Текст книги "Измена. Ты разбил мне сердце (СИ)"

Автор книги: Нина Авсинова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 9 страниц)

Глава 16

Глава 16

Наконец-то дома. Подписал отказ от госпитализации утром, несмотря на недовольные взгляды врачей. Не могу больше валяться в этой больничной койке, когда столько всего происходит. Боль в рёбрах всё ещё адская – каждый вдох отдаётся острым уколом, но дома хотя бы можно нормально думать.

Звоню по работе, раздаю указания. Проект торгового центра не может стоять из-за моих переломанных костей.

Диктую изменения в планах, согласовываю встречи на следующую неделю. Работа отвлекает от боли и от мыслей.

Заезжает мой помощник Игорь за ключами от машины. Смотрит на меня с сочувствием.

– Кирилл Александрович, вы как? Выглядите не очень.

– Живой, – отвечаю коротко, протягивая ключи. – Забери машину с той стоянки, отгони в сервис. Пусть смотрят, что можно починить.

– Сделаю. А вам чем помочь? Может, продукты привезти?

– Не надо, справлюсь. Спасибо.

Игорь уходит, и я остаюсь один.

Лена звонила вчера вечером, но я не стал брать трубку. Мне нужно, чтобы она пришла сюда. Ко мне домой. Только при личной встрече можно всё обсудить как следует, а не через телефонные разговоры.

Беру телефон, набираю ей сообщение: «Я сбежал из больницы. Сейчас дома. Очень тяжело. Приезжай». Отправляю и скидываю адрес.

Ответ приходит через пару минут: «Буду через полчаса».

Сердце начинает биться быстрее, и от этого больно дышать. Лена приедет. Через полчаса она будет здесь, в моей квартире.

Звонит телефон.

Номер Надежды, медсестры.

– Кирилл Александрович, я подъехала. Можно подняться?

– Да, конечно. Поднимайтесь, я дома.

Через несколько минут звонок в дверь. Открываю – Надежда стоит с медицинской сумкой, улыбается приветливо.

– Ну что, пациент, как самочувствие?

– Всё болит, – признаюсь честно. – Хорошо, что вы согласились приезжать.

– Идемте, сделаем укол.

Она идет в ванную мыть руки, возвращается в гостиную. Достает ампулы, шприц, спиртовые салфетки.

Делает укол. Почти не больно – действительно легкая рука.

– А где муж? – спрашиваю шутливо.

– Внизу в машине ждёт, – смеется она, собирая использованные материалы.

Я достаю кошелек, отсчитываю деньги, протягиваю ей.

– Спасибо вам. Это очень удобно – не надо каждый раз в больницу ехать.

– Так, у вас еще дней на пять уколы, два раза в день, – напоминает она. – Вечером снова заеду, часов в семь нормально будет?

– Отлично, буду ждать.

Она уходит.

Скоро должна приехать Лена. Иду смотреться в зеркало. Домашние штаны, простая футболка, взъерошенные волосы, пара ссадин на лице. В целом выгляжу вполне ничего.

Через пятнадцать минут звонок в дверь.

Сердце делает кульбит.

Это она.

Лена здесь.

Иду открывать, стараясь идти ровно, не показывать, как больно. Открываю дверь – и вот она, моя Лена, стоит на пороге. В бежевом плаще, волосы распущены, в руках маленькая сумочка.

Смотрит на меня осторожно, неуверенно.

– Привет, – говорит она тихо, задерживая взгляд на ссадинах на лице.

– Привет, – отвечаю я и не могу оторвать от нее глаз.

Она заходит, оглядывается по сторонам.

– Здесь красиво, – замечает она, разглядывая интерьер. – Ты хорошо обустроился.

Я продолжаю смотреть на неё, не отрываясь.

Лена замечает мой пристальный взгляд, смущается, отводит глаза.

Вдруг морщит нос, машет рукой перед лицом.

– Чем у тебя пахнет? Спиртом?

– Приезжали только что укол делать, – объясняю я. – Сейчас проветрю.

