Текст книги "Тайна «каменного кольца»"

Автор книги: Нина Данилевская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 10 страниц)

Глава V. Тайна «каменного кольца»

Начальник погранзаставы, капитан Леонид Росинкин, поднял взвод по тревоге. Пограничники Шурик и Таня отправились в наряд со знаменитым следопытом Машей. Она держала на поводке Каро, который должен был «взять след» нарушителя.

Очень это трудное дело – неслышно пробираться пограничными тропами. Одно неосторожное движение, и нарушители убегут, скроются в «Кольцевой пещере». Пещера совсем недалеко, надо лишь спуститься с откоса. Там чужеземцев трогать нельзя, они уже на территории «своего» государства. Таково условие игры.

Тихо крадется Маша. За ней, мелко дрожа высунутым языком, следует Каро. Притаив дыхание, шагают лесом пограничники. Но вот следопыт замирает. Слева, в густой растительности, какой-то подозрительный предмет: может, камень, освещенный солнцем, может, золотистая спина зверя?..

– Каро, фас!

Ребята падают от смеха, когда пудель, рыча и лая, бросается на тигренка, а нарушитель – Ян – смущенно поднимает руки. Войдя в роль, Каро хватает друга за лапы. Джо шипит, точно кошка, издавая презрительное «х-х-х-х». Но долго защищаться ему лень, он падает на спину, сдается.

– Не по правилам, – недовольно ворчит Маша. – Может, он и не тигр вовсе? Вон какие лапы мягкие, без когтей.

Ян еле заметно улыбнулся. Маша так отчаянно визжала при первом знакомстве с Джо, а теперь ишь как расхрабрилась! Должно быть, об этом думала и Таня. Глаза ее лукаво смеялись.

В день первой встречи «следопыта» с тигренком было не до улыбок! Маша дикими воплями переполошила всех туристов, отдыхавших над обрывом. Девочка кричала, что в пещере тигр. Наверно, он уже съел и нашего Леню и Яна.

Поднялась невообразимая суматоха. Первым кинулся на помощь дядя Боря, схватив зачем-то цветной зонтик Клавдии Матвеевны. Та истерически рыдала, держа за руку Машу. «

Захар Игнатьевич очень сильно рассердился. Он не мог простить мальчику обмана, не желал ничего слышать о тигре.

– Зверя немедленно вернуть в цирк, – коротко заявил он.

– Я тоже уйду вместе с Джо. – Ян вспыхнул, сжал кулаки. – Не для того спас ему жизнь, чтобы отдать чужим.

Кто знает, что случилось бы еще, если б не Дмитрий Николаевич. Он сумел примирить «враждующие стороны». Он попросил Яна рассказать дедушке, как пьяный Берген под горячую руку уничтожил новорожденных тигрят, как удалось спасти и потихоньку выходить одного лишь Джо. И Захар Игнатьевич смягчился.

– Но я не вижу выхода, – сказал он задумчиво. – Никто не позволит держать хищника дома. Как быть с тигренком, когда он подрастет?

– Найдем выход, – пообещал Капустин.

Вместе с дядей Борей он написал администрации московского Уголка имени Дурова письмо, в котором рассказывал о необычной судьбе Яна, о его дрессированных зверях, просил совета и помощи.

Ответ пришел быстро. Яну предложили обучаться в Уголке по дуровской системе. Там получат «постоянную прописку» Каро и Джо.

– Как же доберется до Москвы Ян со своими зверями? – колебался дедушка. – Кто поможет ему там устроиться?

Сын улыбнулся ему.

– А морские силы на что? «Не журись, дивчина...» Отпуск у меня до июля. Сокращу немного пребывание здесь, и поедем с Яном в Москву. Здорово получится, а?

Таня радовалась за Яна. Но... как быстро летели дни! До двадцать пятого июня – даты отъезда – осталось совсем немного. Просто невозможно представить жизнь без Яна, Каро и Джо.

...Грустно размышляя обо всем этом, девочка машинально поглаживала умную лобастую мордочку Джо.

Легкий щелчок по носу вывел Таню из задумчивости.

– Проснись, Тань-цзу! Может, повторим вылазку? – Леня, смеясь, присел рядом на корточки.

– Я «за»! – обозревавший окрестности Шурик быстро спрыгнул с дерева. – Мне и Джо уже надоело отдыхать.

