сейчас злится, когда-нибудь он поймет меня и даже скажет спасибо.

– Ты ничего не понимаешь, тетя. Рома любит меня и сына, просто еще этого не понял.

– Не понял этого за пятнадцать лет? Если мужчина за год не понял, что ему нужна женщина, то никогда этого и не поймет. Он любит свою жену, иначе бы не жил с ней столько лет!

– Она старая клуша!

Каждый раз, когда кто-то упоминает Полину, бывшую жену Романа, это меня задевает куда сильнее, чем что бы то ни было. Ведь именно у этой женщины всю жизнь было то, о чем я мечтала. И она за это даже не боролась, а получила просто так, в то время как я страдала и делала всё для своего счастья.

– Какая она тебе старая клуша? Ты себя давно в зеркало видела, Ирина? Вы выглядите ровесницами.

Комментарий тети не то чтобы обескураживает, а унижает, но я молчу, не желая признавать ее правоту.

– Роман с ней развелся, тетя, хотя ты говорила, что этого никогда не произойдет.

– Он с ней развелся, потому что она, как умная женщина, не стала терпеть кобеля. Не пожелай она развода, Роман бы никогда от нее не ушел. Неужели ты не понимаешь, что от таких женщин просто так не уходят?

– Что ты хочешь сказать? Что на таких, как я, не женятся?

– Заметь, это ты сказала, не я.

– Но ты это имела в виду.

– Я имела в виду только то, что Роман не для тебя. Вокруг тебя было столько мужчин всю жизнь, которые были готовы взять тебя в жены даже с ребенком, тебе надо было давно согласиться, а не терять свою молодость рядом с чужим женатым мужиком. А теперь он скоро будет и вовсе сиделец!

– Ничего страшного, я дождусь его и мы поженимся. У нашего сына будет полноценная семья.

– А ты спросила, нужно ли это твоему сыну? Пока что он только страдает от твоих истерик и попыток вернуть мужика. Он уже давно взрослый, всё понимает, отец ему, особенно такой, который его не признает, не нужен. Ты только усугубляешь детские страдания.

Я стискиваю зубы, устав бороться с тетей. Она никогда не поменяет свое мнение, а я уже не знаю, как до нее достучаться.

Она не понимает моих чувств и эмоций, ведь сама никогда не любила. У нее никогда не было своей семьи и детей, поэтому ей никогда не понять моего отчаяния.

– В этот раз Рома одумается, так что ты еще увидишь, как ты не права, тетя.

С этими словами я ухожу, хлопнув дверью, а затем в очередной раз еду до полицейского участка, где снова пробую встретиться с Ромой.

На этот раз мне улыбается удача.

Мне назначают с ним свидание, и я лечу к нему, чувствуя, как тучи над головой рассеиваются. Как доказательство, что всё, что я делала все эти годы, было не зря.

Ведь я добилась того, чего хотела.

Развода Ромы.

И теперь он достанется только мне одной.

* * *

Роман

Ира – не та женщина, которую я бы хотел видеть в СИЗО, но она так настырна, что я решаю всё же с ней встретиться. Всё еще зол на нее за прошлую встречу, когда она никак не желала угомониться, но решаю пока не думать об этом.

И без того своих проблем хватает.

– Почему меня к тебе не пускали? – недовольно морщится Ира, снова представая передо мной той гордой женщиной, которой была когда-то.

Я знаю, что с карьерой у нее после моих звонков нужным людям на верхах не задалось, и она никак не может найти работу, так что жду, что она начнет умолять меня сбавить обороты. Но этого, на удивление, не происходит.

Она смотрит на меня с таким видом, словно скучала, и я хмыкаю.

Женщины.

Что с них взять.

Всё, о чем они способны думать – это как удовлетворить себя и найти мужика повлиятельнее.

– Что случилось, Ира? Зачем ты терроризируешь моего адвоката?

Вздергиваю бровь, изучая ее внешность. Она потеряла былой лоск. Волосы не блестят, выглядят, как сухая солома, собраны в обычный пучок. Лицо не накрашено, глаза лихорадочно бегают по сторонам, а шея в морщинах, которые я раньше не замечал.

– Я соскучилась, Рома. Что непонятного? Мне тебя не хватает, как и сыну отца.

Она снова заводит ту же песнь, даже порядок слов не меняется.

Пятнадцать лет назад я подобрал сочный персик, а сейчас передо мной сидит иссохший урюк. В постели она хороша, но глаз уже не радует так, как раньше.

Вспоминаю в этот момент жену. И сразу же сжимаю ладони в кулаки.

Люди Михаила Любимова уже ясно дали мне понять, что в сторону Полины мне даже дышать запрещено, и от мысли, что он влиятельнее и сильнее меня, может стереть меня в порошок, хочется рвать и метать.

Полина – дрянь, которая обвиняла меня в предательстве, а сама сразу же, как представилась возможность, легла под более состоятельного мужика. Грош цена ее многолетней любви.

Все бабы одинаковые. Так что былое сожаление за свою измену пропадает, как снег по весне. Будто и не было его.

– Ждать меня будешь из тюрьмы? – хмыкаю я, глядя исподлобья на Иру.

Меня вот-вот должны выпустить под залог, но мне интересно, на что она готова пойти, лишь бы быть подле меня.

– Буду, Ромаш, буду, – лихорадочно шепчет она и подается вперед.

– Что ж, – хмыкаю я и смотрю на конвоира. – Отвернись на время, командир.

Кидаю ему свои часы, которые стоят, как его годовая зарплата, и он ловит их на ходу. Не выходит, но отворачивается, давая нам время уединиться.

Это не комната для свиданий, но меня берет такая злость на Полину, которая не оценила моих попыток вернуть ее, что я хочу взять Иру прямо здесь и сейчас. Сделать Полине так же больно, как она сделала мне, когда легла под Любимова.

– Раздевайся, Ира. Мне нужно снять напряжение.

Она послушна и делает всё, что я ей говорю, так что к концу я принимаю единственно верное решение.

– Подбери себе кольцо. Как выйду, поженимся. Будешь моей женой.