Иду открывать окно, каждый шаг дается с трудом. Боль в ребрах напоминает о себе острыми вспышками.

– Если бы не укол, я бы не стоял, а лежал, – добавляю я, возвращаясь.

– Лучше сядь, – говорит Лена. – Я приехала договорить на тему Вики.

Вика. Эта тема немного омрачает момент. Я надеялся, что мы поговорим о нас, а не о ней. Но, видимо, Лена хочет сначала закрыть этот вопрос.

– Постою пока, – отвечаю я, оставаясь на ногах.

– В общем, ты должен знать, кто является настоящим отцом ребенка, – Лена смотрит на меня серьезно, собираясь с духом.

Я хмурюсь в ожидании очередного сюрприза.

– Это Андрей, – выдыхает Лена. – Твой партнёр.

Мир качается.

Андрей.

Мой лучший друг. Партнёр по бизнесу. Человек, которому я доверял как самому себе.

– Что?? – вырывается у меня. – Ты уверена?

– Она сама призналась, – кивает Лена. – Он дал ей денег на аборт, но она не сделала его и пошла к тебе.

Чёрт!

Чёрт, чёрт, чёрт!

Не может быть!

Все эти годы Андрей знал? Смотрел, как я мучаюсь, как разваливается мой брак, как я беру на себя ответственность за чужого сына – и ничего не сказал?

– Я рассказывал Андрею про Вику и беременность, – говорю я, чувствуя, как внутри закипает ярость. – Думаешь, он понял, что к чему? Что это его ребёнок?

– Не знаю. Ну, как минимум, он мог подозревать и догадываться, – отвечает Лена.

От злости я стукаю кулаком по столу – и тут же резко сгибаюсь от боли. Удар отозвался острой вспышкой в ребрах.

– Что случилось?! – Лена подбегает ко мне, хватает за руку.

– Мне нужен полный покой, – выдавливаю я сквозь зубы. – Видимо, стучать по столам тоже вредно.

Она помогает мне дойти до дивана, осторожно усаживает. Сама встает рядом, не отходит. Я отдышиваюсь, пытаюсь взять боль под контроль.

– Андрей должен вечером вернуться из поездки с семьей, – говорю я, когда дыхание выравнивается. – Я поеду к нему сегодня же.

Да, обязательно позже займусь Андреем. И разберусь во всей этой ситуации.

А сейчас передо мной Лена. И я хочу вернуть её.

У неё точно остались чувства ко мне. Я уверен в этом.

– Будешь чай? – спрашиваю я, глядя на нее.

– Нет, – качает головой Лена. – Пожалуй, поеду. Я сказала всё, что хотела.

Я встаю с дивана, превозмогая боль, и подхожу к ней. Встаю очень близко. Смотрю прямо в глаза.

– А я еще не всё сказал, – говорю я тихо.

Лена испуганно смотрит на меня. В её взгляде читается внутренняя борьба – хочет уйти, но не может пошевелиться.

– Я думаю, нам надо поговорить, – продолжаю я. – О нас.

– Я не знаю, что сказать, – шепчет она.

– Зато я знаю, – говорю уверенно. Сейчас или никогда. Все карты на стол. – Я тебя всегда любил и люблю. И ты меня тоже любишь, – делаю глубокий вдох.

Она продолжает испуганно смотреть на меня, замерев.

– И сейчас, когда многое стало ясно и встало на свои места… я думаю, что тебе нет смысла бороться со своими чувствами ко мне, – заканчиваю я.

– С чего ты взял про мои чувства? – испуганно произносит она и делает движение в сторону двери, собираясь уйти.

Я перехватываю её за руку.

Осторожно, но твёрдо. Она не сопротивляется, но стоит, напряженная, готовая бежать в любой момент.

Я вижу её внутреннюю борьбу, и это заводит меня. Она любит меня. Знаю, что любит. Просто не может признаться себе в этом, боится снова довериться, снова открыться. Но я не дам ей сбежать.