Ребята снова направились к сторожке.

– Теперь назначаю следопытом Шурика, – продолжал Леня. – Он поведет Джо.

– Вот еще! – надувшись, запротестовала Маша. – Я что, плохой разведчик?

– Приказы командования обсуждению не подлежат! – Леня строго взглянул на девочку.

– Правильно, надо всем по очереди, – поддержала Таня.

– Боюсь только, что Джо не послушает Шурика. Он мало его знает, – сомневался Ян.

Маша презрительно фыркнула.

– Такая овечка! Он кого хочешь послушает!

– Овечка, говоришь? – Ян вдруг рассердился. – Не советовал бы я обидеть эту овечку! Хочешь, дам команду? Увидишь!

Маша пожала плечами.

Ян прикрепил к ветке дерева старый мешок – вещь, необходимую для маскировки нарушителя. Предварительно он набил мешок травой, чтобы придать ему форму, напоминающую человека, затем повернулся к Джо. Тигренок беспокойно бил хвостом по полосатым бокам, глухо мяукал.

Мальчик указал зверю на мешок.

– Это враг. Фас!

Маша едва успела посторониться. Раздалось похожее на кашель хриплое рычание. Джо молнией пролетел мимо нее по воздуху, вцепился в мешок. Девочки, побелев, смотрели, как расправляется с «врагом» тигр. Он порвал мешковину в клочки. Упав вместе с ней с дерева, стал с рычанием кататься по земле.

С большим трудом успокоил Ян зверя.

...Пора было возвращаться домой. Леня дал команду собираться и спросил:

– А где же дядя Боря?

Все с недоумением переглянулись. Увлеченные игрой, они не заметили, когда исчез дядя Боря.

– Гуляет, наверно, поблизости. Давайте аукнем! – предложила Таня.

– Он сказал, чтобы мы, как кончим играть, шли в нашу пещеру, – вмешалась Маша.

Ребята наперегонки кинулись к «Каменному кольцу». Легкими, точными прыжками Джо обогнал всех. Ему хорошо был знаком путь к прежней квартире.

– Дядя Боря! – громко крикнула Таня, когда буйная орава ворвалась сквозь тесный лаз в высокий кольцеобразный зал пещеры. – Мы здесь!

Только эхо в каменных сводах глухо ответило ей. Пещера была пуста.

Все помолчали прислушиваясь.

– Придется ждать, – сказал Леня. – Ты не напутала, Пинкертон?

– И вовсе нет, – затараторила Маша. – Я в зарослях ползла, а он сказал: «Идите в пещеру».

– Ясно! Предлагаю отдохнуть.

Ребята расположились на чистом песчаном полу, Джо привычно улегся на плоский камень и сразу задремал. Стоило Яну сделать малейшее движение, как глаза тигра раскрывались, сверкали желтыми огоньками.

– А если Джо послать по следу, он сможет найти дядю Борю? – спросила Таня.

– Нет. У тигров, как у всех кошек, обоняние плохое. Каро может.

– И Каро не пошлем, – сказал Леня. – У нас нет никакой вещи дяди Бори, чтобы дать понюхать.

– Есть! – коротко сказал Ян. – Компас на твоей руке.

А ведь и верно! Морской светящийся компас, предмет тайного восхищения Лени, Борис Захарович взял с собой, чтобы научить ребят пользоваться им в лесу, и по дороге вручил племяннику на хранение.

Леня отстегнул ремешок компаса, передал прибор Яну. Каро понюхал и, когда хозяин приказал ему: «Ищи!» – торжествующе тявкнул в знак понимания.

– Вот здорово! – Шурик раскраснелся от любопытства. – И найдет?

– Конечно! – с гордостью ответил Ян. – Он не вернется, не выполнив задания.

– Давайте пойдем за ним потихоньку. – Шурик вскочил. – Посмотрим, как искать будет!

– Дядя Боря велел всем ждать в пещере. Я не пойду! И Джо не останется без меня. – Ян не двинулся с места.

– Вот еще! – Маша всегда была готова противоречить. – Мы же пойдем навстречу.

– Все равно так не поступают.

– Пусть старшие мальчики останутся в пещере, – нашла выход Таня, – а мы пойдем!

Леня не очень охотно согласился остаться. Девочки и Шурик умчались.