Не сейчас.

Притягиваю ее к себе, обнимаю за талию. Мы стоим так, смотрим друг другу прямо в глаза. Я вижу расширенные зрачки, учащенное дыхание, дрожь губ.

Она чувствует то же, что и я.

– Давай забудем все это и начнём с чистого листа, пожалуйста, – шепчу я, поправляя ее локоны у лица. Мягкие, шелковистые, пахнущие ее шампунем. – Люди имеют право на ошибки. Я люблю тебя. Возвращайся ко мне.

Я держу ее крепко, но готов в любой момент отпустить, если она попросит. Не хочу давить, заставлять. Хочу, чтобы она сама захотела остаться.

Наклоняюсь и осторожно целую ее.

Легкий, пробующий поцелуй. Она не сопротивляется, будто замерла, превратилась в статую.

И я решаю идти до конца.

Мои губы жадно накрывают ее губы. Все эти три года тоски, боли, желания – все выплескивается сейчас. Я целую ее так, как будто это последний раз, как будто завтра не наступит. Руки сами скользят по ее спине, прижимают ближе, еще ближе.

И она отвечает!

Господи, она отвечает на поцелуй!

Её руки обвивают мою шею, пальцы зарываются в волосы. Она целует меня так же жадно, так же отчаянно. Я чувствую ее желание, ее потребность – такую же сильную, как моя.

Мы стоим посреди квартиры и целуемся, и весь мир перестает существовать. Есть только мы, только этот момент, только наши губы, руки, тела, прижатые друг к другу.

Я начинаю снимать с нее плащ. Она не останавливает меня. Ее дыхание учащается, щёки пылают.

И в этот момент дверь в квартиру открывается.

Чёрт, я, наверное, забыл закрыться, когда она пришла!

В квартиру врывается Надежда, медсестра:

– Кирилл, я, кажется, забыла в ванной... ой!

Лена вздрагивает, как будто ее окатили холодной водой.

Смотрит на молодую симпатичную девушку, на меня, быстро поправляет плащ, хватает сумку и, не говоря ни слова, выбегает из квартиры.

– Лена, подожди! – кричу я ей вслед, но она уже исчезла за дверью.

Закрываю лицо руками.

– Ну неееет!

– Извините, – говорит Надежда виноватым тоном. – Я наверное не вовремя. Но я забыла телефон. Наверное, в ванной, когда руки мыла.

Я вздыхаю, иду в ванную. Действительно, у раковины лежит ее телефон. Беру, возвращаю ей.

– Вечером приеду снова, – говорит она осторожно.

– Ага, – отвечаю я безжизненно.

Она уходит. Я закрываю дверь, на этот раз проверяю, что замок щёлкнул.

– Чёрт!

Стою в коридоре, чувствуя, как по телу разливается разочарование. Мы были так близко! Еще немного, и Лена осталась бы. Мы бы поговорили, помирились, может быть, даже...

Но нет. Проклятый телефон! Проклятая незакрытая дверь!

Хотя... Ладно.

Главное, я выяснил, что она ко мне небезразлична. Она целовалась со мной. Отвечала на поцелуй, прижималась, хотела того же, что и я. Значит, не всё потеряно. Значит, чувства живы.

Надо только разобраться сначала с Андреем. Вот этот предатель получит по заслугам.

А потом я займусь Леной.

Верну ее. Обязательно.

Иду в комнату, осторожно ложусь на диван. Боль в ребрах напоминает о себе, но сейчас она кажется незначительной на фоне того, что произошло.

Лена любит меня.

Это главное. Остальное – решаемо.

Глава 17

Глава 17

Пишу Лене сообщение, пытаясь объяснить то недоразумение с Надеждой: «Лена, это была медсестра, которая делала укол. Забыла телефон. Я заеду к тебе сегодня вечером после Андрея».

Отправляю и жду ответа. Минута. Две. Пять. Ничего. Она не отвечает.

Ну и ладно. Всё равно заеду.

Вечером приезжает Надежда, делает укол.

После этого сажусь в такси – своей машины пока нет, она в ремонте после аварии. Даю адрес Андрея. Всю дорогу кручу в голове, что ему скажу. Злость клокочет внутри, смешиваясь с разочарованием.

Андрей.

Мой лучший друг.

Партнёр.

Неужели он знал всё это время и молчал?

Подъезжаем к его дому. Расплачиваюсь с водителем, выхожу. Боль в рёбрах напоминает о себе при каждом движении, но я стискиваю зубы и иду к подъезду.

Поднимаюсь на лифте, звоню в дверь.

Открывает сам Андрей – в домашних штанах и футболке, явно не ожидал гостей. Видит меня и улыбается:

– Кирилл! Какими судьбами? Заходи!

Я молча вхожу в квартиру. Лицо моё, видимо, выражает всё, что я чувствую, потому что улыбка Андрея тает.

– Что случилось? – спрашивает он настороженно.

– Даже не знаю, с чего начать, – выдавливаю я сквозь зубы, стараясь держать злость под контролем.

– Начни с начала, – Андрей пытается улыбнуться, но получается натянуто. – Пошли, кофе налью.

– Да, начну с начала, – киваю я, следуя за ним на кухню. – С того, что ты предатель.

Андрей резко останавливается, оборачивается ко мне. На его лице шок.

– Что ты несёшь? – выдыхает он.

Из соседней комнаты доносятся детские голоса. Андрей быстро закрывает дверь на кухню, чтобы нас не слышали жена с детьми.

– Почему ты не сказал мне примерно пять лет назад, что встречался с сестрой моей жены? – спрашиваю я, глядя ему прямо в глаза.

Андрей хмурится, явно не понимая, к чему я веду.

– А почему я должен перед тобой отчитываться о своей личной жизни? – пожимает он плечами. – Я тогда свободен был, куча девушек было.

– Она была беременна от тебя! – выкрикиваю я.

– Это моё личное дело! – огрызается Андрей, и вижу, как у него вспыхивают щёки. – Я дал ей денег на аборт. Ты что, пришёл мне мораль читать? Мы взрослые люди!

– Нет, это не твоё личное дело, Андрей! – я делаю шаг к нему, руки сжимаются в кулаки. – Она не сделала аборт и повесила эту беременность на меня! Ты знал об этом, скажи честно?

Не выдерживаю. Хватаю его за грудки футболки, начинаю трясти. Боль в рёбрах взрывается острыми вспышками, но мне плевать.

– Ты знал?! – кричу я ему в лицо.

Смотрю ему в глаза – там удивление. Настоящее, неподдельное удивление.

И шок.

Он не знал. Господи, он действительно не знал!

Андрей резко стукает меня по рукам, освобождаясь от захвата.

Я отпускаю его, отступаю на шаг.

– Что ты только что сказал? – хрипло спрашивает он. – Повтори?

– Ты прекрасно меня расслышал, – отвечаю я, всё ещё тяжело дыша.

Андрей хватается за голову обеими руками, начинает ходить по кухне туда-сюда.

– Она не сделала аборт, и у меня есть сын? – бормочет он, явно разговаривая больше с собой, чем со мной. – И вся та твоя история с Викой... это была беременность от меня? С ума сойти!

Я смотрю на него и понимаю – он действительно не знал. Не догадывался. Все эти годы он был в неведении так же, как и я.

Андрей останавливается, смотрит на меня.

– Почему ты решил, что я предатель? Ты когда мне про Вику и ребёнка рассказал, а? Вспомни, Кирилл! – в его голосе обида. – Ему уже год был, Лена тебя из дома выгнала! Как я мог предположить, что это та самая беременность?

Он прав.

Чёрт, он абсолютно прав.

Я рассказал ему о Макаре, когда всё уже случилось, когда ребёнку был год. Как он мог связать это с Викой, которая забеременела от него почти два года назад и взяла деньги на аборт?