Несколько минут в пещере царила тишина.

– Знаешь, что иногда самое трудное, – неожиданно заговорил Ян, – ответить на вопрос всю правду. Ты можешь?

Леня молча кивнул.

– Почему ты раньше думал обо мне плохо?

– А почему ты обманывал дедушку? – задал, в свою очередь, вопрос Леня. – Я же чувствовал, ты все время что-то скрываешь.

– Тебе и сейчас, пожалуй, не понять, – вдруг заволновался Ян. – Вы жили иначе. У вас у всех с детства были друзья, а у меня только зверушки. С ними я делил радость и горе... Разве мог бы я предать Джо?

– Неужели никто не был добр к тебе до встречи с нами? – спросил растроганный Леня.

– Отец и мать. – Ян помолчал. – Да еще в детстве, в предместье Варшавы – мы жили не в самом городе, – старый ксендз. Он в шутку называл нас, ребятишек, «плясунами пана Иезуса». Наверно, потому, что за кусок хлеба мы пели и танцевали.

– А в Германии?

Ян сухо усмехнулся.

– Пан Стах величал меня «пся крев». У Отто находились другие прозвища: «польское быдло, бродяга»... Лучше не надо об этом!

Леня коснулся плеча Яна.

– Будь по-твоему, не надо. Запомни только: теперь ты с нами, и все верят тебе. «Не журись», как сказал бы дядя Боря.

– Есть, капитан! – Ян засмеялся. – Джо, ты веришь хозяину? – Он затеял шутливую борьбу с тигренком, потом сказал ему, указывая на Леню: – Это мой друг. Слушайся его, как меня. Понял?..

Снаружи послышался звонкий лай Каро, голоса ребят.

– Проголодались, друзья? – дядя Боря шагнул в пещеру. – Прошу извинить – увлекся изысканиями и задержался. Пошли, иначе опоздаем к обеду! Все ждут у входа.

– Каро нашел вас? – поинтересовался Ян.

– Встретил, когда я возвращался. Умный пес!

Борис Захарович приласкал Каро, растянувшегося в траве.

– Он все нюхал по пути и вывел нас прямо к дяде Боре! – восторженно крикнул Шурик. – С ним не заблудишься!

Спускаться по знакомой тропе было нетрудно. Маша и все мальчики убежали вперед. Должно быть, и впрямь проголодались.

Таня шла не торопясь рядом с дядей. Ее мучило любопытство, и Таня молчала.

– Ян правильно сделал, что остался ждать меня в пещере, – вдруг сказал Борис Захарович. – Молодец! А ты, синьора, хитришь: «Пусть старшие мальчики останутся, а мы пойдем»...

Таня даже остановилась от неожиданности.

– Откуда вы знаете, о чем мы говорили? Вас же в пещере не было.

– Представь, что я человек-невидимка. Не было, а я слышал все, до последнего слова. Как узнал, что вы снарядили Каро на поиски, поторопился сам пойти навстречу.

– Но как же?

– Ладно, не буду тебя томить. Ты знаешь, что я люблю бродить по горам. Однажды, странствуя, я разыскал новый ход в пещеру – сверху, через нависшую скалу.

– И куда же он ведет?

– В зал рядом с тем, где были вы. О существовании его никто и не подозревает. И вот что интересно: стены между залами так тонки, акустика такая хорошая, что абсолютно все слышно. Во время первого посещения я обратил внимание на эту особенность. Сегодня, каюсь, забрался в пещеру первым, чтобы проверить свои наблюдения и кстати разыграть «бойцов-пограничников».

Таня захлопала в ладоши.

– Ой, как здорово! Вы уже всем рассказали?

– Пока только тебе одной. Не успел.

– Дядя Боря, миленький! Пусть это будет нашей тайной. Ведь можно придумать замечательную игру в «Человека-невидимку».

Борис Захарович взглянул на взволнованную племянницу и рассмеялся.

– Вижу, ты, как Маша, обожаешь тайны. Что с тобой делать! Согласен. Только учти, что попасть в новый зал нелегко. Там лаз длинный, с поворотами, а потом еще надо спуститься в неглубокий колодец – метра три с половиной. Придем сюда перед отъездом, я покажу.

Таню больно кольнули слова «перед отъездом», но она не показала вида.

– Хорошо, дядя Боря.

Не знала тогда Таня, какие необычайные события помешают задуманной ею игре.

Глава VI. Листок календаря

День отъезда – двадцать пятое июня – приближался. Срывая перед сном листок календаря, Таня тихонько вздыхала. Тень предстоящей разлуки омрачала веселые летние каникулы. Это чувствовали все в доме, хотя никто не говорил об этом вслух.

Дяде Боре очень хотелось порадовать племянников, – кто знает, когда теперь с ними встретишься?.. И он предложил :

– Хотите, поедем в субботу в Севастополь? Осмотрим панораму, музей... Осторожней, синьоры, этак с ног свалить недолго.

Предупреждение было не лишним. «Синьоры» накинулись с трех сторон. С четвертой Каро, звонко лая, пытался дернуть за брюки.

– Напрасны твои старания, – подшучивал дядя Боря. – В Севастополь пуделей не берут.

Накануне поездки в доме царила неимоверная суета. Захар Игнатьевич ехать отказался – здоровье не позволяло, но затею сына одобрил. Пусть молодежь посмотрит замечательный город.

Не ехала и Маша: мать не пустила. И хоть Маша была очень огорчена, но принимала деятельное участие в приготовлениях к отъезду.

Квартиру надо было оставить в полном порядке, и ребята просто сбились с ног. Они «надраили палубу» до блеска, наготовили дедушке в запас продуктов. Захар Игнатьевич уверял, что теперь обеспечен вкусными обедами на много лет.

– За Джо не бойтесь, он будет сыт! – успокаивала Маша Таню и Яна.

Наконец все собрано. Китель дяди Бори отутюжен. Таня надела только что сшитый сарафан. По старому обычаю перед отъездом посидели.

– Счастливого плавания! – Захар Игнатьевич крепко пожал руку сыну. – Не гоняйте там очень много. Жарко!

– Есть не гонять! Будем двигаться со скоростью черепахи. Ну, синьоры, вперед!

Мальчики бегом ринулись с лестницы. Таня, оставшись одна, обвела глазами комнату: не забыла ли чего? Увидев на календаре вчерашнее число, решила быстро оторвать листок, но захватила по ошибке сразу три. Вот досада: всегда так получается, когда торопишься!

Пока Таня безуспешно пыталась прикрепить лишние листочки календаря обратно, Маша, задыхаясь, влетела в комнату.

– Татьяна, автобус ждать не будет. Беги!

– Понимаешь, на двадцать третье перескочила, а дедушка любит порядок.

– Ерунда! Он и не заметит, что двадцать второго нет. Это ж не какая-нибудь знаменательная дата.

Таня сунула листки календаря в карман, и девочки побежали к автобусу. На дворе Таня еще остановилась, погладила скулившего на привязи Каро, ласково взъерошила шелковистую шерсть Джо.

– До свидания, друзья!

– Скорей, скорей! – торопила Маша.

Через минуту в доме все стихло, только пудель продолжал визжать тонко и жалобно.

...Целый день путешественники бродили по Севастополю. Присоединились к одной из экскурсий, осмотрели Морской и Краеведческий музеи, знаменитую панораму и, наконец, усталые, но довольные поднялись по лестнице на Малахов Курган.

Близился вечер. На набережной вспыхивали цепи фонарей. С кораблей на рейде доносилась музыка.

– Посидим, – опустился на скамейку дядя Боря. – Потрудились честно!

Ребята охотно уселись рядом.

– Когда художник Рубо создавал панораму, он, вероятно, отсюда показывал Севастополь. Вон там был четвертый бастион! – И Леня стал рассказывать приятелю о великом сражении.

Ян молча слушал. Примолкла и Таня.

В сумерках еще можно было разглядеть надпись на памятнике адмиралу Корнилову: «Отстаивайте же Севастополь!»

Девочка представила, как грозно выглядел тогда город – грохотали пушки, рвались снаряды... А нынче какой он тихий, ласковый!

Мимо скамейки прошла группа матросов. Легкий ветер трепал ленточки бескозырок. Моряки торопились.

– Ходу, братишки! Концерт начался!

И сразу же поднялся дядя Боря.

– У меня сюрприз для вас, ребята. – Он похлопал себя по карману. – Билеты на концерт. Если поспешим, успеем!