– То есть даже догадки не мелькнуло? – всё же спрашиваю я, цепляясь за последнюю соломинку.

– Нет! – Андрей смотрит на меня умоляюще. – Клянусь, нет, Кирилл! Поверь мне! Мы встречались, она забеременела, дал ей денег на аборт. Через два года почти ты говоришь, что у тебя ребёнок от Вики! Сам-то подумай!

Да.

Наверное, он говорит правду. Временные рамки не сходятся для того, чтобы он мог что-то заподозрить. Я сам виноват, что не рассказал ему раньше. Но тогда было не до того – я был подавлен тем, что переспал с Викой и скрывал всё от Лены.

В кухню заходит Маша, жена Андрея. Симпатичная блондинка в домашнем халате, с недовольным выражением лица.

– Что я только что услышала?! Теперь мне расскажите, о чём вы тут говорили! – требует она, скрестив руки на груди. – Что происходит, Андрей?

Андрей смотрит на меня, потом на жену.

Вздыхает тяжело.

– Почти пять лет назад я встречался с девушкой, – начинает он медленно. – Ничего серьёзного. Она забеременела от меня, я дал ей денег на аборт, а она... – он делает паузу, – а она легла под Кирилла и потом сказала, что это его ребёнок. И все эти годы он переводил ей деньги и думал что это его сын.

Маша бледнеет.

Рот приоткрывается в шоке.

– Значит, у тебя есть сын? – шёпотом спрашивает она.

– Да, – кивает Андрей, опуская глаза. – Макар. Четыре года. Сам только что узнал.

– Извините, что так получилось, – вмешиваюсь я, чувствуя себя виноватым за то, что разрушил их вечер такими новостями. – Я был уверен, что Андрей знает. Что все эти годы наблюдал, как я страдаю, а ребёнок от него.

Маша переводит взгляд на меня.

В её глазах нет сочувствия – только холодная логика.

– А почему ты ДНК не сделал, Кирилл? – спрашивает она ровным тоном. – Сейчас такие девицы пошли, это надо было первым делом сделать. Ты сам виноват!

Её слова бьют точно в цель.

Да, она права.

Я сам виноват.

Надо было проверить, а не верить на слово.

– Да, я вёл себя как последний лох, – признаю я устало. – Я был в шоке от произошедшего с Викой. Я не хотел с ней спать, она удачно выбрала время, я толком не помню ту ночь. Я был в шоке и ни о чём не мог думать. Наверное, мозг отключился из-за паники и страха потерять жену.

Маша смотрит на мужа.

– Так, Андрей, – говорит она деловито. – Тебе надо сделать тест ДНК. Может, это и не твой ребёнок. А то вон уже повесили бездоказательно на тебя.

Андрей кивает.

– Да, я сделаю. А если мой? – спрашивает он, глядя на жену с надеждой.

Маша пожимает плечами.

– Ну, значит, алименты будешь платить ты. Ещё и Кириллу вернёшь за эти годы всё.

И, развернувшись, уходит из кухни.

Дверь за ней закрывается с тихим щелчком.

Повисает тишина. Андрей открывает холодильник, достаёт бутылку, наливает в рюмки. Протягивает мне.

Мы выпиваем.

– Кирилл, – говорит он серьёзно, глядя мне в глаза. – Самое главное – чтобы наша дружба сохранилась. Я клянусь, что ни о чём не предполагал. Даже мысли не возникало. Прости, что так получилось.

Я смотрю на него – на искренность в глазах, на напряжённое ожидание моего ответа. И понимаю, что верю ему. Он действительно не знал.

– Я знаю, – киваю я. – Извини, что накинулся на тебя с обвинениями. Просто... это был шок.

Мы выпиваем еще раз.

– У тебя очень понимающая и адекватная жена, – говорю я, кивая в сторону комнаты, куда ушла Маша.

Андрей хмыкает.

– Она всё равно в негодовании и расстроилась. Пока ты здесь, спокойна, а потом... – он не договаривает, но я понимаю. Наверное, будет скандал.

Мы прощаемся.

Андрей обнимает меня на прощание, крепко, по-мужски.

– Держись, – говорит он. – И спасибо, что пришёл. Лучше знать правду, чем жить в неведении.

Я спускаюсь вниз, вызываю такси.

Сажусь на заднее сиденье и диктую адрес Лены.

Пора заканчивать этот день там, где он должен был закончиться – рядом с ней.

Глава 18

Глава 18

**Елена**

Захожу в квартиру. Ноги подкашиваются, сердце бешено колотится. Медленно сползаю по двери вниз, обхватываю колени руками.

Господи, что только что было?

Целовалась с Кириллом. Отвечала на поцелуй. Хотела его. До сих пор хочу, если честно самой себе.

Три года я убеждала себя, что он предатель, что никогда не прощу его. А теперь пара встреч – и все защитные стены рухнули. Конечно, изменились обстоятельства, но всё как-то быстро.

Встаю, иду на кухню. Наливаю себе воды, пью большими глотками. Руки дрожат, вода расплескивается.

Что это была за девушка?

Он с ней встречается?

Ну, в целом, мы развелись три года назад… Имеет право встречаться с кем хочет. Мог бы даже жениться уже.

От этой мысли чувствую острый укол ревности.

Но всё-таки… он позвал меня и хочет вернуть.

Значит, порвёт с ней?

Вздыхаю. Ничего не понятно.

Телефон вибрирует – сообщение от Кирилла: «Лена, это была медсестра, которая делает уколы. Заеду к тебе после Андрея».

Читаю сообщение раз, другой.

Медсестра.

Понятно.

Верю ли я? Наверное, да. Но всё равно остаётся неловкость от той сцены.

А главное – он заедет.

Снова.

Сегодня.

Даже не спрашивает, удобно ли мне, хочу ли я его видеть. Просто ставит перед фактом. «Заеду к тебе». Делает как хочет. Идёт к своей цели напролом, как всегда делал в бизнесе. Только теперь его цель – я.

И почему-то эта его напористость не раздражает. Наоборот – возбуждает.

Три года я жила в серой рутине, где всё предсказуемо и безопасно. Работа, дом, работа, дом. Никаких эмоций, никаких потрясений. А сейчас Кирилл ворвался в мою жизнь как ураган, всё перевернул, взбудоражил, заставил снова чувствовать.

И я боюсь этого.

Боюсь снова довериться, снова открыться – и снова получить удар.

Но, с другой стороны… разве я живу сейчас? Или просто существую в своей зоне комфорта, боясь сделать шаг в неизвестность?

А если я ему сейчас не отвечу? Интересно, приедет?

Сердце колотится быстрее.

Знаю точно, что приедет.

Мы поговорим. И что дальше? Попробуем снова? Вернёмся к тому, что было? Или построим что-то новое на руинах старого?

Не знаю. Не знаю ответов ни на один из этих вопросов.

Есть еще один вопрос.

Это Вика.

Моя сестра, которая разрушила мою жизнь. Которая использовала моего мужа, обманула нас обоих, три года морочила всем голову. Как теперь с ней быть?

Мама не знает правды. Будет думать, что мы просто поссорились. Если узнает – это её убьёт. В её возрасте, с её сердцем… Нет, маме нельзя знать.

Но я не могу просто сделать вид, что ничего не было. Не могу общаться с Викой, как раньше. Не могу сидеть с ней за одним столом на семейных праздниках, улыбаться.

Вычеркнуть. Надо просто вычеркнуть её из своей жизни. Навсегда. С Макаром буду видеться у мамы.

Хочу отвлечься, заняться делами, но не получается. Всё валится из рук.

Иду в спальню, ложусь на кровать, смотрю в потолок.

В голове хаос.

Кирилл говорит, что любит меня. Что всегда любил. Что хочет всё начать заново.

А я? Что я чувствую?