Усталости как не бывало! Ребята в восторге помчались следом за матросами.

Улица, где помещался клуб, звенела смехом, песнями, музыкой. Поток людей в белых форменках бурлил на тротуарах.

– Сколько моряков! – удивилась Таня, – Можно подумать, сегодня ваш праздник, дядя Боря.

– Так оно и есть, – ответил Борис Захарович. – Кончились флотские учения, эскадра вернулась в порт. Как не радоваться заслуженному отдыху?

...Концерт окончился поздно. Однако лица ребят сияли, и Борис Захарович успокоился. В конце концов завтра выходной. Никто не помешает выспаться как следует.

Действительно, как только Таня вытянулась на постели в гостинице, Графская пристань, просторные залы музея, огни Малахова Кургана – все тут же перепуталось в сознании, поплыло, поплыло... Засыпая, Таня блаженно прошептала: «Какой чудесный, удивительный был сегодня день!..»

Проснулась она от глухого удара, качнувшего дом. Таня села на постели, непонимающе осмотрелась. На соседних кроватях ровно дышали спящие. В углу тикали большие часы. Приснилось?

Дом снова дрогнул. Второй удар был сильней. На этот раз проснулась соседка Тани, пожилая учительница из Магадана. Она что-то невнятно бормотала.

За окном взвились в воздух ракеты. Стало светло как днем. Удары слились в непонятный для Тани нарастающий гул, от которого, казалось, дрожала земля, дробно звенели оконные стекла.

– Зенитки бьют, – хрипло сказала учительница.

Все стали поспешно одеваться.

Таня вскочила и подбежала к окну. В ночном небе метались лучи прожекторов, будто искали невидимого врага. Стрельба из орудий превратилась в канонаду.

– Что делается, что делается!.. – прошептал кто-то.

Звонкий девичий голос негромко проговорил:

– Напрасно пугаетесь. Это учебная тревога. Нашу готовность проверяют.

– И правда, – с облегчением подхватила другая девушка. – Флотские маневры кончились. Теперь для города.

– Теперь для всех, – поправила ее первая. – Что ж, моряки на печке будут сидеть?

Женщины задвигались, зашумели. У Тани отлегло от сердца. В школе она ходила в кружок ПВХО, умела быстрей всех надевать противогаз. Здесь тоже проверяют военные знания. И нечего трусить!

Девочка снова прильнула к окну. В яркой точке скрещенных прожекторов Таня рассмотрела маленький темный крестик. Лучи крепко держали его. С кораблей раздавались залпы, сотрясались здания, в небе рвались снаряды. Воздух прошивали цветные пунктиры трассирующих пуль. Снова ахнула от ближнего удара земля.

– В городе объявлена боевая тревога, – неожиданно близко по радио проговорил мужской голос. – Гражданам – спуститься в укрытия! Внимание! Повторяю...

– Боевая! – испуганно прошептали в темноте.

– Что же это? – метнулась пожилая учительница. – У меня дома дети, семья, а я в такую даль заехала. Господи, что же это? Неужели?..

Учительница боялась кончить фразу. Грозное слово «война» не произносил никто, но оно невидимо сгустилось в воздухе. В комнату вбежала дежурная и, быстро отстранив Таню, опустила шторы.

В репродукторе голос размеренно повторял: «В городе объявлена боевая тревога...»

...Рассвело. Без двадцати пять залпы стихли. Борис Захарович, приказав ребятам ждать его, сам поторопился в горком партии. Севастополь показался другим, неузнаваемым. Все потемнело, люди стали вдруг суровыми.

Ребятам пришлось долго дожидаться капитана. Они вышли во двор гостиницы и сели на скамейку. Леня и Ян беседовали вполголоса. О чем, Таня не слушала, беспорядочным вихрем проносились в голове ее мысли. Как, наверно, беспокоится о них дедушка!.. Не забыла ли Маша накормить Джо? Что теперь они будут делать? Как жить? Вдруг вспомнила, что так и не успела рассказать ребятам об игре «Человек-невидимка», о пещере...

«Хотя теперь какая уж пещера!» – с тоской подумала Таня и посторонилась. Беспрерывно сигналя, летела машина «Скорой помощи». Навстречу автомобилю бежали люди с лопатами в руках. Большой дом в конце улицы был до основания разрушен бомбой. Там велись раскопки. Из-под развалин извлекали тяжелораненых и убитых.