Закрываю глаза и честно отвечаю себе: я тоже его люблю. Никогда не переставала. Все эти три года я пыталась забыть, вычеркнуть из сердца, но не получилось. Он всё равно там, в самом центре, занимает место, которое никто другой занять не может.

Но как снова довериться? Как открыться человеку, который однажды уже предал? Пусть даже он был пьян, пусть Вика его использовала – факт остаётся фактом. Он был с другой женщиной.

А с другой стороны…

Сама же тогда простила Вику. Родную сестру, которая поступила ещё хуже. Почему же не могу простить Кирилла?

Потому что сестру не выбирают. А мужа выбираешь сама. И когда тебя предаёт выбранный человек, это больнее вдвойне.

Лежу и вспоминаю. О том, как мы познакомились с ним – в кафе, случайно, я пролила на него кофе, он рассмеялся. О нашем первом свидании – мы гуляли по парку три часа, и время пролетело незаметно. О предложении – он встал на колено прямо посреди Красной площади, не обращая внимания на толпы туристов, которые потом нам хлопали и радовались за нас.

О нашей свадьбе, о первой совместной квартире, о планах на будущее. О том, как мы мечтали о детях, выбирали имена, спорили, сколько их должно быть.

Слёзы катятся по щекам.

Мы были счастливы. По-настоящему счастливы. Пока всё не рухнуло в одночасье.

Но, может быть, у нас есть шанс снова стать счастливыми?

Кирилл изменился. Я вижу это. В его глазах другая глубина, другая зрелость. Он страдал все эти годы не меньше меня. Может, даже больше – ведь ещё и вина на нём лежала тяжким грузом.

Как же я могу не дать ему второй шанс?

Телефон звонит, вырывая меня из размышлений.

Мама.

– Лена, доченька, – голос слабый, дрожащий. – Мне плохо. Приезжай, пожалуйста.

Вскакиваю с кровати, хватаю куртку, сумку.

– Мама, что случилось? Вызвать скорую?

– Нет-нет, просто… голова кружится, давление скачет. Приезжай.

– Уже выезжаю!

Лечу вниз по лестнице, выбегаю на улицу, ловлю такси. Всю дорогу сижу как на иголках, подгоняю водителя. Мама. Ей семьдесят, сердце, давление. Что, если что-то серьёзное?

Подъезжаем к её дому, я выскакиваю из машины, не дожидаясь сдачи. Влетаю в подъезд, поднимаюсь на лифте. Открываю дверь своим ключом.

– Мама! – кричу я, заходя в квартиру.

И застываю.

Мама сидит на диване. Рядом с ней – Вика.

Обе смотрят на меня.

Мама виновато, Вика с надеждой.

Я медленно закрываю за собой дверь.

– Что это? – спрашиваю я ледяным тоном, глядя на мать. – Тебе плохо не было?

– Леночка! Вика сказала, вы поссорились, – начинает мама умоляюще, – но я хочу, чтобы вы жили дружно. Вы же сёстры!

Меня накрывает волной ярости.

Манипуляция.

Они использовали моё беспокойство за маму, заманили сюда, чтобы устроить примирительную сцену.

– Как тебе совести хватило использовать маму в своих грязных манипуляциях?! – кричу я, глядя на Вику.

– Лена, почему ты так жестока с сестрой? – мама встаёт, подходит ко мне.

– А ты знаешь, что эта сестра сделала? – поворачиваюсь я к матери, и голос срывается на крик. – Каких дел наворотила? Подкараулила пьяного Кирилла, переспала с ним и выдала беременность от случайной связи за его ребёнка! Он с начала беременности выплачивал ей крупные суммы, она бы и до сих пор доила его, если бы я не увидела, что группы крови не совпадают!

Тишина.

Оглушительная, звенящая тишина.

Вика вскакивает с дивана, в слезах убегает из квартиры. Хлопает дверь.

Мама стоит неподвижно, рот приоткрыт, глаза широко распахнуты. Лицо становится серым. Она хватается за сердце, оседает на диван.