Мимо ребят пронесли закрытые одеялом носилки. Держась за носилки, шла женщина. Глаза ее были сухи, но, встретясь с ней взглядом, Таня вздрогнула...

Жаркий ветер налетел порывом, поднимая с неполитой улицы пыль. «Отстаивайте же Севастополь!» – вспомнила Таня.

Борис Захарович вернулся из горкома озабоченным.

– Плохие новости, друзья! – коротко сказал он. – Придется вам одним ехать домой. Успокойте дедушку – вы теперь его опора. Мне надо немедленно вернуться на корабль. Есть сведения, что с румынского берега по нашей флотилии на Дунае открыт огонь.

Моряк ласково обнял Таню, не сводившую с него вопрошающего, тревожного взгляда.

– «Не журись, дивчина, будет небо ясным!» Пойдемте на пристань. Я договорился со знакомым моряком. Он возьмет вас на катер. Скорей!

Вскоре небольшое судно уносило ребят по неспокойному, взбудораженному порывистым ветром морю. Таня не спускала глаз с берега, с фигуры в белом капитанском кителе. Дядя Боря долго махал им. Потом берег отдалился, исчез в туманной дымке.

Девочка машинально сунула руку в карман, чтобы достать носовой платок. Что-то зашелестело под пальцами. Листок календаря! Таня крепко стиснула зубами платок.

Часть вторая. Трудные времена

Глава VII. Прощай, Джо!

Из дома доносились громкие голоса. Кто-то кричал по-немецки на высоких нотах, в ответ бубнил покорный басок. Таня шла по двору с ведром воды, не поднимая головы. Она научилась ходить так – равнодушно, с невидящими глазами.

Какое ей дело, что майор Хеслен изо дня в день распекает своих помощников!

Дверь хлопнула. Молоденький лейтенант с красными пятнами на щеках пробежал мимо Тани. Здорово, должно быть, досталось ему от майора!

Декабрьское, еще теплое солнце поднялось из-за прибрежных гор, пригрело на крыше отощавшего Никандрыча. Коротко тявкнул Каро и, загремев цепью, смущенно спрятался за сарай. Лаять теперь не положено.

Из окна бывшей «честнопионерской» выглянул Хеслен, провел расческой по волосам. Таня знала, что пунктуальный немец ровно в девять часов спустится вниз, направится в здание бывшей школы, где теперь помещается их штаб.

Все стало «бывшим». В дедушкиных комнатах хозяйничали чужие. Они разместились и в небольшом светлом домике по соседству, в котором раньше жил шофер Василий Васильевич с Шуриком.

Сейчас Шурик переселился на другой конец города, к дальним родственникам, а его отец перед самым приходом фашистов куда-то исчез. Может, ушел в армию или уехал из Крыма... Кто знает? В этой сумятице многие пропадали, как иголки в стоге сена. Пропал и любимый учитель географии Дмитрий Николаевич Капустин. Даже не пришел проститься с дедушкой. Таня знала, что у Дмитрия Николаевича закрытая форма туберкулеза. Жив ли он? Сумел ли перенести холода и голод?

Она почувствовала противную слабость в ногах. Поставив ведро на землю, девочка вытерла пот со лба, села на камень. Не стоит показываться дедушке в таком виде.

Майор спустился, сел в машину, уехал в штаб. Наверно, опять оставил недоеденный завтрак на столе. Таня не раз слышала громкие жалобы Хеслена на то, что «в этой дыре совсем нет аппетита».

Нет аппетита! А кругом столько голодных!.. Маленький Сеня Ковров, что живет с матерью напротив, похудел, страшно смотреть. Таня гневно сжала кулаки.

Интересно, что сегодня принесет Ян? По утрам мальчик помогал солдатскому повару «кухарить», и тот разрешал брать кости и объедки домой. Это служило подспорьем не только для четвероногих.

Как трудно стало жить!

А ведь когда началась война и ребята вернулись из Севастополя, жизнь шла почти по-старому. Были даже радости. Проездом побывал у них моряк с теплохода «Богдан Хмельницкий». Тот самый Женя Пятков, посылку которого дядя Боря передал в цирк. Женя ехал с каким-то трудным и сложным поручением в Новороссийск. Но, главное, он видел дядю Борю, работал с ним, привез от него весточку.

Комсомолец рассказывал о капитане с особой душевной теплотой. Оказывается, без капитана корабль был «как без сердца». А когда Борис Захарович вернулся, каждый стал как бы сильнее – готов был драться за троих.

– Задали мы фашистам перцу по первое число, – говорил матрос, – еще и в запас дали. Товарищ Кравцов такой – где трудно, там и он. Скажешь: «Вам бы отдохнуть, товарищ капитан!» – «После войны, – отвечает, – на перинах».

Женя вдруг широко улыбнулся.

– Похвальбы наш капитан не переносит. Однажды был такой случай – это еще до войны. Вызвали нас в море, на помощь рыбакам: сейнер у них загорелся. Операция опасная, что и говорить! Но ребята об этом не думали. Разве товарищей в беде бросишь? В общем спасли рыбаков. А вскоре после того прибыл на «Хмельницкий» корреспондент газеты. Восхвалял мужество капитана, чистоту, порядок на теплоходе. Сразу принялся начальство фотографировать. А товарищ Кравцов поглядел на журналиста и говорит: «Вы мышей не боитесь? Я ужасно боюсь. Прямо в дрожь кидает, как ихнюю породу увижу. Потому и чистоту держим. Какое уж тут мужество! Насчет сейнера вы лучше матросов спросите. Я без них – ноль без палочки. Замечательный народ – ни мышей, ни огня не боятся». Понял корреспондент, покраснел, начал беседовать с народом. Вот он какой, наш капитан!

«Вот он какой! – про себя повторила Таня. – А мы ничего не знали об этом».

Впервые тогда девочка задумалась об одном из самых высоких качеств человека – скромности. Ведь так трудно удержаться, когда тебя восхваляют! Когда она, Таня, получала пятерку в школе, сейчас же бежала хвастаться дедушке и Лене. Еще обижалась, если дедушка ответит: «Ну и что? Каждый должен хорошо учиться». А дядя Боря никогда не гордится, хотя столько разных стран видел, столько знает...

Письмо, которое прислал с Женей Борис Захарович, было полно тревоги за судьбу отца и ребят.

«Пока не поздно, уезжайте из Крыма, – писал он. – Еще можно устроить, как намечалось, Яна и Джо. Уезжайте все вместе. В Москве есть у меня друзья – помогут!»

В письмо даже были вложены два московских адреса. Однако старик, прочтя письмо сына, заупрямился.

– В Крыму я родился, здесь и век доживать, – отвечал он. – Легко ли на старости лет всей семьей тронуться в Москву, стеснять людей? Да и не дойдут сюда гитлеровцы. Кто их пустит?

Шли дни, известия с фронтов становились все тревожней. Тяжко было слушать по радио, как наши войска оставляли родные города, села. Враг рвался к Киеву, Одессе, Ленинграду...

Таня видела, как ухудшалось здоровье дедушки, как томила его тоска по сыну. Огнем жгла душу и забота о ребятах: не сделал ли он, старый учитель, на склоне жизни ошибки? Почему не уехал своевременно?..

В конце сентября Крымский полуостров оказался отрезанным от Большой земли. Немцы заняли Перекопский перешеек, овладели Турецким валом, шли бои на Ишуньских позициях.

В октябре в Крыму было объявлено осадное положение. Началась героическая оборона Севастополя... За три месяца ни одного слова, ни одной весточки не было больше от дяди Бори. Жив ли?..

Потом в их город пришли фашисты. «Победители» занимали лучшие дома. С теми, кто не желал признавать «новый порядок», расправлялись круто.

Маша проболталась, что сын Кравцова – морской офицер. И дедушку переселили в сарай. Квартиру занял работник разведки, майор Хеслен. Даже вещей он не разрешил взять.

Захар Игнатьевич все сносил молча. Таня не удержалась, заплакала, когда из мезонина швырнули в окно портрет мамы. Ян схватил ее за руку.

– Не доставляй им удовольствия!

Девочка собрала старые ящики, устроила из них постели и стол в сарае. Мальчики покрыли земляной пол досками.

Каро и Никандрыч остались с хозяевами, а Джо удалось ночью отвести на старое место в пещеру. Туда Ян каждый день носил тигренку еду.