– Мама! – я подскакиваю к ней, хватаю её за руку. – Мама, дыши! Где таблетки?

Она машет рукой в сторону кухни. Я бегу, нахожу её лекарства, наливаю воды. Возвращаюсь, даю таблетку.

– Не может быть, – шепчет мама, проглатывая таблетку. – Это неправда… Вика не могла…

– Могла, – отвечаю я жёстко, хотя сердце разрывается от вида её бледного лица. – Могла и сделала.

Мама молчит, дышит тяжело.

Минут через пять цвет лица улучшается, дыхание выравнивается.

– Лена, – говорит она тихо, – прости её, пожалуйста. Она испугалась, наверное, что осталась в беременности одна, поэтому нашла такой способ.

Я смотрю на мать и не верю своим ушам.

– Разрушить мою семью? Соблазнить моего выпившего мужа? Сказать ему, что беременна от него? Мама, я не верю, что ты сейчас серьёзна!

– Мне её жалко, – повторяет мама упрямо.

– А меня тебе не жалко? – кричу я, и слёзы текут по лицу. – Моя жизнь рухнула! Я любила Кирилла, и три года думала, что Макар – его ребёнок! Три года жила с этой болью!

– Но теперь-то ты знаешь правду, – мама берёт меня за руку. – Можешь вернуться к Кириллу, если любишь его. Всё наладится.

– Один раз я простила Вику, – говорю я, вырывая руку. – Проявила великодушие после того, что она сделала. А она даже не подумала сказать мне, что не мой муж отец её ребёнка! Она только разрушает и предаёт близких людей! Может, это вообще подсудное дело? Это же мошенничество – так врать и тянуть деньги!

– Лена, она твоя сестра…

– Я её вычеркнула из своей жизни, мама, – перебиваю я твёрдо. – И прошу, чтобы ты поняла меня. Никогда больше не пытайся нас помирить!

– Лена, не надо так… – мама снова хватается за сердце, лицо перекашивается от боли.

– Мама! – я подскакиваю к ней. – Мама, дыши! Всё, хватит нервничать!

Хватаю телефон, вызываю скорую. Диспетчер задаёт вопросы, я отвечаю, пытаясь сохранять спокойствие. Мама сидит на диване, бледная, прижимая руку к груди.

– Сейчас приедут, – говорю я, садясь рядом и обнимая её за плечи. – Потерпи немного.

Скорая приезжает через пятнадцать минут. Врачи осматривают маму, делают кардиограмму, измеряют давление.

– Госпитализируем, – говорит пожилой врач. – Давление высокое, сердечный ритм нарушен. Нужно наблюдение.

Я еду с ними в больнице. Маму увозят в палату, я остаюсь в коридоре. Сижу на жёсткой скамейке, смотрю в пол.

Сердце сжимается от страха за маму. Что, если с ней что-то случится? Если её сердце не выдержит?

Я еле сдерживаю слёзы, комок в горле мешает дышать.

Надо было промолчать, не кричать, не устраивать скандал. Но как я могла молчать, когда мама защищает Вику после всего, что та наделала?

Господи, только бы с ней всё было в порядке. Только бы ничего серьёзного.

Телефон звонит.

Кирилл.

Сердце ёкает.

– Лена, ты получила мою смс? – его голос звучит обеспокоенно. – Я тебе объяснял, что та девушка… Она медсестра, которая…

– Кирилл, я всё поняла, да, – перебиваю я устало.

– Тогда почему ты не открываешь? Я у дома, у подъезда.

– Тут… с мамой проблемы. Я в больнице.

– В какой? – в его голосе тревога. – Кинь адрес, я сейчас приеду.

Вздыхаю. Хочу ли я, чтобы он приехал?

Да. Несмотря ни на что – да. Хочу, чтобы он был рядом, обнял, поддержал. Как раньше.

– Хорошо, – говорю тихо.

Кладу трубку, отправляю адрес больницы. Откидываюсь на спинку скамейки, закрываю глаза.

Он приедет.

Скоро будет здесь.