– Татьяна! – Девочку сильно тряхнули за плечо. – Заболела, что ли? Зову – не откликаешься! Возьми, маме сегодня выдали.

Маша по-прежнему такая же толстенькая, жалостливо смотрела на Таню. В руках у нее была начатая пачка печенья.

– Возьми, я для тебя стащила. Мама не узнает, у нее много.

– Не надо, – хрипло проговорила Таня. – У нас тоже всего много.

Сгибаясь под тяжестью ведра, девочка направилась к сараю. Нет, из запасов Клавдии Матвеевны она не возьмет ничего. Та теперь важная персона – хозяйка ателье мод. Немцы благоволят к ней. Но многие жители переходят на другую сторону улицы, когда навстречу идет рыжеволосая женщина.

Войдя в сарай, Таня бережно поставила ведро, чтобы не расплескать воду. Дедушка еще спал. Таня легла рядом с пуделем, зарылась лицом в его мохнатую шерсть. Почему так долго не идет Ян?..

Тучи закрыли солнце, в горах стало холодно. Яну казалось, он слышит чьи-то шаги. Может, ветер шуршит сухими листьями? Ян вплотную прижался к высохшему дереву. Но нет, все стихло. Он с трудом тащил мешок с хлебными корками и костями для Джо. Сегодня едва удалось выпросить у повара обычную порцию.

С каждым днем гитлеровцы становятся злее. Покорение Крыма оказалось вовсе не увеселительной прогулкой, как обещало высокое начальство. Выматывает силы фашистов героический Севастополь, в лесах появились партизаны.

Ежедневно командование вывешивает на стенах грозные приказы: населению запрещается выходить на улицу после восемнадцати часов, собираться группами, покидать город без разрешения комендатуры.

За все нарушения одна мера наказания – расстрел.

Жители города ведут себя смирно. Но кто знает, что кроется за внешней покорностью? Откуда появляются на стенах рядом с официальными приказами и сообщениями комендатуры листовки с текстом Советского информбюро?

...Наконец поляна пройдена. Надвинулся лес. Ян быстро зашагал по тропе, держась в спасительной тени деревьев.

Поворот, еще поворот... Вот и лаз в пещеру «Каменное кольцо».

Мальчик свистнул. Из пещеры послышалось сиплое мяукание. Это Джо выражал свою радость. Когда хозяин показался у входа, восторг переполнил душу тигренка. Он подскакивал, катался по земле, старался просунуть голову под рукав дрессировщика. Забавно огрызался на мешавшую ему цепь. За последние месяцы Джо заметно вырос. Морда его потеряла добродушное выражение, мурлыкание стало напоминать рычание.

Ян высыпал из мешка угощение и, пока тигр грыз могучими клыками кости, грустно смотрел на него. Джо голодает, это ясно. Разве можно насытить такого зверя кормлением один раз в сутки? А скоро и такой возможности не будет. Сам раздобыть пищу тигр не может – мешает цепь.

Да, пожалуй, решение, которое принял Ян несколько дней назад, единственное...

Тигр уничтожил все до последней крошки, недовольно рыкнул на пустой мешок. Мальчик напоил зверя водой, ласково потрепал за ушами. Потом снял цепь и вывел четвероногого друга из пещеры.

Тигренок жадно втянул воздух, принюхиваясь к холодному ветру. Ян вдруг привлек к себе Джо, уткнулся лицом в золотистую шерсть.

– Прощай, дружище!

Он ослабил ошейник, расстегнул пряжку.

– В лесу найдешь поживу. Только от человека держись подальше.

Юный укротитель отошел в сторону. Джо удивленно озирался. Давно он не чувствовал себя свободным.

– Что же ты? Уходи!

Тигренок не хотел уходить. Он сделал несколько шагов к хозяину. Ян поднял мешок, изо всех сил размахнулся, швырнул его в кусты.

– Алле!

С коротким рыком тигр прыгнул следом. Цепь не тянула обратно. Еще несколько прыжков, и тигр слился с тенью деревьев.

Мальчик, спотыкаясь, бросился вниз. Он знал: если позвать Джо, тот вернется. Но нельзя, нельзя! В лесу он может выжить, в пещере пропадет.

Ян почти бежал, все удлиняя расстояние между собой и своим другом.